Текст книги "Край воды (СИ)"

Автор книги: Анастасия Бауэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Молодой официант материализовался ниоткуда едва подошва сапога Нины коснулась зоны, отведенной под бар. Но когда он снова попытался подвести ее к свободным местам в основном зале, девушка заколебалась.

– Пожалуй, я дождусь такси в баре, – сказала она официанту.

Тот искренне расстроился.

– В таком случае вам придется поесть у стойки бара, если не хотите, чтобы такси вас ожидало.

Нина остановилась у длинной витрины с бутылками и огляделась по сторонам. Тот, кто был причиной ее ссоры с Сережей, скромно сидел сбоку. Рядом с ним с бокалами в руках восседали еще пара-тройка мужчин. Больше никого не было у длинной стойки, и высокие табуреты со спинками, на которые можно было облокотиться, выглядели достаточно удобно. Ничего страшного, если больше не привлекая внимания посторонних, она поест у стойки.

Нина выбрала табурет, стоявший спиной к мужчинам, чтобы можно было поглядеть на изысканный интерьер ресторана. Она поочередно рассматривала столовое серебро, стекло и шторы, богатые узоры на стенах и скатертях, действительно не понимая, как вечеринка по поводу окончания сессии вылилась в то, во что вылилась, и совсем не была уверена, что по-прежнему хочет встречаться с соседом.

Официант принес ей заказ, как раз в тот момент, когда Нина мысленно разделила страничку меню вертикальной линией на два столбца. И в ожидании такси, под левым перечислила «доводы за», под правым стала перечислять «доводы против».

– Что это? – спросила она официанта, когда тот поставил второй стакан апельсинового сока рядом с первым, к которому она едва притронулась.

– Привет от молодых людей, – с улыбкой ответил он. – Они попросили принести вам стакан того, что вы пьете, и сунули мне чаевые.

Нина едва сдержала улыбку и посмотрела в сторону столика друзей.

Несколько холеных молодых физиономий примирительно улыбались ей. Все, за исключением Сережи, теперь он сгорбился, помрачнел и выглядел растерянно, словно его застали в незапертом туалете.

– Передайте им большое спасибо от меня и... и скажите, что я уезжаю.

Это несколько напоминало побег, зато они уж точно не продолжат выяснять отношения в ресторане.

К тому времени как официант унес опустевшую тарелку, Нине надоело пялиться перед собой и осмысливать по несколько пунктов в обоих столбцах. Вскоре она поняла, что в ее нынешнем состоянии, она вряд ли может быть объективной как насчет глупой перепалки с Сережей, так и относительно их взаимных чувств. Поэтому она оставила виртуальный список до лучших времен и проверила телефон, чтобы убедиться в том, что на ее вызов точно едет машина. Оставалось посетовать, что управлял ею какой-то чрезвычайно нерасторопный таксист.

Но тут рядом снова появился официант с третьим стаканом апельсинового сока.

– С приветом от молодых людей, – повторил он на этот раз закатив глаза и ухмыляясь,

и тут же торжественно добавил: – Сергей просил передать, что вас любит.

Бармен, суетившийся за стойкой, очевидно знал о проделке ребят, потому что не сводил веселых глаз с Нины, как, впрочем, и те мужчины, сидевшие рядом с ней и явно слышавшие речь официанта.

Нина против воли покрылась румянцем и оглянулась, обнаружив, что несколько пар за ближайшими столиками откровенно улыбались, а те, кто сидел рядом с ее однокурсниками, открыто наблюдали за ней, все глазели на нее, если не считать того Олега, от которого она демонстративно отвернулась.

Красневшая не за себя, а за друзей, Нина серьезно взглянула на них и медленно покачала головой. Но все же улыбнулась, чтобы окончательно не испортить пьяным дуракам настроение своим отказом, и снова проверила телефон. Рука ее слегка задрожала, она отметила, что начинает нервничать. Но вдруг из зала донесся дружный нетрезвый смех, нарушавший выступление музыкантов. Чертыхнувшись, Нина сунула телефон в сумку и подняла голову.

– Привет от молодых людей, – объявил официант, поднося четвертый по счету стакан с соком.

– Отнесите обратно и передайте, что я не желаю это принимать, – резко бросила Нина и, одарив извиняющимся взглядом остальных посетителей, надела сумку на плечо, готовая в любой момент выйти.

Такси можно подождать на улице, что она и намеривалась сделать, как только получит куртку в гардеробе.

Официант поставил стакан на столик и сурово оповестил шутников:

– Девушка больше не желает апельсинового сока.

Стараясь не слишком откровенно злорадствовать при виде явного разочарования парней, Олег от нечего делать снова решил углубиться в проект здания библиотеки, который днем позабыл в ресторане, а услужливый бармен вовремя смахнул наброски под стойку. Именно из-за этих бумаг ему пришлось вернуться, и он об этом ни капли не жалел. Но правда была в том, что он ни на секунду не забыл о ее присутствии даже во время перепроверки своих чертежей. Воспоминания о ней, танцевавшей в его объятьях, о терпкой сладости улыбок и неумелом флирте не давали ему расслабиться весь последующий час. Весь прошедший час, устроившись у стойки принадлежавшего ему бара, он искал возможности не думать про Нинель.

И сейчас, когда он искал огрехи в проекте, щурясь от светомузыки, чтобы гости отдохнули, ее музыкальный смех колокольчиками звенел в ушах. Олег тряхнул головой, словно пытался отделаться от неотвязных мыслей, а она вдруг снова напомнила о себе возмущенным окриком, таким эмоционально насыщенным, что Олег выпрямился и отложил ручку. Он больше не мог игнорировать эту девушку, не мог отвести от нее взгляд. Теперь он оглядывал ресторан и она била его по лицу. Рыжая. Цвет энергии всегда красный. Рыжеволосые женщины всегда заставляли его вспомнить, что он полон энергии, полон творчества, насыщен жизнью. Его пятно под носом было красным, цветы в вазах красные, заходящее солнце красное. Все, что он считал насыщенно живым, он окрасил красным. Потому что, он снова любил, через него вновь проливалась жизнь.

Присматривая за Ниной, он решил позвонить секретарше, чтобы уточнить сроки сдачи своей работы, но тот самый Серега, который стоял теперь костью поперек горла, перехватил его взгляд и рискнул спросить совета у старшего, более опытного мужчины. Подавшись к Олегу, он беспомощно поднял руки и задал свой вопрос:

– Это вы виноваты во всем. Теперь скажите, что бы сделали вы на нашем месте?

Раздраженный помехой, Олег с дежурной разборчивостью осмотрел стакан неаппетитного апельсинового сока и ответил:

– На вашем месте я добавил бы сюда дольку лимона и сухой мартини. Затем он судорожно обернулся на Нину и добавил: – А также попросил, чтобы принесли лед.

Глаза парней недоверчиво сузились.

– Точно! – первым отмер и взволнованно воскликнул Андрюха, с каждой секундой все более дружелюбней глядевший на него.

Как по команде парни вопросительно уставились на запыхавшегося официанта, стоявшего неподалеку и делавшего вид, что проверяет чеки.

– Ну, помоги им, – просительно пробормотал Олег.

Официант поколебался, вздохнул и кивнул ему:

– Ладно. Один коктейль.

Парни прыснули от азарта, пьяно хлопая друг друга по рукам. Андрей слева, перегнувшись через Свету и смеясь, громко признался Сереге:

– Я бы на твоем месте тоже за Нестеровой бегал. Черт, будь она не с тобой, сам бы подкатил к ней. Классная девочка!

Олег, окончательно разозлившись, оставил бесплодные попытки сосредоточиться на проекте и поискал взглядом официанта, чтобы закрыть счет этой классной девочки. Но официант уже ушел на кухню. Нина тоже исчезла из вида.

Не подозревая о страстях, воцарившихся у барной стойки, Нина пробиралась сквозь столики к выходу. Она ушла даже не попрощавшись, и сердце все сильнее сжималось от тоски.

Позвонить завтра соседу, вести себя как ни в чем не бывало.

Свитер того мужчины… симпатичный черный свитер. Просто одежда, в которой его глаза казались еще серебристее… Какие удивительные глаза у него были! Внимательные глаза, как у художника, решившего написать портрет. Больше она никогда их не увидит.

В сумочке сработал телефон и тут девушка с радостью осознала, что ее ожидает такси. Нужно немедленно выбираться отсюда!

Она просочилась сквозь тела танцующих, притормозила и сжала в кулаке бирку как раз в тот момент, когда официант встал перед ней с подносом, а со стула слез тот мужчина и направился к ней.

– С приветом от молодых людей, – в который раз повторил официант.

– Коктейль – это здорово. А вот преграждать мне дорогу подносом – нет, – бросила она официанту. – Видел бы все это безобразие ваш директор!

– Он видел, – поспешно заверил официант.

– В таком случае где же он? – не унималась Нина, уже мало заботясь о том, что все в ресторане, а возможно, и в гардеробе навострили уши с очевидной целью узнать, что она на это раз сделает с напитком.

– Я здесь, – признался догнавший ее и вставший рядом Олег.

У Нины внутри все вздрогнуло, а тело напряглось будто сжатая пружина. Весь вечер этот тип не отходил от нее дальше чем на пять метров, караулил как сторожевая овчарка, а теперь еще и провожать решил. Что ему от нее нужно? После того, как намеренно скрыл правду о своем статусе, он так действовал ей на нервы, что она просто лишилась способности связанно ответить отказом на самое простое предложение о выпивке, обращенное к ней.

– А я-то думала, вы достаточно взрослый, чтобы участвовать в подобных проделках.

Нина решительно отказывалась взглянуть на Олега, но все же достаточно громко пробормотала:

– Мне это не нужно…

С этими словами она схватила предложенный бокал с коктейлем, намериваясь отдать ему. Ручки сумочки сползли с плеча на локоть, она нетерпеливо поправила их, одновременно вернув стакан мужчине.

Оранжевая жидкость выплеснулась на его безупречно чистый свитер, который ей так понравился. Долька лимона повисла на рукаве.

– Только не это! – охнула Нина, заглушая вырвавшееся ругательство и дружный смех друзей, в особенности смех Сережи. – Мне очень жаль!

Бросив все, она поставила опустевший бокал на поднос и потянулась к графину с минеральной водой и бумажной салфетке.

– Апельсиновый сок впитается, если немедленно его не стереть и даже на черном останутся некрасивые пятна, – продолжала она, теперь особенно боясь взглянуть мужчине в глаза.

Когда она стряхнула лимон и принялась поливать его свитер ледяной водой, Олег вздрогнул от холода, но тут она взялась энергично протирать пятно салфеткой, чередуя усилия судорожными извинениями, и насмешливость взяла взяла верх над неприятными ощущениями. Но когда она поручила маячившему поблизости официанту пожертвовать еще одним графином минералки, Олег решил положить этому конец.

– Не смей ей больше ничего давать, иначе она и это выльет на меня, – предупредил он. – Принеси лучше мою куртку.

Вдруг он заметил, как нервно и нерешительно ведет себя девушка, явно не замечая какими взглядами провожают ее представители противоположного пола. Все женщины, которых Олег знал до этого, сознавали силу своей красоты и не стесняясь пользовались ею. Но эта либо не видела особого смысла гордиться тем, что выиграла в генетической эстафете, либо просто не обращала на свою внешность особого внимания, что, по его мнению, делало ее еще привлекательнее. Помимо этого, со своего пункта наблюдения он увидел, что ее огненно-рыжие волосы очень густые и вдобавок, вьющиеся, а ресницы у нее такие же пышные, как прическа. С той самой минуты, как Нина выплеснула на него коктейль, она не поднимала глаз выше его мокрого свитера. Поэтому он опустил голову и обратился к ее ресницам:

– Разве ты не могла догадаться сказать: «Спасибо, вам огромное, но я опаздываю»?

Нина наконец сообразила, что он не сердиться, и испытала нечто вроде легкости смешанной со стыдом.

– Радует, что ваша одежда не окончательно испорчена, – вздохнула она, потянувшись рукой с графином к подносу, вовремя и умело подставленному официантом и стряхнув пальцами остатки размокшей салфетки со свитера. – Я высушила пятно, насколько сумела.

– Это хорошо. Потому что в какой-то момент мне показалось, что ты пытаешься меня утопить.

– Ну, у вас и фантазия, – тихо призналась она. – Не представляете, до чего мне стыдно. Хуже и быть не может.

– Может, – заверил Олег, стараясь одновременно одеть красивые часы скелетоны, которые только что вытащил из кармана.

– Что может быть хуже?

Он поискал взглядом ребят и выразительно глянул на стол, на котором появилась новая бутылка спиртного.

– Я настоятельно советую тебе уехать.

Совершено убитая от стыда за свою компанию, Нина, наконец, подняла глаза, и Олега в очередной раз ослепило. Теперь ему срочно требовалось сделать мотивационный побудительный звонок Леониду Нестерову.

– Время позднее, – тихо сказал он и щелкнул браслетом от часов.

– Хорошо, – обронила она, собирая вещи. Ей почему-то стало страшно.

Вместо того чтобы пройти через главный вход мимо столика друзей, Нина повернула к небольшому залу для банкетов, находившемуся у нее за спиной. Она сделала так, как шепнул ей на прощанье ее новый знакомый и убедилась в том, что это позволило ей сократить путь до гардероба и выйти практически никем не замеченной. Ну, разве что, Светочка, весь вечер следившая за ней ястребом, направилась следом. Уже уходя, Нина оглянулась и, не увидев высокого мужчины с большим мокрым пятном на свитере, сообразила, что он покинул зал через служебное помещение и виновато покачала головой. Представить только, что ему пришлось вытерпеть от парней, когда он проходил мимо барной стойки!

* * *

Сонно мыча про себя какую-то считалку, Света взбила подушку в аккуратное уютное гнездо, которое соорудила с помощью белья, выданного ей вчера для ночлега, когда ее затошнило в такси от выпитого накануне шампанского. Где-то в палисаднике жутко скреблась на восходящую луну кошка или другой неизвестный зверь, и Света решительнее запела без слов, скрывая инстинктивную дрожь от мрачных предчувствий под сонной и расслабленной улыбкой, в первую очередь предназначенной для успокоения себя самой. Угроза снегопада миновала, черное небо еле осветилось тонким жемчужным месяцем, за что Света была глубоко признательна. Хорошее освещение сейчас нужно было ей меньше всего на планете.

Снова заскребся зверь, и Света поплотнее стянула на плечах хлопковое одеяло.

– Нинель, – шепнула она, не сводя с уснувшей подруги доверчивых глаз, – кто это там скребется? Неужели я правильно догадалась? – И, словно не в силах произнести вслух, она беззвучно изобразила побелевшими губами слова «это точно не кошка».

– Ты говоришь про ветку, которую мы только что слышали? – спросонья зевнув, попробовала выкрутиться Нина.

– Это была не ветка, – возразила Света, и Нина тревожно нахмурилась, услышав противный царапающий скрежет где-то в палисаднике, от которого проснулась подруга.

– Даже если это была не ветка, – мягко проговорила она, дабы не сеять панику, – ни один вор близко не подойдет к нашему дому, это я точно знаю. Наш поселок закрытого типа, сплошь охранники, уличные камеры и въезд строго по пропускам.

В данный момент опасность, которой грозило ничем не задернутое окно, расположенное на первом этаже, беспокоило Свету нисколько не меньше воров. Даже слабый огонь от светильника на тумбе виден на большом расстоянии, и хотя они были за несколько десятков метров от дороги, она не могла сдержать дрожь при мысли, что они открыты как рыбы в аквариуме незримому наблюдателю.

Пытаясь отвлечься от тревог, Света подтянула колени к груди, оперлась на них подбородком и кивнула на окно:

– Ты когда-нибудь в жизни видела такого красивого мужчину? Я сначала думала, что он объяснит откуда знает твой адрес, когда мы стояли на улице, а потом он будто понял, как всем надоела очередь, и смирился. А сейчас за тобой пришел – как странно!

– Он один из знакомых Лени.

– Ты не можешь наверняка утверждать, что это его знакомый или пациент, – заметила Света, которую, судя по виду, охватили запоздалые размышления о разумности упоминания столь крупной и пользующейся большой популярностью стоматологии.

– Ну конечно, его! – с гордостью заявила Нина, а потом спросила: – Ты часы его видела? Он обеспеченный человек, как основная масса клиентов дяди. Кроме того, с недавних пор Леня сделал меня рекламным лицом своей клиники, поэтому он оглядывался на меня словно узнает. – В качестве доказательства она тихонько ткнула пальцем на стену с календарем, и тоже села на постели, посмотрев на подругу умными спокойными глазами. – На календарях – я, на визитках – я, на столе в рамке у Лени – тоже я! – торжествующе заключила Нина, но Света казалась испуганной.

– Нинель, – прошептала она, грустно глядя на подбадривающую, решительную улыбку подруги. – Как ты думаешь, почему ты такая логичная, а я нет?

– Потому что, – фыркнула Нина, – мироздание справедливо и, раз любопытство досталось тебе, то меня наградили чем-то другим для равновесия. Например, привычкой все пересчитывать.

– О, только… – Света вдруг смолкла, а отчетливый мужской силуэт вдруг неожиданно появился в окне.

– Света, быстро гаси светильник! Выдерни из розетки!

Сердце ее грохотало в ушах, и Нина склонила голову набок, прислушиваясь к отвратительному скрежету по стеклу и чувствуя, что звук снова ослабел.

– Слушай меня, – торопливо зашептала она. – Как только я побегу на кухню, возьми свой телефон, сделай звонок Лене, потом задерни шторы и спрячься за дверью. Не вылезай, не произноси ни звука, пока я не вернусь.

Продолжая говорить, Нина скинула с себя одеяло и добралась до двери.

– Я собираюсь закрыть на задвижку входную дверь, затем надену цепочку. Если эта проклятая тень попробует пробраться в дом, то она крупно разочаруется. И, Света, – задыхаясь добавила она, уже выбежав в коридор, – чтобы он не думал, что так легко напугает нас, я кое-чем вооружусь. А ты отыщи телефон и следуй нашему плану – дядя ночует в клинике, но он прейдет нам на выручку.

– Но… – прошептала Света, дрожа от страха.

– Сделай это! Прошу тебя! – крикнула Нина и понеслась через темный коридор, нарочно производя как можно меньше шума, чтобы раньше времени не увести преследователя к входной двери.

Входная дверь оказалась заперта, что вполне предсказуемо в такую одинокую темную ночь. Окно на кухне тоже было запертым. За окном ее комнаты явно был человек, мужчина. Она услышала какое-то звяканье, кто-то рассмеялся. Она не представляла, кто бы это мог быть, явно не Леня, но кто бы это ни был, он, похоже, не слишком волновался, что об его присутствии станет известно.

Молоток для отбивания мяса лежал в ящике, рукоятка сияла, вымыт в посудомоечной машине. И вес неплохой. Размытые серо-стальные тона – под ночь. Рядом с окном, свободным от шторы пробежала подруга, лицо в тени. За ним виднелся смазанный силуэт мужчины – рука, профиль. По-моему, подумала Нина, молоток что надо.

Вместе с ним Нина прошла в коридор, потонувший в темноте без света люстры, выключатель от которой она нащупала, но не стала нажимать. Теперь Света пряталась за дверью, все прочее осталось на своих местах. В окне Нина смогла увидеть торс и голову: широкие плечи, просторный капюшон. Затем силуэт снова исчез.

– Он просто решил нас попугать, – провизжала Света за ее спиной. Она держалась предельно напряженно.

– Почему ты не зашторила окно? – спросила Нина.

– Ты живешь в этой комнате, верно? – проигнорировала вопрос Света, а затем сорвалась на истерику: – Я не решилась! Не решилась подойти к шторам! Нинель, вдруг он разобьет или выдавит окно!

– Ладно, шторы все равно полупрозрачные, – сказала Нина. – Просто понравился голубой цвет.

– Какой-нибудь псих, – сказала Света. – Кто знает, сколько их шатается тут на свободе, скольких не долечили и выпустили. Ты хотя бы опускаешь жалюзи в ванной, когда принимаешь душ?

– В ванной нет никаких жалюзи, – сказала она, – там и окон-то нет.

– А когда переодеваешься на ночь или делаешь растяжку, задергиваешь занавески?

– Да, – ответила Нина и повертела молотком в руке. – Не забывай, что перед моим окном палисадник с деревьями. К тому же, я всегда задергиваю на ночь шторы, исключение – сегодняшняя ночь.

– Он не отстанет, – сказала Света и как загипнотизированная уставилась на молоток. – Даже если прогонишь, вернется.

Света хотела, чтобы она почувствовала вину за свою забывчивость, хотя бы немного; это была смесь отчаянья и провокации.

На этот раз силуэт, мелькнувший в окне, помедлил, чтобы показать здоровый мешок, которым он карябал о стекло. Нина молча, с сердцем, колотившимся от страха стиснула молоток. Из дома ближайших соседей виднелись слабые блики и отсвет: по телевизору шел ночной эфир хоккея. Вряд ли соседи услышат ее крик.

– По правде говоря, – продолжала Нина, отшвырнув ногой стул и ловко продвигаясь к неровной линии шторы, – надо поставить на окна предохранительные задвижки.

Мужчина за окном, наконец, вскинул голову и увидел молоток в ее руке.

– Прочь! – свирепо прошипела девушка, прижавшись к стеклу. – Убирайся из моего палисадника, пока я не вызвала полицию!

– Брось молоток! Какого черта…

– Это же Серега орет! Скотина! Я узнаю его голос! Вдрызг в ресторане напился… – Света выскочила из-за двери.

– Только зря дядю всполошили…

Нина стала пятиться к телефону, лежавшему на прикроватной тумбе, но Серега решительно прилип к стеклу, указав на ручку.

– Капюшон?! – выдохнула девушка, когда ее повернула. – Капюшон, мешок и… чем ты там скребся?

– Розами… это не мешок, я тебе цветов купил. В обертке. Хотел перед тобой извиниться за нашу недавнюю ссору.

– Сейчас она тебя простит, Сережа, только корвалол выпьет! – в сердцах крикнула Света и отправилась в кровать.

– А капюшон нужен, потому что зима на улице. Положи чертов молоток! – повторил он в тот момент, когда Нина уперлась в стол.

– Я больше не пойду с тобой в ресторан! Ты не дурак выпить.

Нина нашла на столе и схватила телефон.

– Попробуй только набрать моих родителей! Он буквально швырнул букетом в окно, положил на стекло руку, а затем прижал руку к своей груди, тем самым напомнив Нине об их нежной связи.

– Я планировал позвонить в дверь, но тут увидел, что вы спите открытые. Решил подшутить, думал, вы тоже меня видите и узнаете. Выходит, что перегнул палку. А теперь брось молоток, – пьяно, но грозно приказал он. – Признаться, я чуть не обделался, когда ты возникла передо мной с этой штуковиной.

Думая, что неплохо было бы послушаться, Нина осторожно отбросила молоток на поверхность стола. Мужчины уже сделали все, чтобы этим вечером расшатать ей нервы, и пусть теперь сосед делает что пожелает: она уже очень хочет спать.

– Иди к черту! – пробормотала она.

К ее полнейшему изумлению, сосед в окне ухмыльнулся:

– Рад слышать, что ты меня простила. Пойду спать.

– Как тебе угодно, – с облегчением сказала девушка.

Но он вдруг остановился и медленно повернул к ней лицо:

– Там записка в букете: «Буду целовать тебя до смерти». И энергично кивая, добавил: – Буга-га!

– Тебе надо выспаться, Сережа. Иди к себе.

Медленно и не без труда выбравшись из палисадника, сосед дал деру домой, благо улица была прямая и пустынная. О том, что именно происходит в салоне догнавшей его машины, почему колеса затормозили впритык к его брюкам, он не хотел лишний раз задумываться, – знал только что это иномарка родственника его девушки.

– Я отправила твоему дяде сообщение. Что это лишь Сережа. Что он тупой и пьяный. Что приезжать не надо, – сказала Света.

– А он все равно приехал, – ответила Нина, стоявшая рядом.

Они обменялись понимающими взглядами, затем синхронно посмотрели вперед, на белую дорогу.

Тем временем, Леонид схватил соседа и замахнулся рукой в перчатке, целясь прямо в щеку парня. После секундной тишины последовала пощечина и шум падения тяжелого тела. Нина распахнула блестящие от непролитых слез глаза и увидела Серегу, стоявшего на четвереньках у ног дядюшки.

– Почему Леня такой агрессивный? Он всегда такой взвинченный?

– Вовсе нет, – ответила Нина и, отвернувшись, забралась под одеяло. Порой сочувствие подруги – катастрофа.

– Леня сам очень сильно напугался, – сказала Света, наблюдая за тем, как сосед пробует встать, оперевшись на бортик. – Наверно, привязанность. Ты молодая, красивая. Не дай бог, с тобой что-нибудь случиться и ему останется только печалиться. Врачи – знатоки по части утраты, они ее знают во всех видах. Поэтому им и дарят спиртное. – Это преступно, привязанность, – прибавила она, похлопывая Нину по плечу. – Но без нее хуже.

* * *

День выдался морозным и темным. Снежинки кружились на ветру, небо было свинцовым и Кристина Стеклова, поеживаясь, обхватила себя руками. Она пыталась овладеть собой перед разговором, к которому очень долго готовилась, да к тому же нарядилась, как дура. От порыва ветра блузка прилипла к коже.

– Олег Константинович! – крикнула она и ринулась ко входу в офис, увидев как мужчина быстро поднимается по ступенькам крыльца от черного мерседеса, подкатившего к обочине.

Он обернулся и приостановился, ожидая, пока она подойдет ближе.

– Олег Константинович, – начала Кристина, – у меня есть кое-какие вопросы. Я…

– Стеклова, – лишенным всяких эмоций голосом сказал он, приветствуя сотрудницу коротким кивком, – почему ты еще не на работе?

Вместо того чтобы смотреть на нее, Олег полностью сосредоточился на перчатке, которая не хотела стягиваться с запястья, и Кристина с упавшим сердцем поняла, что он точно угадал причину ее появления здесь и именно поэтому ведет себя с такой неожиданной сдержанностью. Сейчас она искренне хотела лишь одного – поскорее признаться в чувствах и сбежать, если можно, куда-нибудь в тундру и жалела только о том, что вообще пришла сюда.

– Я ненадолго отпросилась, – солгала Кристина с деланным смехом, вытерев со лба выступившую испарину. – Просто решила с утра прогуляться и обнаружила что вы тоже здесь. И вообще, мне действительно пора…

Он поднял глаза от перчатки, и Кристина осеклась под пронзительным взглядом его серых глаз, впившихся в нее… холодных, оценивающих, беспощадных глаз. Все понимающих.

Помолчав, Олег протянул руку и помог ей спуститься со ступенек.

– Выпьем кофе, – бросил он, и Кристина, угнетенная жутким напряжением, державшим ее в западне последние дни, немедленно повиновалась, пошагав рядом. Олег оглянулся на водителя, маячившего у капота мерседеса и наблюдавшего за происходящим с шутливым любопытством хорошего приятеля.

– Василек вам, – сказал он, мельком оглядев воспаленную скулу. – Говорю же, если были уставшим, плохо выспались не нужен этот спарринг. Тем более со мной.

– Освобожусь к обеду.

– Мать честная, Олег, еще половина девятого, – напомнил водитель, расплываясь в улыбке, обнажившей наличие пломбы на переднем зубе.

– Можешь взять отгул на полдня.

– Конечно, ведь эти дамочки заслуживают, чтобы им уделяли больше внимания. Фуй, дура! Ничего у нее не выйдет, – пробормотал водитель, дернув дверь машины, и, с трясущимися от смеха щеками, быстро уехал.

Пока он шел по улице, Олег последовательно и угрюмо думал о разных вещах: о том, что бизнес идет в гору, и, вероятно так дальше и будет, о том, как лимон, выпавший из коктейля чуть не запутался кожицей в ворсинках черной шерсти, о том, что ему давно так хорошо не творилось, идеи, вместе с деньгами, шедшие к нему самотеком, так же легко от него и уходили в мир в блеске своей полной реализации.

Он резко затормозил, только потому что невдалеке появился трамвай.

– Собственно, – проговорил он, глянув на девушку, шедшую с ним рядом, – я жду, когда ты начнешь.

– Прости, но считается что незамужней девушке не пристало говорить о своей симпатии, но я беспомощна, – сказала она.

– Нет смысла выражаться яснее.

– Я мечтаю выйти замуж за тебя, – вымолвила она.

– Невозможно! – решительно прервал Олег. – Это невозможно. Этому никогда не бывать. Выброси эти помыслы немедленно, это для твоего же блага.

Трамвай с пассажирами прогремел мимо. Олег пошел снова.

– Я высокая, стройная. Блондинка, между прочим, – хрипло проговорила Кристина, идя за ним следом. – Что не хватает в моей личности или в моих манерах? Да, я слегка нетерпелива… Но почему ты так грубо отвергаешь меня сразу?

– Я не могу ответить на твое бессмысленное и беспочвенное предложение.

Кристина взглянула на него, пытаясь понять, насколько он торопиться в выводах, но лицо Олега оставалось по-прежнему непроницаемым. Она снова уставилась на скользкий тротуар, расплывающийся перед глазами из-за подступивших слез.

– Ты давно вдовец. Если проблема возникает в тебе, то и решение должно быть в тебе. А мое сердце и мои мысли переполнены тобою.

– Это не хорошо, Кристина, тебя затапливают твои чувства, – заключил он без всякого выражения.

– Но это верх моих чувств и чем больше ты будешь отвергать меня, тем больше мои чувства будут усиливаться, потому что я вижу что ты убегаешь от жизни в одиночество.

– Кристина!

Он затормозил, остановились. Девушка грустно засмеялась:

– Тогда почему ты так жестокосердечен по отношению к своей поклоннице?

– Я не намеривался обидеть тебя, – ответил Олег, избегая больше повышать голос, – но то чувство любви о котором ты говоришь невозможно. Мое одиночество, моя душа и моя сущность – все отдано другой женщине. Кроме нее и моего ремесла архитектора, все остальное не имеет значения.

– Однажды представив тебя своим мужем, вот эта женщина не может представить своим мужем больше никого другого, – захлебнулась горечью Кристина.

Скрестив руки на груди, словно пытаясь защититься от возможного гнева Олега, она откинула голову, притворяясь, что рассматривает густой полог хвои у ресторана.

– Слушай меня внимательно, – он толкнул перед ней дверь, – ты должна полностью освободиться от желания выйти за меня замуж, но твое мужество, твое поведение и твои чувства произвели на меня сильное впечатление. И я помогу тебе.

Молча и быстро они прошли в ресторан и сели.

– Один мой приятель подыскивает себе главного бухгалтера. Я сделаю так, чтобы тебя взяли, – сказал он, взглянув на Кристину поверх меню. – Деньги большие, доработаешь месяц и напишешь заявление. Теперь у Кристины слезы лились по щекам неудержимо. Она перегнулась через столик и быстро обняла его за шею, после чего смогла издать невнятно-утвердительный звук.

Первый этаж офиса строительной компании представлял собой обычную картину суматошной толчеи и громких переговоров. Здесь толкались сотрудники с бейджиками на груди, обычные посетители и охрана, но Лени нигде не было.

Нина промчалась к заднему коридору, добежала до лестницы, протиснулась мимо растерявшегося вахтера и его собеседников, все еще стоявших у входа и обсуждавших кого-то Петровского. Молясь о том, чтобы лифты не работали или как бывает, были перегружены, она распахнула тяжелую дверь на лестницу и рысью понеслась через пролеты: каблуки оглушительно барабанили по ступенькам, почти заглушая стук сердца.