Текст книги "Край воды (СИ)"
Автор книги: Анастасия Бауэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)
Однако сегодня даже вынужденный цинизм дядиной сделки не мог испортить настроение Нины. Вместо этого она решила испытать себя и победить то, от чего хотела избавиться с самого детства: она подошла к одному из высоких окон, наклонилась ниже, опираясь на подоконник и притворяясь, что поправляет обувь, и одновременно глянула вниз на шоссе, с которым ее разделяло пять этажей. Испустив долгий сдержанный вздох, она перевела взгляд с перекрестка на карниз. Паника – стихийная, бесконтрольная – незамедлительно пронзила девушку, а страх пришел несмотря на спасительную хватку за каменный подоконник.
С трясущимися от страха и волнения руками, Нина направилась к лестнице.
Это была однозначно идея Петровского – декорировать каждый этаж в нейтральных цветах, чтобы подчеркнуть и сделать преобладающими для глаза изображения на стенах. Нине эта мысль показалась очень удачной, особенно когда она спустилась вниз на второй этаж, где находились фото частных коттеджей, сконструированных по его авторскому проекту. Любопытство, таившееся в сердце Нины, расцвело улыбкой на лице, как только она почувствовала, что эта атмосфера чистого творчества неуловимо и неотразимо притягивает покупателей, оказавшихся в этом офисе, побуждая их мечтать, мечтать и мечтать с неудержимой силой.
Постучалась она в дверь тихо – более или менее преднамеренно. Ей было интересно и страшно войти в бухгалтерию.
Каждому специалисту был отведен здесь свой стол, где работа делилась на секторы. Нина пошла по проходу, время от времени кивая незнакомым служащим. В углу несколько ухоженных дам, дружно восхищались миниатюрной вечерней сумочкой, отделанной черным бисером, на этикетке которого стояла цена с распродажной скидкой.
– Здравствуйте! – сказала она.
– Ты будешь выглядеть с ней как мадам Брошкина, Кристина, – предупредила одна из них высокую блондинку, но та, не обращая на нее внимания, а также проигнорировав Нину, потянулась к телефону:
– Скажите, нет ли у вас такой же, только больше? Следующие четверть часа та же женщина заставляла Кристину отменить заказ на сумочку, пока курьер ненавязчиво висел на телефоне, ожидая, когда потребуется его помощь.
– Вам не нравится, – отбивалась Кристина, – вы и не носите! А я внимание на себя обратить хочу. Я замуж хочу, Ольга Ивановна!
– Знаю, дорогая, – виновато отвечала женщина, – но на этот раз нам всем отделом показалось, что неплохо бы знать меру.
– Не ваше дело.
– Не наше? – вмешалась другая женщина. – Да мы уже всем отделом блюем густой праздничной блевотиной, глядя как ты за ним бегаешь!
Нина снова посмотрела на часы, поняла, что уже почти половина девятого, и направилась к единственному свободному стулу, на этот раз с твердым намерением дождаться Карасеву и познакомиться с ней. Она провела утро, блуждая по коридорам, словно по музею, а впереди еще полно дел.
Помещение бухгалтерии было огромной кладовой, расположенной под козырьком здания, чуть выше уровня улицы, заставленной громоздкими столами, пустыми и полными бумаг стеллажами, офисной техникой и разнообразным хламом, набившим полки за последние пятилетие. Нина пробиралась через хаотические нагромождения с ловкостью бывалого обитателя, каким на самом деле она и была. Недаром дядя требовал, чтобы за время студенчества, она поработала в регистратуре клиники.
– Нестерова! – позвал голос и шестеро коллег Нины мгновенно подняли головы. – Нестерова!
– Я здесь, – проговорила в ответ приглушенно девушка, и из-за папок, занимавших верхний стеллаж, высунулась кудрявая седовласая голова.
– Ну и бардак! – громко сказала она, не замечая, что на нее смотрят. – Как я могу эффективно вести бухгалтерию, когда эти проклятые шмоточницы мне все время мешают?!
– Понятия не имею, – весело ответила Нина, заглядывая за стеллаж и улыбаясь в изучающее лицо начальницы.
– Удивляюсь, как они еще могут отыскать нужный документ в этом хаосе, не говоря уж о том, чтобы отчитаться за что-то.
– Привет, – в разнобой кивнули женщины.
– Приветик, – последней сказала Кристина, сконфуженно улыбнувшись и сунув под стол блестящую сумку. – Только не заводитесь Маргарита Павловна! Лучше расскажите, как сходили на утреннюю пятиминутку к начальнику.
– О, ужасно! – отозвалась Карасева. – То есть более или менее, как обычно, – добавила она, делая вид, что смотрит на Кристину, а сама перевела взгляд на правую руку Нины, на которой красовалось кольцо с сапфиром.
Нина скромно спрятала руку в карман.
– Как обычно ужасно?! – возмутилась Кристина. – Помилуйте, Маргарита Павловна, да Олег Константинович самолично не брался за проекты около двух лет! И у вас хватает совести жаловаться, что приходится ходить к нему по поводу его новой детки? Вы проводите в его кабинете почти столько же времени, сколь он сам. Видите весь волшебный процесс, какой он умница, красавчик… Да меня зависть съедает при одном взгляде на вас! А у проекта библиотеки, между прочим, уже наметилась башня, как роза или головка красная. Как пить дать, через год это здание включат в туристический маршрут, чтобы люди любовались им с близкого расстояния! По моему мнению, вы просто не цените время, проведенное с ним. Если наш начальник и имеет тяжелый характер, давно бы с этим смирились…
– Вот именно, имеет тяжелый характер, – перебила Карасева, устав ее слушать, но Кристина уже оседлала любимого конька, и потребовалось несколько секунд, чтобы смысл слов подчиненной дошел до нее.
– Нет! Больше никаких фантазий! Совсем другая жизнь. И мне срочно нужен такой мужчина, который вытащил бы меня в реальность из заскорузлой раковины, заставил наделать глупостей, забыть об идеале, забыть о здравом смысле, хотя бы раз поесть на ночь пиццу, сходить в кино утром, а не вечером. А Петровский слишком похож на вас – такой же педантичный, осторожный, требовательный… Да вы издеваетесь?! Думаете, я не угадала, почему вам так тяжело с ним?
Не зная куда ей присесть, Нина огляделась, снова выудила руку из кармана и взгляд Карасевой упал на крупный сапфир в современной оправе.
– Откуда такое дорогое кольцо? – спросила она, вспомнив что с ее молчаливого согласия эта девушка попала сюда на практику, и пристально изучив камень, нахмурилась:
– Вы можете позволить себе носить квартиру на пальце?
– На улице ношу под перчаткой, – изворотливо пояснила Нина, обескураженная таким явным проявлением интереса к ней. Конечно, она всегда ценила открытость в людях, но не угодила сейчас в ловушку, хотя Карасева этого добивалась. Кроме того, даже дав обещание Олегу помалкивать, она могла признаться себе, что это кольцо ослепительно прекрасно. Тонкой работы, новое, солидного ювелирного бренда… все так, и Нина была совершенно этим польщена.
Она молчала и улыбалась, не в состоянии уяснить, кем же считают ее. Нескромной, демонстративной? Возможно. Но она носила кольцо только потому, что это был ее способ привыкнуть к Петровскому.
– Я уже поняла, что этот осколок света нуждается в защите, – сказала Карасева доверительно, хотя ни капли ей не доверяла. – Вот ваш статус практикантки на бриллиант не похож. Совсем не сверкает.
– У меня нет опыта работы – толком нет. Без него я не могу ничего делать. Доучусь и открою свое дело или устроюсь на работу к влиятельным знакомым. Есть еще одна причина, почему я здесь не задержусь, подумала она, но я не могу ее озвучить.
– Ясно все с тобой, бедная студентка, – пошутила Карасева. – Знаешь, пока я не встретила тебя, думала ты нам завалы разгребешь, стеллажи отмоешь, наведешь порядок в архиве.
– Только лентяи и глупые выскочки, вздергиваю нос, – укоризненно покачала головой Нина. – Нельзя брезговать простой работой.
– Да, и еще делая простую работу можно научиться делать сложную работу. Очень сложную точную работу. Самую интересную в профессии бухгалтера, – согласилась Карасева, задумчиво вздернув бровь и с новым неподдельным интересом глянув на Нину. – А из чего сделана оправа для этого бескрайнего синего океана?
– Белое золото, – коротко ответила Нина с придушенным смешком.
– Так и знала… поздравляю, оно никогда не состарится, и именно поэтому я хочу знать кто подарил тебе эту вещицу?
– Приятель, – весело ответила Нина и благодарно замолчала, услыхав звонок телефона, неожиданно зазвучавший с соседнего стола.
– Опять я ему нужна, – со вздохом сказала Карасева, выходя из-за стеллажа. – Опять придется к нему подниматься. На носу квартальный отчет, а мне нужно еще обработать кипу счетов. Ах, как я устала обсчитывать его эти творческие приливы!
– Покажи ему! – воскликнула Ольга Ивановна и полезла под стол вместе с Кристиной за сумкой, напомнив Нине девчушек, игравших в «шалаше» временно воздвигнутом в кабинете родительского дома.
В течение дня – новые обязанности, новые впечатления. Накладные, договора, счета в желтый, синий и зеленый скоросшиватели; принтер с пятнами от кофе, пахучий лоснящийся каталог с косметикой – теперь валялся в ящике ее стола. На компьютерной заставке аргентинская афиша танца танго. Вращающееся темно-синее кресло; рабочий стол качественной сборки; стаканчик с аккуратно заточенными карандашами; подставка для бумаг. Плюс специфический запах пылающих батарей весь день.
– Никакого волнения, никаких капризов, пожалуйста, – говорила начальница. – Прежде всего, нам нужно постигнуть «один эсочку».
– Сама, – отвечала она.
– Вот так. Примите денежки. Теперь я покажу, как нужно их проводить.
Нина падала в компьютер, как на плаху. В отделе периодически пробегал одобрительный гул.
– Понятно? – спрашивала начальница, вскочив и подтягивая колготки (мешали волны под коленями, в четвертый раз за день к начальнику бежать в таком виде не комильфо).
– Хорошо-с. Продолжим. Свет уже немного тусклый… Возьми-ка документ… Если бы можно… Вот так, молодчина. Еще может быть, капельку… Великолепно! Теперь я попрошу тебя сосчитать.
– Сама, сама, – говорила Нина и взяла калькулятор, как ей велели, но тотчас сжала руками виски.
– Слабенькая еще, – говорила сверху Карасева, – как же я могла тебя так измотать… (да, давайте. Пирожки давайте. Без мяса. Не ем мясо. Тогда конфету. Потом сразу чайник.) И вообще – почему такая зажатая мимика, не нужно никого напряжения в обучении. Совсем свободно. Еще конфету, пожалуйста, бери… (давайте.) То есть, совсем без напряжения, свободно, чтобы все текло. Теперь считай вслух.
Спустя какое-то время, Нина Нестерова с опущенной головой стояла у письменного стола, который для нее уступили, комкая бумажный мусор, и, заслышав шаги Карасевой, вскинулась:
– Я еще толком ничего не сделала…
– На сегодня хватит, – ответила она повелительно, но спокойно.
– Не понимаю, Маргарита Павловна? – как бы переспросила Нина и тихо добавила, уже начиная стонать: – отпустите маленько раньше?
– До завтра, – сказала Карасева.
В полном противоречии с уставшим телом, Нина смахнула документы в стол. Близился вечер, а в это время в центре движение на дорогах становилось куда оживленнее, чем в дневные часы.
– Действительно, нужно бежать, – вздохнула она с извиняющейся улыбкой. Оказывается, для ведения бухучета на практике приходится совершать множество сопутствующих действий. А может быть, вы еще покажите мне…
– До завтра, – проговорила Карасева, прощально раскинув руки.
Автомобиль Олега Петровского плыл в потоке машин, заполнившим улочки и шоссе, быстро пробираясь к высотке – элитному жилому комплексу «Махаон». Устроившись на заднем сиденье, Олег то и дело отрывался от отчета, который пытался читать, поскольку неутомимый Ринат успел обогнать автобус, проскочить на желтый свет и непрерывно нажимал на сигнал, заставляя утепленных неуклюжих пешеходов стремительно разбегаться с дороги.
– Прости, Олег, – криво улыбнулся он, заметив в зеркальце заднего вида хмурую физиономию шефа.
– При случае, – раздраженно бросил Олег, – может ты сумеешь объяснить, почему ты так спешишь учинить аварию как можно с большим количеством потерпевших.
Но очередной сигнал заглушил его голос: тяжелый автомобиль рванул вперед с пронзительным ревом, выехав на рельсы, предназначенные для трамваев и едва избегая столкновения с фонарем. Независимо от марки машины, Ринат управлял ей словно измотавшаяся домохозяйка, с орущим грудничком на заднем сиденье и с десятком испачканных подгузников на коленях. Не будь реакция Рината такой же быстрой, как у заботливой матери, он давно бы лишился прав и, возможно, даже жизни.
Правда, он был также верен и постоянен, как резок и бесстрашен, и именно эти качества несколько лет назад побудили Олега рискнуть и позвать Рината к себе, попросить его уволиться из охранного агентства и устроиться обычным водителем, несмотря на спортивные регалии. За свое решение бросить все и перейти к нему, Ринат тогда получил карточку почетного гостя ресторана Центральный вместе с вечной благодарностью Олега.
В бардачке Ринат обычно возил служебное оружие калибра девять миллиметров, которое приобрел какое-то время назад, когда шеф всерьез решил погрузиться в строительный бизнес и кое-кому это естественно не понравилось. Сам Олег считал, что пистолет Ринату ни к чему. При росте сто восемьдесят сантиметров Ринат представлял собой девяносто килограмм голимых мышц, не говоря уже о физиономии, которую с трудом можно было назвать интеллигентным лицом, и вечно ухмыляющейся, почти хулиганской гримасе. Ринату больше подходила роль секьюрити, чем водителя. Он выглядел как Джеймс Бонд. И водил машину словно маньяк.
– Ну, вот и мы, – пропел Ринат, нажимая на тормоза у самого шлагбаума перегородившего двор. – Дом, милый дом.
– Счастью нет предела, – согласился Олег, застегивая пальто.
Он швырнул на соседнее сиденье отчеты, которые просил сделать бухгалтера, и откинул голову на подголовник, сгорая от нетерпения поскорее оказаться в квартире и позвонить Нине.
Автомобиль въехал во двор, приближаясь к темным дверям подъезда, и Олег устало взглянул в окно. На тусклом небе виднелись размытые облачка – словно кто-то разлил по небу газировку. Вдали поблескивали оцепеневшие железные качели. Теперь застыло все. Застыло и сверкало.
Дорогу неожиданно перегородили отъезжавшее такси и несколько жильцов, которые одновременно пытались поднять капюшоны и прощально махнуть в заднее стекло автомобиля.
– Не торопи, – найдя в себе силы отвернуться от окна, окликнул водителя Олег. – Расстаться с человеком это пять секунд дела, а для того чтобы расстаться с мыслями о нем, может и пяти лет не хватить.
– Понял, шеф, – отозвался Ринат с обзора своего сиденья.
В ожидании Олег посмотрел на турбийон в своих часах, на это красивое, но не вполне полезное устройство, и уголки губ брезгливо опустились. Он ведет себя как потерявший голову идиот, мечтает примчаться поскорее, чтобы услышать ее голос!
Гонимый нестерпимой потребностью поскорее позвонить Нине, он покинул салон машины и направился вдоль двора, вместо того чтобы провести остаток поездки в тепле, как рассчитывал раньше. Ноги переступали с такой скоростью, словно вся жизнь Олега зависела от того, как скоро он свяжется с Ниной и останавливались лишь затем, чтобы обойти лед.
Он не должен был оставлять ее вчера в ресторане, в сотый раз твердил себе Олег. За это время Нина наверняка успела поднять очередной мятеж против дяди, да и него самого, поскольку ко всему прочему они вынуждали ее отказаться от Сережи. Что за принципиальная впечатлительная дурочка! По-прежнему уверена, что может делать то, что взбредет в голову! Очаровательная, живая, пылкая, потрясающая маленькая дурочка! Да питай она к Сереже хоть какие-то чувства, в жизни не стала бы так увлеченно танцевать с ним!
В Олеге все напряглось при одном воспоминании о том, как она прижималась, неуверенно держась за его плечо в ресторане, когда он увлек ее в глубь толпы. Подальше от друзей. Разобщенность с друзьями помогла ей забыть о девичьих предрассудках, но искренний интерес, который она испытывала к нему, родился не в тот момент, а несколько позже – когда Нина случайно опрокинула бокал. Нина симпатизировала ему и, не будь она столь чертовски упертой и совсем еще молодой, поняла бы это давным-давно. Она по-настоящему ему симпатизировала, и хотела понять причины его поступка с женитьбой больше всего на свете. Он же стремился наполнить ее время собой, гранями свой личности, а ночи – их общим наслаждением, пока не наступит пора проститься.
В острожных мечтах Олега, Нина уже полюбила его также сильно, как он ее. Петровский мрачно нахмурился при этой смехотворной мысли, а потом с долгим, презрительным вздохом был вынужден признать правду перед самим собой. Он без памяти влюблен в Нину. На четвертом десятке, после бесчисленных женщин и бесконечных романов, он пал жертвой невыносимо своенравной, ослепительно прелестной девочки-женщины, которая сожалела из-за синяка, но не задумываясь вызывала его неудовольствие и наотрез отказывалась подчиняться его пожеланиям. Ее улыбка согревала сердце Олега, прикосновение гнало кровь по венам быстрее, она могла дурманить, пленить и бесить его, как ни одна знакомая женщина. Теперь он не мог представить себе будущего без нее.
Олег осознал наконец неудобную истину и теперь еще сильнее хотел поскорее поговорить с Нинель. Снова ощутить безоглядное счастье при мысли, что все впереди, завладеть ее вниманием, слышать нежный голос, познать пьянящее наслаждение, когда станет прижимать к себе это стройное, потрясающее тело.
Водитель двигался параллельно и нажал на тормоз, чтобы не стукнуться колесами о бортик у подъезда. Не в силах больше выдерживать добровольное заточение в душном автомобиле, Олег не жалел о маленькой прогулке и тоже прощально махнул рукой Ринату. Улыбка коснулась его губ, когда Ринат, сделав отчаянный маневр, бросился на разворот, разогнался и чуть не врезался в такси, уже успевшее достигнуть шлагбаума.
– Дайте угадаю, вас снова вымотала ваша бухгалтерша? – осведомилась госпожа Ольховская, уходя с дороги и присоединяясь к нему. – Однако не первый год живем в одном подъезде. – Соседка по лестнице лукаво подмигнула и наградила Олега дружеским тычком под ребра. – Похоже у этой хитрой старой ведьмы довольно тяжелый характер?
– Истина, – равнодушно бросил Олег, по-прежнему не сводя глаз с автомобиля, который обогнал такси у шлагбаума.
– В следующий раз, покажите ей, – продолжала она. – Весьма забавное зрелище устроил ваш водитель, вы не находите? И понизив голос до сценического шепота, строго добавила: – Наш двор не место для гонок.
Не дожидаясь продолжения, Олег любезно помог женщине подняться, толкнул двери, а сам развернулся к водителю.
Ринат возвращался обратно, и люди уже расступились, пропуская его, и Олег заметил, что все стоявшие со стороны подъезда отпрянули гораздо дальше, чем требовалось для проезда, стараясь держаться вне пределов его досягаемости.
– Ты всех напугал, – упрекнул он водителя.
– Совсем нет, – возразил тот, опустив стекло. – Просто все остальные впали в зимнюю спячку.
Ринат вопросительно вскинул бровь.
– Зачем мне зря тут торчать? Я лучше за вашей подружкой съежу. Так ее из офиса забирать?
Олег резко выпрямился, и водитель в ужасе застыл, натолкнувшись на убийственный взгляд ледяных глаз.
– Почему ты раньше об этом не напомнил? – почти неслышно, но от этого не менее зловеще осведомился Олег.
– Я… девушка и вы оба вышли с работы примерно в одно время. Но она пошла в кондитерскую напротив. Мне казалось, вы так специально договорились.
– Я так устал, что совсем позабыл про ее практику. Так зачем ты следишь за ней?
Ринат даже отпрянул, такое бешенство полыхнуло в его взгляде.
– Н-нет, вовсе н-нет, я не слежу за ней. Спросите любого из моих знакомых, и все скажут вам, что я часто заглядываю в ту самую кондитерскую. Там витрины стеклянные, плюс вечером их подсвечивают. Очень удобно, если собираешься выбрать себе что-нибудь не выходя из машины, – заверил он с каким-то отчаянием. – Девушка металась в выборе между ореховым и морковным печеньем и я даже не знаю отстояла ли она очередь.
Теперь Ринат явно стремился доказать, как плохо осведомлен.
Олег, ничего не ответив, повернулся и направился к машине. Ринат бросил взгляд на госпожу Ольховскую, пытавшуюся беззастенчиво подслушать его разговор с шефом.
– Видели, как он взглянул на меня, когда я сказал, что некая девушка зашла купить сладостей? – спросил он, азартно блестя глазами. – И подумать только, все это время я был уверен, что он помнит кем именно пополнил штат подчиненных.
– Та самая кондитерская, – рявкнул Олег водителю, впрыгивая в машину.
Звонок застал ее на остановке.
– Алло.
– Алло!
– Чем ты занята?
– Смотрю на трамвай.
– И какой он, трамвай? – осведомился Петровский. Его приподнятый голос остановил на полпути руку девушки, уже тянувшуюся к проездному.
– Какой– какой… Мой. Так мой же! – взвизгнула она, готовясь к посадке. Как только вагон остановился на остановке, которая превратилась в место долгого и нудного ожидания, она уже успела вскочить.
– Оставь свое место бабушке, – бросил он изумленной Нине, – и будь готова пересесть к нам в машину через десять минут.
– Я тебя вижу. Вижу, как ты переходишь дорогу. Привет, – снова позвонил он.
– Привет, – сказала она.
– Ты сегодня восхитительна.
– Спасибочки. И что мы будем делать?
– Может поцелуемся.
– С какой это стати?
– От тебя убудет что ли?
– Убыть не убудет. Но целоваться с тобой пока не буду, у меня принципы.
– А у меня, что думаешь, принципов нет?
– Не знаю. Ладно, ты зачем меня сюда позвал? Чтобы что делать?
– Чтобы целоваться.
Она пошла обратно.
– Ну ладно, ты обиделась что ли? Я пошутить хотел.
Автомобиль подлетел к крыльцу офиса и навстречу поспешно выбежал татарин. Нина успела заметить его ухмылявшееся лицо, но времени останавливаться и знакомиться не было. Он слегка пожал ей руку. А потом локоть. Нина смотрела, как скользит за ним по нежно-белому снегу, слегка оглядываясь по сторонам и бросив рассчитывать взмахи сумки. Гулкими толчками заколотилось сердце; губы невольно дрогнули. Она почувствовала, какое у нее уязвимое тело – слабое, беспомощное несмотря на тренировки. И жаждала чтобы это поскорее прекратилось – ведь ее без спроса тащили к машине.
– Не знаю, польщена я или напугана, – немедленно поделилась Нина несколько секунд спустя, когда ее за локоть отвели к машине и усадили в темный салон.
– Я тоже минуту назад думал, что ты бежишь к моей машине, потому что тебе не терпится снова меня увидеть.
Нина, осмотревшись, рассеяно улыбнулась:
– Это льстило тебе или волновало?
– Не знаю. Ты рванула назад, прежде чем мы успели среагировать, – признался он, кивнув на водителя и шутливо добавил: – Если уж ты так заинтересована в исходе эстафеты между собой и моим водителем, я за Рината. Сто к одному.
– Двести к одному, и то мало, – осторожно парировала Нина.
Он улыбнулся, и вдруг все страхи девушки относительно Олега показались совершенно надуманными. Ну, как он мог ее обидеть?
– Ты не мог бы подвести меня до дома, – сказала она, окончательно привыкнув к полумраку.
– Честно признаюсь, я ожидал другого продолжения вечера. Но нет, так нет. Подвезу до дома. – ответил он. Теперь в Олеге чувствовалась какая-то покорная сдержанность, которая ей нравилась и очень ей подходила.
Выждав еще немного, дабы убедиться, что они окончательно определились с маршрутом, водитель сжал руль и плавно заскользил по улице.
Город давно зажег свои огни. Блеск снега на дороге вспыхивал и угасал в свете фар.
Вместо трамвая, теперь она ехала на приличной скорости в чужой машине, в машине Олега и его водителя; у этой красотки были округлые борта и по всему салону матовая бежевая кожа. Целый современный космический корабль, набитый разной электроникой – чтобы получить сеанс массажа, достаточно просто нажать кнопку на приборной панели. Водитель сказал, что с такими ценами на бензин заправлять ее скоро станет не по карману. Наверное, пошутил.
Именно из-за нее он вел медленнее, Нина это осознавала, но все-таки на всякий случай держала руку на дверце. Во-первых, облокотилась, а во-вторых, чтобы сразу выпрыгнуть и позвать на помощь, если что. Она раньше ездила с незнакомыми мужчинами в их машине, но к этой поездке она все же была не готова: то ли эти, эти оба, выбрали слишком темную дорогу, то ли она очутилась не на своем месте.
Нина тихо сидела на заднем сиденье с сумкой: этот, который жених, сидел рядом, держал ее за руку и стукал второй ладонью по бедру – и то и другое от возникшего чувства неловкости. Наконец, она из вежливости отвернулась от окна, стала разглядывать его руку: загорелая ладонь, длинные сильные пальцы. Они нажимали и отпускали, ощупывали и перебирали бусины на ее браслете – ему было скучно, это все он затеял от нечего делать.
На самом деле Олег хотел потрогать волосы. Подумав, она кивнула: «да», а он молча вздернул бровь. Потому что резинка на них была новая, очень тугая. Потому что этот интимный жест призван был отсечь ее прошлую жизнь, связь с Сережей и очертить новую. Нина наморщила лоб, но вслух не сказала, что хочет только знать, долго ли ей еще осталось жить привычной жизнью в одном доме с дядей, о прочем он мог в подробности не вдаваться.
– Шелк, – вымолвил он. Потом он ей объяснил, что волосы у нее действительно красивые, но не длинные, ему хотелось бы длиннее, а она рассмеялась и напрасно.
Сумка упала, ее рука механически обхватила его запястье, голова откинулась, тело выгнулось, словно кто-то потянул за вожжи. А волосы, освободившись от резинки, упали на плечи; он погладил эту атласную длинную волну, она будто мед и пламя, мерцающий огонек зажженной медовой свечи. Но пламя недолго горит.
К тому же водитель, как специально полоснул взглядом по зеркалу заднего вида и именно ему достался «самый огонь» и пришлось прекратить.
– Почему ты так на меня смотришь? – попробовала она вырваться.
– Запоминаю.
– Зачем? – оставив попытки вырваться, она рукой закрыла ему глаза. Ей не нравилось, когда ее так изучали. Будто обследовали.
– Чтобы ты осталась в моей памяти, – ответил он. – Надолго.
– Не надо. Я пока не знаю, хочу ли быть твоей музой.
Сегодня он снова собрался ее очаровывать, с болезненным чувством поняла Нина; ей было легче чтобы он сейчас напомнил о деньгах, с которыми расстался ради нее или сказал какую-нибудь другую грубую гадость, лишь бы не встречаться с неприкрытой заботой и восхищением.
– Может тебе и понравиться быть музой, – изрек Олег, изучая ее. – Ну и ретивая же ты!
Глаза ее сощурились от возмущения:
– Кобыла?
Олег проглотил смешок, стараясь оторвать взгляд от маняще скрытой в воротнике шубы гладкой шеи и вспомнить, что среди женщин бухгалтерш еще не такие несговорчивые встречаются.
– Я хотел сказать, – сдержанно пояснил он, выпуская ее хвост, – что ты с норовом, к тому же вечно куда-то бежишь.
Нина не могла не приметить странного жадного блеска в ощупывающих ее серых глазах, но на мгновение отвлеклась, с тревогой обнаружив, как красиво и элегантно выглядит он в наброшенном на мускулистые плечи темно-синем пальто из мягчайшего кашемира с длинными, свободно прилегающими рукавами, прошитыми темной строчкой. Галстук с орнаментом из прямых тонких линий удачно подчеркивал торс, на запястье поблескивали часы, представлявшие для ценителей часового искусства большую ценность. Ниже Нина рассматривать не пожелала.
Наконец до нее дошло, что Олег уставился на ее волосы, и она с опозданием вспомнила об соскользнувшей на сиденье резинке. Закинув руку за спину, Нина подхватила густую гриву и хотела стянуть, хорошо помня, что в ресторане подпала под его чары как раз после такой шутливой болтовни.
– Очень мило, – резюмировал он, глядя на нее, – но я предпочитаю видеть твою голову без резинки.
– Потому, что тебе нравятся рыжие? – предположила она, выкладывая все свои осторожные догадки.
Олег поднял с пола ее сумку.
– Вот именно.
– А мне всегда казалось, – насмешливо заметила она, – что иметь рыжие волосы непростое испытание. Сложно не заметить женщину, у которой на голове горит настоящий костер. Именно поэтому их самих сжигали, считая ведьмами, способными лишать душевного покоя.
Он вопросительно поднял бровь:
– А разве это неправда?
От возмутительной непоколебимой убежденности в сочетании с самоуверенностью она едва не задохнулась. После продолжительного молчания, во время которого Нина пыталась придумать другую тему для разговора, ей удалось вымолвить только:
– Тебе виднее.
Удовлетворенный Олег оглянулся на водителя, сидевшего прямо перед ним, и бросил:
– Только представь, заставить такую богиню без ущерба для ладоней продержать несколько минут раскаленный докрасна брусок железа или связать по рукам и ногам и бросить воду, чтобы посмотреть, останется ли она на поверхности или начнет тонуть. Ну и времена были.
– На любителя, – убежденно отозвался Ринат. Потом он вновь повернулся к Нине, любуясь ее изящным профилем. – Возьми свою сумку.
– Спасибо, в ней лежит печенье.
– Я не голоден. – Еще час назад он был смертельно голоден, мрачно подумал Олег, теперь же только ее присутствие лишило его аппетита.
Она последовала приглашению и забрала тяжелую сумку. Вскоре, однако, его немигающий пристальный взгляд начал ее беспокоить. Натянув сумку на плечи, она настороженно покосилась на него:
– Олег? Почему ты меня так разглядываешь? Почему ты меня разглядываешь как ненормальный?
Ответить ему помешал водитель, обернувшийся к Нине с облегченным вздохом:
– Приехали, Нинель Алексеевна! Нинель… Здесь прекрасная дорога! Можно разогнаться так, что адреналин прыснет в кровь!
Краски схлынули с ее лица.
– Только без меня! – прошептала она, вскакивая с сиденья. – Можно на ты… до встречи, Ринат!
Она попыталась открыть дверь, но Олег опередил, помог ей выбраться и вместе с ней остановился у машины.
К ночи мороз окреп. Ветер стал холоднее. Она была вынуждена придерживать воротник шубки. Олег вытянул шею: решил оглядеть темные окна ее дома. Они сблизились, но не слишком. Это нормально для первого свидания. Она отодвинулась. Олег не поцеловал ее и не будет, не сегодня. Как отсрочка экзамена.
– Помаши в окно, – сказал он. – На кухне. И включи свет. Просто появись у окна.
Она испугалась, вспомнив вчерашнее недоразумение с соседом.
– Зачем? С чего вдруг?
– В доме темно, значит, Лени нет. Хочу быть уверен, что с тобой все в порядке, – прибавил он, хотя дело было не только в этом.
– Хорошо, помашу, – пообещала она. – Только недолго. А как ты меня увидишь?
Он вытянул руку: на кулак упали снежинки. Кажется, надвигался снегопад.
– Встану под дерево. Под сосну. Вряд ли ты меня увидишь, но я там буду.
Он знает, где у нас кухня, подумала она. Знает, как расположены деревья. Должно быть, уже бродил по палисаднику, бывал в доме. Следил за мной. Нина слегка вздрогнула.
