Текст книги "Край воды (СИ)"

Автор книги: Анастасия Бауэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Нина стукнула чашкой по зубам слишком сильно и громко, потому что пришел Олег. Он стоял у нее за спиной. Сейчас положит руку ей на шею.

– Какой каток, – высказался он о погоде, стянув пальто и быстро пригладив волосы. Он наклонился – хотел чмокнуть Нину в макушку, но увидел нож в ее руке.

– Не подкрадывайся ко мне, – как можно беспечнее отмахнулась она. – Я знаю, что у тебя были дела. Я не маленькая.

Вместо ответа он повернулся, подошел к вешалкам и прищурившись, посмотрел сквозь стекло на набережную, освещенную фонарями.

– Я хотел бы кое-что узнать, – выговорил он, не оборачиваясь.

– Что именно?

– Я послал Рината тебе в помощь. Ты ее получила?

Потрясенная и смущенная, Нина беспомощно уставилась ему в спину.

– Да, только ее невозможно получать бесконечно. Прости и ты, но я думаю Ринату очень нужен отдых.

– Не переживай, отдых у него будет.

– Я люблю шубы, – начала Нина, намериваясь поблагодарить его сейчас.

– Знаю.

Нина смутилась еще сильнее.

– Откуда?

– Леонид как-то говорил, отпусти ножик, Нина.

В мозгу Нины пронзительно взвыла тревожная сирена. Вежливость! Нельзя вестись на удочку его холодно-изысканной вежливости!

«Распусти волосы для меня, пожалуйста… Прости, но тебе придется выйти за меня замуж… Выйди замуж… Выйди замуж немедленно… Умри, из-за моих странных привычек… Отпусти ножик…»

– Работаю как проклятый, но вот ухитряюсь помнить, что ты любишь шубы, молоко с печеньем и терпеть не можешь стейки, – продолжал Олег, все еще стоя спиной к ней. – По этой причине заказал столик в ресторане, специализирующемся на морепродуктах. И еще мне теперь доподлинно известно, что ты прекрасно сходишься с людьми.

Он подмигнул водителю, затем помедлил, чтобы взять телефон и кошелек, лежавшие в одном кармане пальто. Нина молча, с сердцем, колотившимся от страха и ярости, стиснула столовый нож.

– По правде говоря, – продолжал Олег, вытащив телефон и ловко швырнув его на белоснежную поверхность скатерти, – ты неизменно добра. Находишь время заступаться за тех, кто по твоему мнению устал и нуждается в отдыхе. Органически не способна причинить кому-то страдания и сделаешь все, чтобы найти что-то хорошее в людях, во всех людях, за исключением меня.

На экране телефона отобразилось число звонков, сделанных им за ночь на ее номер. Разумеется, оно перевалило за десяток.

– Я спала! – свирепо прошипела Нина. – Вымоталась на кладбище, знаешь, я впервые организовывала похороны!

– Брось нож! Что ты в него вцепилась как психопатка…

Нина молча уставилась на него, пораженная и раздосадованная такой бесцеремонностью. Дорогая прическа, сшитый на заказ костюм и классические часы с минутным репетиром придавали Олегу вид честного, хорошо воспитанного, элегантного бизнесмена. Но ничто не могло замаскировать словно высеченных из камня черт, вызывающе выдвинутого подбородка и холодного, хищного блеска, вспыхнувшего в серых глазах, когда водитель подмигнул в ответ. Ринат, очевидно, боготворил Олега как многие на работе, поэтому быстро встал из-за стола, простился и исчез как тень. Ринат, очевидно, принимал его за благородного, благонамеренного делового человека, но ошибался. О, как же он и многие другие ошибались!

– Положи чертов нож! – повторил Олег в тот момент, когда официантка и пара гостей на нее покосились.

– Я позвоню подруге Свете! Давно не виделись, проведем вечер все вместе.

Нина вытянула руку и схватила трубку.

– Еще Сереже позвони! Вот будет весело!

Нервное напряжение скрутило внутренности Нины в тугой узел. Олег плохой. Нет, Олег хороший. Плохой или хороший? Не плохой и не хороший, он фантастический. Олег буквально швырнул телефон на скатерть, положил сверху руку и навис над Ниной всем телом, надежно заблокировав ее между столом и собой.

– А теперь перестань размахивать ножом, – тихо, но грозно приказал он. – И не заставляй делать тебе больно, когда я стану его отнимать!

Учитывая, что они были на публике, Нина и не подумав решила послушаться, но еще крепче стиснула рукоятку. Жизнь уже сделала все, чтобы сломить ее, и пусть теперь он делает что хочет: она все равно всего боится.

– Я не замечала, что размахиваю им, – пробормотала она.

К ее полнейшему изумлению, Олег усмехнулся:

– Рад, что ты больше не превращаешься в статую при одном моем появлении, но я слишком голодный, чтобы снова показывать тебе свое умение быстро уклоняться, а кроме того, боюсь, что если отпущу тебя, ты перепугаешь гостей этим проклятым ножом, прежде чем они поймут, что ты на самом деле не отдаешь отчета своим действиям из-за траура.

– Я знаю, что тебе наплевать! Ты даже не пришел на похороны, сволочь!

– Я зарабатывал для нас деньги, мне было некогда! Да послушай же!

Он снова прижал Нину, так сильно, что кончик носа ткнулся о чашку.

– А у меня есть выбор?

– Да, ведь именно ты держишь нож! – окончательно развеселился Олег. – Тот, кто сильнее, всегда имеет право выбрать, что случиться в следующую секунду. Таков закон.

– Этому тебя богатенькие папа с мамой научили? – огрызнулась она, чувствуя себя полной идиоткой, несмотря на злость.

– Нет, я узнал это в тридцать, – невозмутимо ответил он. – А теперь давай нож, только не острием вперед.

С шутливым страхом он протянул руку.

Нина отдала нож, не сводя глаз с него. Несмотря на его жутковатую манию, он оставался возлюбленным и на нее вдруг нахлынули сентиментальные воспоминания, потому что Олег появился в один из сложнейших моментов их жизни с Леней. Протянул им руку помощи, пытался поддержать Нину, помочь, но в ответ получал лишь черную неблагодарность.

Нина бессознательным жестом протянула ему ножик, ощутив окончательное изнурение и почти дочернюю благодарность к этому человеку, особенно когда он крепко сжал ее пальцы.

– Я рада тебя видеть, – сказала Нина. Как ни странно, она была искренна.

– Здесь подают хорошую икру из осетра и водку к ней, – сказал он, садясь. – Я знаю, тебе надо расслабиться. Потому я выбрал этот ресторан для тебя: мне нравится устраивать тебе праздники.

Она нервно облизнула губы.

– Не хочу ничего связанного с алкоголем. И водку не буду.

Он пожал плечами.

– Я тебя сегодня вдохновляла в твоем творчестве? – неожиданно для себя спросила Нина.

– Конечно, – Олег мечтательно улыбнулся.

– Библиотека – это я, правда? Только она красивей меня, а мне никогда не оказывали такие почести.

– Для меня ты всегда была красивее, – ответил он.

Как не стыдно молоть такую сентиментальную чушь, мысленно упрекнула себя она. Но этот псих напротив, кажется, действительно хотел сделать мне приятное и угодить этим вечером, чтобы я немного расслабилась. Как это укладывается в планы? Ведь когда-то надо будет переходить к делу, увести меня на глубину озера и скинуть в прорубь, утопить в ванной.

– Вижу, ты охрип, – сказала она, – меньше будешь разгуливать голым в мороз. Так тебе и надо, и радуйся, что у меня есть сироп.

– С ума сойти, ты решила обо мне позаботиться, – произнес Олег.

– Я храню его в сумочке, в кармане. Мне не сложно, – пояснила она, взяла стакан и стала капать. – Чашки, ложки, поварешки, утонули две матрешки…

– Не надо.

– Что смотришь? Считалочку не знаешь? Пей, или третья ложка лишняя, не надо?

– Ох, – сказал Олег и как струна выпрямился на стуле.

Дело приняло чрезвычайно неожиданный оборот. Неужели это слеза? Неужели у Олега бывают эмоции? Теперь Нина испугалась. Она понимала, что рассчитывала лицезреть серийного убийцу, его железный самоконтроль. Олега, который исподтишка промокнул глаз салфеткой, она ненавидеть не сможет. Держать ухо востро можно только с бессердечными.

Ужинали они в основном молча.

Если вдруг упал нож, а за ним и вилка, не следует поднимать их. Сидеть нужно прямо. Губы рукой не вытирают. Бумажными салфетками не вытирают, а промакивают. Для трясущихся испачканных пальцев используют только бумажные салфетки. Я смогу переночевать вместе с ним и не сдохнуть от страха, я смогу переночевать вместе с ним и не сдохнуть… Олег улыбнулся.

Выходя из-за стола следует класть салфетку справа от тарелки. Следует улыбаться – это удобно делать во всех непонятных случаях. Она снова умудрилась споткнуться и грохнуться вниз. Олег буквально поймал Нину на лету.

– Как ни называй, а нам нужно кончать с этим свиданием. Я не в форме, слишком нервная, – мягко уговаривала она. – Ночью ты еще пожалеешь о такой гостье. Будешь грустить.

Олег наморщил лоб.

– Грустить? – переспросил он. – Да что ты знаешь о грусти?

* * *

Почти на каждом углу от зала для совещаний до буфета, у стен стояли слегка взволнованные люди и измученные уборщицы, прибиравшие там, где сумели найти простор среди длинных заполненных коридоров. По офису, вздымаясь и опадая, прокатывались бурные волны нестройных обсуждений. Сотрудники строительной компании медленно расходились по кабинетам после ежегодного итогового собрания.

Непривычная к подобному оживлению, посягавшему на покой темного пятничного утра, Нина заерзала, спрятала лицо за экраном компьютера и прикрыла глаза, обеспокоенная в нервном ожидании каким-то неприятно громким голосом Карасевой и ее движениями в отделе.

Когда же она услышала фамилию владельца этого офиса, произнесенную на высоких тонах, сердце Нины заколотилось в неконтролируемом испуге. Она заморгала, пытаясь сдержать его дикое биение, через силу оторвалась от экрана компьютера и вгляделась в чернильную тьму шкафов из архива. На низеньком пуфике рядом с заполненными полками продолжала вертеться начальница. Всего лишь говорит по телефону, с облегчением подумала Нина; конечно, ее взбудоражило нервное поведение и ворчание Маргариты Павловны и Нина против воли прислушалась.

– В целом удачное собрание! – воскликнула она. – Подвели итоги в конце года. Почем я знаю, куда Петровский после него ушел. Побыла у него сколько надо в подмоге, и все. Просила передать что у меня голова заболела. Мне, знаете, становится нехорошо когда он устраивает фокусы с итальянскими удавками. Да, галстуком своим дергал. Туда-сюда. Туда– сюда.

Карасева вдруг обиделась.

– Я нахожу это совершенно нормальным, привыкла, – объявила она. – Уже через неделю, как сюда устроилась, поняла что подобно ему буду работать неустанно, с утра до вечера, в таком же убийственном темпе, не валясь с ног и не жалуясь. Чем больше обязанностей он возлагал на меня, тем больше я выполняла. Наш Олег Константинович действительно поднялся на самый верх, а я трудилась рядом с ним без нытья и жалоб. По-правде говоря, мне льстит что я стала неоценимым сотрудником, и он, верный обещанию, по-царски вознаградил мою преданность и самоотдачу: да, – теперь моя зарплата больше, чем у любого начальника отдела компании. Стоп, стоп. Остальное – секрет.

Теперь Карасева последовала с трубкой вглубь архива и молча ждала, пока не договорит ее коллега. Отработанным жестом она по пути вручила Кристине груду папок, которые было необходимо обработать. У Нины за столом, очевидно, сдали нервы при виде незнакомых папок, и она с трудом подавила желание завопить на весь отдел как резаная.

– Теперь хрущевки эти аварийные ему покоя не дают. Как пить дать он достучится до Минкапстроительства и выше. Ох, уж этот Олег Константинович! Пламя смерти для всей городской рухляди.

Карасева и женщины, смеясь, переглянулись, Кристина подмигнула.

– Разумеется, разумеется и огонь возрождения тоже он. Да, люблю я его! Говорю, люблю. Все. Перерыв.

Она поправила бант на платье и нежно повторила:

– Перерыв. Пойдемте в буфет, съедим там по салату.

Бедняжка Карасева для всех приняла вид человека часто страдающего от мигрени и убедительно повалилась на мягкий пуфик вместо жесткого кресла рядом, и даже тогда ерзала и вертелась, находя нужное положение. Поскольку она закончила телефонную беседу, Нина сочла своей обязанностью вернуться к монитору. Постепенно и сердце вернулось к нормальному ритму, она посмотрела на экран, но вздрогнула от звука внезапно открывшейся двери.

Из груди все-таки вырвался вопль, и в тот же миг повлажневшей ладонью Нина зажала себе рот, приглушив крик. Парализованная ужасом, она уставилась в дверной проем всего в нескольких метрах от своего компьютера, а Олег Петровский прохрипел:

– Продолжайте работать, я буквально на минуту. – Он помолчал, ожидая, пока к женщинам вернется рассудок, и бросил: – Вы меня поняли?

Сотрудницы отдела бухгалтерии с минуту поколебались, перевели дыхание, потом дружно кивнули.

– Вот так-то лучше… – начал он, преодолевая широкими шагами кабинет, и Нина моментально вспомнила номер телефона майора, мотнулась влево, также мечтая подскочить к двери и крикнуть мужчин из отдела маркетинга, сидевших за стеной. Он обогнул ее, прежде чем она успела вскочить с вращающегося кресла, зажал между столом и архивом, повернувшись спиной так, чтобы ее меньше было видно другим женщинам. – Это первая неделя твоей практики, – обращаясь к ней процедил Олег сквозь зубы, сверкая глазами от злости, накопленной за время собрания. – И она будет последней.

Он меня сейчас убьет! – отчаянно подумала Нина, изо всех сил согласно замотав головой, глаза ее вылезли из орбит, она была уверенна, что Олег узнал о предательстве.

– Как хорошо, – ухмыльнулся он. – Разумней быть сговорчивой. Теперь слушай меня очень внимательно, практикантка, – продолжал он не обращая внимание на гробовую тишину, повисшую в отделе. – Так или иначе, я пришел тебя уволить. Если ты закатишь мне хоть малейший скандал, мигом окажешься в плаксивом состоянии, что сильно убавит шансы остаться прекрасной, поскольку праздничный вид тебе понадобится.

Он отступил ровно настолько, чтобы она встала и отодвинула кресло, но даже выпрямившись в полный рост, Нина не смогла унять дрожь. И в этот самый трудный и наиболее волнительный миг Нине, качнувшейся на десятисантиметровых шпильках, отделяемой от маньяка-убийцы лишь парой проводов да большим монитором, выпала редкостная возможность увидеть беспредельную и откровенную тоску на физиономии главы компании, ибо из-за шкафа, вся в черном как ведьма, выглянула Маргарита Павловна и величественно спросила:

– Что это вы там вытворяете, как по-вашему?

Петровский вздрогнул, на лице появилось почти комическое выражение безысходности, пока он осознавал щекотливость своего положения, не в силах ни уединиться с девушкой, чтобы договорить с ней, ни выйти по коридору из отдела, чтобы все прекратили на него смотреть.

В любое другое время Нине доставила бы неимоверное наслаждение его полная растерянность, но не сейчас, когда они виделись в последний раз. Она в последний раз полюбовалась его точеным профилем, устремленным к Карасевой, а потом схватилась за висок, Нина стала грудью делать вдохи, и ей оставалось только глубоко дышать, и молится, и гадать, что, черт побери, происходит в бухгалтерии и почему Олег вообще обнаружил свое присутствие, не говоря уж о выбранном им для этого моменте.

Олег гадал о том же самом, глядя в архив на старую женщину, которая по некому собственному злорадству сознательно выжидала, чтобы возникнуть и привлечь всеобщее внимание при столь пикантных обстоятельствах. Он взглянул на невесту, впившуюся руками в кресло, машинально отметив ее аккуратную прическу, затем наконец ответил на заданный ему вопрос:

– Я увольняю вашу практикантку.

– Именно так я и думала.

Олег вгляделся попристальнее, не уверенный, идиотка Карасева или хитрюга.

– И что вы собираетесь предпринять по этому поводу?

– Я могла бы во всеуслышание задаться резонным вопросом зачем вы ее вообще брали, – отвечала она, – но раз вы здесь главный, предпочту этого не делать.

– Правильно, – уверенно согласился Олег. – Лучше не надо.

На нескончаемо долгий миг взгляды их скрестились, пока они оценивали друг друга, после чего она продолжала:

– Разумеется, вы могли бы и соврать, мне знать не дано.

– Мог, – уверенно подтвердил Олег.

– А с другой стороны, какой смысл врать. Вы же никогда не берете практикантов, почему Нестерову взяли?

– А вы как думаете? – вопросом на вопрос ответил Олег, переводя взгляд на свои свеженькие часы с вечным календарем и выгадывая время. Плечи его напряглись, он прижался к столу и продолжал мало-помалу поглядывать на запястье, показывая, что опаздывает.

– Вероятно, кто-то из ваших знакомых сильно попросил ее сюда пристроить, а может вас самих что-то связывает. Потом она получила доступ в эту комнату, выбрала себе место и увеличила в несколько раз темп мой нагрузки.

Олег подтвердил совершенную справедливость догадки легким насмешливым кивком. Следующие ее речи вновь заставили его тряхнуть головой, только на этот раз в неудовольствии.

– По дальнейшему размышлению я в конце концов считаю, что заслужила лишний недельный отпуск.

– Почему это вы так считаете? – спросил он, тратя драгоценное время и вскользь глянув на Нинель.

– Во-первых, я часами просиживаю с вами как сиделка, пока вы до конца не выносите свои грандиозные планы. Тем более вы все равно не даете особенно с вами спорить. Ведь у нас в компании уже есть одна великая голова, – она выразительно почесала пальцем у виска, чтобы выглядело словно не почесала, а покрутила. – Поэтому, чтобы восстановить нервы и прорву потраченных сил, я требую отпуск, потому как я нужна вам лишь для того, чтобы представлять отчеты и покорно кивать.

Это заключение было столь разумным и верным, что мнение Олега о старой женщине сильно пошатнулось.

– С другой стороны, – медленно и спокойно проговорил он, пристально наблюдая за ней и пытаясь угадать, на каком расстоянии от офиса находится Ринат, – в кулуарах ходят слухи, что у вас крупно не сходится в этом самом отчете и вот жопа и горит. Я сказал, голова и болит.

– Это верно, – согласилась Карасева.

Олег испустил немой вздох облегчения, однако снова встревожился, услышав, как она добавляет:

– Но я не потерплю, чтобы меня считали бездарью. И потому собираюсь сделать вам предложение.

Он нахмурился:

– Какого рода?

– В обмен на то, что вы отправите меня в Таиланд дней на семь, я готова отчитаться за каждый рубль компании прямо сейчас у вас в кабинете.

Если б она предложила ему улететь вместе с ней, Олег не испытал подобного изумления. Усилием воли взяв себя в руки, он прикинул объем работы, который она немедленно предлагает провернуть.

– Об этом не может быть и речи, – отрезал он.

– В таком случае, – сказала она, поворачиваясь и привлекая больше внимания от коллектива, – хотя бы скажите, зачем решили уволить свою любовницу, ведь она была мне в чем-то подмогой.

Проглотив проклятие по поводу своей временной беспомощности, Олег решил говорить начистоту.

– Я не могу отпустить вас в отпуск, потому сам в отпуске с сегодняшнего дня. А вы остаетесь за главную.

Доверительно сменив громогласный торжественный тон на естественный, Карасева чуть ссутулила плечи.

– Уж не для того ли вы Нестерову уволили, чтобы провести с ней отпуск?

– Аллилуйя, – добавил он с хрипотцой, – к тому это не совсем отпуск, а свадебное путешествие.

– Вы женитесь?

– Именно, – подтвердил Олег, – причем через каких-то сорок минут. Любовница моя, как вам уже известно, не обделена умом, но она будет делать то, что скажу ей я.

Слабый проблеск счастья мелькнул в глазах Олега, при мысли о предстоящем длинном перелете и необходимости торопиться. От содействия Нины зависел успех или провал его сюрприза. Но когда он припомнил мятежный дух Нины, упрямство и переменчивость, то усомнился, что эта рыжеволосая бестия молча покинет бухгалтерию. Даже сейчас он ощущал на себе ее горящий взгляд.

– Честно говоря, в это трудно не поверить, – сказала Карасева.

– Пятница, – пожал он плечами, – Загсы вовсю бракуют.

Карасева вскинула увенчанную неокрашенной седой короной голову и взглянула на него:

– Поздравляю! После вас сразу я в отпуск пойду, обещаете?

Олег вновь подсчитал преимущества, которые получит, отпустив на волю главбуха, сравнил с издержками, которые возникнут в связи с промедлением в проектах по ее вине, и только вознамерился не отпускать, как следующие слова заставили его изменить это решение.

– Если вы оставите меня тут, – жалобно молвила она, – мигрень обязательно доконает меня за то, что я не полечила ее на солнышке. Мое уважение к вам превосходит ненависть к вам же, даже если я вспоминаю о сверхурочных проведенных в стенах компании. И вернувшись из отпуска, вы будете точно против если я уйду на больничный. Долгий больничный длинною в месяц. Первый подумаете, что я специально там отсиживаюсь.

Мысленно пожелав чтобы у нее вместо всей головы заболел только язык, Олег поколебался, нерешительно кивнул головой и только хотел буркнуть, что согласен, как услышал крик, раздавшийся откуда-то из-за принтера:

– Ой, смотрите, Нестерова падает!

* * *

Она испытала мгновенную вот просто бездну. Упала в ослепляющий белый свет. Затем, покрывшись мурашками, увязла в какой-то жиже, летала в ней и постепенно пришла в себя. Внезапно сообразив, где она находится и что делает, Нина замерла на полу, сожмурила веки и напрягла слух, пытаясь осознать произошедшее.

– Обморок?

– Это всего лишь обморок, Олег Константинович! Держите себя в руках.

– Это точно обморок? Как я могу держать себя в руках, Маргарита Павловна? Ведь это потеря сознания, ни больше ни меньше.

– Я же говорила вам просто пшикнуть, зачем вы на Нестерову весь чайник вылили? – спросила Карасева, расположившись на полу рядом и интенсивно растирая ей щеки. Несмотря на взволнованный тон, бывшая начальница питала большие надежды относительно ее шансов на восстановление, впрочем, как и сам Олег, который теперь сидел на кресле, облокотившись о колени и обхватив голову руками.

– Зато она откашлялась, показала что живая, – сказал он, устало проведя рукой по лицу, прежде чем поднять глаза на Карасеву. – Я приказываю вам все время быть в контакте с ней, пока она окончательно не придет в себя. Если я снова начну бить ее по щекам, боюсь что-нибудь сломаю. Нинель сама пожелала неожиданно выйти замуж, – дрогнувшим голосом произнес Олег. – Я всего лишь пошел у нее на поводу.

Карасева оторвала взгляд от возбужденного лица начальника, хотела посоветовать ему успокоиться, но сочла это бесполезным и сказала:

– Я сделала все, что умела. Можно позвать Сашу из отдела маркетинга, он по первому образованию медбрат, пусть ее осмотрит.

– Думаю, это плохая идея, – процедил ей глядя в глаза начальник.

Оставив без внимания эту вспышку ревнивого гнева, Маргарита Карасева поднялась с пола и вернула чайник на место. Благо, она выучила наизусть все его повадки, иначе седина на ее волосах мигом обрела бы более выраженную интенсивность.

Когда немного спустя женщина вернулась на пол с чашечкой кофе и салфетками, начальник сидел в той же позе, зато сама Карасева заметно повеселела.

– А не зря я салфетки захватила, видимо, несчастная лежала и просто ждала когда ее вытрут.

Олег вскинул голову и впился взглядом в лицо женщины.

– Вы хотите сказать, что она очнулась?

– Повторяю, возьмите себя в руки! – взорвалась Карасева, заражая своим раздраженным энтузиазмом новоиспеченного жениха и даже Нину. – Она собирается улыбнуться! Кристина, гляди! Наша практикантка…

Женщина смолкла, когда Олег Петровский наблюдавший за ней в уверенности, что она всего лишь собирается затереть пол вокруг, внезапно сорвался с кресла, все еще держа в руках заколку со стразами, и быстро шагнул к месту, где упала девушка.

– Нинель, – окликнул он резким от нарастающего волнения голосом, – как ты себя чувствуешь?

Но ее опередила Кристина, она печально посмотрела вниз со своего стула и со слезами на глазах сказала:

– Да все с ней нормально! Я бы даже сказала, что дела у нее лучше всех! Очнулась, мокрая невеста!

Остальные женщины в комнате обменялись напряженными понимающими взглядами, а Кристина молча встала и помчалась в туалетную комнату, с целью разрыдаться там навзрыд.

– Нет, – строжайшим тоном предупредила Карасева бросившегося вниз на пол Олега, – не торопите. Пусть со своей скоростью приходит в себя, а вы только будите путаться под ногами. И не волнуйтесь, – живо добавила она, видя, что с лица Олега схлынули краски. – Делу не поможет, что вы стоите здесь весь белый как моя жопа. Я сказала голова.

Изо рта Нины вырвался кашель, и в тот же миг сильная крепкая ладонь приподняла ей шею, приглушив хрипы. Напуганная, погрязшая во вранье, она уставилась в хмурое лицо всего лишь в нескольких сантиметрах от своего собственного, и лживо успокаивающе сказала:

– Все в порядке, дорогой. Это я от счастья упала.

Быстро промокнув лоб и блузку Нины от лишней влаги, расплывшись морщинистым лицом в сияющей улыбке, Маргарита Карасева продолжала:

– Вегетарианцы – пустили моду на овощные рынки. Принеправильное питание. В обморок еще не раз упадешь. И как можно жить без котлет и сала?

Предчувствуя, что ей может не хватить времени закончить мысль, прежде чем Нина поднимется, Маргарита Карасева затараторила с удвоенной скоростью:

– Кстати, никому не хочу испортить настроение, но я знакома со многими старыми алкоголиками, и не знаю ни одного … Нина дотянулась до салфетки, крепко обхватила ее, но Карасева умудрилась вывернуться и триумфально закончить: – ни одного старого вегетарианца.

От этого заявления оставшиеся еще у Нины силенки мгновенно испарились. Происходящее напоминало оживший кошмар, от которого было невозможно очнуться. Сегодня она все равно будет освобождена от изверга, и что значит один поход в Загс по сравнению с предстоящими ночами смятения и несчастья!

В нескольких сантиметрах от ее уха, женщина махнула салфеткой вперед с целью напомнить Нине о наличие небольшого холодильника, стоявшего в углу, про который Нина итак прекрасно помнила.

– Посмотрите вон туда, несчастная, – с удовольствием предложила Карасева, указывая на ручку холодильника. – Ну не заманчиво ли? Полочки с разной едой! Вцепилась в морковку, а ну есть котлеты! Хорошего размера мясные котлеты и какой они свежести! Колдовала над фаршем все утро. Я в них добавила ароматный перец и натерла не менее ароматный лук! По правде сказать, – задумчиво объявила она, – зная характер Олега Константиновича, я вполне убеждена, что это он заставляет вас недоедать из-за своего вечного стремления к совершенству.

С этими словами Маргарита Карасева посмотрела на пол и вежливо поинтересовалась у замершего рядом «заставлявшего недоедать»:

– Что скажите, Олег Константинович, верно вегетарианка может заказать только такси в вашем ресторане? Безжалостный, бессердечный, эгоистичный…

Сквозь пелену смертельного ужаса Нина увидела, как чашка кофе застывает в воздухе в нескольких сантиметрах от ее второго уха. Олег очень медленно выпил ее, внушив Нине опасение, что за этим последует приказ уволить и главного бухгалтера. Но он вместо этого вежливо склонил голову и сохраняя спокойствие на лице, несогласно кивнул:

– Я и впрямь весьма привязан к совершенству форм и линий, Маргарита Павловна, но принимаю Нинель такой, какая она есть.

– Как приятно слышать, – воскликнула Карасева, – наверное выгодно заказывать ей фисташки вместо мидий.

– Мне уже лучше. Дайте руку, – слабо проговорила Нина. – Я выхожу замуж. Лучше бы поздравили…

Последнее не было ошибкой; она поняла это в тот же миг, как слова сорвались с губ, увидев, что лицо Петровского просияло от огромного облегчения. Про перепалку с Карасевой и про такие интимные подробности как особенности питания было мигом забыто.

– Вставай! – рявкнул он, сгребая ее с пола. Пошарив в столе, наткнулся на берет, перчатки и сумочку, разложенные на полочке у розетки, и сунул ей.

Прижав сумку к груди, Нина попросила дрожащим голоском:

– Прощальный кофе!

– Может, еще торт нарезать? – холодно усмехнулся он и, не дав ей ответить, велел: – Одевайся!

Она надела берет, набросила шубу, он тут же рванул ее сумочку к себе, и Нина еще не успела сообразить, что он собирается сделать, как паспорт ее оказался в чужом кармане. Управившись, Олег повернул ее и выпихнул за двери.

* * *

Истерический, но этого как ни странно, сохранивший свою мелодичность смех Нины звенел, как колокольчики под внезапным порывом ветра, и Олег с усмешкой смотрел, как она повалилась на душку длинного дивана перед ним, с трясущимися от хохота плечами.

– Мы… мы летим в Китай, – задыхаясь, пробормотала девушка, вытирая со щек выступившие от смеха слезы, – чтобы посетить строительную выставку в свадебном путешествии.

– И не только, – уточнил он, устроившись рядом и ухмыляясь, зараженный ее смехом.

Перед свадьбой она приводила себя в порядок в Загсе, когда в туалет ввалились наряженные накрашенные невесты, и, застигнутая в столь щекотливом положении, переживала так, что на нее больно было смотреть. Нина была убеждена, что весь дворец бракосочетаний судачит о том, что их регистрируют в служебном кабинете вместо парадного зала, и, разумеется, не ошиблась. Люди с интересом и искренним непониманием нет-нет да поглядывали на них. Обдумав, что делать – признаться, что сунул взятку или попробовать развеять горе, Олег решил умолчать почему их расписали без подачи заявления, вне очереди и как можно скорее увел Нину оттуда, когда процедура завершилась. Только на выходе напомнил ей, что все мечты сбываются.

– Ты, наверное, считаешь меня совсем безмозглой, если думаешь, внушить что едешь туда отдыхать, а не работать. Не заставляй меня поверить в подобную чушь, – проговорила она, безуспешно пытаясь обрести серьезность.

Олег улыбнулся, но покачал головой, не принимая доводы:

– Нет, мадам Петровская, ты заблуждаешься по всем пунктам.

– По всем? – с любопытством переспросила Нина. – Что ты хочешь сказать?

Олег улыбнулся еще шире и пояснил:

– Я устал и нуждаюсь в отпуске. Я жду не дождусь увидеть море и не думаю, чтобы кто-нибудь мог тебя легко обмануть. – Он помолчал, ожидая ответа, и, не дождавшись, с улыбкой сказал: – Это комплимент твоей рассудительности.

– О, – измученно проговорила Нина и неуверенно добавила: – Спасибо.

– Во-вторых, далеко не считая тебя безмозглой, я вижу тебя королевой пляжа в самом ближайшем будущем.

– Благодарю! – охотно приняла похвалу Нина.

– Вот это точно не комплимент. Правда, – уточнил Олег.

Нина бросила на него забавный негодующий взгляд, требующий прекратить уточнения, и Олег прекратил, протягивая руку и касаясь мягкой и бледной щеки указательным пальцем:

– Обходя стороной разговоры про твою внешность, не имей ты здравого смысла, не столкнулась бы со столькими сомнениями относительно того, чтобы выйти замуж, а просто порадовалась бы своему положению и сопутствующим ему выгодам.

Глаза Олега многозначительно остановились на свертке документов, которые она по его настоянию подписала в Загсе, после того как он неожиданно вытащил этот сверток из кармана пиджака вместе с их паспортами.