Текст книги "Край воды (СИ)"

Автор книги: Анастасия Бауэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

– Может, бумаги, которые мы ищем спрятаны в шкафу?

– Зная вашего дядю и его привычку надежно прятать все ценное, они вполне могут быть в шкафу. Например, под горой носков и маек, – вежливо ответил он, но Нина чувствовала его неотступный интерес, отчего еще больше сконфузилась. Неужели его азарт лишает ее самообладания? Или повелительный голос? Или тот факт, что Ланде висит на трубке прямо сейчас, как раз в тот момент когда она осознала, что ее дядя организовывал тайники в своем собственном доме?!

В шкафах тоже не оказалось ничего полезного.

– Наверное, Леня мог сам позабыть где хранил документы.

Она снова уселась за письменный стол и полезла в сейф. Тот был пустым и как обнаружилось запирался и вовсе без ключа, хотя ключ лежал на столешнице.

– Мне ужасно стыдно, что оставляю вас и себя с пустыми руками, – пробормотала Нина, выключая свет.

– О, не важно. Я могу подождать, надеюсь под стол вы заглянули?

Удивленная Нина тут же вернулась в кабинет и остановилась у кресла, намериваясь либо встать на колени, либо наклониться и хорошенько заглянуть под стол, если у нее получится.

– Не помню, благодарила ли я вас за то, что поддерживали с Леней дружескую связь и лучше меня поняли его натуру, – сказала она, когда вылезла из под стола с двумя бумажными папками.

Ланде довольно фыркнул и хохотнул прямо в трубку:

– Собственного говоря, есть способ отблагодарить меня за хорошую интуицию. Пришлите фото документов на машину и дом сегодня же и покончим с этим.

– Сначала следует бумаги просмотреть и во всем разобраться.

– Я чувствовал, что вы это скажите. Поэтому вникайте и перезвоните как сможете.

– Нет, я…

– Напоминаю, как на интеллигентных так и не очень поминках, прощание без алкоголя не обходится. Пойду вздремну, пока вы там ковыряйтесь.

Нина молча уставилась на трубку, пораженная и довольная такой непосредственностью. Девушка была не совсем уверенна, чему и как может помочь ее дотошность, но согласилась с Ланде, потому что слишком измучилась, чтобы спорить, особенно из-за таких пустяков. Уже через минуту она в полном одиночестве нависла над документами.

В мозгу Нины пронзительно взывала тревожная сирена, когда она открыла одну из папок, которую Леня зачем-то прикрепил на скотч к столу. Петровский! В тексте ей встретилась его фамилия! И эти юридические термины!

Она помедлила, чтобы убедиться в том, что держит в руках не что иное как материалы уголовного дела. Нина молча, с сердцем, колотившимся от страха и любопытства, стиснула в руках досье на будущего мужа. Из ее комнаты в дальнем конце коридора доносились слабые звуки воплей и свистки: по телевизору показывали волейбольный матч. Вряд ли она услышит телефонный звонок. По крайней мере, можно будет на это сослаться, если Олег решит позвонить.

Весь вечер Нина сражалась с копиями дела. На страницу у нее уходило минут двадцать, и это если повезет сосредоточится, к счастью она никогда не читала заключения судмедэкспертов, но примерно понимала основную суть предполагаемой картины преступления.

Потом были вызваны призраки прошлого. Воображение воссоздавало картину прочитанного, а глаза бегали по тексту: «… ночной пляж и высокие волны»… «потерпевшая вошла в море несмотря на надвигающийся шторм»… Вскрик. Собственный неожиданный вскрик, потому что колено стукнулось о стол. Какие ты взяла «наркотические»… Откуда ты взяла наркотики? Опьянение алкогольное, а не наркотическое… Где твое внимание пляшет?

Внимание Нины рассеялось по причине высокой точности и профессионализма снимка, попавшегося ей на глаза. Утопленница. Тоже рыжая. Запечатлена совсем перед отъездом в морг на фоне раскрытого специального пакета и пальмы, колыхавшейся на сильном ветру. Далее шел снимок свидетеля и главного подозреваемого в одном лице – с таблеткой успокоительного за щекой и ничего не выражающим взглядом. Она тут же представила Олега сидящим на песке, дрожавшим от холода и всего полного какой-то жуткой, ничем не разрешающейся тоски.

Однако, все начиналось как обычно: отпуск в компании жены, море, пляж, картавые вскрики чаек. Шампанского? Еще шампанского? Сильное движение Олега, мерцание луны и треск пальм. Он замер, дыша и улыбаясь, затем снял хрустящую золотинку с пузатой отпотевшей бутылки. Таким его запомнил охранник отеля в ту ночь своего дежурства.

Еще он запомнил, что та женщина, Марина, была одета в атласный вечерний костюм. И, забредя ночью на пляж в компании своего мужа, стянула с себя шарфик и пиджак, с опаской разделась, натянула прямо там, под пальмой, блестящий черный купальник. Была у них минута, со стороны походившая на ссору. Но дальше парочка повалилась на лежак, – пластиковый, похожий на раскладушку. Все же охранник совершал плановый обход территории и посчитал неэтичным рассматривать чужую любовь. А дальше снова было шампанское.

Последнее, что он смутно видел сквозь качающиеся пальмы было купание. Войдя по пояс в море, женщина сначала смочила голову, пошла дальше, раскинув руки и чем выше поднималась вода, тем сильнее ее захлестывали волны. Наконец, набрав воздуха, зажав нос в пальцах и зажмурив глаза, она присела и окунулась. И тут, словно получив позволение искупаться, а вместе с ним и свободу действий, женщина шумно пустилась вплавь, а ее муж подходил к самому приплеску и зорко следил за ней, и вдруг сам пошел в воду: волна, разлившись дальше лежака, облила ему штаны. И чем выше поднималась вода вокруг женщины, тем увереннее он шел за ней следом.

Поэтому охранник и не решился к ним подходить, делать замечание, прогонять с пляжа. Понадеялся, что муж ее позовет или остановит, плюс не хотел конфликта с сильными и богатыми обладателями люкса в их отеле.

В следующий раз он увидел Олега уже в конце ночной смены. Устроившись посредине неглубокой ямки, сделанной морем, в мокрых брюках, облепивших ему ноги, он дрожал и слушал звучное, тугое хлопанье флага, а то, бывало с какой-то мрачной грустью глядел поверх горизонта на сотню голубых метров средиземного моря прямо перед собой. Мужчина всю ночь просидел в воде, когда его обнаружили, то сразу же вызвали полицию и врача. Труп Марины отыскали уже к полудню, прибитый штормом к каменному валу. После недолгих разбирательств, суд пришел к выводу, что женщина утонула потому что была пьяной. Основной текст кончался.

На лакированном, сдержанно поблескивавшем столе в беспорядке и неподвижно лежали знакомые вещи – медицинские карточки, мраморный кубок, чей-то зубной протез.

– Гадость читаешь, отложи, отложи… гадость, – тихо проговорила Нина, держа на коленях папку и косясь на следующий лист. Далее добычу свою она переложила в правую руку – взялась поудобнее.

На одной из новых страниц синели результаты вскрытия, снабженные заключением патологоанатома. Теперь Нина без колебаний вращалась в кресле и перелистывала страницу за страницей; затем глаза ее устремились на копию посмертной фотографии некой несчастной, утонувшей в ванной. Из-за которой как уши вырастающие из цилиндра фокусника, во всем ее существе уже поднимался ужас.

– И вторая тоже рыжая! – прошептала Нина, спустя мгновение. Ее пронизывала дрожь, которую она не могла остановить; в тексте повторялась строка о единственном свидетеле и одновременно главном подозреваемом; в глазах стоял профиль Олега, внешность его бывших жен, причем вода в ванной переступила через бортик, а в другом случае отошла. Отлив.

Но Нине уже было не до средиземноморских курортов. В мыслях она пыталась восстановить обстоятельства кончины Иры, второй жены Петровского. Русский лес. Отель «Тишина». Соседний город. Женщина купила номер на двоих, распахнула окно, пока вносили чемоданы. Она вернулась на стойку регистрации бодрая, сияющая и заказала бутылку коньяка в номер – такой ее запомнили администратор и уборщица в тот день своего дежурства. За обедом Ирина тоже была прелестно оживлена, выбрала себе столик в самом углу, с аппетитом ела суп, а потом заперлась у себя в номере.

Спустя какое-то время Ира отправила сообщение мужу Олегу с просьбой не сердиться на нее и что она погорячилась. Спросила есть ли время у него приехать за ней. Затем спросила через сколько он приедет. Муж ответил ей: «Жди. Через полтора часа».

– Не удивлюсь, если он оказался занят и отправил за ней своего водителя, – проговорила Нина, но затем стыдливо постучала себе по губам. Так как время приезда Олега и время гибели Ирины идеально совпадало.

Итак, согласно показаниям, Олег вошел в номер. В комнате никого не было, за дверью вода продолжала литься. Он позвал Иру, но вода в ванной по прежнему лилась, причем шум ее становился громче и громче. Внезапно он увидел в зеркало, что из-под двери ванной выползает струйка воды и подскочил к двери, постучал.

Никакого ответа.

– Ира! Ира! – крикнул он, испугался и выбил дверь.

Первым, что он увидел когда проник туда, была початая бутылка коньяка, которая аккуратно стояла на эмалированном бортике. Сама Ира, вернее ее труп, бесшумно плавал в ванной.

В состоянии шока Олег вернулся в комнату и снова взял все свои вещи. Затем спустился вниз и тоже зашел в столовую. От еды наотрез отказался, но выпил там два вишневых компота. Оттуда он уехал в неизвестном направлении.

И был задержан у себя в ресторане спустя сутки.

Нина опять остановилась. Ей была необходима хотя бы теоретическая возможность того, что человек в состоянии шока не пойдет звать на помощь, а просто захлопнет за собой номер, где лежит труп и слиняет с места происшествия.

Несмотря на все несостыковки, на ненормальную бешеную скорость, с которой Олег добрался до соседнего города, – нужно еще было так суметь «долететь» и не попасть при этом в аварию, на эту скорость, указывающую на его гнев, нетерпение, желание выяснить отношения, решение суда казалось таким несправедливым, что Нина рассмеялась.

– Пьяная заснула в ванной, – крикнула она жалобно на весь дом.

– Пьяная, – повторила Нина. – Мужа так расстроила, что он сбежал. И даже скорую не подумал вызывать.

Дальше она пронеслась по странице прямо со страницы, где оставалось только узнать, что Петровского защищал лучший адвокат, что Петровского спасли от тюрьмы лишь распахнутое окно номера на первом этаже, незапертая дверь и коньяк в крови женщины, конечно.

Текст кончился, а наступившая ночь унесла остатки света. Нина сидела бледная как мел, включая и выключая настольную лампу. С молчаливым равнодушием ее окружали, прикрывали листы прочитанной информации. Она не знала, что ей теперь делать, и сама старалась не обращать внимания на гнетущую черноту вокруг и тишину. Выходило следующее: маньяк Петровский наметил себе новую жертву и этой жертвой была она.

Начиная с их поездки в глухую деревню, все это проделывалось им очень аккуратно. Дядя об этом всем знал и все равно брал у Олега деньги. На мгновение Нину замутило как с похмелья и казалось, вот-вот точно вырвет. Затем, она пришла к выводу, что прощание устроила пышное, на затраты не скупилась, также похоронив в душе все, что было связано с дядей. Имени его она теперь даже не произносила, словно дяди никогда и не было.

Нина отложила тяжелую папку и замерла, держась за виски, как сумасшедшая. Пугающей была эта тишина. Пугающей неподвижная мебель, искусственные зубы на деревянном столе, черные коробки картотеки. Сжавшись и опустив голову, она вихрем пронеслась через пустые комнаты. Внизу, у себя, она легла на кровать и пролежала так в темноте, пока не вспомнила о пледе. Затем на тумбочке сбрякал будильник звавший действовать, идти на работу.

* * *

От звука будильника она внезапно вздрогнула, сердце отчаянно колотилось. Она выскользнула из постели и стала собираться на улицу. После душа натянула на себя практичное шерстяное платье, развернула закатанные узкие рукава. Натянула их до кончиков пальцев и какое-то время так стояла. Похоже на жест психопатки, как их показывают в кино и театрах, из тех что постоянно оглядываются и везде носят с собой антидепрессанты. Пока утро довольно теплое, но расслабляться нельзя. Надо собрать сумку. Раскопать спортивный костюм. Запастись зубной щеткой, расческой, наличными. Главное не забыть взять паспорт, иначе можно остаться без билета, без аэропорта и самолета – разве что самой не пригласить в дом убийцу.

Сразу, как собрала сумку, Нина натянула колготки, бесшумно подошла к кухонному окну, подняла раму и высунулась. В небе стояла почти круглая луна, вся в блеске, похожая на яблоко; ниже разливался нежно-желтый свет уличных фонарей, что отражался в снегу. Она залезла с ногами на подоконник. Внизу – палисадник, покрытый пятнами теней. Дальше забор, ее цель. От Нины забор отделяла сосна в палисаднике перед домом, зеленой, прочной ширмой раскинувшая ветви, но все же ей удалось разглядеть слабое мерцание железных колышек.

– Это каким же надо быть психом, чтобы забор погнуть, – возмутилась Нина, но не успела договорить. Рядом с сосной появился мужчина и стал смотреть наверх. Она видела черные брови, глазные впадины, ухмылку, расплывшуюся на темном овале лица. На плечах что-то белело – рубашка. Он поднял руку и махнул ей: он хотел, чтобы она вышла к нему – слезла с подоконника, нормально спустилась по лестнице. Но она испугалась. Теперь она боялась всего. Нина махнула ему, затем нечаянно поскользнулась и выпала в окно.

– Ринат! – вскочив с земли, выдохнула она. – Что тут делаешь?

Проклиная про себя снег, набившийся в туфли, Ринат остановился у самого забора, выжидая, пока цель распахнет окно. Она была так доверчива, так беспечна, но так непредсказуема, что он сам потерял бдительность и, увидев что девушка полезла на подоконник, ничуть не встревожился. Она слишком торопилась и, должно быть, увидела дефект забора и попыталась разглядеть. И вместо того, чтобы пойти и позвонить в дверь, рискуя снова набрать снега в туфли, он отступил и встал в развилке между двумя деревьями. Убедившись, что надежно скрыт высокой сосной, Ринат извлек из кармана конфету «вишня с коньяком», снял серебряную фольгу и выжидающе подался вперед. Луна скрылась за облаком, но уличный фонарь горел достаточно ярко, чтобы видеть, как девушка возникла в оконном проеме и почти тут же исчезла за снежными насыпями. Ее неожиданный маневр сбил его с толку и добавил немного остроты в недельную унылую, но крайне интересную слежку. Можно по крайней мере опять поразвлечься, поскольку на этот раз шеф выбрал себе экстравагантную особу. Интересно…

Ринат с осторожностью притих, вытянул шею, чутко улавливая каждое движение, каждый звук, но девушка казалось растворилась в сугробе. Тихо выругавшись, он повернулся и принялся взбираться на каменный бортик. Сейчас поднимется повыше и снова будет наблюдать за ней…

– Что тут делаешь?!

Ринат испуганно вздрогнул, от неожиданности выпустил из рук фантик от конфеты, медленно сошел с бортика на дорогу, потерял равновесие и покачнулся.

– От забора отошел на два шага и объяснился! – приказала она. На какой-то момент он едва не поддался порыву подчиниться. Но тут же опомнился и медленно растянул губы в улыбке.

– Я думал, ты только лифтов избегаешь, оказывается и дверей тоже.

– Застегни куртку и объяснись.

– Что же ты, – понимающе ухмыльнулся Ринат, – свою куртку позабыла, когда вышла из окна на работу?

Нина стояла чуть поодаль: ноги в колготках расставлены, к волосам прицепилась шишка.

– Ты откуда взялась загадочная такая? – наконец сказал он, смотря на нее.

– Я из России.

– Тогда все понятно, – он улыбнулся еще шире.

Но Нина проигнорировала дружескую улыбку, сбросила шишку на землю и залезла в окно со второго раза, а потом снова посмотрела на водителя. Набрав воздуха в грудь она крикнула единственное слово – «Пожар». Эхо от него громовым раскатом отдалось в воздухе, и откуда-то с поста охраны послышались тревожные крики.

– Какого лешего ты вытворяешь?! – заорал Ринат.

– Позвала на помощь, – ехидно пояснила Нина. – Знакомые ребята там, в будке. Сейчас прибегут. И тут с Ринатом произошли удивительные перемены. Перед ней предстал жесткий, собранный, беспощадный подчиненный.

– Думаю, нам пора объясниться, – рявкнул он. – Начальник прислал меня сюда, потому что весь вечер и ночь как дурак звонил тебе, а ты не отвечала. А вы, Нинель Алексеевна, кажется не сильно убиваетесь по дядюшке. Гуляете?

Несмотря на тот странный факт, что Ринат крутился у нее под окнами в такую рань, и невероятную метаморфозу, случившуюся с ним мгновение назад, у Нины не было никаких оснований его бояться. И все же…

– Олег в машине?

– На тренировке. Месит, себя не жалеет и других тоже.

– Возвращайся в машину, – приказала она, не отводя взгляда. – Уезжай и не карауль меня.

Снег заскрипел под забором. Продолжая следить за Ринатом, она спрыгнула на пол, прикрыла раму. Автомобиль… шаги… ключ зажигания…

– Удовлетворена? – осведомился он, садясь. – Только ничего ты этим бунтом не добьешься. Помня про твою недавнюю утрату, он все равно обратно меня пошлет. Приглядеть, понянчиться. Тебе от нас не отвертеться.

Но Нина была вне себя от бешенства. Ее била крупная дрожь – запоздалая реакция на пережитое потрясение. Подумать только, этот поддонок Петровский вообразил, что может беспрепятственно ее контролировать. В голове складывался иной план.

Собранная и невозмутимая, Нина подошла к машине спустя четверть часа.

Заметив ее, Ринат кивнул и ворчливо бросил, подавляя любой вид эмоций:

– Я никогда не оставлял тебя в беде раньше и доказательством тому служат мои поступки. Тебе тяжело, на лицо нервный срыв. Лучше не отталкивай меня сейчас.

– Спасибо, Ринат, – притворно смиренно шепнула девушка. – Теперь я знаю, что есть друг, который постоит за меня. Даже два друга, если считать Олега.

– Именно, – Ринат расцвел, но в этой улыбке было что-то очень настораживающее, тем более что он выскочил из машины и начал осторожно наступать на нее.

– Перестань, – запротестовала она, взявшись за ручку, – я в состоянии открыть себе дверь. Э! Э!!! Куда ты меня тащишь?! Я берет дома забыла!

– Пойдем, шубу нормальную тебе купим, хватит в искусственной ходить, – насмешливо сказал он, крепко удерживая недоумевающую девушку. – Хочешь две купим, хочешь три. Поборемся с депрессией. Олег так решил.

В офисе атмосфера была оживленнее обычного: больше болтовни, больше шуршания, больше внезапных всплесков приглушенного смеха. Кажется, работы скопилось непочатый край – обычно это раздражает бухгалтеров, но сегодня день зарплаты и отдел был охвачен тайным весельем. Не включается компьютер, где-то зажевало бумагу – всем без разницы. Сотрудниц заранее предупредили о сюрпризе: начальство расщедрилось на премию, приуроченную к концу года, она хорошего размера и выручит на праздники.

– Нам ведь и десятка премий не хватит на такую шубу как у Нестеровой, верно? – произнес голос Кристины, завладевший вниманием коллектива.

Карасева сложила руки на стол и закатила глаза.

– И это говорит без пяти минут главный бухгалтер известной крупной фирмы. Не понимаю я, кто тебе помог. Надо быть просто волшебником, чтобы такую соплю как ты туда пристроить.

Схлестнулись женские взгляды. Карасева с Кристиной сегодня работают не раздельно, как обычно, а в кабинете на верхнем этаже. Это предложила Карасева, потому что у нее где-то что-то смутно болело, и Кристина спокойно согласилась и сама удивилась этому. Сбиваясь в стайку, обеспечиваешь себе если не весомость, то по крайней мере иллюзию весомости. Держась вместе, они попадут в архитектурную историю города. Смелее обозначат мнение по поводу дорогущего потолка для одной библиотеки, скажут, что потолок должен быть твердым, несмотря на идею пришедшую ночью в одну великую голову, о том что потолок можно сделать визуально жидким. Возможно потом, будет чем похвастать внукам.

Двух соседок по столу звали Татьяна и Наталья. Жаль, что у нас нет совместного рабочего будущего, подумала Нина, и попыталась запомнить их такими – с премией и радостными.

– Твой мальчик вчера прибегал. Долго орал под окнами, – сказала Наталья между делом. – Такие никогда не признают, что игра окончена – в любви, в судьбе или в чувствах. Молодость никогда не сдается.

– Сережа. Теперь мы все знаем как его зовут, – подключилась Татьяна. – Орал, что любит тебя. Просил, чтобы ты вернулась. Адрес работы узнал у подруги.

– О, его гланды мы недооценили! – Видя, что Нина молчит, женщина попыталась привлечь ее внимание взметнув брови: – Говорят, даже Олег Константинович со своей высоты слышал.

Татьяна и Наталья звонко захихикали.

– И что он сделал? – настороженно прервала их Нина.

– Просто сделал вид, что Сережи нет.

– На нет и суда нет, – спокойно сказала Нина и глядя на них добавила: – проехали эту тему.

Но женщин ее позиция не устраивала. Они сбросили с себя маски деловых леди а-ля «Маргарет Тэтчер» и переключились в режим «люди сплетничают». Нина спокойно слушала, уставившись на них и немного сбитая с толку. Сережа так давно перестал существовать для нее, что она попросту не отождествляла имя соседа с дураком, имевшим какое-то отношение к очередной провокации, учиненной на улице. С ней происходило кое-что другое, какая-то бесконтрольная паника. Всего лишь за пару минут Татьяна и Наталья ухитрились напомнить о недавнем безмятежном прошлом, где было место друзьям и веселью. Следом страшное содержание найденной папки восстало в памяти и вцепилось в нее своими грязными лапами.

Однако уже через несколько секунд Нина научилась сдерживать темпы нараставшей панической атаки, дальше работать равномерно, и первоначальная нервозность уступила место собранности. И окончательной убежденности в том, что у нее нет другого выбора кроме как обратиться за помощью в полицию.

– Пойду покормлю птичек, – сказала она, еле дождавшись обеда. И это была правда: в результате она так и сделала.

Затем Нина отряхнула руки от крошек и села на трамвай.

После краткого общения с хмурым дежурным, Нина механически переставляла налитые свинцом ноги. В голове ни единой мысли, словно опилками набита!

– Ждите здесь, – сказал он, указав на сиденье в коридоре. Нина молча повиновалась, но в себя так и не пришла. И думала лишь о том, что ее хотят убить. Ее загнали в ловушку, а всего лишь несколько минут назад представитель этой самой полиции пытался вызвать для нее психиатра, чтобы вколоть ей какой-то аминазин.

Из глубокой задумчивости Нину бесцеремонно выдернул в настоящее мужской голос, раздавшийся рядом с сиденьем:

– Нинель Алексеевна? Нинель Алексеевна, не хотелось бы будить, но вы настояли, что хорошо себя чувствуете, чтобы поговорить с нами.

Нина отвела взгляд от стенки и тупо уставилась на женщину и мужчину, перекинувшие через руки одинаковые синие форменные пиджаки. Мужчина, лет пятидесяти, бледный тяжеловесный коротышка, старательно пригладил седые волосы. Женщина была гораздо моложе, чуточку выше и очень серьезная, с длинными черными волосами, собранными в хвост.

– Я майор Краснов из районного отделения полиции, где вы сейчас находитесь, – объявил мужчина. – А это следователь Романова. Вы требовали встречи с нами.

Нина с трудом сглотнула и посмотрела по сторонам. Двери и двери слева по узкому коридору, они мелькали и растворялись. Ну вот, ни за что не про что чуть не утопили, несправедливо.

– Мой приятель хочет меня убить.

– Хочет? Давно? – осведомился майор Краснов.

– Недавно, но он именно для этого со мной познакомился.

– А вы знаете, когда именно он хочет вас убить?

– Нет, но он предложил мне выйти за него замуж. Чтобы я была рядом, в его власти.

Детективы переглянулись.

– Дежурному вы признались, что этот человек постоянно за вами подглядывает. Что если бы вы не ленились зашторивать окна, то ничего этого страшного не было, – проговорил Краснов и почти грубо спросил:

– Вы состоите на учете психиатрическом диспансере?

Нине отчего-то стало не по себе: в душу закрылось неприятное предчувствие.

– На прошлой неделе он возил меня на озеро. Думаю, подбирал место. Дело было в деревне Бздюли. Он еще там на снегу палкой рисовал, – неизвестно зачем добавила она.

– Бздюли, говорите. Не знаю такую деревню, – осторожно заметил Краснов. – Вы в состоянии озвучить имя вашего приятеля?

Нина снова глянула по сторонам: скупая цветовая гамма повсюду; пара горшков с цветами и скамейка из кожзаменителя рядом. Настоящий голод. Настоящее изнеможение. Страх показаться сумасшедшей заставил ее забыть про интерьер.

– Петровский Олег, – прошелестела она, вытянувшись в струнку на сиденье и отчего-то начав грызть ноготь. – Он работает архитектором. Ему принадлежит строительная компания. Ресторан в самом центре города тоже его.

– Успокойтесь, мы его знаем, – поспешно заверила следователь Романова. – Скорее всего он сейчас с ума сходит от тревоги, гадая, где вы. Одна бродите с таким кольцом, в такой шубе. Беда только в том, что мы не сможем связаться с ним, чтобы рассказать о случившемся без вашего разрешения.

– Почему вы мне не верите?

– Почему мы должны вам верить? Лично я тоже впервые слышу про Бздюди.

– Вы можете идти по своим делам, – неожиданно приказал Краснов женщине.

– Не поняла, Виталий Сергеевич…

– Без вас справлюсь, что тут не понятного?

Он немного помедлил, очевидно, желая убедиться, что его послушаются.

– А вам, Нинель Алексеевна, велено немедленно идти за мной, как только вы придете в себя.

Нина кивнула и в полном одиночестве поплелась за майором следом. Ей искренне казалось что в эту секунду она достигла высшей степени человеческого отчаянья.

Пока она пересказывала этому человеку историю своего странного знакомства с Олегом, комната вокруг начала мерно раскачиваться, и в глазах все плыло.

– Кто-нибудь еще видел содержимое папки?

– Нет.

Из кармана уже несвежей рубашки майор извлек блокнот и сделал какую-то запись.

– На вашем месте я бы уничтожил ее. Хорошо, что Олег Константинович о ней не знал и не узнает. Хорошо, что вам хватило мозгов не ткнуть ему в нос этими «чудесными» фотографиями. Спора нет, Петровский – интеллигентный человек, на нем сияет Армани, но у некоторых из его друзей есть реальные сроки. Романова не знает, а я помню как его имя гремело по кабинетам в связи с несчастным случаем, произошедшим с его второй женой.

Полицейский закрыл блокнот и нахмурился.

– Петровский не так прост, чтобы вот так взять и бросить его, сбежав в другой город. Возможно, ваш, в целом, трусливый поступок только раззадорит его. Ваш страх опьянит его – такова психология всех маньяков. И он бросит все и пойдет искать куда это вы от него спрятались.

– Вы, наверное, правы, – кивнула Нина, отчаянно цепляясь за вполне резонные доводы майора. – Но что же мне делать?

– Держитесь от него подальше. Не знаю… срочно выйдите замуж за кого-нибудь другого, – с одобрительной улыбкой сказал Краснов. – Мне искренне хочется вас поддержать, поэтому я раскрою вам небольшую служебную тайну. Есть большая вероятность, что у Петровского в самое ближайшее время вновь начнутся проблемы с полицией. Уверяю, ему будет не до вас.

– Что вы имеете в виду? Клянусь, эта информация до него не дойдет, – проговорила Нина с каждой секундой все больше впадая в панику.

Майор с возрастающей тревогой уставился на девушку.

– Прошел слух, что господин Петровский хочет незаконно оттяпать кусок государственного заповедника под строительство загородного поселка. За такую инициативу у нас в стране уголовная ответственность, – пояснил он и с легким юмором добавил: – кому баланда и нары, а кому-то наилучший вариант развития событий, правда?

Нина снова вцепилась в стул, словно кто-то наклонил потолок и стены. Мысли лихорадочно метались, и она, как ни старалась, не могла охватить разумом сложившуюся и крайне нелепую ситуацию. А, главное, не могла поверить в свое везение. Настолько, что даже набросала невидимый список с колонками «за» и «против» на столе майора по своей старой привычке.

– У меня есть номер телефона человека, вероятно, чиновника, которому Петровский должен передать деньги за эту землю, – выдохнула она наконец.

Краснов присвистнул, затем снова открыл блокнот и достал ручку.

Закончив, он срочно куда-то вышел оставив ее один на один с тем, что являло собой серую прямоугольную комнатку. Все, что являло собой прямоугольную комнатку с умывальником на стене предвещало недоброе. Жесть и строгость государственной исправительной системы.

Сразу после того, как Краснов вернулся от начальства, он проводил Нину до выхода.

– Будьте спокойной и в случае чего солгите.

– Хорошо.

– Ведите себя с ним как обычно и просто ждите. Ваша задача сохранить себя в целостности и сохранности до пятницы, потом проблема решится. Боюсь, что пока мы больше ничего не сможем предпринять. Однако и я, и капитаны из антикоррупционного ведомства выражаем признательность за вашу гражданскую бдительность и готовы оказать вам помощь.

Он толкнул плечом входную дверь, и порыв арктического ветра едва не вынес ее обратно.

Нина мелкими шажками выползла на проезжую часть – там было меньше льда, чем на тротуарах, и механически переставляла налитые свинцом ноги. Машин на улице двигалось не много, так что ее никто не должен был переехать. Оказавшись на пешеходном переходе она все-таки поскользнулась и упала. Но когда упрямо идешь к остановке сквозь вьюгу, в этом есть что-то жизнеутверждающее, придающее тонус. Боль и ветер снимают с мозгов пену, и дышишь полной грудью.

Вечером они встречались в дорогом ресторане «Медуза», далеком от кафе с мясными бутербродами как небо от земли. Ресторан выбрал Олег. Позвонил в конце рабочего дня и сказал, что Ринат будет ее ждать во дворе за офисом.

И вот, по тусклому темному одеялу улицы, немая от стыда, зашла в ресторан не со своим, но счастливым мужчиной одна печальная девушка. Чья оцарапанная коленка была одета прозрачной тканью сумерек по причине рваного чулка. Что отличает дорогой ресторан от обычного? На входе им предложили домашнюю наливку, воду, шоколадки – все с логотипами ресторана и все абсолютно бесплатно. От наливки на спирту Нина сразу же отказалась.

Им дали один из лучших столиков – с видом на раскинувшуюся далеко внизу, залитую огнями набережную. У Нины от этого вида разболелась голова.

Она отвернулась от окна и старалась смотреть на Рината. Он слегка посерел и сильно устал, но в целом выглядел хорошо: белоснежная рубашка, скулы с щетиной; он всегда имел вид мачо, явно следствие хорошего ухода. Взгляд поразительно приветливых глаз был по-прежнему собран и непроницаем. Правда, выглядел Ринат гораздо небрежнее: расстегнул три пуговицы на воротничке вместо двух; она, впрочем, тоже выглядела небрежнее обычного.

Принесли чай. Они полушутливо подняли чашки.

– Я задержался, прости.