Текст книги "Край воды (СИ)"
Автор книги: Анастасия Бауэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
– Снег, – на прощанье сказала она, – скоро посыплет. Замерзнешь.
– Мне сейчас совсем не холодно, – ответил он. – Буду ждать.
Часть II
Ужинать не хотелось. Она выпила стакан молока и закусила ореховым печеньем, которое купила в булочной неподалеку от офиса. Нарочно пропустила звонок от Сережи, потом лишь беспокойно ерзала с каким-то журналом, название которого не запомнилось. В половине десятого приехал Леня.
– Пила теплое? – спросил он по обыкновению. Летом он спрашивал: про холодное? А весной и осенью: пила ли она витамины?
– Как дела, Ленечка? – как обычно, поинтересовалась Нина.
– Лучше всех, – ответил он и, подумав, добавил: – У меня теперь так будет всегда.
– Лучшего и ожидать нельзя, – сказала она и, подумав, поздравила: – Очень за тебя рада.
– Сегодня у тебя большой день, а? – подмигнул он, отправляясь к себе в кровать. – Учись, не то попадешь впросак, как я.
Впросак
он произнес так, словно шутил: он достаточно стар, чтобы жить прежней закваской. Он был из тех юношей, что трудятся, не успевая смахнуть пот, дабы быть готовым обзавестись женщиной, которая будет рожать без остановки. Быть готовым удовлетворять ее нужды, решать все ее проблемы, в срок передать потомство с рук на руки такому же благородному юноше. Самое поразительное, что этим юношей был Петровский.
Когда он ушел, она по привычке смотрела канал про природу. В мире повсюду экологические катастрофы: засоряются реки, рождаются двуглавые коровы, те, кто уцелел, дышат грязным воздухом с фабрик. Тысячи болеют. Тем временем, надвигается глобальное потепление: говорят, пора перестать рубить все подряд. Диких зверей, целые леса, бабки. Но люди не останавливаются, их, как водиться, подстегивают страхи и жадность. Смоет нас когда-нибудь большой водой, подумала Нина, выключая телевизор, заодно и почистит.
Сон так и не пришел. Где-то в середине ночи она перестала понимать, что с ней происходит, и потому не стала пытаться определить время. Нина не могла найти ответ на мучивший ее вопрос. Поэтому она верила, что в результате звонка, который она собиралась сделать, бессонница уйдет быстрее, и нервы будут спасены. Боязнь показаться навязчивой (здесь Нина закусила губу) была сильной. То, над чем приходилось гадать – невыносимо (она сжала трубку). Она-то не знает его, зато Олег ее откуда-то знает, и уже неплохо изучил ее двор.
Раньше она и не догадывалась на что способна.
– Алло! – прошептала она, спустя несколько гудков.
– Алло, – голос Петровского прозвучал бодро, но все равно оставался хриплым.
– Спишь? – осторожно спросила она.
– Нет, – не моргнув глазом соврал он.
– Сегодня в машине, я чувствовала твою нежность к себе, в каждом твоем взгляде, в каждом твоем жесте, – сказала она.
– Камон, мне тридцать четыре, – усмехнулся он, – если я вообще отвечаю на твой звонок в два часа ночи, это почти признание в любви, я так считаю.
– В таком случае, – улыбнулась она в трубку, – надеюсь, я имею право получить объяснения.
– Я как на ладони, – сказал он.
– Я никогда не имела счастья встречаться с тобой в городе, – начала она, чувствуя какую-то ничтожность в сравнении с Петровским. – Я в этом уверенна, в конце концов, я тут долго лежала и вспоминала…
– Тем не менее, мы когда-то встречались, – спокойно пояснил он. – В спортивном клубе.
Нина кивнула, вздрогнула, вздохнула – единственное предположение о том, что Олег когда-то лечился у Лени, не подтвердилось от слова «совсем».
– Прекрасно! Но я не видела тебя там! И в жизни не встречала тебя на классах по йоге!
– Моя хорошая, – осторожно заметил он, – вспомни, что у них там секция бокса на четвертом этаже.
– Туда по лестнице не подняться, только на лифте. Я там не была, – призналась она.
– Мы столкнулись на входе в клуб. Ты выходила, а я заходил, – он попытался утешить ее простой правдой.
– Расскажешь? – попросила она.
– Я открыл тебе дверь, а ты не обратила на меня никого внимания и прошла мимо. Но ты мне понравилась. Даже очень. Затем я поддался какому-то необъяснимому порыву: передумал идти на тренировку, бросил сумку водителю и побрел за тобой.
Нина сохранила невозмутимость. – Продолжай.
– Я повсюду следовал за тобой на протяжении вечера. Следил. Наблюдал. Высматривал. Чего-то ждал.
Он подложил руку под подушку и улыбнулся.
– Сначала мне приходилось принимать всяческие предосторожности из опасения, что ты заметишь слежку, но, похоже, я зря старался. В нашем мегаполисе с его населением, насчитывающим миллионы людей, оказалось довольно легко затеряться среди толпы и в то же время не упустить из виду намеченную красотку, готовую в любую минуту нырнуть в пучину торгового центра с выходами на всех уровнях. Ты передумала идти в магазин, и я потащился за тобой в городской парк, где провел довольно приятный, хотя и скучноватый час в обществе птичек, словоохотливых любителей пива и их надоедливых крикливых детишек, бесцельно бегающих туда-сюда, чтобы поразвлечься на всю катушку и отпраздновать, как полагается наступление зимы. Тогда я вообще возненавидел этих детей, с их вечно громкими взвизгами и бестолковыми играми! К тому же они, гоняясь друг за другом, то и дело спотыкались о мои ноги и просили кинуть залетевший в кусты обслюнявленный снежок. Их дурацкие выходки невольно привлекали ко мне внимание окружающих, кто-то показывал на меня пальцем, а кто-то подходил здороваться, так что пришлось искать убежище и покой за киоском с мороженным. Правда, тусклые, кое-как вкрученные лампочки витрины сильно не давали обзора, и оттуда скоро пришлось уйти. Господи, как это все меня тогда достало! Я вдруг понял, что терпение вот-вот лопнет. Осточертело прятаться и ждать, ждать, ждать когда ты нагуляешься после йоги! Ты меня слышишь, Нина?
– Я тебя слышу.
– Чтобы немного успокоиться, я принялся вновь и вновь мысленно перебирать варианты знакомства с тобой. Я уже не мальчик и прекрасно понимал причину такого оживления – будь на твоем месте обычная двадцатилетняя студентка, хотя бы на секунду и то обошел бы ее своим вниманием, но такие ноги – и в джинсах, стройные, длинные и без поддержки каблуков! Феноменально! Обычно меня привлекали высокие женщины с сочными формами, а ты как раз отличалась ростом, с тяжелой грудью и женственной фигурой, которую хотя и можно было назвать худой, но уж худосочной – ни в коем случае. Да, пожалуй, на разворот «Плейбоя» ты в своем пуховике не годилась, но именно такая – в обычных синих джинсах в обтяжку и дутой синтепоновой куртке, в светлой спортивной шапке – чем-то ты притягивала меня.
– Извращенец, – уверенно заключила она. – Либо просто наскучили элитные проститутки.
– А потом ты сняла шапку, – договорил он, начисто проигнорировав последний комментарий. – Вставила наушник в ухо и снова надела. А я остался стоять и умирать.
– И что было дальше? – спустя какое-то время не выдержала она.
– Я купил кофе в стаканчике и поспешно поднес к губам, чтобы скрыть лицо, больше по привычке, чем по необходимости. Пока гуляла, ты ни разу меня не заметила, хотя я сделался твоей тенью. С чего бы вдруг тебе было встревожиться при виде одинокого посетителя парка, заполненного законопослушными гражданами, стремившимися напихать в себя побольше уличной еды и заодно повеселиться на аттракционах до упаду?
Он безрадостно усмехнулся.
– Говоря по правде, стоит тебе расслабиться, как ты становишься на редкость безмозглой и беспечной дурочкой. Ни разу не оглянешься, гуляя по парку, не заслышишь шаги за спиной. Да что говорить: даже сумку не снимаешь с плеча в трамвае! Как большинство обывателей, ты тогда испытывала чувство полной и, разумеется, ложной безопасности на территории общественного транспорта. Словно значок кондуктора гарантирует полную неуязвимость! Мечта для карманных воров… да еще классическая музыка в наушниках, которая в большей или меньшей степени не давала тебе почувствовать того, кто стоял впритык.
– Ты что, проехался со мной на трамвае?
– Впервые за двадцать лет, – подтвердил он и добавил: – в тот вечер я проводил тебя до дома. Только ты об этом так и не узнала.
– О, спорт! Ты – мир, – расхохоталась Нина.
– Сойдя на Лыжной базе, я ничем не мог компенсировать неприятную смену ветра, разве что мог с удвоенной скоростью двигаться. Но этим побеспокоил бы и спугнул тебя, а пугать и злить я тебя не хотел, поскольку уже тогда решил пробраться к тебе в голову, а затем в трусы. К слову, в тот день трусы на тебе были белые с голубой каймой, за полчаса я это выяснил. Тогда я подумал, что белое белье – это совсем не эротично. Позже до меня дошло, что ты предпочитаешь простое хлопковое белье не из отсутствия вкуса, а из практических соображений: твои белые трусики были предельно аккуратными, без лент и кружева, и прочих раздражающих кожу завлекалок.
– Ушам своим не верю…
– К тому времени как ты приготовила ужин и пошла спать, я уже успел воспользоваться своими связями и узнать, кто ты такая и с кем живешь. Знал, где ты учишься, кем работает твой родственник, что у него большие проблемы. Особенно меня обрадовало то, что ты не замужем. Пронюхал, что ты любишь читать журналы и перед сном смотришь телик, подложив под спину гору подушек. Я даже разглядел название молока, стакан которого ты поставила еще теплым на тумбочку, прежде чем потушить свет.
– Еще скажи, что ты помнишь какое блюдо я приготовила Лене.
– Селедку под шубой, – ответил он. – Практически голая выкладывала салат слой за слоем. Кстати, я тебе забор под кухонным окном погнул. Если не лень, взгляни на досуге.
– Ты без тормозов, Олег, – призналась она. – К тому же с ненормальной острой памятью.
– Только ты забыла, кто я по профессии, – парировал он. – Считай отменную память на детали моей профессиональной деформацией.
– Да уж, – вырвалось у нее.
– Не смей, Нина! – вскинулся Олег. – Попытайся понять, что мне незачем было тратить время с тобой на разговоры. Все что было надо, я еще в парке увидел.
Помолчали.
– Решил – женюсь, и не буду тратить ничье время на банальные побегушки по кофейням и скверам, – тихо вымолвил он. – Навестил твоего дядю на следующий же вечер. Там и решили…
– Спасибо, окончание этой истории я уже знаю, – сказала Нина.
Олег попрощался и отключился, оставив за собой короткие гудки, а Нина села на кровать, глядя на раскрытую бархатную коробочку. Раньше она считала, что ее просто передадут Олегу как резиновую куклу; нет, еще была любовь – ее здесь был целый каскад. Любовь в интонациях, любовь в словах, мучительные паузы между теми самыми словами. Была и романтическая прелюдия и готовый идти на подвиги поклонник. Это уже даже походило на обычный роман – только без некоторых деталей и в обратном порядке. В груди зародилась волна смятения и поспешно поднялась к лицу. Нина заметила это, но не успокоила себя. Она тоже начинала что-то к нему чувствовать и не хотела, чтобы сейчас ей было спокойно.
Она рукой поискала телефон. Маленькая радость: он остался лежать на одеяле.
– Алло!
– Алло.
– Ты спишь?
– Нет, – на этот раз честно сказал он.
– Уснуть не могу, – призналась она. – Мучает бессонница.
– От моих откровений любому станет страшно уснуть, – попытался сострить он.
– Я тебя не боюсь.
– Это пока.
– Дурак, – отрезала она. – Как можно влюбиться с первого взгляда и тратить свои душевные силы неизвестно на кого – что может быть безрассуднее? Вот это не дает мне покоя.
– Богатое воображение?
– Нет, – солгала она.
– Значит, банальные сексуальные фантазии.
– Воздержись от своих шуточек, – быстро предложила она. – Мне хочется запомнить эту ночь именно такой. Такой таинственной и чистой. Можно сказать, чистосердечной.
– Слушай, – сказал он, – а ты не хочешь смотаться со мной в командировку?
– А куда? – спросила она.
– Сюрприз, – сказал он.
– Когда вылет?
– Я поведу, – ответил он, и подумав добавил: – Капронки и мини – не лучший выбор в декабре.
– Приключения – это круто, круто!!! – развеселилась она. – Сколько у меня времени?
– Немного, – сказал он. – Час-полчаса. И помни, лучше не накраситься, но позавтракать.
Позже Олег протянув руку, открыл ей дверцу.
– Вернемся через два дня, – бросил он, и Нина, окончательно сбросившая с себя дикое напряжение, державшее ее в плену последние часы, немедленно забралась внутрь, устроившись на переднем кресле. Олег еще раз оглянулся на Леонида, маячившего у капота новенького кроссовера и наблюдавшего за происходящим с неуемным любопытством сильно взволнованного человека.
– Какие-то проблемы?
– Не совершу ли я ничего страшного, если поинтересуюсь конечной целью вашей командировки?
– Совершите, – процедил Олег сквозь зубы. – Я не собираюсь перед вами отчитываться.
– Показывать, что мне тревожно – нормально. Моя племянница абсолютно домашняя девочка и привыкла, чтобы ей давали много тепла. Она знала только хорошее отношение и я надеюсь на вашу мужскую сознательность.
Нина в жизни не испытывала большего стыда, и в довершение ко всему Олег, по-видимому окончательно устав от проповедей, рванул с места такой скоростью, что из-под колес во все стороны разлетелся снег.
– Я надеялась, ты водишь спокойнее, чем водитель, – иронично заметила Нина и с облегчением увидела, что он немедленно снял руку с переключателя скоростей. Чувствуя, что нужно сказать что-то, позволившее забыть о дяде и его наставлениях, Нина выдавила первое, что пришло на ум:
– Я написала Карасевой, что приболела.
– Без разницы. Я изначально против этой затеи. У меня такая должность, что в меня итак все время влюбляются. Теперь еще этот, как бы служебный роман с практиканткой.
– Вот как, – неловко пробормотала девушка. Они свернули вправо, и Олег направил машину к пустой заправке. Внутри заправки работал магазин с разными мелочами и кофе на вынос. В сугробе около полуразрушенного кирпичного туалета, которым уже давно не пользовались, валялся пластиковый щит с объявлением:
«УШЛА ИЗ ДОМА И НЕ ВЕРНУЛАСЬ. ОДЕТА В КЛЕТЧАТОЕ ПАЛЬТО, С СОБОЙ РЮКЗАК, ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ».
Олег выключил зажигание, и в тишине Нина услыхала, как взволнованно колотиться сердечко, но постаралась немного успокоиться и привыкнуть к тому, что этот лихач с непроницаемым видом, сидевший рядом, был тем самым человеком, с которым они так открыто откровенничали и планировали поездку всего час назад. Почему, радостно гадала Нина, почему мысль о долгах, из-за которых она оказалась здесь, больше не кажется проклятьем, почему стоит мне взглянуть на его руку придерживающую руль, и я впадаю в трепет? Олег шевельнулся, и она дернулась от неожиданности, бросив читать объявление и поспешно повернув к нему голову. Но Олег всего – навсего выбрался из машины, обошел кругом и вставил пистолет в бензобак. Со слабым интересом оглядывая заправку, Нина пробормотала:
– Интересно, у них здесь есть чай или кола в стаканчиках? – Но даже в ее собственных ушах голос звучал оживленно и взволнованно. – Только если он будет невкусным, я его куда-нибудь вылью.
Вместо ответа Олег оперся бедром о капот, переместив вес на другую ногу, молча вопросительно поднял брови, как она предположила, предавшись недавнему воспоминанию.
Его упорное молчание и немигающий взгляд лишили девушку остатков объективности и сдержанности, которые она так старалась сохранить. Мысль, целый день не дававшая покоя, вновь стала разрывать невыспавшийся мозг: она невеста и должна выйти замуж за этого потрясающего брюнета, а сосед сойдет с ума от обиды и ярости. Она выходит замуж! Замуж!
Купив ей пакет леденцов и колу, Олег вернулся к машине, предоставив Нине возможность самой выбирать куда их положить, теперь его больше интересовали трасса и метеоусловия, при которых он будет по ней ехать. Стараясь не замечать снежинки, прилетевшие к нему на куртку с короткими промежутками, Олег смотрел вдаль, на залитую лунным светом дорогу, а ветерок трепал его влажневшие на глазах волосы.
Снегопад, два дня копивший силы, обрушился с мстительной лютостью, почти непроглядной тьмой затянув небо после обычного часа восхода. Снег усыпал лобовое стекло, изнурял дворники, чуть ли не пополам занес дорожные указатели, а их автомобиль упорно продвигался вперед, при малейшей возможности обгоняя другие автомобили.
Сведя брови к переносице и сосредоточившись, Олег показал веренице легковушек спину, злясь, что заодно укрывает их собой от встречного потока. Слишком ответственный, чтобы учинить неприятности, он молча глядел вперед и вел машину, вместо того чтобы развлекать девушку, при одном только взгляде на которую у него автоматически поднималось настроение. Естественно, Нинель заскучала и теперь уютно спала у него на сиденье.
Солнце над головой было полностью скрыто серыми тучами, и казалось, что они едут на нескончаемой заре. Если б не метель, давно добрались бы до намеченной им цели. Олег лениво сжал руль, обтянутый кожей, весьма довольный недавней покупкой, несшейся по снегу с той же легкостью, что и летом. Легкое движение свободной руки к рулю вроде бы пробудило Нинель от дремоты, и она крепче прильнула к теплому сиденью автомобиля. Когда– то, не так давно, такое же мимолетное зрелище заставило бы его мечтать о том, как она прильнет к его груди, но не теперь. Никогда больше. Когда ему понадобиться ее тело, он им по праву воспользуется, но никогда уже не проявит ни сдержанности, ни терпения. Он разрешит себе разделить наслаждения этого мира с прекрасной маленькой ведьмой, и никаких мечт. Никогда. Ее молодость, огромные голубые глаза, трогательная скромность уже свели его с ума однажды, но никогда больше не удержат в стороне. Тем более, Нинель полностью во власти финансовых обстоятельств.
Словно внезапно сообразив, где она находится и что делает, Нина заерзала в кресле, открыла глаза и стала оглядываться, пытаясь осознать происходящее:
– Где мы?
Она чуть осипла после сна, произнося эту фразу, первую после отъезда с заправки, и Олег вспомнил, что этот голос звучал точно так же, когда она разбудила его, чтобы поболтать из кровати в бесконечную тихую ночь, проведенную вместе.
Потерев глаза, тепло перебирая недавние воспоминания, он посмотрел на ее обращенное кверху лицо и заметил, что обычно написанный на нем испуг сменился любопытством.
Он молчал, благодарив судьбу за эту девушку, а она переспросила, слабо вздохнув:
– Куда мы едем?
– В Бздюли. Это такая деревня, – с готовностью ответил он.
– Ничему больше с тобой не удивляюсь, – она покачала головой.
– Не делай поспешных выводов.
– С детства мечтала попасть в пожизненное рабство, а затем уехать в Бздюли.
– Значит считай, что тебе повело, – процедил он сквозь зубы, решившись на очередной обгон.
Последние признаки сна улетучились, и Нина выпрямилась, полностью вспомнив все, что случилось ночью. Метель ударила в стекло, как только она отстранилась от потерявшего к ней интерес Олега, глаза скользнули по длинной узкой сумке, больше походившей на чехол, которая, трясясь, лежала на заднем сиденье. Слева был рюкзак, справа – теплая шапка. Нина сидела в кресле как палка, глядя на метель с ободряющей улыбкой, и выражение ее лица откровенно свидетельствовало, что она счастлива мчаться по любой непогоде, лишь бы не думать о ружье сзади. Несколько часов назад она ухитрилась шепнуть Лене, что сама напросилась в поездку, но, кроме этого, Нина ничего не знала. Собственно говоря, направление Олег ей сообщил только после того, как она проспала большую часть дороги и уже начисто перестала ориентироваться.
– Кто-нибудь на работе, – выдохнула она, словно осененная этой мыслью, – в курсе где ты?
Теперь, когда Нина больше всего ожидала положительного ответа, она его не получила. Саркастическим тоном Олег Петровский сообщил:
– Нет. Для всех я в Москве, в командировке.
– Хитрый! И охотник к тому же! – яростно прошипела Нина и захлебнулась в испуге и изумлении, потому что рука его неожиданно легла ей на бедро, сдавив его с боков как черепаху для супа.
– Чтобы я сейчас не сказал, – проговорил он отчетливо и строго, – все равно останусь плохим. Отвратительным, ужасным, скверным поклонником кровавого хобби. Достаточно взглянуть на твою искусственную шубу, чтобы сделать подобный вывод, поэтому я до последнего скрывал, куда тебя везу.
Олег собирался еще что-то сказать, но перед его взором появился высокий яркий указатель, торчавший сбоку на съезде уходящей в бок дороги. Отдернув руку, он повысил голос, чтобы было слышно сквозь барабанивший по стеклам снег.
– Похоже, приехали.
Он сбросил скорость, и стал крадучись объезжать деревья. Лес из берез и елей, видневшихся по сторонам и позади, плавно расступился, и через минуту они летели вниз по неровной дороге под протестующий рев мотора, раздававшийся при каждом соприкосновении с кочками. Через миг миновали последний поворот, и вся эта неприятная перепалка вылетела из головы Олега. Он машинально нажал педаль тормоза, неизбежно вынудив автомобиль с излишней резкостью остановиться, отчего Нина едва не клюнула вперед носом.
Обретя равновесие, она бросила через плечо мрачный взгляд, но Олег смотрел прямо перед собой куда-то вдаль, и на губах его играла слабая улыбка. Он качнул головой в ту сторону, куда смотрел, и тихо молвил вдохновленным голосом:
– Взгляни.
Нина последовала его совету и широко раскрыла глаза от любования живописной картиной. Прямо перед ними, красуясь в белоснежном зимнем великолепии, распростерлась небольшая деревня, усеянная старомодными домиками, испещренная узкими, кривыми улочками. Дальше, угнездившись среди невысоких заборов, виднелся аккуратный и небольшой универмаг. А еще ниже, полностью занимая обширный участок, стоял добротный кирпичный дом с кнопкой сигнализации, краснеющей на взмывающих ввысь дверях, и современными рольставнями на окнах, сверкающими на морозе как крупные драгоценности.
Олег подъехал к зданию – без сомнения, запертому, припарковался и быстро вышел, оставив Нину сидеть и смотреть ему в спину с рассерженным любопытством, желая поподробнее узнать их планы.
С двери красиво осыпался снежок, и Нина, на время позабыв о своих протестах, залюбовалась пышностью и соразмерной гармоничностью представшей перед глазами картины.
Им повезло, в их распоряжении оказался целый дом, двухэтажный, но тенистый из-за окон, выходящих на север. Пока Нина выбралась из машины, чтобы оглядеться, Олег, осмотревший комнаты, поднял ставни, распахнул шторы. Вскоре по дому запиликали микроволновка и холодильник, напомнил о себе телевизор, показывая на экране рябь, колышущуюся маленькими, мельтешащими волнами. Нина увидела кухню в нише. Не обнаружила продуктов, зато нашла душевую, а в ней колченогую ванну и белые полотенца. Просто роскошь!
Поверх тюлевых занавесок в спальне тоже висели шторы – тяжелый узорчатый бежевый шелк, под цвет покрывал в шкафчике. Лестница просторная: крашенное дерево, перила – вручную выструганные. Сверху вторая спальня с косой крышей и видом на ели, внизу кухня, совмещенная с гостиной, еще один туалет дальше по коридору, в нем теплый наборный пол. Ясно, подумала Нина, высокопоставленная персона, владеющая коттеджем, должно быть ждала их и устроила гостеприимную встречу.
– Ну, – вымолвил Олег, – что скажешь?
Она обернулась, взглянув на него горящими от восторга глазами, и тихо призналась:
– Красивое место… прочие дома этому явно проигрывают.
– До сих пор не рада, что в Бздюлях? – усмехаясь, подразнил он, и она поняла, что Олегу необычайно полегчало от ее оценки красоты дома и окружающих пейзажей.
Он улыбался почти по-мальчишески, и Нина торопливо отвернулась, чтобы не поддаться царящему вокруг очарованию, но не могла забыть, что Олег собирается на охоту. Иногда Олег бывал резковат, но во всяком случае, не урод – совсем не урод. Словом, вполне приемлемый жених. Да что там, ей крупно повезло, про Сережу можно забыть. Слегка закружилась голова. Она по-прежнему не знала, что делать.
Сейчас же ей явно предстояло остановиться в доме, принадлежащем некой весьма обеспеченной персоне, и хотя она уверяла себя, будто ей абсолютно плевать, что подумают какие-нибудь почтенные бабушки с лавочки или соседи по участку, мысль навлечь на себя пересуды а стало быть, и на Леню, была ей ненавистна. Она попыталась утешиться соображением, что по крайней мере имела возможность вымыть голову второпях нынче ночью, когда экстренно собиралась в поездку, но была абсолютно уверена, что волосы – единственное, что Олегу реально в ней нравилось – представляли собой спутанную копну, со съехавшей невидимкой.
Повернувшись, она с некоторым смущением взглянула в зеркало и спросила:
– Кто здешний хозяин? Кому принадлежит этот дом?
Он оторвал взгляд от кухонного гарнитура, который, кажется, нравился ему не меньше чем Нине, и посмотрел на нее, насмешливо выдав тайну:
– Алексею Кондрашову.
– Это же заместитель главы города! – догадалась она. – Ведь ты не скажешь, что он тоже любитель охоты и рыбалки?
– Он давно отдал мне второй комплект ключей, – просто сказал Олег. Он решил не вдаваться в подробности на счет своего давнего приятеля и стал собираться.
– Ну и иди, – сказала она, глядя в зеркало. – Меня напрягает твое оружие. Никогда не видела вживую убийц, только в кино. А тут, забавы барина в сельском уезде. Не хватает гончей, и шустрого лакея, вымазанного свежей чужой кровью.
– Прости, – сказал он, послушно скрывшись в прихожей и расчехляя там ружье. – Я из очень древнего рода, а в нашей семье принято, чтобы мужчины умели держать в руках оружие. Придется тебе привыкнуть.
Устрашенная пристрастиями Олега, а также тем, что впервые пришла в гости к его влиятельному другу такой растрепанной и ненарядной, Нина машинально схватилась за взлохмаченные волосы, что во все времена свидетельствовало об зависимости женщины от своего внешнего вида.
Этот жест не укрылся от Олега, любезно бросившего на тумбу пару рыжеватых купюр, пока она пыталась взбить пальцами прическу, потерявшую объем за время сна. Дальше он сделал звонок человеку из лесничества, краем глаза наблюдая за ней и забавляясь ее тревогой, – выглядела Нина прелестно с растрепанными волосами, без грамма косметики, живыми чистыми глазами, блестевшими после небольшой дозы адреналина, которую испытала при виде патронов. Когда известил о своем приезде и положил трубку, Олег также решил что первым официальным его действием в качестве ее мужа должен стать запрет стягивать в узел изумительную массу золотисто-медных волос. Ему нравится, когда они распущены и падают на плечи непослушным щедрым потоком или, еще лучше представить, как они рассыпаются по его груди, как бы покрывая ее волнистым плотным атласом…
– Ты мало спал, чтобы бегать по лесу размахивая метровым ружьем, – мрачно проговорила Нина, вертясь перед зеркалом в безуспешных попытках разгладить складки на смятых синих джинсах, одновременно озабоченно поглядывая на дорогу перед домом.
– Не приставай.
– К тому же устал за рулем. Я могла бы приготовить что-нибудь поесть.
– На тебя трудно рассчитывать. Я с голоду помру, пока ты накрутишься перед зеркалом. Не волнуйся, вернусь с наступлением темноты.
– В компании кого? Птички, кабанчика или мертвого зайки?
– Еще не знаю. Не придирайся, – крикнул он из прихожей.
– Мне просто интересно, вот и все. Я не понимаю. Я просто поражаюсь. Я хочу…
– Хватит, Нина, довольно. Ты снова заводишься.
– Ладно, – сказала она твердо, – тогда я тоже погуляю в лесу, пока тебя нет.
– Нет! Я запрещаю тебе это делать, – проговорил он отчетливо и угрожающе.
– Правильно! – тихо вскрикнула Нина. – Как вообще можно покинуть дом в такую погоду, не говоря уж о том, чтобы уйти далеко!
– Ну-ну, – утешил Олег, на секунду выглянув из прихожей, чувствуя, что девушка находится на грани между гордостью за него и истерикой. – Я бы не утверждал, что невезучий. И хищник и охотник понимают, что непогода увеличивает шанс подойти ближе, делает менее заметным движение, так как падение снежинок отвлекает. В мороз зверь интенсивно ищет пропитание, чтобы восстановить калории и поэтому вынужден много передвигаться, а в метель они предпочитают отстаиваться и к ним легче подкрасться. Хотя зачем я углубляюсь в такие подробности? Это только наш танец, меня и моих жертв.
– Давно хотела спросить, – пробормотала она сквозь раздумья, – часто ли тебе приходилось пропускать удары по голове?
Пожав плечами, Олег, повернувшись к Нине, извинился, что ненадолго оставит ее и она проводила взглядом высокий автомобиль и двоих мужчин, подъехавших на нем к дому. Они, видно, приехали в деревню специально за ним, сообразила Нина, изучая их камуфляжные куртки.
Нина внимательно смотрела, восхищаясь спокойной властностью движений и манер Олега и вообще наслаждалась неожиданной радостью от ощущения себя членом его семьи. Она думала о теплоте и необычности этого ощущения, о том, когда он познакомит ее с родственниками, но тут Олег стал садиться в машину и подмигнул ей с прощальной ухмылкой.
Прогрохотав по неровной дороге, высокий автомобиль скрылся за поворотом.
Задумчиво постояв какое-то время, Нина отошла от окна, вернув занавеске прежний вид.
В просторных комнатах ей никак не удавалось избавиться от чувства вины – ощущения, что она вмешивается в частную жизнь тех, кто здесь обычно живет. Ей хотелось осмотреть мебель, полки шкафов – ничего не брать, только посмотреть – оценить как живут друзья ее будущего мужа. Давние друзья – привычнее ему, чем она. Ей хотелось и с Олегом проделать тоже самое, но у него нет полочек, нет выдвижных ящиков, он словно текущий момент. Без разговоров о прошлом, оно уже не важно. Оттуда, из прошлого, у него разве что только коллекция часов, всегда хороших, лучшего качества. Она с наслаждением повертела часы-авиаторы, которые он оставил на тумбе, и лишь на секунду задумалась, кто будет стирать простыни.
Она пересчитала бокалы в гостиной и количество кусков мыла в ванной. Пересчитала деньги, которые ей оставили, то есть подарили.
На сером с серебринкой столике стояло радио размером и формой – как головка сыра. Она включила: звучала арабская музыка – барабаны проливались и грохали, низкие, резкие, темпераментные. Затем по радио сказали, что будет еще хуже, потому что огромный снежный фронт сюда даже не дошел. Вот куда нужно ехать – в Эмираты. Сидеть в море. Надо пройтись по Бздюлям, кругом их обойти. Набросив шубу и окончательно освоившись, Нина потащилась на кухню и пошарила в зыбком блеске холодильника, составив для себя список продуктов, которые купит после прогулки.
По ту сторону калитки нет никакого солнечного пейзажа. Вообще ничего не видно, словно ничего нет. От забора вьется узкая дорога, почти тропинка. Она спустилась вниз, к магазину с подсвеченной вывеской, поскольку на дворе можно сказать, ночь, – синеватая, светящаяся расплывчатыми формами, вроде тумана или ранних сумерек. За магазином – темный лес.
