сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 33 страниц)
— Куда он денется в таком состоянии? Никита никуда не убежит, если ты поедешь домой поешь нормально и выспишься, а потом вернешься, когда хоть немного придешь в себя, хорошо?
— Я в норме, — качает головой девушка. — Всё правда хорошо, я не устала. Всё нормально, Влад. Я хочу остаться с ним, я не оставлю его. Я не хочу оставлять его, я останусь с ним, ладно? Всё хорошо.
Всё плохо.
Влад видит это и укоризненно качает головой. Настя уже едва может стоять на ногах, потому что большое количество времени проводит рядом с Никитой, даже ночует рядом с ним. Это уже было ненормально, потому что она сама себя убивает, а на это Владу было слишком больно смотреть. Он прекрасно понимал её чувства, но если так продолжиться и дальше, то у неё попросту может случиться нервный срыв, который может плохо повлиять на ребенка.
— Если тебе плевать на себя, то подумай о малыше, ладно? Просто послушай меня, всё будет хорошо. Я останусь с Ником. Всё плохое, что могло произойти — уже произошло, поэтому ничего с ним не случится, я останусь с ним, а ты поедешь сейчас домой и это не обсуждается. Всё, ты едешь отдыхать, а я остаюсь здесь с ним и всё будет хорошо. Просто поверь мне. Не мучай себя еще больше.
Настя смотрит на Никиту так, словно, это самая последняя возможность увидеть его, и Владу буквально приходиться отдирать её от него, потому что Белова действительно боится, что больше никогда не сможет его увидеть. Этот страх живет под самой кожей, заставляя все внутренности сжиматься в комочек. Она не потеряет его. Она просто не может его потерять.
— Настя, смотри на меня, — Влад берет в ладони лицо девушки и заставляет смотреть на себя. — Всё будет хорошо, слышишь меня? Всё будет в порядке. Подумай о себе, подумай о малыше. Ты ведь хочешь, чтобы он родился здоровым, правда? Вот и умница. Я буду звонить тебе и говорить о любых изменениях, поняла?
Настя кивает сквозь слезы. Сейчас Влад был единственным человеком, который мог и хотел её поддержать. Белова обнимает Влада и держится за него, как утопающий в бездонном океане хватается за спасительный круг. Это невыносимое чувство. Невыносимое жжение в самых лёгких, как будто, ты наглотался воды и не можешь дышать. Белова не может дышать из-за безумного страха потерять его. Влад прекрасно понимает её и прижимает к себе сильнее, но ему тоже непросто.
— Тише, — говорит он, — тише.
— Мне сказали, что нет никакой надежды, что он придет в себя, а я не хочу в это верить, я не могу поверить в то, что всё так может закончиться. Я не об этом всё время просила. Я не этого хотела. Я не хотела, чтобы он пострадал из-за меня. Я не хотела, чтобы он умер. Каждый человек заслуживает второй шанс, второй шанс, чтобы доказать всем, что он может стать лучше, а теперь он умирает у меня на глазах, и я ничего не могу сделать, Влад, понимаешь? Я не могу ему помочь. Я не могу забрать его боль. Я не могу справиться сама с собой. Я не хочу, чтобы всё закончилось именно так. Я не хочу, он этого не заслуживает. Я люблю его. Боже, я люблю его. Я так сильно его люблю. Просто верните его ко мне. Он нужен мне.
— Тише, я знаю, — шепчет Рамм, прижимая девушку к себе. — Держись.
— У меня уже нет сил, — честно признаётся девушка. — Мне так плохо.
Если бы Влад мог забрать хоть немного её боли себе, то он бы это сделал, потому что смотреть на разбитую Белову, которая уже сама перестает верить в лучшее — хуже всего. Ей даже хуже, чем Никите сейчас, потому что он ничего не чувствует, а Белову колотит изнутри, потому что эмоции захлестывают с головой и земля действительно уходит из-под ног.
Как пережить это?
Как не сойти с ума?
Слишком страшно. Слишком больно.
Он — там, где пустой свет. Он — там, где пустота. Кажется, что он больше никогда не вернется. Эта мысль не даёт покоя. Эта мысль разъедает сознание. Неужели, у этой истории никогда не будет счастливого конца?
Настя кричит внутри себя, но этот крик никто не слышит. Это утопия. Это саморазрушение. Это слишком невыносимо. Она не может справиться с этим. Страх сильнее её. Боль сильнее её. Она не сдерживается и плачет, обнимая Влада, зная, что он не оттолкнет, что он позволит, что он разделит с ней эту боль на двоих. Терять близких людей — страшно. Ещё страшнее, когда ты любишь их всем сердцем и душой.
Дыши. Пожалуйста, дыши.
Живи. Пожалуйста, дыши
— Как держаться, если нет сил? — спрашивает девушка. — Мне кажется, что всё это уже бессмысленно, моя борьба за жизнь Киоссе бессмысленна. Вдруг он сам не хочет жить? Вдруг он сам не хочет остаться со мной? Я даже не уверена, что он любит меня. Я даже не уверена в том, что он вообще способен кого-то полюбить, но мне так страшно, что я останусь одна. Как преодолеть страх до того, как он сожрет меня? Я люблю его как проклятая, но он всё равно продолжает умирать.
Влад успокаивающе гладит девушку по волосам. Скорее всего, она уже была на грани нервного срыва, беспомощно цепляясь пальцами за куртку Рамма, чтобы не упасть, потому что ноги действительно уже становились ватными от усталости. Как же справиться со своим состоянием, когда все мысли занимает Киоссе? Никак. Казалось, что она готова остаться с ним навсегда.
— Это хуже всего, — говорит Настя.
— Я знаю, — отвечает Рамм.
— Хуже всего, когда любимый человек умирает на твоих глазах, а ты не можешь ему помочь, потому что не знаешь как это сделать. — Настя отходит от Рамма и снова садится рядом с Никитой, беря его за руку. — Я действительно не знаю, как ему помочь, и это меня убивает. В любую секунду я могу его потерять, я буквально чувствую, как он ускользает от меня подобно песку сквозь пальцы. Как это остановить, Влад? Как остановить смерть? Как заставить его жить? Сколько еще это будет продолжаться? В любую секунду он умрет и для него вся эта борьба закончится. И всё. Всё закончится, понимаешь? Всё закончится. Мне даже страшно думать, что я могу остаться одна. Я так устала.
— Ты должна верить в лучшее, — сказал Влад. — Если ты не будешь верить, то никто не будет верить за тебя. Надежда всегда умирает последней, помнишь?
Настя кивает, но, кажется, больше не может продолжать верить, потому что чудес не бывает. Это чувство называется абсолютной утопией, когда руки действительно опускаются и вера угасает, а на её место приходит осознание жестоких реалий жизни, когда она забирает тех, кто по-настоящему дорог.
— Когда ты приходишь в сад, какие цветы ты всегда срываешь первыми? — вдруг спрашивает Настя, переводя взгляд на Рамма.
— Самые красивые, — тихо отвечает Влад.
— Именно об этом я и говорю, — отвечает Белова. — Смерть всегда забирает первыми самых лучших. Она забрала у меня Свята, которого я любила больше жизни, и к которому я до сих прихожу на могилу, где каждый раз прощу прощения за то, что не смогла спасти.
— Это же Никита убил его? — спрашивает Влад.
— Да, а я сама себя ненавижу за то, что полюбила человека, который отнял у меня мою первую любовь. Это слишком паршиво, но я нашла в себе силы, чтобы простить Киоссе за это, а вот как заслужить прощение Свята за свое предательство, за то, что я дважды испортила ему жизнь, у меня пока не получается. Я не могу простить себя.
— Я уверен, что Свят хочет, чтобы ты была счастлива, чтобы ты перестала винить себя в его смерти, — отвечает Рамм. — Ты должна отпустить всё это, чтобы жить дальше.
— А как отпустить Киоссе? — спрашивает Настя.
— В любом случае, я помогу тебе, но я уверен, что прощаться с ним нам еще рано, — говорит Влад. — Нужно всегда надеяться на лучшее даже в самых безнадежных ситуациях.
— Спасибо, — улыбается Настя. Она улыбается. Искренне. И эта улыбка дорогого стоит. Это особенно, потому что боль на несколько секунд исчезает из её взгляда. Она успокаивается, потому что снова верит в лучшее.
Всё будет хорошо.
Да, Влад прав: всё будет хорошо, и она верит ему. Уходит, целуя Никиту на прощание, но завтра обязательно вернется, но теперь еще сильнее верит, что именно завтра всё изменится. Она любит Никиту, поэтому он обязательно к ней вернется.
— Я люблю тебя, — тихо шепчет Настя, целуя щеку Никиты. — Я очень тебя люблю. Мы справимся. Вместе. Я никогда тебя не отпущу, слышишь?
И Никита слышит, потому что в следующую секунду его ладонь слегка сжимает её руку. Надежда есть. Он вернется к ней. Он уже к ней вернулся. И следующие слезы, скорее всего, будут от счастья.
========== Forty nine. ==========
Никита пришел в себя, но он не подпускал к себе Белову. Каждая попытка заговорить с ним заканчивалась неудачей. Он просто закрылся, не позволяя никому влезть в свой мир. Особенно ей. Особенно, потому что она была слишком важна для него. И это так сильно пугало.
— Всё хорошо, — осторожно говорит Белова. — Слышишь? Никита, всё хорошо. Всё закончилось и всё стало лучше. Давай поговорим?
— Я справлюсь без тебя, — возможно, это было грубо, но по-другому он не смог. — Я справлюсь без тебя. Уйди. Не трогай меня, я тебя очень прошу, хорошо?
(Не) справится.
В словах ни намека на любовь.
Настя не ошиблась, когда думала, что наладить с ним отношения будет очень сложно. На грани невозможного, потому что Никита не собирался любить её всю жизнь, не собирался оставаться рядом с ней, не собирался давать ложную надежду на лучшее, а Белова, возможно, понимала, что ему нужно время, но самой переносить это было практически невыносимо.
Настя уходит, старательно пытаясь не смотреть на него, потому что знает, что стоит только ей посмотреть на него - она сразу останется, не сможет оставить его, а Киоссе ни о чем не жалеет, не жалеет, потому что без него ей будет гораздо лучше: он никогда больше не причинит ей вред.
Вообще. Их разделяла та самая бетонная стена безразличия Киоссе ко всему происходящему. Настя боролась за его жизнь столько времени, но сейчас действительно казалось, что Киоссе не хотел жить.
Никита не хотел её видеть, не хотел слышать её голос, не хотел видеть её глаза, не хотел ничего, потому что его жизнь уже давно закончилась, а Белова цеплялась за него, как утопающий цепляется за круг в бездонном океане. По его мнению, это было неправильно.
Их отношения не приведут ни к чему хорошему. Всё кончено. Никита и правда хочет, чтобы это всё, наконец, прекратилось, потому что жить с этим всю жизнь он не хочет и не сможет. Он не хочет любви, не хочет любить и не хочет быть нужным, потому что он этого не заслуживает. Ни капельки.
И лишь одному Всевышнему известно, почему Настя всё еще остается рядом с ним абсолютно по доброй воле, словно, так и должно быть. Она приходит к нему в больницу каждый день и улыбается и отчаянно надеется, что в какой-то из дней он будет рад её видеть.
Но ответной улыбки она не получает, хотя прекрасно знает, что Киоссе умеет улыбаться, умеет любить. Только это сейчас для него абсолютно не важно, как и не важны и её чувства, потому что он всегда таким был - холодным и безразличным. Эта маска уже вросла в него и снять её не под силу даже ей.
Даже Влад и тот, который хорошо знал Киоссе в прошлом, сейчас был бессилен, он только говорил Насте, что это просто депрессия и ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя, но ожидание убивало её слишком безжалостно. Сколько ему нужно времени? Едва ли, это время есть у неё, когда каждый следующий выход и вдох кажется последним.
— Ты в порядке? — осторожно спрашивает Настя, смотря на Никиту внимательным взглядом.
— Зачем ты снова пришла? — с долей злости в голосе спросил он. — Зачем приходишь каждый день? Поверь, мне это не нужно. Мне не нужна нянька, которая будет постоянно спрашивать, как я себя чувствую и в порядке ли я, потому что это не имеет никакого значения, Белова. Просто уйди, ладно? Уйди и не возвращайся. Никогда.
— Поговори со мной, — просит Настя умоляющим голосом. — Объясни мне, что я делаю не так, потому что я ничего не понимаю. Не понимаю, чего ты хочешь на самом деле, чего ты добиваешься, что тебя волнует, Никита. Может, хватит играть на моих чувствах? Не надоело, нет?
Но Никита молчал, даже не смотрел на неё, будто не слышал и каждый раз Настя уходила с разбитым сердцем, потому что Киоссе будто воздвиг вокруг себя стену, которая не должна пропускать Белову Только эта стена теперь была абсолютно непробиваемая.
Никита не хотел жить с этим чувством.
Он так сильно хотел умереть.
— Дай ему время, чтобы прийти в себя, — советует Влад. — Я понимаю, что тебе тяжело, но ему тяжелее сильнее всего. Это депрессия, и она не проходит за два дня. Не нужно давить на него, только хуже сделаешь. Я думаю, что он раскаивается в своих ошибках, поэтому не хочет подпускать тебя к себе. И это нормально. Дай ему немного времени и всё будет в порядке.
— Я боюсь за него, — говорит Белова. — Я знаю, что он не хочет жить, и я не знаю, как это исправить. Я хочу помочь ему, но, кажется, действительно только хуже делаю. Я так хотела, чтобы он вернулся ко мне, но он не хотел возвращаться. И меня постоянно преследует мысль, что он думает о самоубийстве. Это ужасно. Настолько, что мне хочется на стенку залезть и кричать от своей беспомощности, я не могу ему помочь, и это меня убивает.
— Собственные мысли способны убить человека, поэтому тебе нужно абстрагироваться от них и подумать о ребенке. потому что он впитывает в себя все твои отрицательные эмоции и чувства, а твой малыш — это сейчас самое главное и ты должна думать только о том, чтобы ему было хорошо, а Никита всё поймет и вернется к тебе, потому что ты единственная, кто ему по-настоящему дорог. Это правда. Пускай, сейчас он холоден с тобой, но он всё поймет. Я без преувеличения говорю, что он всегда вернется к тебе, потому что я видел, как сильно он волновался за тебя и как сильно он хотел тебя спасти. Ты для него важный человек, ради которого он пойдет на всё. Да, он не показывает своих чувств открыто. Да, сейчас он делает вид, что ему плевать на тебя, но это не так на самом деле. Скорее всего, он не хочет и боится причинить тебе боль снова. Он всё понимает, Настя. Он осознаёт свои ошибки, и ему больно от этого, потому что исправить их невозможно. Ему нужно время, чтобы принять это и ты должна быть рядом с ним, но, ни в коем случае, не дави на него. Это пройдет. Просто потерпи. Он в любом случае всегда вернется к тебе, и это самое важное, понимаешь?
Настя соглашается с каждым словом Влада, ведь он действительно был прав, и она ему верила. Влад был для неё хорошим другом, который всегда поймет, поддержит и поможет без всякой корысти. Они с Никитой были такие разные. И было трудно поверить, что в прошлом эти двое были лучшими друзьями.
— Отпусти меня, — приказный тон.
Белова оборачивается, и тут же почти падает, потому что видит причину своих ночных кошмаров. Он слишком серьёзен, холодом по позвоночнику проходит этот взгляд. Настя перестает дышать, потому что вот он — рядом. Хочет проснуться и осознать, что этого кошмара не существует, но он существует, ведь так пронзительно смотрит прямо в душу, пронзая холодом своего взгляда насквозь. Всё нутро сжимается до предела, а нервы натягиваются как струны.
Настя пытается держать свои эмоции под контролем, но страх переполняет её с ног до головы. Разве можно любить так сильно, как она любит его? Кажется, что невозможно, но Белова не способна обуздать свои чувства. Слишком слабая для этого. Слишком сильная, чтобы отпустить его. Так не должно быть. Так не должно быть. Так не должно быть.
Белова разбивается вдребезги от пронизывающего взгляда карих глаз.
— Не выбирай меня, потому что я знаю, что ничего не выйдет. Я снова сделаю тебе больно и ты возненавидишь меня еще больше. Я только могу попросить прощения за всё, что совершил, но я знаю, что такое простить невозможно. Я забрал слишком много людских жизней, чтобы иметь право жить самому. Это моя плата за все мои грехи, Белова, и я готов к смерти, потому что, возможно, смогу обрести болезненный покой своей избитой души, которой не существует. Я не знаю, веришь ли ты мне или нет, но я правда раскаиваюсь во всем
Руку протяни и коснешься, но вместе с тем их разделяет пропасть, в которую Киоссе абсолютно готов упасть, но она держит его, она не хочет его отпустить и от этого еще больнее. Она пытается дышать сразу за троих. Она всегда была сильнее. Она всегда была сильнее своих страхов. Она всегда заслуживала лучшего.
— Никита, — срывается с губ, — я не могу. Я не могу тебя отпустить. Не проси меня об этом, потому что я знаю, что без тебя мне будет еще хуже, чем с тобой, поэтому я выбираю второй вариант. Я выбираю: остаться рядом с тобой. Я действительно хочу быть с тобой, потому что только так я буду счастливой, по-другому никак. Не проси меня отпустить тебя. Не проси меня сдаться, потому что это выше моих сил. Я не справляюсь. Я не справляюсь без тебя, понимаешь?
