Текст книги "Край воды (СИ)"

Автор книги: Анастасия Бауэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Олег в потрясенном неверии уставился на Нину, но та, спокойно улыбаясь, продолжила:

– Кстати говоря, у нас будет мальчик и став матерью, мне бы не хотелось гадать в каком возрасте я должна буду сводить его к психиатру. На всякий случай, чтобы он не наломал дров с такой спорной наследственностью как у него. Олег, у меня не было выбора узнать сумасшедший ты или нет, кроме как поехать в ту деревню. Я практически сразу нашла тот дом. Там я также нашла ответ на все свои вопросы. Прости, теперь я знаю, чья рука искусно выставила тебя отвратительным монстром.

Первым порывом Олега было послать ее к черту, но это – чисто эмоциональный порыв, а когда речь шла о прошлом или о бывших женах, Олег давно уже приучился никогда не позволять эмоциям затмевать голову нестерпимой болью. Да и логика подсказывала, что спокойный честный разговор двух взрослых людей – именно то, чего от него добивалась Нина в течение последних минут. Теперь Нина предлагала дружбу, с поразительным тактом признавая вину. Обезоруживающим тактом. И почти располагающим.

Стоя здесь в ожидании его ответа, Нина с коротко остриженными волосами, еле дотягивающими до скул, и трясущимися руками, спрятанными в карманы бесформенных штанов, походила скорее на натворившего что-то хулигана, вызванного в кабинет директора школы, на подростка, если бы не объемный живот. И одновременно она умудрялась выглядеть как руководитель серьезной компании – неспешная, величественная, корректная, маняще – сексапильная.

Глядя на нее сейчас, Олег неожиданно быстро вспомнил свою давнюю одержимость ею.

– Я не испытываю большой радости оттого, что скоро стану отцом. Слишком неожиданно. Мне надо перестроиться, – как на духу вымолвил он.

От волнения она не могла найти слов и лишь крепче стиснула руки в карманах. Ее сердце стучало так неистово, что захотелось на него шикнуть.

– И еще кое-что, – сказал он, тихо поправив скатерть.

– Что?

– Ты меня в этом понимаешь?

– Да.

– Хорошо, – сказал он, и подошел ближе.

И тут Олег впервые заметил кое-что: светлую машину за окном, выжидавшую на случай, если женщину выставят за порог и стартанувшую со стоянки со страшной силой, когда этого не случилось. Когда Нинель явилась сюда, он не мог думать ясно, но тем не менее, приедь она на машине сама, он наверняка заметил бы это. Ключей у нее в руке нет, на столе их тоже не видно, так каким же образом Нина добралась до той проклятой деревни?

Ринувшись к креслу, стоявшему рядом, Олег схватил сумку Нины и бесцеремонно покопавшись в ней тщательно проверил содержимое. Но ключа в ней не было.

– Итак, – глухо осведомился он, – кто тебя отвез за город?

Нина, потеряв голову от ожидания и усталости, бессознательно положила ладонь ему на плечо. – Олег, пожалуйста, пойми меня… Она увидела, как его взгляд упал на ее руку, поднялся к ее лицу, и тут их глаза встретились… и Нина заметила, что в Олеге произошла мгновенная перемена, хотя не поняла, что причиной тому оказалась проникновенность ее жеста. Лицо Олега смягчилось, тело расслабилось, недобрый скептический блеск в глазах растаял, даже голос стал другим – оживленным, вкрадчивым, придававшим уверенность.

Не особо стремясь выкрутиться из ее хватки, он вздернул руку вверх и выразительно глянул на кожаный браслет своих новых часов.

– Ладно, давай по порядку. Я никуда не спешу и в принципе готов тебя выслушать.

– Так просто? – неверяще наморщила она нос.

– А я не выпендриваюсь и никого из себя не строю. И в принципе, до меня всегда легко было достучаться. Особенно тебе, – добавил он.

В мозгу Нины взорвался и отзвучал радостный фейерверк, но она думала лишь о том, что настала пора объясниться с Олегом, и, охваченная напряжением, не замечала внутреннего предостерегающего голоса и не обращала внимания даже на то, что его взгляд медленно неуверенно и с любопытством опустился на ее живот, но в последний момент взметнулся обратно. Быстро вздохнув, она начала речь, которую репетировала всю поездку.

– Сегодня утром я смоталась за город, чтобы поставить точку в нашем вопросе.

– Я уже знаю это, – перебил он.

– Но не знаешь, что я оказалась там благодаря Ринату.

– Уверен, что в твоей клинике ему вкололи просроченную анестезию, – заметил он с плохо скрываемым недовольством. – Водитель никогда не решился бы на такой поступок не спросив моего разрешения.

– Ну а он решился, – бросила Нина, потрясенная его поведением, не собираясь отступать. – Приехав на прием к врачу, он заодно обвинил меня в том, что я по дурости своими руками разрушила наши отношения. Обвинил меня в том, что я злая и едва не уничтожила и не сломала твою судьбу. Я устала об этом слушать, ведь тоже самое мне когда-то сказала твоя мать.

– Вероятно, тебе не стоит говорить, что я с ними полностью согласен.

– Ты рано включил покровительственный тон! – выдохнула Нина, вне себя от волнения. – Я пытаюсь заставить тебя понять!

– Прости, я сейчас слишком зол на Рината, за то что он потащил тебя неизвестно куда, беременную, в гости к какому-то конченному алкоголику.

– Олег… Он желает нам только добра. Зато теперь я уверенна, что это ты главная жертва! Жертва, – повторила она, пытаясь определить по его лицу, как он воспримет это.

– Жертва… да-да, конечно. Оценивающий взгляд все-таки скользнул вниз по ее футболке, ощупал живот.

– Очередной сюрприз… – хрипло прошептал он. – Ты всегда умела преподносить сюрпризы…

Нина, застыв от неожиданности и изумления, молча уставилась на Олега, не понимая, о чем он думает, не в состоянии поверить, что он так легко и просто простил ее, особенно не выслушав объяснений.

– Сюрприз, – повторил Олег, бросив последний задумчивый взгляд на футболку и в упор глянул ей в лицо. – Не знаю, смогу ли я тебя полюбить. У меня внутри все переломано.

– Значит, пришла моя очередь любить за двоих.

– Хорошо, не стану тебе отказывать. Ты же мне когда-то не отказала.

И прежде чем Нина успела осознать смысл его слов, приник к ее губам в осторожном примирительном поцелуе. Ищущие пальцы пробовали как раньше запутаться в ее волосах, но из-за их длинны ничего не получалось, неуверенные губы нежно заскользили на ее губах. Это был поцелуй невинной нежности, обычно дерзкий язык не проникал сквозь преграду искусственных зубов, сейчас Нине меньше всего хотелось вспоминать о том, что они искусственные.

Нина сознавала, что этим поцелуем Олег намеренно хочет испытать и спровоцировать ее, чтобы воочию убедиться насколько стал ей противен после того эпизода на пляже, в машине. Но, вместо того чтобы оттолкнуть его и убежать, как он, очевидно, ожидал, она обняла его за плечи, прижалась всем телом и ответила на поцелуй с сокрушительной нежностью и безграничным раскаяньем, так долго копившемся в сердце, пытаясь убедить его в том, что сожалеет.

Олег вздрогнул, на мгновение замер и напрягся, словно собирался оттолкнуть Нину, но тут же, прокляв себя за свою излишнюю открытость и отзывчивость, сжал ее в объятьях и начал целовать медленно, страстно, с прорвавшейся наконец неутолимой тоской, мгновенно уничтожавшей желание и дальше ворошить прошлое, остатки обид и сомнений и заставившей Нину задрожать от безумной чувственной тоски. Его губы обжигали, поцелуй опьянял и лишал разума, истаскивавшееся и оглушенное неожиданностью их встречи тело прижималось к ней все сильнее, так что Нина невольно ощутила силу его желания и вытянулась в струнку.

Нина пошатнулась и едва не упала, когда Олег наконец поднял голову. Ее слова доносились до него как сквозь дымку. Он был слишком потрясен и взволнован, чтобы сразу понять колкий смысл вопроса.

– Обязательно превращать каждый мой приход сюда в шоу?

Нина вырвалась, отпрянула и окинула Олега полным безмолвного возмущения взглядом.

– Очнись, на нас же все смотрят! – задохнулась она. – Я совсем забыла, что ты без тормозов! Мне пора, если захочешь, позвони вечером!

Около дверей напротив гардероба Нина на какое-то мгновение остановилась. Олегу показалось, что она вот-вот обернется и бросит: «Прости» или «Пока». Он беспомощно сжал руку, желая скользнуть костяшками пальцев по гладкой шелковистой коже раскрасневшейся шеи и щек. Но ладонь уперлась в холодный подклад кармана. И словно почувствовав, что за ней наблюдают, Нина величественно подняла голову, гордо тряхнула тем, что осталось от былой роскошной прически и, не оглядываясь вышагнула на ступеньку крыльца.

Олег стоял у стола за которым она только что сидела, пытаясь в последний раз увидеть потерянную любовь. Тоже сказать ей прости. В какой-то момент ему это надоело и выбежав на улицу, он пошел за ней следом. Деревья гнулись и скрипели на ветру, низко кланяясь Нине, когда та вышла из сквера навстречу осеннему дню, такому же теплому и приятному как настроение Олега. Жаль, что складки ее платья не развивались и ветер не разметал ее волосы по плечам. Как художник он уже представил себе эту милую картину, но реальность была другая.

Медленно, потому что Нинель уже не могла передвигаться с той скоростью, с которой раньше гуляла по парку, они добрались до перекрестка. Синхронно пересекли улицу, вышли к трамвайной линии, которая в этом месте сворачивала, распадаясь на несколько веток. Нина шла тихо, но очень уверенно, не оглядываясь по сторонам. Остановилась на серой, слегка грязной остановке. Нина нашарила в кармане мелочь.

То, что происходило с ней, уже нисколько не походило на парение в облаках. Эта прогулка была для нее словно будничным возвращением украденной вещи.

Посмотрев вдаль, на горизонт и пустые рельсы, Олег молча встал с ней рядом.

– Нина, – с трудом прошептал он. – Если ты думаешь, что я искал замену жене, то нет. Когда-то давно я жил только Мариной, но ты ее выместила.

Она ни капли не удивилась, что он оказался у нее за спиной.

– Какое несчастье, Олег! Сколько тебе пришлось вынести, – простонала она, обернувшись и рывком притягивая его к себе. – Сколько пришлось вынести!

Олег прильнул к ней, прижавшись к виску влажной щекой, не в силах сдержать боль и скорбь даже в ее объятьях.

– Я… броситься в море и уплыть это был полностью выбор Марины. Именно в ту ночь было ветрено, слишком высокие волны, а я с тех пор постоянно смотрю на часы, просто помешан на времени. Но Нина почти не слышала его, мозг терзали ужасные картины: Олег один в зимнем подъезде, напрасно ожидавший отпуска.

– Не надо больше проверок, – молила она судьбу, прижимая бывшего мужа к себе все крепче, зарываясь лицом в его волосы, – пожалуйста, хватит.

– Я испортил жизнь этой девчонке Ире, – хрипло бормотал Олег, – потому что увез из родного города, а любить ее не было сил… Я до сих пор себя виню. Обещал о ней позаботиться, а в итоге подвел.

Мучительная боль, охватившая Нину при этих словах, острым клинком резала сердце, кромсала душу, едва не бросила ее в слезы.

– Я все заштопаю, зацелую. Буду каждый день печь тебе торты или сам выбирай, что пожелаешь, – выдавила она, судорожно стискивая плечи, стараясь загородить его от всех собственным телом, беспомощно пытаясь исцелить раны, которые другие люди и она в том числе, причинили ему много лет назад. Олег поднял к ней искаженное мукой лицо, умоляя ее о поддержке и утешении.

– А ей ведь еще двадцати не было. Я сказал себе, будь что будет, сам за Иру отомщу. Я был в бешенстве, а также уверен, что все равно сяду в тюрьму.

– Забудем! – яростно пробормотала Нина. – Забудем об этом!

– В данном случае зло вышло за границы, и я посчитал своим долгом его разрушить, – сказал он как можно более обтекаемее, чтобы не возбуждать психику уставшей беременной женщины такими словами как «убийство».

– О, пожалуйста, дорогой, – запинаясь пробормотала Нина. – Пожалуйста, не надо. Не надо.

Сквозь туман собственной печали, Нина распознавала невыносимую вину и травму Олега, увидела единственную скупую слезу скатившуюся по щеке, и нежность, давно забытая легкая нежность затопила сердце, пока оно не заныло.

– Ладно. Ладно! Эта твоя страшная черта лишь одна часть многогранного бриллианта, который ты из себя представляешь, – шепнула она, быстро взглянув на приближающийся трамвай, и осторожно коснулась пальцами жесткой щеки. – Теперь все кончилось. Я открыла правду. Поэтому я и приехала сюда. Я должна была убедиться, что по-прежнему люблю тебя. Должна была увидеть, что и ты меня по-прежнему любишь…

Олег откинул голову, закрыл глаза и судорожно сглотнул, впервые за свою жизнь пытаясь избавиться от застрявшего в горле комка слез.

– Да, – выдохнул он. – Это невозможно скрывать и пора мне перестать бояться говорить о чувствах открыто. Нина, я всегда тебя любил. Всегда, с тех пор как впервые увидел.

Сердце Нины сжалось от безапелляционной преданности, которую она увидела в глазах Олега. Он всегда ей казался таким пугающим, таинственным, что Нина считала его неспособным на сентиментальные чувства. Может быть она тогда была слишком незрелой и неопытной? Но как бы то ни было, теперь она была готова на все, чтобы утешить и ободрить его.

– Все просто. Прошлое это прошлое. От слова «прошло». Кстати ты проводишь меня до дома? – с улыбкой попросила она, выпуская Олега из объятий и забираясь в трамвай.

Олег улыбнулся сквозь нахлынувшие чувства в ответ.

– Попробуем начать заново?

– Конечно. Чего нам стоит еще раз пожениться.

Он зашел в трамвай следом.

– С чего начнем?

– Не знаю, – сказала она. – Например, девушка вы случайно встретились мне на улице. Давайте познакомимся?

ЭПИЛОГ

Золотистый песок закрутился по длинному пляжу, где она проводила лето; докатился до Средиземного моря, потянулся на скалы сквозь яркую сиреневую тучу цветков лаванды, затем полетел опять на лес, через сосны, согретые солнцем, через палатки с сувенирами, назад к грациозной инфраструктуре отеля и, наконец вернулся под крыло моря, рваной линией вытянулся у самого края.

– Алло.

– Алло!

– Дышишь?

– Дышу.

– Боишься?

– Немного, – она переглотнула, – но паники нет.

Немного погодя Нина украдкой взглянула на Олега, стоявшего под самым балконом и натолкнулась на пристальный взгляд. Он сочувственно хмурился. Стойко удержавшись от порыва нервно пригладить длинные волосы, она сказала первое, что пришло в голову:

– Из этого номера вид просто изумительный.

– Верно подмечено.

– Я думала, что море дальше, но отсюда видно как рыбаки смывают чешую в воду шлангом.

– Было бы удивительно, если б из номера отеля, который расположен на первой линии, не открывался вид на море, – хмуро парировал он, хотя губы уже смешливо морщились, и Нина так разволновалась, что ответила нерешительной улыбкой.

Взгляд Олега переместился от сияющих голубых глаз на ее мягкие губы, и желание коснуться их поцелуем стало таким сильным, что пришлось отвернуться и уставиться на море. После бесчисленных попыток побороть страх высоты, особенно после того, как она по своей воле вышла на незнакомый балкон, можно было признать, что Петровская Нинель Алексеевна оказалась сильнее своих страхов и поздравить ее, а заодно и себя с победой.

В самолете по дороге в Европу она рассказывала о том, как меняется восприятие жизни после родов, о своей безграничной любви к их первому сыну, и даже Олегу, совершенно не переживавшему о том, что она рискнула и оставила ребенка его матери на время их отпуска, стало очевидно, что Нина научилась справляться со своими тревогами и стала очень сильной. А ресторан Центральный, который он подарил ей на их вторую свадьбу, оказался для Нины посильной нагрузкой. Более того, учитывая ее непревзойденный талант к готовке, Нинель удавалось управлять рестораном более эффективней, чем ему.

Теперь он лишь заглядывал туда на обед и придавался творчеству за столиком в углу под ее безграничной опекой. Он черпал в жене вдохновение, изобретал новые идеи и встраивал их в реальность. Мог себе позволить сидеть за столом, но на стыке с каким-то хаосом, проявляя себя в разных формах через призму новых желаний своих заказчиков. Людям было не объяснить, что это такое с ним происходит. Просто он теперь знал как хорошо бывает, он был благословлен высшей музой, безусловно это была Нинель. Его творческая потенция и силы текли через нее. Ресторан, как и чистая прибыль на гнилых и больных зубах стал ее заботой и работой, ее гордостью и его возможностью к уединению.

Поэтому сразу, как только выкроил две недели, он повез ее в хороший отель на прекрасном теплом пляже, несомненно затем, чтобы помочь ей отдохнуть от дел и ответственности. Когда-то ему уже пришлось критично посмотреть на себя, и больше уделять внимания жене, проводить с ней выходные и праздники. Он больше никогда не оставит в полной одиночества обстановке прелестную молодую скучавшую Нинель, которая, вероятно и не мечтала об отпуске, но теперь так устала от бессонных ночей с ребенком, клиники и ресторана, что готов была упасть в его объятья, когда он показал два билета на самолет.

Мужественно терпевшая страх и наблюдавшая за тем, как море гнет свою гибкую синюю спину, Нина выбрала именно этот момент, чтобы приложить телефон к уху и узнать про дальнейшие планы.

– Мне здесь понравилось. Давай возьмем этот номер?

Довольный небольшим подвигом Нинель на пути к здоровью, он отвлекся от приятных мыслей, после чего спокойно сообщил:

– Как хочешь.

Нина ожидала, что он завершит разговор, но Олег повернулся к балкону и снова пристально взглянул ей в лицо.

– Как ты себя чувствуешь? – вдруг спросил он.

– Нормально, – сказала она. – Видишь, даже улыбаюсь. Хочешь, еще постоим немного, только ты тогда не отворачивайся.

– Нет, – вдруг выдохнул он, но сделал над собой усилие и добавил уже более спокойно: – не вижу смысла сейчас загонять себя в стресс. Тем более, у тебя уже коленки трясутся.

– Плевать, я в платье! А от тебя как обычно ничего не скроешь.

– Я переживаю, я беспокоюсь, я считаю, хватит, – сказал он, загадочно опустив глаза.

– Но…

– Спускайся вниз, встретимся там, – сказал он не терпящим возражений тоном и скрылся из вида.

Напоследок оглядев живописный пейзаж, который виднелся с высоты балкона, Нина поймала себя на мысли, что любовь Олега Петровского странная. Но одновременно она смелая, дерзкая, она терпкая, она любознательная, открытая, горячая и холодная сразу, она мужско-женская. В его любви было очень много всего, эта была любовь которая помогла сломать препятствия, но это также была та любовь, которая дала глубочайшее чувство защищенности не только физической, но и космической какой-то, вневременной. Сексуальная в самом божественном и возвышенном смысле слова, она на стыке энергий, она и сильная и нежная одновременно, терпкая и живая. Эта была уже не романтическая любовь и даже не любовь безопасности, к которой все люди стремятся. Это осталось как отголоски, но пошло еще глубже, правда сейчас Олег явно не находил себе места из-за беспокойства за нее.

Сбитая с толку его излишней заботливостью, Нина вернулась в номер, а затем спустилась вниз.

Горничная закрыла за ней дверь, и Нина, выскользнув из лифта, закинула голову, продолжая любоваться отелем. Желтая черепичная крыша и белые отштукатуренные стены с изящно скрепленными балконами по фасаду и стеклянными лифтами по бокам производили неизгладимое впечатление.

Олег и Нина вошли в прохладный, со вкусом обставленный вестибюль с полированными каменными полами и высокими стеклянными дверями, ведущими на террасу, очевидно, служившую столовой. Они миновали стойку консьержа, где троица гостей договаривалась о велосипедах на прокат, но когда Олег подошел к следующей стойке, где стояла табличка «Регистрация», Нина нерешительно посмотрела на него.

– Ты еще не созревала стать моим кошельком? – поинтересовался Олег.

– Разве ты уволил Карасеву?

Он покачал головой.

– Маргарита Карасева приняла решение уйти на пенсию. Я предлагаю тебе должность главного бухгалтера и глубоко убежден, что работать вместе нам будет вполне удобно и плодотворно. Он снова пристально глянул на нее: – Соглашайся. Тем более у тебя есть верные помощники в виде няни и моей мамы.

– Думаешь, силы на все хватит? – уточнила она, задумчиво вздернув бровь.

– А то, – с улыбкой шепнул он, не понаслышке знакомый с ее буйным нравом.

– Я – просто художник, а вот ты моя сила. Поэтому действуй. И наслаждайся, – с улыбкой добавил он.

Недолго подумав, она согласно кивнула и вместо того чтобы подойти к стойке, показала на ряд кресел около лифта. На столике между ними лежала стопка предложений кафе и мест для экскурсий.

– Я подожду здесь.

Олег направился к стойке, едва не столкнувшись с двумя на редкость привлекательными женщинами, выходившими из террасы в вестибюль. При виде него они бросили переговариваться, заулыбались и обернулись, чтобы посмотреть ему вслед. Но воздержались от обсуждений, пока не приблизились к лифту, где сидела Нина.

– Ты давно встречала такого симпатягу? – прошептала одна из них.

– Он похож на актера из Голливуда, – согласилась подруга почти игривым тоном, азартно блеснув глазами, после чего снова обернулась.

Нина машинально проследила за направлением ее взгляда. Олег стоял у стойки, заполняя стандартные регистрационные формы. Отсюда казалось, что у него косая сажень в плечах. Но тут ей в голову пришла мысль, мигом вытеснившая размышления о его мужских достоинствах. «Актер из Голливуда» запретил персоналу давать ей велосипед в прокат, а также пользоваться скутером!

Объяснить это можно было только тем, что Олег решил подстраховаться от падений.

Сердце Нины куда-то покатилось. Начиная с прошлой недели, отношение Олега к ней приобрело совершенно новый оттенок, ставший с тех пор неизменным и наедине он стал более сдержанным, можно сказать, старомодным, как в их первую ночь.

В один из вечеров перед отъездом, она раньше обычного покончила с делами в ресторане и направилась к офису чтобы воспользоваться возможностью пуститься вместе с мужем и Ринатом через пробки и заторы головокружительным галопом, проехаться в их стиле.

– У машины спустило заднее колесо, – с необычайной нежностью прошептал тогда он. – Может, лучше просто пройдемся сегодня?

Нина вовсе не заметила, чтобы Ринат стремился подчинить колесо, и, кроме того, их машина выглядела как обычно.

Наверное Олегу казалось, что эмоциональная встряска может навредить их будущему ребенку.

Было немного неудобно, однако она продолжила рассуждение на эту тему.

Сомнений не осталось, Олег был в курсе приближающихся изменений в их семье, но хранил молчание. И опять зимой! Все друг за другом: Олег декабрьский, Рома родился в январе, а этот малыш будет февральским.

– Крайне неожиданная просьба, но я поставлю в известность всех служащих, чтобы закрыли прокат для вас.

Управляющий отелем умудрился заступить дорогу Олегу, когда тот закончив заполнять формы, направился к Нине.

– Очень рад, что смог предоставить вам наш лучший номер, мистер Петровский, – провозгласил он, протягивая ему руку.

Нина увидела, как Олег небрежно полез в карман, прежде чем пожать руку управляющему, и невольно задалась вопросом, сколько денег пришлось отдать Олегу за оказанную услугу.

– Горничная наверху ждет вас, – продолжал управляющий отелем. – Она уже позаботилась обо всех ваших нуждах.

Нина от души понадеялась, что эти «нужды» заключаются в сервировке номера вином и фруктами, но тут же поняла абсурдность таких желаний в своем положении и опустила голову, чтобы скрыть печальный смешок. Через секунду прямо перед ней возникли джинсы Олега.

– Готова? – спросил он.

Взгляд Нины медленно скользил по его ногам, узким бедрам, белой тениске, обтягивающей мускулистую грудь и крепкие плечи, и, наконец, остановился на загорелом лице и родных серых глазах. В этот миг, она загадала, что хочет еще одного мальчика, чтобы был как Рома, похожим на папу.

– Почему мне нельзя прокатиться на велосипеде? – со смехом выпалила она, поднимаясь.

При виде ее сияющего лица, длинных волос и летнего обтягивающего сарафана на бретельках Олег тоже не удержался от улыбки.

– Делу время, потехе час, Нина.

Она закатила глаза и даже не стала дослушивать:

– Наперед знаю все твои доводы! Лучше скажи, как давно ты в курсе?

Он пожал плечами по-прежнему улыбаясь:

– С неделю. Поэтому пригласил тебя сюда.

– Себе на уме! – воскликнула Нина. – Вечно себе на уме!

– И вечно буду тебя защищать, – убежденно добавил он, подхватив чемодан и украдкой взглянув на свои часы с двойным временем на циферблате.

Конец