Текст книги "Край воды (СИ)"
Автор книги: Анастасия Бауэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
Анастасия Бауэр
Край воды
Часть I
ПРОЛОГ
С неба сыплется ледяной дождь, словно незримые руки перевернули коробку сверкающей муки. Капли падают и застывают, покрывая все поверхности хрустящей ледяной коркой. В свете проезжих фар это невероятно красиво.
За окном, судя по всему, очень скользко. Устроив прогулку на улице наверняка можно сломать шею. Леонид вышел из машины, размышляя.
Он снял пальто и туфли, отыскал вязанную шапочку и куртку попроще. Порывшись в коридоре, он нашел маленький полиэтиленовый пакет с застежкой. Варежки, ему понадобятся варежки. И ключи от дома – очень глупо будет выйти во двор, захлопнуть дверь и превратиться в сосульку на собственном крыльце.
Оказавшись на ступеньках он высыпал на них соль из пакета. Сунул пакет в карман, по-крабьи держась одной рукой за перила, а другую спрятал в карман, чтобы не тряслась. Насчет соли он прав. Ему еще несколько дней назад следовало использовать ее для посыпки льда, но ему было не до того, и если он и сейчас ничего не сделает, то они с Ниной будут замурованы в доме как пленники – к завтрашнему утру крыльцо превратится в каток. Что если лед подтает? Что если прейдет теплый фронт и продержится несколько дней? Он обогатит статистику своим именем – врач-стоматолог, жил и двигался излишне торопливо, скольжение, в травме виновата зима, – потому что, как совершенно справедливо рассудил Леонид Нестеров, люди не могут передвигаться по воздуху.
Придется попотеть. Целого пакета соли хватит на крыльцо и дорожку перед домом, чтобы ни он, ни племянница не пострадали. Он облизнул соленые пальцы и вытер нос шерстяной рукавицей. В доме полно полотенец, но ему не до таких мелочей.
В холодильнике осталось еще молоко, и он выпил его прямо из пластикового пакета, почти не пролив. Чуть позже он плеснул себе выпить чего-нибудь погорячее. Он торопился сделать звонок – из-за дорожки соли. Он хотел найти в ней нужность, оправдать свой труд, обезопасить все до конца. Отогнать от себя мысли, что может и не стоило ее сыпать. Теперь-то какой смысл?
Он пьет виски и молчит.
С этой рыжей, с этой Ниной, он познакомился в его первую врачебную зиму. Ему только что отдали место стоматолога, – в районной поликлинике, уже успевшей обнищать, еще жившей призраками своих совковых привычек. Он девчонок никогда не воспитывал, совершенно не знал о чем с девчонками говорить, как поставить себя. Она была одна: сиротка. Он чувствовал в ее присутствии постоянную вину и тошнотворное стеснение. На похоронах своих родителей она вела счет его глоткам чая, отчего он взволнованно, всеми пальцами, держал чашечку, словно впервые пил чай и все капал чаем себе на брюки, и тогда ее смышленый взгляд задумчиво переходил с его дрожащей руки на бледно-коричневые уже растекшиеся по ткани пятна. Нина потеряла родителей в автомобильной аварии и первое время оставалась ночевать. Как-то раз ударил мороз, он дал ей второе одеяло, и она тогда сказала: вот и отлично, большое спасибо, ты – папин брат и меня вырастишь, а потом я за тобой буду ухаживать.
С тех пор вошло в его обязанности укладывать ее спать. Оформил опекунство. Он, пожалуй, полюбил ее, – эту ясноглазую, тощую, долговязую школьницу с аристократическим тонким носиком, который забавно морщился, когда она прибираясь, находила пустые банки из под пива. У Нины был тихий нрав, врожденная чистоплотность, за которую он, вечно дежуривший, возносил хвалу небесам. От нее исходил домашний уют: как только она появлялась, ему уже казалось в комнате начисто прибрано, и, когда отводя в школу эту рослую живую поваренную книгу, он возвращался домой, среди запахов с кухни и слабого блеска безжалостно натертых полов, было ему хорошо и комфортно, комфортно до бессилия. Потому и не женился, нужда отпала.
Выросла. Не без его помощи Нина смогла стать очаровательной женщиной – из тех, чье появление никогда не остается незамеченным, с ней стало интересно и приятно общаться и о племяннице с восхищением стали поговаривать: «У нее большое будущее! Как?! Вы еще не знакомы?! Удачи вам на вашем пути»! Что же могло придать ей такую уверенность? Конечно, сознание того, что она самая привлекательная, красивая и неотразимая.
Потом вот приехал из центра ее будущий муж и заперся вместе с ним в кабинете, – муж, как муж, Леонид мало его рассматривал, только отметил его элегантную манеру сжимать пальцами сигарету и тяжелые, стальные с блестящим набалдашником часы, которыми тот постукивал о край кресла, пока он, истерично посмеиваясь, обдумывал поступившее предложение прикусив язык и воздерживаясь от высказываний.
– Вы задолжали за электричество, – тогда сказал он. А ведь он даже разрешения войти спросить не успел.
– Господи! – ответил Леонид. – Посмотрите как у меня руки трясутся. Как вы меня напугали, войдя без стука.
Гость почему-то не смог проявить понимание и подобающее чувство такта. Даже короткое приветствие его в тот момент морально поддержало бы. «Здравствуйте! Как поживаете?», например.
– Не меняйте тему, – сказал он. – Как вы прекрасно знаете, я могу спасти вас и ваш бизнес, иначе вы скоро разоритесь. Так дальше нельзя. Либо вам придется влезть в кредит, либо продать помещение. Продать его тому, кто сможет его купить.
Леонид сгорбился у стола.
– Я знаю, знаю. Я знаю вас Олег Константинович! Я обязательно со всем разберусь, только нужно время.
– Какое время? – гость недоверчиво ухмыльнулся. – Линейное или циклическое? Абсолютное или измеряемое? Евклидово или декартовское?
Не смог обойтись без подколов на уровне продвинутого курса философии для знавших о чем речь посвященных, причем в такой поздний час. Вот же подонок.
– У вас случаем не будет прикурить? – спросил Леонид. Жалкий приемчик, но ничего другого у него, полностью подавленного поведением гостя, в запасе не оказалось. Тем более, ему правда хотелось курить.
Гость подошел и полез в карман за сигаретой. Не побрезговал для него и зажигалкой.
– Сколько вам нужно времени? – спросил он, предлагая голубоватую коллекционную зажигалку, антикварную штучку, – по центру в ней зиял сапфир, боками она была стянута кожей аллигатора.
– По какому праву вы задаете мне этот вопрос? – вскрикнул Леонид, но быстро сник. – Несколько месяцев, если совсем точно.
Гость положил перед ним пачку с длинными сигаретами, торчавшими из нее.
– Предпочитаю вишневые. А вообще курить вредно.
– Это моя стоматология, – пробормотал Леонид. Впрочем, этот довод был гостю известен и по большому счету бессмысленен. – Мне нужно время, я… честно выкарабкаюсь из этого кошмара.
Это была неправда. На самом деле его бизнес погиб из-за затеи работать только с дорогостоящими материалами.
– Мне дадут кредит, – слабым голосом сказал Леонид.
– Кто, например? – спросил жестокосердечно он. – Какой из банков с вами свяжется?
– Значит, буду ходить по домам, и продавать косметику, – сказал Леонид, и они вдвоем заржали.
– А почему бы вам не познакомить меня с Ниной? – спросил, наконец, гость.
– Идет, – сказал он. Тогда он сказал это словно понарошку. Словно во сне.
До сих пор, как назло, стояла ночь, вокруг фонарей дрожали тени. Правая рука Леонида машинально придвинула стакан и опрокинула его содержимое в рот, левая держала опустевший пакет, в который фонари за окном били как в маяк. Этот пакет, – потом на пьяную голову скомканный и брошенный вблизи урны, все хрустел, хрустел, раскрываясь, занимал площадь под раковиной и с каждой минутой сильнее походил на большую медузу. А попасть в урну он не смог. Нервы.
И он был так взволнован. Нина, которая лукаво спрашивала его, не пристроит ли он ее к себе на практику, Нина, которая на крыльце или у ворот неискусно подначивала их соседа к поцелую, только чтобы иметь повод блеснуть глазами и страстно прошипеть: «вот видишь, Ленечка, я такая же как все, у меня есть парень» – Нина, конечно была не в счет. Его внимание полностью собралось на Олеге Константиновиче. Фамилия известная и благозвучная – Петровский. Что же он еще знал о ее будущем муже? Что он возглавляет строительную компанию, владеет рестораном, доставшимся ему по наследству, что он из семьи крупного военного чиновника, где трудятся с десяток слуг, что его мать, уже старушка-доцентша, активно работает и поныне ведет экскурсии в краеведческом музее, – вот и все, вот и обчелся.
Выходило, что всем своим беззащитным незамысловатым бытием его Нина послужила мишенью для несчастья. И приняло оно приглашение в лице влиятельной семьи Петровских.
Для храбрости пришлось допить бутылку. Воздух в кухне и коридоре по-ночному отяжелел и стал непроницаемым и каким-то густым, он едва различал полки кухонного шкафа и тумбу, о которой вспомнил благодаря шаткой походке, но не смел включить свет.
Наконец, он добрался до своего телефона, лежавшего в кармане пальто.
– Моя фамилия Нестеров. Полагаю, наши общие знакомые уже озвучили мою просьбу.
– Боюсь, будет дорого, господин Нестеров, – сказал полицейский.
– Понимаю, – отозвался он. – Но это не праздное любопытство. Мне надо знать, в чем обвиняли этого человека и почему он был оправдан.
– Зачем? – спокойный голос полицейского звучал как бы издали. На самом деле, он с легкостью произносил слова: губы ожили, лицо свело от любопытства. – Мне не нравиться когда кто-то лезет в архив, копается в заключениях, делает копии.
– Хочу такого зятя, – сказал Леонид. – Тогда я разбогатею.
– В таком случае, звоните утром. Не надо. Не портите себе грядущий сон.
– Не тянуть кота за хвост, – сказал Леонид. – Таков мой девиз.
– Скорее уж – жадность последнего ума лишает, – ответил полицейский. И потом откашлялся.
– Хотя бы в общих чертах, – попросил Леонид. Ему не хотелось добавлять
пожалуйста
Итак, отдавало предательством.
– Вдовец. Вы не знали? Петровский-то ваш в своем возрасте уже дважды. Обе жены – утопленницы. Обстоятельства смерти схожи: женщины были пьяные, обессиленные. Находился с каждой наедине в последний час ее жизни, ну ничего. Суд принял к сведению такие обстоятельства.
– Конечно, суду надо верить, – сказал Леонид и сел, как был на тумбу. – А лично вы, какого отношения?
– А я вам не суд и не поп, чтобы выражать свое отношение. Бывает, – рассудил полицейский. – Вот у моей мамы тоже в поселке маньяк был. Поймали и наказали, а этого еще нет. Я вам материалы по делу вышлю, – добавил он и положил трубку.
* * *
Защищенный от незваных гостей и зевак витым железным забором и камерой на входе, ресторан «Центральный» располагался в историческом здании гостиницы, которое десятилетие подряд принимавшей иностранцев, командировочных и прочих гостей города. Длинный извилистый тротуар, освещенный фонарями, заполненный декоративными голубыми елями и сиренью, вел к парадной двери ресторана и снова сворачивал у шоссе. Сам ресторан, одноэтажное помещение европейского стиля из светлого кирпича, с толстыми колоннами, украшавшими широкий фасад, был окружен двумя зонами, рассчитанными на летний период и многочисленными цветочными клумбами. С обратной стороны стеклянные двери вели в живописный сквер, уставленный лавочками под зонтиками и барной стойке, закрытой на зиму. Каменные ступеньки спускались с самого низа террасы к фонтану огромного размера. Сегодня, однако, и фонтан был закрыт для посещения, но на его бордюрах оставили мягкую бледно-розовую подсветку для тех, кто готов был променять блеск трамвайных рельсов на жидкие огоньки, исходившие от вывески гостиницы.
Сумерки начали сгущаться, когда Нина вышла из трамвая, где договорилась встретиться с приятелями. Она подошла к переполненной автостоянке и на мгновенье притормозила рядом со сверкающим новым кроссовером, принадлежавшим одному парню из ее института, и восьмилетней давности «ауди», хозяин которой был по совместительству ее соседом.
Обычно вечерняя пора всегда поднимала настроение Нины, но сегодня, сойдя с трамвайной остановки, она по-прежнему была озадачена и расстроена, мысли плавали где-то далеко. Вчера вечером дядя сам предложил ей сходить в магазин, побаловать себя чем-то новеньким, красивыми вещами. К утру на ее банковскую карточку от Леонида поступила довольно кругленькая сумма. Мучительно пытаясь найти причины такой щедрости, она медленно направилась к парадному входу ресторана.
С невозмутимыми, точно приклеенными к лицам улыбками однокурсники Нины и ее сосед стояли возле переполненной лестницы, героически пытаясь выглядеть счастливыми, и не спускали глаз с вращавшихся, окованных медью дверей, где с минуты на минуту должен был появиться администратор.
– Нинель! – воскликнула подруга Света, когда девушка поздоровалась со всеми, – мне жутко нравится твоя куртка. Где ты ее раздобыла?
Нине пришлось оглядеть себя, чтобы вспомнить, что именно из всего купленного накануне на ней надето.
– В одном итальянском магазине.
– Где же еще? Спасибо, дядюшке, – подразнила Света.
– А это местечко и правду прелестное! – не покривив душой, заметила Нина.
– Не смотря на очередь, – галантно заметил сосед, по-дружески обнимая ее, – у них нет свободных столиков.
Стоявшая рядом Саша Чистякова напомнила, что полезно дышать свежим воздухом, иначе они рискуют провести вечер в затрапезной столовой напротив, и Нина мысленно встряхнувшись, повторила свою клятву хорошенько повеселиться сегодня.
– Владик сказал, что присоединиться к нам с минуты на минуту, – добавила Саша. – Кто-нибудь видел его?
Она встала на цыпочки, рассматривая быстро растущую очередь: многие из собравшихся уже пританцовывали на морозе.
– Господи, он потрясающий! – выдохнула она, уставившись куда-то за перила. – Кто это?! Жесть! Таких тут только не хватало!
Неуместно-критическое замечание, прозвучавшее гораздо громче, чем рассчитывала Саша, вызвало некоторый интерес среди парней, и сразу несколько голов повернулось в ту сторону.
– О ком ты говоришь? – удивилась Света, пытаясь понять в чем дело.
Нина, стоявшая лицом к ступеням, подняла глаза и сразу поняла, кто был причиной этого очарованного и одновременно трусливого выражения, ясно читавшегося на лице Саши. На дороге, небрежно сунув правую руку в карман брюк, стоял мужчина, настоящий красавец, ростом выше среднего, с волосами почти такими же темными как свитер, облегавший словно вторая кожа, мощные плечи. На побледневшем от холода лице резким контрастом выделялись горящие глаза и пока он, как и все остальные, оценивал ситуацию с очередью, Нина не переставала удивляться, почему Саша присвоила ему эпитет «потрясающий». Отблески огней от вывески плясали на смуглом худом лице, подчеркивали и без того выразительные черты, словно те были вылеплены неизвестным скульптором, задавшимся целью изобразить не мужскую красоту, а грубую силу и дикую, почти инстинктивную энергию… Высокие скулы, упрямый подбородок – олицетворение стального упорства и мятежного характера.
Нине он показался чересчур уверенным в себе, высокомерным и зловещим. Ее никогда не привлекали подобные люди, стремившиеся всем и каждому навязать свою волю.
Затем он в упор глянул на нее, а после смерил ее компанию взглядом.
– Поглядите на это лицо, – продолжала веселиться Саша. – На этот синяк под глазом! Вот это, Андрюша, и есть животный магнетизм в чистом виде!
Андрей пригляделся к незнакомцу и, улыбаясь, пожал плечами:
– На меня он не произвел столь сильного эффекта. – И обернувшись к соседу Нины, спросил:
– Ну а ты, Серега? Он тебя заводит как нашу Сашеньку?
– Не узнаю, пока не увижу как он ходит, – пошутил Серега. – Обожаю мягкую походку от бедра, поэтому меня скорее заводит Нина!
В этот момент на лестнице появился Влад, после сданного зачета по экономике немного нетвердо державшийся на ногах, и, обняв незнакомца за плечи, оглядел вход в ресторан. Нина заметила заводную ухмылку, адресованную приятелям, и сразу догадалась, что он уже пьян, однако была полностью сбита с толку оглушительным шипением Саши и Светочки.
– О нет, – простонала Саша, в комическом ужасе переводя взгляд со Светы на Нину. – Только не говорите, что этот потрясный варвар, нагрянувший в один из лучших ресторанов города в спортивных штанах и со свежеразбитой рожей все слышал!
Андрей, в свою очередь, взорвался смехом, заглушив слова Саши, и Нина наклонилась ближе к приятелю соседу, которого с недавнего времени считала кем-то вроде своего парня:
– Прости… я не понимаю что тут смешного. Быстрым шепотом, торопясь договорить, прежде чем Нина ненамеренно вызовет волну подколов, Серега объяснил:
– Это прикол, Нина! Саша злиться на этого типа, потому что тот взглядом вынудил охранников пропустить его первее нас, да еще до сих пор на них требовательно посматривает. Специально пришел к крыльцу раздетым, чтобы не стоять в очереди, ну знаешь, заставить всех расступиться, не осознанно, из любопытства. Но самое смешное в том, что наш подвыпивший друг Влад, решивший в последний момент посетить вечеринку, того же мнения, что и Саша и он не собирается покрываться льдом стоя в очереди.
Слишком громкое, хотя невнятное приветствие Влада заставило всех стоявших рядом, в том числе и соседа Нины, обернуться и с растерянностью взглянуть на молодого человека.
– Привет всем! – заорал он потеряв интерес к плечу незнакомца и широко разводя руки. – Как поживаете, прекрасная Светлана и придурок Андрюха? – И убедившись, что наконец привлек всеобщее внимание, объяснил:
– Познакомьтесь с моим новым приятелем на спорте, на стиле… э-э как тебя там?
Он осекся, икнул и широко улыбнулся:
– Знаешь, приятель, в твоем незавидном положении есть свои преимущества. Когда намяли холку, уже нечего терять и не боишься дополнительного риска.
– Лучше бы тебе заткнуться, – не слишком вежливо перебил его Серега и, отводя ледяной взгляд от пьяного знакомого, попытался сделать над собой усилие и сказать нечто такое, чтобы не дало развиться конфликту. – Мы живем далеко от центра и какое-то время потратили на дорогу.
– Остановка «Лыжная База». Да, отсюда далековато, – коротко согласился тот.
– Лыжная база? – нахмурился Серега. – Боюсь, мы знакомы, просто не признали соседа.
– Никогда не жил на остановке «Лыжная база». И убежден, что мы не знакомы.
– Откуда он знает твой адрес, Нинель? – резко вмешалась Света, готовая подвергнуть допросу и устрашить любого незнакомца, который близко подойдет к их компании.
Мужчина повернулся, и Нина с тайным восторгом увидела, как он не моргнув глазом сдержал уничтожающие взгляды парней.
– Ваша очередь.
– Откуда знаешь наш адрес, щелкнутый? – грубо переспросил Серега, после того как оглянулся на мелькнувшего в дверях администратора.
– Знать адрес – это не так уж и много, – сказал мужчина, облокотившись плечом о лестницу. – Еще раз повысишь на меня голос и я за себя не ручаюсь.
Ответом на это признание послужило всеобщее молчание. Несколько влюбленных парочек, стоявших в стороне в ожидании хорошей кухни и тепла, неловко переглянулись и поспешили отойти. Влад, очевидно, решил сделать то же самое и как можно скорее.
– Желаю всем приятно провести время, – сухо процедил Серега и вместе с Андреем направился ко входу.
Неожиданно все вокруг пришло в движение.
– Плевать на этого придурка, – жизнерадостно объявила Света, оглядывая редеющую очередь, всех, за исключением Олега Петровского, стоявшего немного в стороне. – Пойдемте ужинать!
Взяв Сашу под руку, она повернулась к двери и намеренно громко заметила:
– Гибель заведения начинается не с поваров или взвинченных цен в меню, а с неуместных клиентов. Нина сразу поняла кто именно, по мнению подруги пришелся не ко двору. Парализованная отвращением к Свете и своим друзьям, она не тронулась с места. Серега увидел, что девушка находиться почти рядом с незнакомцем, и, шагнув к ней, больно сжал ее локоть.
– У него кровь из носа идет, вдруг он заразный. Пойдем да побыстрее! – рявкнул Серега достаточно громко, чтобы мужчина расслышал, и с разгневанным видом почти взлетел по лестнице. Нина, проводив его взглядом, посмотрела на странного незнакомца, не совсем представляя, что будет делать. Но мужчина уже привалился к перилам и разглядывал поднимавшихся людей с отчужденным безразличием человека, знавшего, что он скверно выглядит, и намеревался вести себя так, словно мечтал, чтобы его оставили в покое.
Даже скрой незнакомец поврежденную скулу, Нина с первого взгляда поняла бы, что он оказался здесь против планов. Прежде всего, свитер не слишком тесно облегал шею, словно был не рассчитан на то, чтобы скрыть боксерскую майку, которую следовало стянуть с себя сразу после тренировки. Да и сам мужчина не действовал с расслабленным предвкушением посетителя ресторана, ожидавшего качественного обслуживания и живую музыку до самой ночи. Более того, в настроении чувствовался отчетливый налет злости на самого себя – едва сдерживаемое раздражение и неловкость, интриговавшие и отталкивающие ее одновременно.
Учитывая все это, было удивительно, что он внезапно напомнил Нине ее самое. Странно, но так и было. Девушка глядела на этого такого удрученного человека, делавшего вид, что ему нипочем боль и всеобщее пренебрежение, и видела себя – одинокую, рано осиротевшую студентку при финансовом институте, которая мечтала провести вечер с книжкой на коленях, но пришла сюда и пытается притвориться, что ей интересно в компании подвыпивших однокурсников.
Ей не хотелось зря расстраивать себя, но пришлось признать правду. Ей пришлось сделать это, когда Влад неуклюже запнулся у гардероба и ребята, разразившись громким смехом, торжественно потащили его вперед.
Воспользовавшись моментом и высвободив локоть из руки Сереги, она повернулась к двери и тихо спросила:
– И все таки, как вас звать?
– Олег.
– Олег, – бросила она как могла небрежнее, – я обнаружила туалет за углом, в нем есть раковина для умывания.
Удивленный Олег повернулся и, немного поколебавшись кивнул.
– Чистое полотенце, пожалуйста! Нина без особой надежды посигналила загруженному администратору, по непонятной причине немедленно оказавшемуся рядом:
– Принесите этому человеку чистое полотенце и лед.
Какое-то время она удивленно наблюдала за припустившим внутрь администратором, который кинулся исполнять просьбу, даже не дослушав ее, но посмотрев на Олега, девушка обнаружила, что тот уже наспех умылся и теперь, недоверчиво хмурясь, изучает ее: взгляд блуждал по лицу и прическе, груди и и талии, потом снова поднялся к лицу, словно он сомневался в чем-то и хотел понять, почему Нина пытается оказать ему помощь.
– Кто этот парень, который велел тебе отойти от меня? – вдруг спросил он.
Ей не хотелось вдаваться в подробности, но она не видела смысла скрывать правду:
– Это мой парень.
– Прими мои глубочайшие и искрение соболезнования – мрачно объявил он, и Нина против воли разразилась смехом, потому что никто из их компании не смел критиковать ее соседа, даже за глаза, и, кроме того, она неожиданно почувствовала, что этот Олег прощает обиды с легкостью, которой ей самой не доставало. Это невольно делало его интересной личностью, и она почему-то сравнила его с умным дельфином благодаря злому року заплывшему в стайку хищных и неразборчивых пираний.
До конца не зная, как обстоят дела со свободными местами, девушка решила спасти Олега от очередного унижения.
– Потанцуем? – улыбнулась она Олегу как доброму приятелю. – Сесть негде, я вижу.
Петровский с шутливым изумлением оглядел ее.
– Что тебя заставляет думать, будто тип в спортивных штанах и синяком под глазом, умеет танцевать?
– А у вас не получится?
– Думаю, получится.
Эта трактовка, оказалась явной скромностью в отношении его возможностей, что и поняла Нина после того, как они вышли потанцевать на площадку под медленную мелодию, которую играла небольшая группа. Он действительно танцевал хорошо, хотя несколько замедленно и несвободно.
– Ну как у меня получается?
Оставшись в невинной простоте относительно двойного смысла его шутливого замечания, Нина ответила:
– Пока я могу только сказать, что вы не умеете задавать темп, но партнершу ведете легко, а это самое главное. – И, улыбаясь ему, чтобы случайно не расстроить, призналась:
– По правде говоря, вам недостает навыка.
– И часто ты рекомендуешь оттачивать навык?
– Не часто. Полчаса вечером или утром будет достаточно, чтобы освоить технику.
– Всегда считал, что нет никакой техники, сплошные простые движения.
– Только не вздумайте практиковать в одиночку, без партнерши. Это не приведет к реальному опыту, только энергию бездарно потратите.
– В одиночку? – повторил Олег. – Для меня это слишком бюджетная версия. Да и по возрасту больше подходит твоим друзьям.
И только сейчас до Нины дошло, что он имеет в виду. Окинув его спокойным взглядом, она, не повышая голоса, спросила:
– Я в детстве занималась танцами, мы говорим о них?
В голосе девушки слышался явный укор, и Олег это понял. Несколько секунд он с неподдельным интересом изучал ее лицо, словно отсекая свои сомнения, и, кажется мнение его о новой знакомой сложилось окончательно.
Глаза Олега были не зелеными, как думала на улице Нина, а удивительного серебристо-серого цвета, и волосы оказались не темно-каштановыми, а черными как деготь.
Запоздало объясняя причину замедленности движений, Олег сказал:
– Только что я пропустил хук в голову.
– Прошу прощения, – извинилась Нина за то, что так неосмотрительно пригласила его на танец. – Тошнит и кружится?
Притягательная белозубая улыбка вновь расплылась на опухшем лице.
– Только когда танцую.
Девушка понимающе кивнула, и почувствовала, как собственное напряжение начинает таять. Они задержались у сцены ненадолго, пока не кончится музыка, и на этот раз развлекали друг друга ни к чему не обязывающей болтовней на такие общие темы, как плохая погода и хорошая еда. Когда выступление закончилось, Олег повел Нину за собой, но стоило им было выбраться из людской толпы, как на Нину внезапно нахлынула реальность произошедшего. Мысленно он выругала себя за то, что хорошо провела время забыв о Сереже и компании. После чего ей в голову пришла спасительная идея, вызванная неприязнью к Владу и Саше и сочувствием к Олегу.
– Пожалуйста, закажите себе что-нибудь выпить и запишите на мой счет, Олег, – предложила она и, краем глаза глянув на официанта, заметила его удивленное вытянувшееся лицо.
– А деньги у тебя есть?
– Есть, – покаянно призналась Нина. – Это просто небольшое извинение с нашей стороны.
– За что?
– За… У взрослых мужчин тоже есть человеческие чувства, мне стыдно что мои друзья никогда об этом не задумывались.
Слишком поздно поняв, что все сказанное ею, может смутить его либо будет истолковано как жалость, Нина пожала плечами:
– Мне не очень нравиться эта компания, но там мой парень. Олег как-то странно посмотрел на нее, без спроса снял стакан с подноса официанта и сделал большой глоток.
– Твой парень должно быть волнуется. Позволю тебе уйти и присоединиться к друзьям.
Это было жестом вежливости: очевидно, Олег давал ей возможность вовремя уйти, а не робко переминаться с ноги на ногу, оглядываясь в поисках Сережи. Покрутив головой в свете софитов, Нина встретила ошарашенный сердитый взгляд своего парня с изящной улыбкой – по правде сказать, гораздо более изящной и смелой, чем ожидал Олег. Смеющаяся и вскинувшая подбородок Нина Нестерова являла собой незабываемое зрелище – Олег понимал это столь же ясно, как и знал, что, если предложит ей поужинать, наверняка встретит непреодолимое сопротивление. Он колебался, глядя на нее, мысленно перечисляя все доводы, почему ему лучше не отпускать ее к ребятам, а потом, тщательно скрывая свои тревоги, совершил прямо противоположное и скрылся в толпе.
Но Нина не имела особого желания проводить остаток этого вечера за выпивкой в ресторане, а кроме того, судя по виду остальных друзей, было ясно, что если она сейчас присоединиться к ним, ни один человек не сделает попытки заговорить с ней. Говоря по правде, знакомые за столиком старались вообще не смотреть на нее.
Впрочем, надо отдать должное Свете, она долго не продержалась нейтральной и глянула на нее с большим ужасом.
– Что это ты вытворяешь, Нинель? – прошипела она, распахнув глаза.
– А что не так, Свет? – как можно непринужденней отозвалась Нина и неохотно двинулась к столику. Мимоходом оценивая насупленный вид Сереги, она пришла к выводу, что на людях он ни слова ей не скажет, подождет, пока они останутся наедине, но трудно представить какую сцену закатит потом.
Света и впрямь выглядела заинтригованной, но, как всегда, не смогла остановиться когда надо. Она поменялась с Андреем местами и склонилась к ней.
– Белый танец? Что за идиотизм! Почему с ним?
– Мне стало его жалко, – ответила Нина. Ее нижняя губа задрожала.
– Почему? Потому что он крепенький, срочно нуждается в бабе и отдает предпочтение исключительно односолодовому виски?
– Началось!
– И еще ему перевалило за тридцать.
– А вот от этого обстоятельства тебе не отвертеться, – нервно хихикнул Серега. – Ты хотела разыграть меня или унизить?
– Я уверенна, что он забрел сюда по ошибке. В случае чего, у него останется хоть немного приятных воспоминаний, – сказала она и почему-то чуть не разрыдалась.
– Вот оно что… – отозвался Серега, не переставая смеяться. – Сестра милосердия.
– Тсс, – в последний раз предупредила Нина. На скатерти лежало раскрытое меню. Она заказала салат и стакан апельсинового сока как раз в тот момент, когда Серега бросил смеяться и набрал в грудь новую порцию воздуха.
– Подумай головой, прежде чем что-то сказать, – добавила она.
– Полагаю, ты пришла сюда порвать отношения или попросить прощения за свой выпад, – предположил он.
– Не говори глупостей, – сказала она. – Не то и не другое. Леня расстроится, если мы разругаемся из-за недоразумения.
– «Девушка развлекается с другим у всех глазах»? – сказал он. – «Доверительные беседы с незнакомцем на танцполе»? Такого недоразумения?
Нина нахмурилась. Ей стало не до шуток.
– Расслабься. У меня с эти типом ничего нет, – сказала она. – Он – наверняка замечательный человек, но он, похоже, боксер, а я против насилия.
– Тогда почему ты ведешь себя как шлюха? – оборвал он.
– Потому что еще не решила, буду ли с тобой, – ответила она и встала.
Теперь, когда они окончательно разругались, к ней сразу вернулись энтузиазм и живость. Не дожидаясь, пока очередной приступ раздражения и бесплодной ревности Сережи снова обрушиться на нее, Нина поправила волосы и сняла со стула сумку. Сначала освежающий сок, потом спокойное и чистое такси.
Сережа схватил ее за руку, чтобы удержать, но было слишком поздно. Нина твердо вознамерилась прекратить делать всех и каждого свидетелем скандала, заставить друзей не подливать масла в огонь и, если возможно, даже забыть.
