Текст книги "Край воды (СИ)"

Автор книги: Анастасия Бауэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

– Когда я говорил, что живу в плотном графике, я не имел в виду наши отношения. В конце концов у наших отношений сейчас самый нежный период. Самый волшебный и неповторимый период и то, как мы его проводим касается только нас двоих. Впрочем, – добавил Олег, постепенно вновь обретая способность связно мыслить, – учитывая тот факт, что ты выходишь замуж для всех неожиданно, твои знакомые обязательно предположат, что я так или иначе вынудил тебя к сожительству. А принимая во внимание некоторые особенности мышления нашей молодежи, которые обязательно во всем должны выискать подвох, если ты скажешь им, что я тебя ни к чему подобному не принуждал, то они будут мучить тебя беспрестанными допросами, надеясь выяснить, кто ты – безбашенная охотница на богатых мужчин, либо девушка без комплексов, которая еще в ресторане захотела переспать со мной, а я, естественно, пошел тебе навстречу и дурак, решил жениться.

– Давай сменим тему! – Сейчас Нина напоминала чопорную, простодушную, не выносящую жизненного реализма девицу. «Коей, – улыбнулся про себя Олег, – она, собственно говоря, и являлась».

– Я просто пытаюсь объяснить тебе, что будет дальше, – предупредил он, закрыв дверь и осторожно ступая на узенькую тропинку среди метровых сугробов. – Я даже предполагать не стану, о какой ты мечтала свадьбе. Но в любом случае, выбора уже нет, и не имеет смысла рассуждать о том, что могло бы быть.

– Я и не мечтала о свадьбе. Не люблю большие застолья, – призналась Нина, желая только одного – как можно скорее закончить этот разговор, пока ее настроение окончательно не испортилось.

Давно забытое воспоминание промелькнуло в памяти Олега, и, сунув ключи в от машины карман, он положил руки Нине на плечи, крепко сжав пальцы:

– Давным-давно я тоже воображал, что мне не нужна никакая свадьба, отвечавшая чьим-то ожиданиям. Какими были твои мечты?

– Тут мало что можно сказать, – отвечала она. – В моих мечтах был самолет, хотя перед ним мне надо наглотаться таблеток. Разумеется, пляж и море. Рай для двоих в каком-нибудь красивом местечке, где персонал напомнит себе только если начнет грозить страшная опасность.

– На твоей свадьбе не было места гостям и белому платью? – с удивлением перебил Олег.

– Ну конечно! – подтвердила Нина с кривой невеселой усмешкой. – Не надо ни того, ни другого, но я всегда мечтала о добром заботливом человеке, который скажет в какой-нибудь самый неожиданный момент, что мы едем женится, устроит мне праздничный сюрприз. Ради таких моментов и стоит жить. – Нина вскинула руку и погладила его пальцы, как бы желая особенно подчеркнуть, что она собиралась сказать. – А теперь выслушай внимательно то, что я тебе сейчас скажу и мы оставим вопрос о моей фобии раз и навсегда. Если ты видишь что я на ровном месте начинаю резко искать опору, учащенно дышу или сжимаю виски, ты должен знать что это неконтролируемый приступ. Я слишком боюсь высоты, но хочу чтобы ты мне кое-что пообещал.

– Что именно? – поинтересовался Олег, улыбаясь над ее желанием расписаться без лишних свидетелей, которое ему было нетрудно понять. И которое ему было только на руку.

– Если ты окажешься рядом в момент приступа, не теряй со мной зрительный контакт, – Нина покачала головой, и острая тоска в ее тихом голосе погасила его улыбку. – Просто смотри на меня и не двигайся. Просто как можно дольше смотри, не теряя контакт.

– Это все что тебе требуется?

Она качнула прелестной головкой.

– И еще мне требуется поскорее вышагнуть отсюда на берег.

Они выбрались со льда на землю и Олег выпустил ее плечи, глядя на нее сверху вниз задумчивыми глазами. Он даже успел нахмуриться, раздумывая над мучительной фобией Нины, как неожиданно она со всей силы толкнула его и, не удержав равновесия, он плюхнулся в сугроб.

– Второй раз за сутки?! – разозлился он, барахтаясь в глубоком снегу и пытаясь выбраться на тропинку.

– А это за то, – произнесла Нина с одной из самых теплых из своих улыбок, – что ты даже посмел подумать о том, что я когда-нибудь стану обсуждать тебя с друзьями!

Олег выбрался из сугроба и отряхнулся от снега, и внезапно его охватило радостное возбуждение – невозможно было устоять перед прелестью зимнего дня, ярко-голубого неба, волшебного хрустального пейзажа и общества молодой очаровательной женщины, боровшейся с отчаянным психическим напряжением. Он криво ухмыльнулся и неторопливо двинулся в ее сторону, явно намериваясь отомстить.

– Рад что ты не сплетница, но все остальное было очень неразумно с твоей стороны, – вкрадчиво пожурил он Нину.

Она сосредоточено наблюдала за его приближением.

– Лучше не пытайся, – сказала она, забывая про приступ, – а скажи, зачем мы сюда приехали.

Олег бросился вперед, но Нина вдруг плавно дернулась, утопила в снегу ногу и сделала неожиданную подножку. Он даже не успел ничего сообразить, как в следующую секунду уже падал на живот, отчаянно размахивая руками, пытаясь сохранить равновесие. Но это ни к чему не привело, и под мелодичный смех Нины, разносившийся эхом по всему озеру, Олег с глухим звуком шлепнулся в сугроб.

– А это, – радостно сообщила Нина, – хотя бы частичное возмездие за то, что угодил мне снежком по заднице там, на площадке перед домом.

Все происходящее явно переключило ее с напряженного состояния, чего, судя по всему, никак нельзя было сказать о Олеге. Не предприняв никаких попыток подняться, он разве что перевернулся на спину и продолжал лежать, задумчиво глядя на солнце над головой.

– Так ты не собираешься отвечать? – заинтригованно переспросила Нина через минуту.

Олег медленно перевел на нее взгляд.

– А ты уже в порядке?

– Но ведь правда не должна меня так уж сильно разочаровать? – осторожно уточнила Нина.

– Я приехал сюда по делу. Хочу построить загородный поселок на берегу этого озера.

В мозгу Нины вихрем пронеслись обрывки совместного завтрака, и она внезапно поняла причины столь необычной задумчивости. Олег был смущен. В этом не могло быть никого сомнения – достаточно прислушаться к странному, непривычному напряжению в голосе. Очевидно, он приехал сюда работать, между делом взяв ее с собой и просто обозвал это прогулкой. Когда Нина это осознала, то испытала двойственное ощущение и в первую очередь из-за того, что невольно добавила ко всем его проблемам, еще и такое никому не нужное волнение из-за приступа.

– Не переживай, мое эго практически не пострадало. Работай, если надо. И вставай, пожалуйста!

Прищурившись на яркое голубое небо, Олег спокойно спросил:

– Ты что, думала меня провести и опрокинуть еще раз?

– Нет, обещаю тебе, что не буду больше делать подножки. Честное слово, – заливаясь смехом, сказала она. – Ты совершенно прав, ревновать к делам – это действительно бессмысленно.

Нина протянула руку, чтобы помочь ему, до последней секунды ожидая того, что он сейчас сам попытается обмануть ее и рывком сбить с ног, но Олег всего лишь с благодарностью принял ее помощь.

– Половина проекта из головы вылетела, – пожаловался он, потирая локоть и в очередной раз отряхиваясь от снега.

– Ты только взгляни, – сказала Нина, стараясь, как можно скорее забыть неловкую ситуацию в которой оказалась выбежав на лед и предварительно не узнав глубину озера. – У леса берег не замело. Мне интересно пройтись по краю.

– Пожалуйста, – ответил Олег и, к ее огромной радости, в качестве примирения, обнял ее за талию. Теперь они действительно напоминали двух влюбленных. – Мне тоже нравиться этот край воды. Только скажи мне, – добавил он с нескрываемой заботой и интересом, – как давно начались эти приступы? Ты откуда-то падала? Или может быть, напугал кто-то. Что-то в толк не возьму.

– С детства, – неохотно ответила Нина.

– И что послужило причиной?

Этот вопрос явно смутил Нину, и она начала сбивчиво объяснять:

– Ты понимаешь, мои родители погибли в автокатастрофе, на мне их утрата сказалась соответствующим образом. В виде шока. Какое-то время я просто боялась выходить из дома, но когда меня удочерил Леня, я немного успокоилась, даже вылечилась. Вновь стала нормально посещать танцевальный кружок и школу, а боязнь высоты, вернее какой-то мерзкой жизненной незащищенности осталось, и живет со мной по сей день.

– Поэтому ты избегаешь лифтов?

– И не только их, – откровенно призналась Нина.

Продолжая улыбаться, Олег вкрадчиво проговорил:

– Тогда позволь мне напомнить одну мудрую пословицу: клин клином вышибают… Он двигался настолько быстро, что Нина даже не успела вскрикнуть – уже в следующую секунду она оказалась в воздухе и безболезненно приземлилась на снежок.

Придя в себя после недолгого и позорного полета, Нина горестно рассмеялась и поднялась на ноги.

– Ты в своем репертуаре, – упрекнула она Олега, делая вид, что тщательно отряхивает снег с шарфа и шубы. На самом деле ее ум напряженно работал, продумывая как не остаться в дураках и поквитаться. Самым усталым жестом на который была способна, она невинно сунула руки в карманы, и направилась к Олегу.

– Надеюсь, высота была достаточной? – ухмыльнулся Олег.

– Вполне. Ты выиграл. Пойду пройдусь.

Однако на этот раз от Олега не укрылся озорной огонек, полыхнувший в голубых глазах, и он ожидал ловушку.

– Лгунья, – рассмеялся он, наблюдая за тем как Нина обошла вокруг него, выгадывая наиболее подходящий момент. Олег твердо решил быть неусыпным, а Нина пока не решила, когда именно пойдет в атаку.

– Перемирие, – засмеялась она, делая вид, что застегивает пуговицу, расстегнутую ею же минуту назад. – Неудивительно что я все время с мокрой шеей. Этот воротник постоянно расстегивается.

– Хочешь, помогу тебе, – с готовностью ответил Олег. Это была именно та фраза, которую Нина рассчитывала услышать больше всего. – Покажи, что там случилось.

Он снял перчатки и потянулся к воротнику. В ту же секунду Нина резко размахнулась, намереваясь со всей силы толкнуть его в плечо или широкую грудь. Но на удивление Олег слишком быстро дернулся в сторону, и Нина, не имея никакой преграды, стремительно пролетела шеей вперед и приземлилась на колени в первый же попавшийся сугроб по самые плечи.

Задыхаясь от хохота и снега, забившего рот, Нина села на сугробе.

– Давно слышал, что фобички и разные психопатки, когда не могут с собой совладать, начинают искать обо что побиться головой, – сообщил сверху насмешливый голос. – Хорошая идея биться головой об сугроб. Как ты думаешь, мы сможем запатентовать ее?

Последняя реплика настолько позабавила девушку, что она буквально скорчилась от неудержимого смеха. Пытаясь параллельно отплеваться, она посмотрела на ухмыляющееся лицо Олега. Упершись рукой в бок, он возвышался над ней, как олицетворение физического превосходства.

– Когда ты действительно решишь всерьез пройтись, – лучась удовлетворением проинформировал он ее, поворачиваясь, чтобы оглядеться, – предупреди меня и…

Договорить он не успел. Нина снова резко вытянула ногу вперед. Но Олег не повалился вниз как подрубленное дерево и даже не споткнулся. Вместо всего этого он смог молниеносно увернуться. Подтвердив свою догадку, Нина торопливо откатилась в сторону и поднялась на ноги, стараясь оказаться подальше от него.

– Ты специально поддавался сегодня и что самое интересное, вчера, – заключила она, пятясь назад и не сводя с него глаз.

Олег улыбаясь кивнул, но в этой улыбке было что-то очень настораживающее, тем более что он начал осторожно наступать на нее.

– Одумайся… Не делай ничего такого, о чем бы ты потом сожалел, – с трудом глотая смех, лепетала Нина, выставив вперед руки, как бы пытаясь защититься, и все быстрее и быстрее пятилась назад. – Послушай, Петровский… Я ухожу! – С этими словами Нина быстро повернулась к нему спиной, явно намериваясь удрать по берегу. Но не тут-то было. Олег рысью бросился следом за ней и, схватив за воротник, повалил на землю. Накрыв ее своим телом, он перевернул Нину на спину и, явно потешаясь над тщетными попытками своей пленницы высвободиться, крепко прижал к земле.

– Ты все же лгунья и тебе нельзя верить, – насмешливо констатировал он, крепко удерживая вырывающуюся девушку. – Сдаешься?

– Да! – с трудом выдохнула Нина. – Но ты-то тоже притворщик. Да ты ловчее и быстрее меня раз в шесть!

– Тогда скажи: «я уже нормально себя чувствую и больше не боюсь провалиться под лед».

– Я больше не боюсь! – давясь от хохота, взмолилась Нина. – Я нормально себя чувствую!

– А теперь закрой глаза и поцелуй меня!

– После такого, только в щечку! – скорее не чмокнув, а размазав быстро тающие снежинки по его скуле и лбу, Нина скорчила забавную рожицу. Наконец Олег встал и поднял ее за локоть с видом принца, который простирает свою королевскую милость на поданных.

– На этот раз, надеюсь, мы достаточно вывались в снегу?

– На этот раз, да, – повеселела Нина, слишком поздно заметив, насколько счастливой и по-детски беззаботной сделал ее простой уик-энд в деревне. Теперь на ее раскрасневшемся лице не осталось и тени от испытанного беспокойства. Было просто поразительно, что девушка всю жизнь прожившая в богатстве, может быть настолько счастлива от таких мелочей как озеро и берег. Правда, в городе почти никогда не бывает чистого снега. Поэтому, быть может, это просто было в диковинку для нее. Как бы там ни было, но теперь Нина окончательно поняла то, о чем Олег попытался с ней заговорить и что им, как паре, было совершенно необходимо – им следовало обсудить ближайшее будущее, чтобы не омрачать настоящее догадками и страхами о нем.

Олег помог ей отряхнуться.

– Зачем ты упал мне под ноги?

– Чтобы напомнить тебе, что ты сильная. В состоянии бороться с фобией, уж точно.

– Но…

– Думаю, что теперь я могу наконец всерьез заняться творчеством, – объявил он, задумчиво обходя вокруг бесформенной груды снега, которая образовалась после их привала. – Тем более ты в конечном счете поняла, насколько бессмысленно провоцировать мужчину, который гораздо быстрее, больше и хитрее тебя. Теперь, когда ты наконец поняла, что уступая, таким образом, я тебя подбадривал и утихомирилилась, у меня появилось несколько довольно толковых идей по поводу данного…

Огромный снежок предельно метко угодил и разбился чуть ниже его поясницы.

Олег передернул плечами и вытащил смартфон, в котором делал заметки. Давай, соберись, сказал себе он, для творчества надо, чтобы хотя бы немного твоей крови притекло обратно к голове.

Публичная библиотека была плодом внезапного вдохновения, неожиданного визита какой-то грандиозной, безответственно торопливой, свихнувшейся музы; ведь он сделал проект практически в один присест. Он давно так не работал – то начинал, то застревал, то терял интерес, либо погружался в воспоминая о своих прошлых браках, либо в уныние и бессмысленность, которые обычно и мешали ему что-либо доделать. На этот раз он садился и рисовал – наметил несущие стены и переходы коммуникаций в день, в старом блокноте, подвернувшемся по случаю на барной стойке «Центрального». Как странно теперь вспоминать огрызок карандаша и закладку для книги, послужившую ему линейкой – излившийся поток идей, перекрученные линии, испачканные пальцы. Весь проект родился, кажется, за сутки. Точно не больше двух ночей.

Вот и сейчас, он постоял не долго, потом резко закрыл глаза и с потрясающей ясностью увидел крыши, фундамент, насыпную дорогу, ведущую к пляжу. Ощущения, ощущения линий, сопровождаемые картинками, прям давили, сука. Как их в чертеже-то передать, а?

Он тяжело сел у сугроба, отшвырнул ветку локтем, и пространство расчистилось. О каждой линии он думал честно, мучительно и глубоко. И особой логикой архитектурного восприятия понял, что если он сможет выразить возникшую в уме ментальную конструкцию, то она уже останется с ним навсегда.

Он уже напирал своим представлением на высоту потолков, когда сзади вскрикнула птица, и он отвлекся. Чтобы не околеть пока возвращалось внимание, Олег позволил себе опуститься до дешевого приема и, найдя взглядом Нину, откровенно проводил взглядом ее джинсы. В конце концов, Нина уже была океаном его энергии.

С обновленными силами он последовал дальше. Накатил как каток, повел этот поток. Вот так, кипяток! Выродил, выходил, уверенной рукой изумительно приукрасил.

Нина стояла под сосной, скрестив на груди руки.

– Ленечка, связь очень плохая! Говорю тебе, это лесное озеро.

– Нет необходимости приглашать тебя в такие места.

– Он закоренелый романтик.

– … самой не смешно.

В трубке снова трещало, забулькал звук.

– Не нервничай ты так, у меня правда все нормально, – прокричала она.

– Вы хоть немножко сблизились?

– Ну, не то чтобы сблизились, – чопорно ответила Нина. – То есть, я хочу сказать… мы с ним… он просто живет за стенкой.

– И это уже чересчур близко, – ответил Леня. – Я никак не пойму, какого лешего вы поехали к воде?

– Ох, я не думаю, что у тебя все-таки есть повод так сильно нервничать. Попытайся… – она хотела еще что-то сказать, но звонок прервался и связь больше не ловила.

Слева до самого горизонта расстилалась заснеженная гладь – тихая, прекрасная, таинственная. Справа тянулся лес, в некоторых местах даже гуще и темнее, чем экзотические заросли и везде наблюдалось полное затишье. Прислонившись к дереву, Нина ждала когда завоют волки. Они должны были завыть по все законам жанра для данного пейзажа. Неожиданно телефон снова ожил:

– Привет, Свет! – обрадовано сказала она.

– Ты куда пропала? – воскликнула она. – Ты собираешься на новогоднюю вечеринку в институте? Мне Серега сказал, что ты его бросила. Бросила! – повторила Света, пытаясь хоть немного опередить треск в трубке. – И ушла к другому. Я в шоке!

– Я с тем мужчиной из ресторана. Мы уехали в Бздюли, – осторожно пробормотала Нина.

– Что?! – заорала в трубку Света, так разволновавшись, что ей пришлось откашляться.

– Мы влюблены друг в друга. Я собираюсь за него замуж. Все решено, – призналась Нина, слегка прикусив губу при звуке разъединившегося звонка.

Потрясение подруги оказалось таким мощным и заразительным, что улыбка Нины немного погасла, однако она покачала головой и достаточно твердо решила, что, по крайней мере, проблемы со связью на время оградят от дальнейших расспросов.

Потом Нина шутила про себя, что заниматься с ней любовью после такой долгой холодной прогулки – все равно что тереть о затупевшую терку. Но это уже было потом, когда она нагляделась на Олега издалека и пошла возвращаться.

– Секунду, – торжественно сказал Петровский. Он принялся все украшать, поддержал, а когда наигрался, то разрушил кончиком ботинка.

– Олег, – сказала она тихо. – Олег, что ты наделал… Ведь в этом жила красота. Ведь снег тает медленно. Ведь это могло порадовать чей-то глаз. Ведь сейчас…

– Опять я виноват, – сказал он. – Придумаю еще что-нибудь и не смей на меня сердиться. Я тебе так мило напомню, что несу личную ответственность за беспрерывный снос и стройки в нашей области, а ты… пожалела какой-то рисунок. Прямо обидно.

Она кивнула. Она не знала, что сказать.

Затем Нина поправила шапку и подошла к Олегу.

– Любовь – это тоже творчество?

Он кивнул и нежно убрал сосновую иголку с ее шапки.

– Любовь – один из очагов творчества и духовности в нас. А секс настолько многогранен, что можно каждый раз узнавать что-то новое, что из чего вытекает.

Сосны шелестели, она серьезно посмотрела на его вызывающую усмешку, на небо, затем на его часы.

– Я замерзла, – сказала она, – и я хочу к людям. Ты не мог бы уничтожить следы?

Он поднял выпавшую из кармана куртки пачку сигарет, фантик от леденца как будто их здесь и не было.

– Ты ведь не торопишься? Здесь не страшно.

– От озера тянет, – сказала она. – Наверное, погода снова переменилась. Кинув прощальный взгляд на пузыри и застывшие водоросли, Нина уклонилась от его руки, пошла.

– Давай еще здесь посидим. Только ты и я, – сказал он слишком поспешно.

– Здесь не берет сеть. Леня может переживать. Если не перезвоню, разнервничается, захочет узнать, где я.

– И не узнает. Ничего не получится.

Она оправила шубку, обхватила себя руками, повернулась и быстро пошла, а сосны смотрели ей вслед коричневыми зрачками-шишками.

Олег последовал за Ниной и прислонился плечом к дереву, поднося сигарету к губам и наблюдая, как грациозно она скользит к машине. Девчонка, конечно, уверенна, что он смотрит на нее, и прямо сейчас смотрит как на будущую любовницу, но Олег смог добиться своего: теперь Нина знала, что бояться – не имеет смысла. Все равно она от него не отвертится.

– Поедем, – сказала она, усевшись в машину.

Он показал ей, что курит.

– На этот раз я хочу испытать все до самого конца. Я действительно хочу дойти до конца, – добавила она, смущенно поправив шарф, и Олег бросив курить, последовал за ней в машину.

* * *

У нее перед глазами это место тайны, стихийного бедствия; расплывчатые стены и шторы, комната пышет жаром, пропитана возбуждением.

Нина хорошо ощущала: в комнате полумрак, за окном бесконечный рокот и звуки деревни. Эти звуки обтекали ее и наделяли сонным оцепенением. Или она намеренно искала убежища от реальности происходящего? Среди этого шума ее тело, оно как ледник на карте мира. Выбритая шкурка. Голая, думала она, абсолютно голая.

Вдруг матрас прогнулся под тяжестью Олега, и она не выдержала и крепко зажмурилась, желая, чтобы он поскорее овладел ею, пока мысли о долгах дяди не вернули в ужасную холодную действительность. Но Олег вовсе не собирался спешить. Вытянувшись сбоку, он тронул легким поцелуем выступ ключицы и осторожно потянул простыню. У него захватило дух от вида величественной наготы девушки. Краска стыда заливала гладкую кожу от кончиков волос до пят, пока он любовался безупречностью грудей, увенчанных алыми сосками, тонкой талией, сочно очерченными бедрами, длинными стройными ногами.

Громко, судорожно сглотнув, Нина попыталась прикрыться рукой.

– Я… я не слишком сильна в этом, – заикаясь, объяснила она, впервые за все это время встретившись с Олегом глазами.

Глаза Олега медленно поднялись и остановились, взгляд не отрывался от аккуратного носика, слегка сморщившегося в знак протеста.

– Неужели? – хрипловато прошептал он, глядя на нее и нагибая голову.

Нина жаждала побороть свою застенчивость, желала найти спасение в последовавшем за вопросом поцелуе. И ее мечты сбылись. Обхватив Олега руками за шею, она в слепом отчаянном порыве подставила раскрывшийся рот, скользнула своими губами, целуя столь же страстно, как и он. Олег нежно вобрал ее язычок, потом дал ей насладиться своим, и Нина инстинктивно попала в такт движениям, что заставило Олега охнуть и стиснуть ее еще сильнее. И тут она окончательно позабыла о дурацкой скромности. Их языки сплетались словно змеи, простыня куда-то исчезла, и пламя обдало разгоряченную кожу. Высвобожденные волосы сверкающим водопадом обрушились ей на плечи, и Нина сама не зная как, очутилась на подушке под твердым, напряженным обнаженным мужским телом.

И тут все остановилось, Нина на мгновение опомнилась и всплыла на поверхность из призрачных сладких глубин, где чувствовала лишь мужской рот и нежные ласки рук, исследовавших ее плоть. Девушка распахнула глаза и увидела, что Олег, приподнявшись на локте, вновь изучает ее в бледноватом свечении бежевой тюли.

– Почему ты остановился? – прошептала Нина, но тонкий взволнованный голосок словно принадлежал совершенно другой женщине.

– Я просто любуюсь.

Взгляд Олега, скользнув по ее тонкой шее, переместился ниже к плечу, и замер на ничем незащищенной округлости груди. Покраснев от смущения, Нина остановила его, коснувшись пальцами рельефного живота. Его мышцы непроизвольно сократились, готовые преодолеть сопротивление, а рука медленно обвила хрупкое запястье, отводя его все ниже.

Как только Нина была вынуждена всем телом откинуться обратно на подушку, Олег нагнул голову. Губы почти грубо накрыли грудь, язык повстречался с затвердевшим соском и завладел им в опьяняюще – эротическом па, пославшем по всему телу палящее пламя. Склонившись над Ниной, Олег продолжал целовать ее, пока она не застонала в горячей истоме, потом его губы отыскали второй сосок и посасывали и терзали его до тех пор, пока груди не начали медленно набухать и наливаться сладостной болью.

Пальцы Олега ласкали, гладили и изучали все смелее и откровеннее, заставляя Нину выгибаться под нежностью его рук. Губы снова вернулись к ее рту, настойчиво раскрывая его, мужское колено вклинилось между ее ногами, раздвигая бедра, и все это время тела их двигались в страстном древнем танце, то разъединяясь, то вновь припадая друг к другу. Вдруг Олег несмело отпрянул и, сжав ее лицо ладонями, хрипло прошептал:

– Ты сама нежность. Я наконец-то нашел ту, которую давно искал. Он содрогнулся. – Взгляни на меня, Нинель.

Нина с трудом ухитрилась выбраться из новых дивных переживаний, усилием воли заставив веки подняться, она взглянула в потемневшие серые глаза. И в это мгновение Олег вонзился в нее с силой, вырвавшей слабый крик из горла девушки, вынудившей судорожно дернуться от нестерпимой боли. Олег с очевидной чудовищной ясностью понял, что только сейчас лишил ее невинности, и застыл от неожиданности, прикрыв глаза. Напрягая руки и плечи, он продолжал, однако, оставаться в ней спокойный, недвижимый.

– Как?.. – ошеломленно пробормотал он, немного придя в себя.

Нина, неверно истолковав вопрос как очередной упрек своей неопытности и застенчивости, вздрогнула и поморщилась:

– Вот так, – ровно сказала она. – Не нашлось того, с кем бы мне хотелось сделать это раньше. Этот прямолинейный ответ заставил Олега распахнуть глаза, и в них Нина не увидела ни отторжения, ни скуки.

– Но как ты могла скрыть такое от меня? Мне очень жаль, если я сделал тебе больно.

– Мне двадцать, – напомнила она, переждав пока боль стихнет. – И ты видел Сережу. Ты все равно не поверил бы. А вообще я надеялась, что ты не заметишь, но ты оказался опытным, а все это неприятнее, чем я ожидала.

– Дура, – прошептал он и принялся целовать ее лоб, глаза, нос, осыпал поцелуями щеки, а когда пришло окончательное понимание, почему она перед ним вчера так по-детски спасовала, Олег потерял голову.

– Дура… – простонал он, водя ладонями по ее лицу, щекам и шее, зарываясь пальцами в ее волосы, вновь прижимаясь губами к лихорадочно горящему рту.

– Ты точно дура… – бормотал он, крепко ее стискивая и словно пытаясь защитить от всего мира своим телом.

Погладив колючую щеку, Нина ответила с нежной, воспарившей улыбкой. – Чем возмущаться, лучше делай что следует. Только делай это зная, что до тебя я словно дремала, а не жила.

И эти откровенные слова заставили его застонать. Олег припал к губам Нины в исступленном поцелуе и с бесконечной осторожностью начал двигаться, то почти полностью выходя из нее, то медленно вжимаясь, и волнение утраивалось от глухих стонов восторга и ее прикосновения к пояснице. Совершая глубокие ритмичные движения, он, с неверным вздохом ощутил, что Нинель наконец-то начинает попадать в такт. С сердцем, заколотившимся от захлестнувшей его нежности, Олег нырнул глубже.

Быстрые волны пронзительного желания прокатывались по ее телу, и теперь Нина двигалась вместе с ним, бездумно стремясь к тому, что Олег хотел ей подарить, незаметно увеличивая темп возбуждающих настойчивых выпадов, опьяняя ее, и Нина окончательно обезумев, в какой-то момент беспорядочно забилась под ним. Она чувствовала на щеке его быстрое глубокое дыхание, ее ногти все глубже впивались в спину, пока сокрытое глубоко внутри, не вырвалось таким бешеным взрывом острейшего наслаждения, что все тело сотрясалось от нахлынувших один за другим импульсов. Олег с колотящимся сердцем дождался, пока Нина утихнет и схватив ее в объятья и прижав к себе, погрузил пальцы в копну рыжих волос. Самозабвенно целуя Нину он бросился вперед, не в силах больше сдерживать мощь ударов, пока не сделал еще один, последний толчок и обмяк, излившись в нее.

Сумасшедший неутолимый голод этого поцелуя, то, что происходило с ней, подтолкнуло Нину прижать Олега к себе еще сильнее и застонать от невыразимого блаженства.

С бешено бьющимся сердцем Нина, не разнимая рук, вместе с ним перекатилась на бок, по-прежнему прижимая его голову к груди, чувствуя, что Олег продолжает обнимать ее.

– Ты хотя бы осознаешь, – неровным голосом пробормотал он, чуть касаясь губами ее шеи, – что делаешь со мной?

Нина не ответила, ибо реальность того, что сейчас произошло, начала медленно проникать сквозь чувственный туман, а она сопротивлялась этому. Пока сопротивлялась. Просто удивительно как за пять дней их знакомства, она смогла пройти этот путь до конца. Просто удивительно как она смогла извлечь столько удовольствия от секса с этим, по сути, посторонним.

Тени спальни постепенно обретали форму; ветер стукнул о подоконник, отчего по нему хаотично разлетелись снежинки и Нина зажмурилась, стараясь сосредоточиться на той восхитительной нежности, которую Олег дарил ей, продолжая гладить по щеке, чуть щекоча большим пальцем кожу.

Странно, но молчаливой ласки ей казалось недостаточно, Нина в тот момент желала лишь одного – чтобы он сказал «Я люблю тебя» или снова заговорил тем же хриплым и сбивчивым голосом: «Ты точно…»

И словно вняв ее желанию, Олег заговорил, но произнес совсем не то, что она желала услышать всей душой. Сдержанно и ровно он поинтересовался:

– Хочешь, чтобы я что-нибудь купил?

Она потрясла головой и со второй попытки смогла выдавить:

– Нет.

– Я готов, если хочешь.

– Нет.

– Ты слишком хороша, чтобы не вознаградить.

Слезы выступили у нее на глазах, спазм возмущения перехватил горло, она повернулась на другой бок, пытаясь высвободится из его рук, но он быстро схватил ее, прижавшись к ней всей грудью. «Хочешь, чтобы я что-нибудь купил?», тоскливо думала Нина, слишком мало напоминает «Я люблю тебя».

Олег знал это, как и знал, что безумием было бы даже подумать сказать подобное кому – либо кроме той, единственной. Той, бывшей. «Прямо сейчас, уже да… свободен», – подбодрил он себя, а перед его мысленным взором возник образ женщины, на которой он когда-то был женат. Он не видел никакой проблемы в том, что отодвинув на второй план воспоминания о ней занимался любовью с Ниной, поскольку действительно освободился от груза прошлого, хотя сила, с которой сейчас рвались из груди чувства, оглушила его и доставляла дискомфорт.

В этот миг Олегу пришло в голову, что даже если бы Нина обиделась, все равно не смог бы рта раскрыть. Лицо первой жены Марины, гордое и красивое, в обрамлении золотисто-рыжих волос, стояло перед ним. В постели Марина была страстной и неутомимой. Она сама, улыбаясь ему в глаза, признавалась низким насмешливым голосом: «Ты красавчик, Олег, к тому же в тебе много мужской энергии. Были бы деньги, сама тебя содержала, обувала и кормила, лишь бы ты только был мой. Только мой». А расплачиваться за секс, приучила его Ира.