Текст книги "Край воды (СИ)"
Автор книги: Анастасия Бауэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)
Нина нервно фыркнула, но Олег продолжал с непоколебимой мужской логикой:
– Будь ты девушкой ума посредственного, тебя интересовали бы только вещи, которые обыкновенно заботят девушек, скажем, тренды, или суета в социальных сетях, или походы в салоны красоты. Ты не мучила бы себя такими вопросами, как ответственность, профессионализм и тому подобное.
Нина рассеяно и нервно уставилась на него:
– Порадовалась своему положению? – переспросила она. – Но я вовсе не в выгодном положении, как ты любезно выразился, муженек. Теперь я хозяйка целого бизнеса не имеющая диплома, не имеющая опыта, не имеющая основ управления коллективом. Кроме того, – продолжила она, приходя в недоумение, – хорошо тебе напоминать мне о женских увлечениях, но это именно ты своим подарком лишил меня права думать о таких вещах. Это твой подарок отберет у меня право суетиться за готовкой и обязательно превратит мою жизнь в сущее рабство, если затянет, и…
– Нинель, – перебил Олег, пряча улыбку, – как тебе хорошо известно, я занимаюсь строительством. Он понимал, что девчонка, говоря это, во многом права, да вот только выглядит подкупающе неотразимо, с рассеяно-сияющими синими глазами и губами, сулящими все наслаждения мира предстоящей брачной ночью, и ему трудно было сосредоточиться на чем-либо, кроме, откровенно признаться, единственного желания – схватить ее на руки и приласкать, как испуганного крольчонка.
– У тебя куча заместителей в данный момент, – едко возразила Нина, – можно же выбрать кого-нибудь… Карасеву, конечно! – выпалила она. – Бухгалтершу со стальными канатами вместо нервов, и с командным голосом, и с пенсионным удостоверением, про которое все знают и которое дает право легко слинять, если не с места работы, то хотя бы на тот свет…
– Дряхлеющая старушка, привыкшая во всем спорить и отдавать команды басом? – резюмировал он. – Это лучшее на что надеется сотрудникам стоматологической клиники? Наверняка, они мечтали о деве-шатенке с большой дозой энергии и…
– И с большой долей амбиций, и с большой жаждой карьеры. Сама… – Нина так разволновалась, что и на самом деле собралась спросить когда Олег уйдет совершить то, за что его обязательно посадят, но прежде сообразила, что собирается ляпнуть.
– Договаривай, – поддразнивая, подтолкнул Олег. – Сама что…
– Сама напросилась! – с яростью бросила она. – Какой бы я не была, управление клиникой превратит мою жизнь в бесконечный экзамен!
Не в силах больше сдерживаться ни секунды, Олег повалился и ткнулся носом ей в шею.
– Я оформил на тебя дарственную, – шепнул он, целуя ее в венку. – И готов подстраховать, если что-то не сложится.
И, дав это сухое обещание, вдруг сообразил, что не сможет как раньше постоянно держать при себе Нину. Несмотря на всю свою ревность, он вовсе не был столь бессердечным, чтобы женится на Марине или еще на ком-нибудь, а потом заставлять жену, выносить страдания, пребывая в золотой клетке. Неделю назад он еще мог думать об этом, но сегодня, после эпопеи с нежданными похоронами, узнав, сколько потерь и горя ей пришлось перенести за недолгую жизнь, нет, ни за что не спрятал бы ее от остального мира. Разве что, сама пожелает, тогда проблем нет.
Конечно, подобные соображения – неподходящий повод отказываться от всех тщательно выстроенных планов на счет будущей судьбы Нины.
С другой стороны, подобные соображения – недостаточно убедительное основание чтобы бросить бешено ревновать ее к другим мужчинам.
Олег напрягся и резко выпрямился, так как телефон в его кармане стал вибрировать от одного настойчивого вызова, извещая о приближении партнера, но не гостя.
– Тебе пора? – встревожено спросила Нина.
– Я ненадолго, передам деньги, – отвечал Олег, приподнявшись на локте и щурясь на закат. Если чинуша не лентяй, лениво гадал он, то припаркуется прямо у подъезда. – Как бы там ни было, собирай чемодан.
– Твой преданный водитель, знает что я у тебя дома?
– Нет, – хоть ему не хотелось менять тему беседы, а окончательно убедить Нину, что не стоит бояться власти, тем более такой маленькой власти, Олег понимал, что она также боится надолго оставаться одной в огромной квартире и добавил: – я поставил Рината в известность о нашей поездке в Китай через несколько минут после того, как провел совещание и больше не видел.
– Ты… – прерывисто выдохнула она, – ты по-прежнему хрипишь и горячий… это температура или…
– Я в порядке, – поспешно ответил Олег. – В состоянии о нас позаботиться. Еще да… – неопределенно добавил он.
– А если температура к вечеру подпрыгнет?
– Не подпрыгнет, – спокойно проговорил Олег, оглядываясь через плечо. – Тем более, людей не волнует, в каком состоянии я плачу им деньги, пока я их плачу. Никак нельзя сейчас разболеться и все бросить из-за того, что горло охрипло, это будет самый худший вечер – безрезультатный.
Видя, что разговор волнует ее, он, чтобы отвлечься, задал вопрос, который все утро вертелся у него в голове:
– И часто твой бывший парень и по совместительству сосед напоминает о себе, ищет встреч, устраивая провокации? Дядя твой – известный дантист, он мог в один счет устранить эту проблему, как устранил бы ее я.
– А как бы ты ее устранил? – спросила она с той напряженной улыбкой в уголках губ, что всегда вызывало у него желание схватить ее на руки и поцеловать в эти самые губы.
Резче, чем намеривался, Олег произнес:
– Запретил бы ему за тобой бегать.
– Ты рассуждаешь как боксер, а не как художник, – весело заметила она. – Ты не можешь запретить людям иметь то или иное чувство, можешь просто запугать их, чтобы они держали свои чувства при себе.
– Как же с ним поступить? – отстраненно поинтересовался он, выражая сомнение по поводу ее замечаний.
– В то время, когда я была не замужем, – ответила она, – друзья были постоянно рядом, мы гуляли по кафе и ресторанчикам, насколько я помню, и в твоем.
– А когда ты соседа ради меня бросила, – с кривой улыбкой продолжал Олег, – как он стал себя вести?
– Тогда он стал звонить по несколько раз на дню, и дядя посчитал это навязчивым и потребовал, чтобы сосед испарился из нашей жизни. Понимаешь, – добавила она, видя, как Олег неодобрительно хмурится, – сосед Сережа не уделяет особого внимания тому, что принято называть «чувством такта». А еще, он меня очень любит, – заявила она, а Олег, учитывая, что сам по понятным причинам выбрал себе в жены именно Нину, отнес заверение это на счет ее искренности с ним, чем на тоску по прошлым отношениям, – но спорные поступки Сережи…. Понимаешь, он не сможет сразу от меня отвыкнуть потому что мы ближайшие соседи, и потому, что у нас общий забор.
– А ты конечно же предпочтешь, чтобы я перебрался с вещами к тебе, – заключил Олег с плохо скрываемым раздражением, – вместо того чтобы зажить в центре города и начать пользоваться лифтом.
– Поселок для меня – не все. Где ты скажешь, там и будем жить, – вымолвила Нина, и дрогнувший голос придавал ее лживым речам особенную силу, – даже можно решиться и продать фамильный дом, мне он больше не нужен.
– Как и внимание соседа, несмотря на то, что он очень и очень тебя любит?
– Э-э-э… да. И, как я уже сказала, нашей связи положили конец; дело в том, что я женщина и должна учиться быть гибкой или претерпевать навязчивое внимание.
«Или ты просто не говоришь мне всей правды», – подумал Олег, сердясь на себя.
– Здесь тебе не дано понять меня, ведь ты не знаешь какой я раньше была и чем занималась. Я умею дружить, и так считаю не одна я. Я, Леня… мы… мы все… жили бы как прежде, если бы не ты… – И тут Нина подумала, что несмотря на возникшую опасность в лице Олега, она в итоге оказалась очень везучей. И напряженно глянула на его телефон, который снова звонил. – Если бы не ты, – повторила она, однако Олег не заметил внезапной перемены ее тона. Он боролся с приступом неожиданного волнения перед встречей в машине у подъезда, мысль о которой сумела обеспечить ему чистый и легкий прилив адреналина.
Крепко зажмурившись, Нина смахнула непрошенную слезинку и взяла себя в руки. Олег быстро поднялся и исчез в глубине коридора, но она все еще видела краешек его темного пиджака. Он не вернется! Он уходит, чтобы освободить ее от этого бесконечного кошмара, думала она, чувствуя в душе взрыв радости и надежды.
– Нинель… – голос Олега из коридора звучал ровно и нежно, и Нина привстала с дивана и поплелась за ним следом.
– Д-да… – запнулась она, ожидая, что отряд полицейских в любую минуту заскочит в подъезд и арестует его на месте. Арестует! При этой мысли к горлу подступил комок, и Нина свернула на кухню, охваченная противоречивым желанием признаться ему во всем и умудриться не мечтать поторопить полицейских самой.
Олег нахмурился, взглянув на ее ненормально побелевшее лицо:
– Да что твориться с тобой? Я только хотел снять галстук, он мне во дворе не нужен.
– Нужно, – выпалила Нина, – нужно дать тебе средство от температуры и обезболивающее. Прямо сейчас!
Олег развязал галстук и собрался поинтересоваться причиной подобной спешки, когда подумал, что пиджак ему тоже без надобности и решил стянуть его следом.
– Прежде чем мы окажемся в самолете, – начал он, – я хотел бы тебе кое-что сказать.
Нина нависла над коробкой с лекарствами, взгляд ее упал на средство от жара и обезболивающие таблетки. Без водителя Олег по крайней мере один, и некому будет броситься защитить его. Но если завяжется стычка, то может пострадать полицейский, кто-нибудь из жильцов или тот неведомый чиновник…
– Нинель, – проговорил Олег, безнадежно пытаясь привлечь ее внимание.
Она кое-как заставила себя обернуться и притвориться, что слушает.
– Да?
Олега от трагедии отделяли порог и дверь; никогда не был он столь уязвим, как в этот миг. Значит, отчаянно думала Нина, надо растворить в чашке две обезболивающие таблетки вместо одной. Если он может пострадать, а в данный момент она догадывалась что это так, надо держаться спокойно и проявить милосердие, подсунув ему лекарство.
– Тебе будет хорошо в отеле. Оправишься после потери дяди, а я тебя отвлеку от человеческой суеты, – заверил он с ласковой твердостью.
Да уж, главное чтобы не навсегда, вскользь подумала она, взяв чашку и таблетки.
Подойдя ближе, и заглянув в неотразимые серые глаза, Нина вдруг поняла, что она скоро расстанется с ним, может быть, через минуту, и мысль эта с неожиданной силой поразила ее. Правда, Олег неизменно был к ней учтив и всегда оказывал помощь, которую мог не дать любой другой. Больше того, он оказался единственным человеком, который сыграл с ней в поддавки и отвлекал вместо того чтобы высмеять из-за дурацкой фобии; она получила в дар готовый бизнес, подставила его самого, одурачила, ухитрившись предать. Осознав все это, Нина с болью подумала, что Олег обходился с ней намного добрее – на свой собственный лад, – чем обошелся бы любой другой, расставшийся с такой крупной суммой. В сущности, если б дела с его порочным больным разумом обстояли иначе, они с Олегом Петровским могли стать большими друзьями. Друзьями? Он уже больше, чем друг. Он ее законный муж.
– Я… выпей, – сдавленным голосом пробормотала она, – таблетки немного горькие. Так что ты про галстук говорил?
– Уже неважно, – произнес он, в два глотка осушив чашку и стукнув ею о тумбу.
Нина зачем-то благодарно кивнула и судорожно перевела дыхание.
– Мне искренне жаль, что ты не в норме, – двусмысленно вымолвила она напоследок, выдав переполнявшие ее чувства. Введенный в заблуждение ее заботой, Олег лениво улыбнулся:
– Не потрудишься ли ты ускорить мое выздоровление поцелуем?
К его изумлению и восторгу, Нину не пришлось особенно уговаривать. Сжав пальцами его плечи, она поцеловала его с отчаянной страстью; поцелуй этот был отчасти прощальным, отчасти испуганным; ее руки скользнули по твердым мышцам затылка и шеи, бессознательно запечатлев в памяти их очертание.
Олег наконец поднял голову, посмотрел на Нину сверху вниз, все еще удерживая в объятьях.
– Как хорошо… – прошептал он и вновь стал клониться, но остановился, вспомнив о деле. – Прости, меня ждут.
Он бросил обнимать ее фигурку, открыл дверь и шагнул в подъезд.
До сих пор ощущая на губах горьковатый привкус поцелуя, она смотрела вслед ему, уходящему вместе с бумажным пакетом, и, не отдавая себе в этом отчета, запоминала, как он выглядит – широченные плечи, обтянутые коротким шерстяным пальто, узкие бедра, крепко стянутые кожаным ремнем, сильные мускулистые ноги в коллекционных ботинках.
Он остановился на полпути и обернулся. Вскинув голову, Олег прислушался к тишине, насупив темные брови, как будто чувствовал притаившуюся во дворе угрозу. Боясь, как бы он чего не увидел, не услышал и не вернулся, Нина сделала первое, что пришло в голову. Подняла руку, слегка погрызла ноготь, а потом коснулась пальцами губ. Жест этот был спонтанным, ей просто понадобилось заслонить рот, сдержав вздох отчаянья и ужаса. Но Олегу показалось, что она шлет ему поцелуй и он улыбнулся ей в ответ.
– Я ненадолго, – повторил он. Медленно расплывшаяся на бронзовом лице улыбка придала ему обеззараживающую привлекательность и превратила почти в парня. Он отвел глаза от Нины и от лестницы. Повернулся и быстро прошел в лифт, с радостью думая о жаркой страсти ее объятий и столь же жаркой страсти своей.
Прошла целая вечность, прежде чем порыв зимнего ветра из открытого окна на площадке ударил ей по лицу и она наконец глотнула воздуха.
Дрожа и всхлипывая от облегчения, она захлопнула входную дверь и постаралась не кинуться к окнам, пока во дворе не послышался вой чей-то машины и громкие крики. Нина вся напряглась, готовясь к дурному зрелищу, но постаралась не кинуться к подоконнику, а медленно скрылась в глубине огромной квартиры, с балконом, выходящим на двор. Потом остановилась, на мгновение оцепенев от страха, не веря себе повернула короткую балконную ручку и нырнула внутрь, отчаянно ища глазами полицию.
Вглядываясь с балкона вниз на группу мужчин, окруживших беленькую ауди, аккуратно припаркованную у самого подъезда, Нина повисла на перилах, головой вбок, как оглушенная обезьяна на пальме, и оставалась крепко вцепившейся и неподвижной, пока вдруг не начали вспыхивать огни. Яркие. Многоцветные. Красные, оранжевые и снова красные. Приступ!
Она схватилась за голову и что есть сил сжала виски.
Сотрясаясь от невыразимого ужаса, она вгляделась вниз сквозь плотный занавес летящего снега, чтобы увидеть наручники, защелкнувшиеся на крепких запястьях, прежде чем сползти на пол. Но так их и не увидела. И никакой драки тоже. Ничего, кроме отупляющего холода и острых снежинок, бивших по лицу и царапавших, пока она наблюдала за задержанием, за тихой и предельно мирной борьбой с преступностью, в успехе которой не возникало сомнений.
Нина смутно припоминала, как все-таки сумела отлепиться от поручней и сползти в самый низ, на пол. Свернуться там в клубочек на чем-то холодном и плоском, но все остальное было затянуто красной мглой. Все, кроме странного слепящего света и мужчины, растерянного мужчины, который задрал вверх голову и изо всех сил старался не терять с ней контакт, просто смотрел на нее и не двигался, до тех пор, пока его не усадили в машину и увезли.
Часть III
Набережная была совсем полной: шустрые школьники, любопытные туристы да бесчисленное количество экскурсионных автобусов. Толпы горожан неспешно текли по набережному проспекту, наслаждаясь необычайно жаркой для начала лета погодой. Дорогу им то и дело преграждали автомобили, столпившиеся на парковке стоматологии «Жемчужина», чья вывеска эффектно поблескивала на солнышке.
Один автомобиль и вовсе подкатил вплотную к пешеходной зоне, и мило прогуливающаяся старушка затаила дыхание, но тут же раздраженно поморщилась: водитель нажала на тормоза как раз в сантиметре от бортика!
– Доброе утро! – приветствовал хозяйку охранник, торжественно распахивая дверцу.
– Доброе утро, Семен, – улыбнулась Нина, вручая ему ключи. – Не затруднишься переставить мою машину? У меня сегодня куча дел, а я не хочу спускаться за ней к набережной.
– Конечно, Нинель Алексеевна!
– Передайте Наталье привет, – добавила она имея в виду жену охранника.
Нина была в дружеских отношениях со многими старыми служащими стоматологии, они стали для нее чем-то вроде семьи. И эта клиника, основная на растущем конкурентном рынке, состоявшая на этот момент из пяти отделений с современным оснащением, стала почти таким же домом, как и коттедж, в котором она выросла, или собственная комната.
Остановившись в холле, она несколько минут наблюдала за пациентами, собравшимся в очередь. Улыбка коснулась ее губ, а сердце, казалось готово было лопнуть от радости. Такое чувство она испытывала каждый раз, когда смотрела на обновленный фасад клиники, – чувство гордости, энтузиазма и стремление вывести в первые ряды свое детище. Сегодня, однако, счастье Нины было небезграничным, потому что прошлым вечером Кеша позвонил ей и со сдержанной напористостью сказал:
– Я слишком устал, Нинель. Ты примешь еще одного врача в штат?
И когда она, ненадолго задумавшись, ответила «да», обещал принести ей в кабинет корзину первых ягод.
Торопясь побыстрее покончить с собеседованием и заняться другими делами, Нина взяла со стойки регистратуры анкету и несколько новых договоров и направилась к своему кабинету. Одна из администраторов немедленно заметила ее и встала с кресла:
– Могу я чем-то помочь, Нинель Алексеевна? Нина качнула головой и прошла мимо, ей ужасно хотелось спокойно пройтись по первому этажу и насладиться видом пациентов, ожидавших в очереди. Похоже, цифра продаж сегодня будет огромной!
– Спасибо, девочки, сама справлюсь, – бросила на ходу она, сунув анкету и договора к себе в сумку.
Когда администратор отошла на место, Нина рассеяно покопалась в синей просторной сумке, свисавшей с плеча, и прошла мимо детского отделения.
Посетители толкали ее, спеша разобраться в нумерации кабинетов, но Нина была рада такой суматохе.
Наклонив голову, она глядела на белые чистейшие стены высотой два с лишним метра, с дверями, увенчанными, серебряными металлическими табличками и модными ручками из качественного пластика. Потолочные светильники, украшенные крохотными каплями и звездочками, бросали свет на квадратные громадные зеркала, разбросанные по коридору, а из колонок тихо неслись звуки расслабляющих мелодий. Главврач, стоявший у лифта, заметил подошедшую Нину и подтолкнул локтем своего протеже.
– Это, кажется, наша принцесса! – воскликнул он.
– Определенно она, – объявила Нина и, бросив шарить в сумке, просительно добавила: – не в службу, а в дружбу дай сигарету, Кеша, я свои в машине забыла.
Костлявый, но обаятельный шестидесятилетний мужчина с седыми волосами и карими глазами, Иннокентий был специалистом во всем том, что касалось вырванных зубов и относился к работе в «Жемчужине» так же серьезно, как к анестезии пациента перед операцией. Нина не только доверяла Кеше, но уважала и любила его, и это было взаимно судя по ответной улыбке, с которой Кеша объявил:
– Угощайся.
Он сунул руку в халат и протянул ей пачку. И затем, с видом беспомощного омерзения махнул рукой.
– Сойдет, – Нина вытянула из пачки пару тонких длинных сигарет, всей душой желая, чтобы он не стал читать ей лекцию о вреде курения при новом человеке и, грубовато напомнила: – только я люблю ментоловые, они с правильным холодком.
Повернувшись, она направилась к кабинету с табличкой «директор». Раздумывая над идеей Кеши переманить из другой клиники уже известного, а значит дорогого дантиста, со сложившейся клиентской базой.
Вскоре она скрылась за дверью, но Иннокентий Петрович и соискатель на должность врача-стоматолога Евгений Лужин предпочли задержаться у лифта.
Первым заговорил Евгений. Высокий, светловолосый, эффектный, в свои двадцать восемь лет он был самым востребованным на нынешнем месте работы.
– Какая досада! – с недоуменным вздохом проговорил он. – Местный стоматологический мир гудит, как улей, потому что «Жемчужина» отбила доктора Лужина у сети стоматологий «Дента» и других серьезных соперников. Вы пребываете в состоянии эйфории, средний персонал вот-вот разорвется от гордости, санитары, вероятно, танцуют гопак, – продолжал он, – а женщине, которая руководила процессом, похоже, на все наплевать!
– Ты ошибаешься, – возразил Иннокентий Петрович. – Вот проработаешь здесь месяц и поймешь: несколько минут назад ты лицезрел Нинель Петровскую в состоянии тихой радости. Признаться, такой счастливой я ее давно не видел и сам до конца не понимаю, чем этот день такой особенный.
Евгений недоверчиво оглядел главврача:
– В другое время она ведет себя как стерва? Иннокентий Петрович покачал головой:
– Лучше нам не развивать эту тему.
– Она выглядит вполне милой, – не сдавался Евгений.
– Внешность обманчива, – насмешливо откликнулся главврач и указал на новую безукоризненно чистую плитку под ногами. – Полгода назад, когда я только начал работать с Нинель, здесь была откровенная разруха. – Слышавшие его администраторы рассмеялись, а мужчина добавил:
– Ум, упрямство и непомерное трудолюбие имеют свою обратную сторону.
– Какую? – поинтересовался Евгений.
– Например, телефонные разговоры в полночь – только потому, что у Нинель возник вопрос и она желает, чтобы ее служащие держали перед ней ответ, – обтекаемо объяснил Кеша.
– Вам не мешает научиться запоминать сколько вы затратили материала на пациента, помнить каждую цифру – да, еще на обед ходить строго по расписанию, – добавила администратор. – У наших сотрудников не может быть плохой памяти и язвы желудка.
– Считать, сколько ушло ваты? – в притворном ужасе воскликнул Евгений. – Мне придется работать с ассистентом начиная с понедельника!
– Хорошо, что ты напомнил, – перебил Кеша с кривой усмешкой, полез в карман и вытащил небольшой белый предмет. – Вот тебе именной бейдж – бонус к получению должности и свидетельство того, что ты врач, а не ассистент и планируешь занять здесь весьма почтенную нишу.
Евгений машинально подставил грудь, и Кеша прицепил к ней бейдж.
– Добро пожаловать в клинику «Жемчужина», – сухо произнес он. – Если ты не лишен сообразительности, то сядешь пред ней на стул так, чтобы Нинель его увидела.
Все рассмеялись, но Евгений понял: придя в новый коллектив, ему придется смириться с многочисленными требованиями начальства. И этот вызов придавал новой работе немалую привлекательность.
До того как Евгений захотел уволиться из другой клиники и поступить в «Жемчужину», он слышал сплетни о молодой загадочной предпринимательнице, о которой заговорили благодаря ее фамилии, бывшей на слуху в городе. К тому же носительнице этой известной фамилии едва исполнилось двадцать.
За короткий срок Евгений уже убедился, что Петровская – скрупулезная и требовательная хозяйка, удачливость и профессионализм которой начисто исключают фамильярность даже со стороны пожилых сотрудников.
Казалось, она не боится конкуренции с другими, особо не заботиться о том, что о ней думают и вместе с тем ревностно отстаивает интересы своего бизнеса.
Система работы с пациентами была объектом ее личного и самого пристального внимания. Благодаря систематическим акциям и непомерно высоким требованиям к стандарту лечения, «Жемчужина» могла справедливо гордиться наличием этих самых пациентов в каждом отделении. Каким бы таинственным образом Петровской не досталась в подарок это помещение, в любом случае погрязшая в долгах умирающая стоматология вновь набрала обороты и довела услуги по оказанию медицинской помощи до высочайших стандартов.
– Нинель, – неразрешимая загадка для всего местного бомонда, в том числе и для своих служащих, – произнес Евгений, размышляя вслух. – Никто и ничего не знает о ней наверняка. Я стал интересоваться ей с тех пор, как вы предложили мне работу. Мне говорили, что она замужем за строительным олигархом, не хочет сидеть дома и потому он купил ей классную игрушку – фирму.
– Ну, со строительным олигархом все обстоит довольно просто. Он купил банкрота «Жемчужину», отмыл и очистил ото всех долгов и подарил Нинель Алексеевне. На этом его помощь закончилась, дальше она сама. Между прочим у нее красный диплом, – с усмешкой заявил Кеша.
Евгений выжидательно уставился на него:
– Неужели муж не помогает?
– Они давно не живут вместе. Из общего у них только фамилия, которой Нинель умело козырнула в нужный момент, чтобы перед ней открылись все двери. Враги говорят, что она умело использовала его, считая стервой.
– Ну, с ее врагами я ничего не могу поделать, – вставил Евгений, – но намерен принести нам двоим много денег.
– Во это правильно, Нинель не интересуют враги. Ее интересуют только «Жемчужина» и ее победы. Нинель Петровская заплатит щедрую цену, лишь бы завладеть тобой, Женя. Деньги для нее также важны как дар быть врачом, а может и еще важнее.
– В таком случае, никакая она не стерва.
– Ты оказался бы прав, не имей Нинель Петровская редкостного таланта вдобавок к красоте, – нехотя пробормотал Кеша, подходя к стойке регистратуры и окидывая взглядом запись.
– Что за талант?
– Умение нравиться, – пояснил Кеша. – Она наделена поразительным обаянием и способностью обращать на себя внимание и извлекать из этого интереса выгоду гораздо быстрее, чем до несчастного дойдет.
– Кажется, это вас не восхищает, – с удивлением отметил Евгений.
– Мы в восторге от этого таланта, но не от его последствий, – весело подтвердила администратор. – Что бы она ни делала в отношении мужчин, у нее в голове всегда есть некий конкретный и прагматичный план. Пытаясь затащить ее в постель, особенно богатые клиенты не скупятся на свое здоровье, а потом приходят в недоумение, когда их лечение завершено. Она поужинает с вами в ресторане, сходит в кафе, но тут же сделает ручкой как только вы подпишите договор на оказание медицинских услуг.
– Похоже, это и в самом деле загадочная женщина, – произнес Евгений, сопровождая свои слова неуверенным пожатием плеч.
– С чего ты взял, что Нинель Алексеевна – женщина? – нарочито серьезно переспросил Кеша. – Я нисколько не сомневаюсь, что она двухметровый робот с интеллектом вычислительной машины, облаченная в спортивный костюм стоимостью двести тысяч рублей. – Оба его собеседника расхохотались, и он слегка улыбнулся. – Мой вывод подтверждает факты. Она работает с задернутым шторами, обходится без лифта, никогда не жалуется, вычитает в уме шестизначные цифры. Никто не знает, есть ли у нее любовник. Одна санитарка рассказывала, что по ночам она приходит в стоматологию и блуждает одна по коридорам, мучаясь от бессонницы. Да, пациенты, – подчеркнул Кеша, многозначительно взглянув на вазу с букетом. – Кажется, некоторые из них безответно в нее влюбляются. А потом ревут.
– Это полностью опровергает вашу теорию о бесчувственной машине, Иннокентий Петрович, – пошутила администратор.
– Не факт, – возразил он. – Точно не уверен, но по-моему у нее даже духи мужские…
– Мне жаль прерывать эту познавательную дискуссию, – перебил Евгений, переминаясь с ноги на на ногу, – но меня ждет собеседование. Пусть мадам Петровская свободна от гендерных предрассудков, но я не хочу дрожать перед ней, и мне следует поторопиться, чтобы самому составить мнение о ней.
– Вашу анкету, – предупредила администратор, снова вставая, – я уже передала.
– Тогда давайте побеседуем с ней вдвоем и посмотрим, сможем ли мы вместе воззвать к ее разуму и взять меня сразу, без испытательного срока.
– Нинель уже предупредила меня. Хочет поговорить с тобой с глазу на глаз. Да, не бойся ты! – развеселился Кеша. – Она не кусается!
Добиться аудиенции у Нинель Алексеевны оказалось гораздо проще, чем заинтересовать ее внимание, – Евгений понял это сразу же, как только был допущен в место Х, потрясающее обилием серого цвета и стекла, плотных непрозрачных штор и стопками пластиковых папок.
Вот уже десять минут он сидел перед Нинель Петровской, ожидая обсудить размер оклада, в то время как она подписывала бумаги, отдавала распоряжения регистратуре, считала на калькуляторе, а главным образом – игнорировала соискателя.
Внезапно она окинула его внимательным взглядом.
– Вам есть что добавить к анкете? – произнесла она резким голосом человека, привыкшего приказывать, – Мне… – Евгений осекся под этим сдержанным изучающим взглядом, но тут же ринулся в бой. – Мне не стоит напоминать, что наше сотрудничество должно быть не просто интересным, а взаимовыгодным. Смену клиники бывшее начальство представило как кровопролитие. Проигравшие вопили, что я сделал их финансовыми трупами, прежде чем они опомнились…
– Я заплачу так, чтобы переманить. Они проиграют. Остальное не важно.
Евгений взглянул ей в глаза, а затем решил проверить, надежно ли его новое место работы.
– Согласно заявлениям ваших конкурентов и большинства соискателей на должность, вы леди, играете чересчур жестко и никого не жалеете. Нынешний начальник сравнил вас с безжалостной кошкой, которой больше нравиться играть с мышкой, нежели проглотить ее.
– Чрезвычайно красочный образ, Евгений Валерьевич, – издевательски заметила Нина.
– Это правда, – возразил Евгений, вздрогнув от ее язвительного тона.
– Нет, – не сдалась она, – вот вам правда: клиника «Жемчужина» была основана моим родственником четверть века назад, но находясь у руля с каждым годом он становился все наглее и глупее. Эта политика – ориентированность на сверхдорогие материалы и как следствие только на ограниченный круг клиентов не оправдала себя. И несмотря на то, что она оказалась убыточной, он по-прежнему был убежден в своем превосходстве и не видел, что происходит. Он до последней минуты верил, что в дело вмешается мой бывший муж, предоставив ему инъекцию капитала, которую он сможет промотать либо на себя, либо на борьбу за следующие попытки обретения клиникой элитарного статуса. Но вместо этого он сыграл в гроб по причине собственной жадности и клиника перешла ко мне – новичку в бизнесе, никому не известной выскочке. Я снизила цены и сделала лечение общедоступным, простившись с приставкой VIP, – и это кажется им неожиданным, а значит нечестным и оскорбляет их чувства. Вот почему они вопят о нечестной игре. Мы с ними находимся не на званом ужине, где царят ритуалы этикета, – мы ведем войну за клиента. А из битвы выходят либо победителем, либо проигравшим.
Нина ждала, что и Евгений примет вызов и поспорит, но он сидел храня вежливое выражение на лице.
– Ну так что же? – не выдержала она спустя несколько секунд.
– Существуют способы вести войну так, чтобы не выглядеть в глазах других хищницей, – для этого и существуют врачи со своей клиентской базой.
