сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 33 страниц)
Вся бледная. Роль смерти бы ей сейчас подошла. Киоссе хмурится и в следующий момент почти машинально берет девушку на руки и несет в спальню. Та не сопротивляется, просто нет сил даже на то, чтобы что-то сказать. Никита пинает дверь ногой и та со скрипом открывается, впуская молодых людей. Он осторожно опускает малышку на свою мягкую кровать и достает из шкафа теплый плед. Белова же молчала, наблюдая за его действиями. Он накрывает ей плечи теплой тканью и старается не встречаться с ней взглядом слишком надолго. Никите кажется, что сейчас всё правильно.
— Я сейчас чаю тебе принесу. — Кареглазый уходит на кухню.
Белова не знает, как на это реагировать. Именно сейчас Киоссе кажется ей более-менее нормальным. Именно сейчас ей кажется, что он настоящий. Её пробивает на слезы. Она устала. Ей хочется покоя. Сейчас он настоящий, но завтра снова может стать ублюдком. Настя пожалеет, но именно сейчас на это всё равно.
Когда Никита возвращается с чашкой чая, Настя долго-долго смотрит на него, отмечая то, что он безумно красивый. Когда он дает ей этот самый чай прямо в руки, Белова слегка улыбается ему и делает маленький глоточек теплой жидкости.
— Вкусно. — Прошептала малышка. — Спасибо, правда.
— Пей и не болтай. — Без злобы проговорил шатен — Я туда еще и малины добавил, получилась ядерная бомба для твоей болезни. — Хмыкнул.
Белова одобрительно кивнула и сделала еще несколько глотков, закрывая глаза от удовольствия. Теплая жидкость приятно согревала больное горло. И уже спустя несколько минут чашка была пуста.
— Спасибо. Правда, спасибо. — Вновь повторила Белова и улыбнулась.
Сейчас ей хотелось подарить ему искреннюю улыбку, а ему — улыбнуться в ответ, потому что всё было по-другому. И они оба это чувствовали, хотя между ними и существовала внушительная пропасть сейчас хотелось быть ближе.
— Обними меня. — Неконтролируемо. Опасно.
О б н и м и е ё, потому ей это и правда н у ж н о.
Серые глаза никогда не врали. Карие — никогда не были чужими.
Без слов. Близко. Рядом. Никита обнимает Настю и та утыкается ему в шею. Вот оно — родное тепло. Она словно вернулась в прошлое, где её Никита вот также раньше обнимал и защищал, в его объятьях всегда было спокойно, он был рядом с ней, она была готова пойти с ним против всего мира.
Холод его души становится теплом благодаря этой малышке, которая совершенно неуверенно цепляется за его футболку на спине, позволяя холодным пальцам прикоснуться к теплой коже.
Что происходит с Киоссе? Он и сам не знает, но Белова — луч света во тьме, за который он так отчаянно пытается уцепиться, чтобы очистить свою душу от грехов, от которых он уже проклят. Надолго. Возможно, что навсегда.
— Я в порядке. — Рычит ему в шею. — Со мной все хорошо. Хорошо, черт возьми, нет! — Она яростно отталкивает Никиту от себя и закрывает ладонями лицо. Плачет, не обращая внимания на то, что Никита тут, что видит её такой.
Плевать, потому что эта боль сильнее.
Ломка внутри. Внутренности рвутся.
Слезы, пропитаны яростью и отчаяньем.
Боль нельзя стерпеть.
Она не справляется.
Она слабая.
Пустая.
Безжизненная .
Поломанная кукла в руках мастера.
— Успокойся. — Голос-приказ. Ярость лишь сильнее.
— Хватит. —Она бросает ту самую несчастную чашку в стену и она разбивается вдребезги.
Её больше не собрать и не склеить, как и душу малышки, израненную Киоссе, ножи которого еще торчат в хрупкой спине.
В карих глазах — жалость и упрек в несовершенных поступках.
Он же именно такой. Он же пустой внутри.
Чертова фальшивка
Тянет на дно её за собой.
Ненастоящий. Проклятый. И, всё-таки, чужой.
Серые глаза полны боли. Пронзает насквозь.
Карие — пусты.
Чувства у него — хорошо сыграны.
Двуличием пахнет, обманом просто несет.
Сегодня — хороший человек, а на завтра — бесчувственный ублюдок.
Для неё это больнее, чем пули. пронзающие сердце. спрятанные в отравленных словах.
Взгляд карих глаз — убийца, серые — не могут ненавидеть сильнее, чем сейчас.
Крик её души никто не слышит.
Она с ним — безвольна.
Он без неё — невозможен.
Чертова правда, потому что только она заставляет его становится другим.
А он её каждый раз пытается убить. нанести очередной удар, чтобы на колени упала.
Он — хозяин её судьбы.
Он — её личный Дьявол, который когда-то был Ангелом, который теперь падший.
безвольная. с ним. непокорная. с ним. влюбленная. с ним — мертвая.
— Уходи. — Шипит. — Просто уйди. — Ногти впиваются в ладони больно.
Сейчас п-л-е-в-а-т-ь. Сорваться слишком легко. Видеть его — невыносимо.
Никита не двигается с места. Взгляд в упор. Отчаянно пытается запихнуть чертовы слезы внутрь. Малышка Белова ломается, как фарфоровая кукла прямо у него на глазах. Сейчас действительно казалось. что она просто не выдержит и наброситься на Никиту с кулаками.
— Ты слышишь? — Боль хлещет по щекам. — Уйди, пожалуйста, уйди. ПОШЕЛ ТЫ К ЧЕРТУ, КИОССЕ! УБИРАЙСЯ! — Срывается и кричит, кричит, кричит, так сильно, насколько хватает сил. Девичья душа трещит по швам, а стук сердца больше не слышен.
Он — ненастоящий. Он — фальшивый. И чувства с эмоциями — тоже фальшивые.
Настя кричит до тех пор. пока голос не срывается. И в итоге — Белова медленно сползла с кровати. утыкаясь в колени и продолжая теперь уже беззвучно реветь. Киоссе смотрит на неё, не отводя взгляда.
Она сейчас сломанная. Хочет ли он видеть её такой?
Нет Да.
Он уходит и комнаты, хлопая дверью. Она остаётся одна глотать слезы истерики.
Никита даже не подозревает о причине истерики до тех пор, пока не находит в ванной комнате положительный тест на беременность.
========== Thirty nine. ==========
Комментарий к Thirty nine.
Привет, котятки ♥
Да, новая глава Дьявола не заставила себя долго ждать, потому что на автора накатило вдохновение и он сразу же сел писать новую главу, ведь я обещала, что закончу эту работу к Новому Году, поэтому сейчас главы будут выходить чаще, чем обычно.
Я очень старалась, хотя знаю, что это опять чушь какая-то просто каша, не знаю, я очень самокритична и мне редко самой нравятся написанные мной работы, не знаю, мне кажется, что под конец уже абсолютный бред пошел, который не несет смысла вообще, простите, если что.
Я на самом деле очень старалась, и я искренне надеюсь, что эта глава понравится вам не меньше предыдущей, а даже больше, потому что конец вогнал вас в ступор, но думаю, что и от этой главы вас колыхнет эмоциями и на некоторых моментах ваше сердечко просто ляжет.
И я хочу сказать большое спасибо за поддержку. я читаю ваши отзывы и становлюсь счастливой. правда. Мнение читателя для меня слишком важно, потому что без него у автора ничего не получится, а вы мне очень сильно помогаете. Спасибо ♥ Я ценю каждого из вас и люблю каждого из вас ♥
Следующая глава — очень скоро, я не буду задерживать продолжение, потому что ситуация накаляется к финалу, да. Я обещала, что вас тряхнет от финала этой истории, я сделаю это. Дальше — жарче.
Я люблю вас ♥
Приятного чтения, котята ♥
Повествование ведется от лица Автора.
Взгляд не поднимает, не смотрит, не поворачивается, а Никита смотрит в упор, прожигает дырку в затылке и хочет вцепиться руками в глотку. Мысль, что бьёт по вискам. только разжигает огонь внутри кареглазого и кажется он готов слететь с тормозов, но держится, пытается сдержаться.
— Уходи! — Она плюётся ядом слов, чтобы защититься, чтобы оградить от себя Киоссе, чтобы больше никогда не видеть эту довольно-смазливую мордашку с едкой ухмылкой на губах и глазами. что прямо в душу.
— Может, объяснишь, какого хрена это сейчас было? — Он говорит сквозь зубы. пытаясь контролировать себя, а в кармане джинс проклятый положительный тест, как причина, чтобы отыграться на ней, но она молчит.
— Я сказала, уходи! — Единственная фраза. — Пошел вон, ублодок. — Это то самое отчаянье, которое сначала переходит в ярость, а потом в слезы. Внутри у неё сломано всё. Снова. Он снова оказался победителем. а она снова в минусе.
— Какого хуя, я спрашиваю, ты делаешь это? — Он резко разворачивает её лицом к себе и она столкнулась с пылающим огнем глаз, что темнели с каждой секундой, но теперь было плевать на это.
— Пошел вон! — Она яростно отталкивает его от себя и уже сама хочет уйти, но двери ей достигнуть не удается, потому что с реакцией у Киоссе - никогда не было проблем, он перехватывает Белову быстро, резко и грубо, захлопывая дверь с такой силой, что малышка вскрикнула от неожиданности, он прижимает её к той самой несчастной двери и смотрит прямо в глаза.
В карих глазах плещется безумие.
В серых — ненависть, как способ защищаться, как способ оттолкнуть проклятое тело от себя и плюнуть ему в лицо. а потом уйти, потому что ненавидеть больше, чем сейчас уже невозможно. Потому что грань дозволенного им уже давно превышена, и срать на это. Кажется, именно в этот момент, все его дьяволы в действительности хотят её растерзать, потому что любой бы человек бы просто сдох от этого взгляда. но только, блять, не она.
Она же, блять, сильная.
Пиздежь.
Нихуя она не сильная, сука.
Слабая, блять. истеричка, конченная.
Шлюха, которая же была только с ним. И он же, блять, знает это. Ненавидит.
Дьяволы его сейчас просто сожрут её. если она не скажет ту самую правду, что бьет по вискам.
Блять, зачем?
Насте уже плевать, пусть он даже задушит её сейчас, в глазах абсолютное бесстрашие, которое лишь заводит шатена сильнее и тормоза в действительности отказывают и демоны просто ликуют от предвкушения крови маленькой жертвы, что кусается и огрызается, пытаясь вырваться.
— Отпусти меня! — Орет, вцепляясь ногтями в плечи, чтобы причинить боль, но он её совершенно не чувствует, потому что сейчас все абсолютно на рефлексах и бешенство перекрывает всё остальное.
Они оба не в себе. Между ними искрил огонь, что сжигал обоих заживо. Это то самое бессилие. которое сначала скрывается за яростью, а потом выплескивается истериками. Настя пытается защититься, как может. Серые глаза сейчас кажутся больше, зрачки расширены и воздух застрял в глотке. Адреналин зашкалил до предела.
— Говори! — От его крика малышка зажмуривается, но не сдается, продолжая яростно отталкивать его от себя.
— Не трогай меня! Не смей! — Орет ему в лицо и в следующий момент происходит то, что заставляет малышку заткнуться. Властные губы впечатываются в её грубым и грязным поцелуем.
Отвращение.
Звук пощечины разрезает напряжение и парень отшатывается от Беловой, как от прокаженной. В её глазах искрится ненависть. Она пропитана ею насквозь. Настя пытается защититься ею от боли, что внутри ломает ребра. Ненавидеть, как причина, спастись. Белова почти не дышит, впиваясь в ладони ногтями, чтобы сдержать душевный крик.
Карие глаза, что напротив, так сильно отталкивают.
Киоссе — мразь.
Белова — ребенок внутри. Сейчас это звучит двусмысленно.
— На этот раз, все кончено, Никита. — Она специально выделяет его имя и смотрит прямо в глаза своему врагу. — Мне плевать, что ты сделаешь со мной, захочешь убить — я даже сопротивляться не буду, помогу тебе прикончить себя. Но запомни раз и навсегда, что игрушки тоже умеют чувствовать. Теперь я понимаю, что никогда не смогу простить тебя за это, за всё, что ты сделал с моей жизнью — это даже кошмаром нельзя назвать, это гораздо хуже. Я помню каждую секунду, проведенную с тобой - и меня рвет на части от этого, потому что я, именно я, такая дура, поверила тебе, позволила тебе это, отдала тебе душу, а ты плюнул в неё. Ты понимаешь, что тебя никто не любит? Никто. Ты никому не нужен. Никто не защитит тебя. никто не обнимет, когда станет трудно. и ты никогда не научишься искренне любить, потому что всё там у тебя раздроблено в мясо, а вместо души дырка, что растет и растет. Ты и меня такой сделать хочешь? Так вот, я не хочу, чтобы, когда пришло время платить за свои грехи, ты потащил меня за собой, потому что я ни в чем не виновата. Я виновата лишь в том, что каждый раз была слабой, когда ты был рядом. ты яд, который меня убивает. И это. ЭТО. Именно это убивает сильнее, чем таблеточки, которые ты мне давал. Ты забираешь у людей всё, что можно забрать. ты счастлив, когда им больно. Ты убил во мне желание жить. Ты забрал всё, что было мне дорого. Отца. Любимого человека. И я до сих пор не могу себе простить то, что не смогла спасти Свята от тебя, потому что он не заслужил такой смерти.
По щекам малышки уже безостановочно бежали слезы. Киоссе молчал, смотря на хрупкую брюнетку. не показывая своих настоящих эмоций. хотя внутри все с треском рвалось от каждого слова. И сильнее, чем сейчас больно никогда не было. Он ненавидел и презирал, потому что вот она — именно тот рычаг, который держит его. И сейчас все нити навсегда обрываются. Теперь уже навсегда.
А Настя продолжала говорить, не обращая внимания на слезы. Хотелось, чтобы он знал, чтобы он понял. что вот это и есть конец, что вот — это конец именно для неё. потому что раны на сердце уже смертельные.
— А ещё сильнее я ненавижу тебя за то, что. — девчонка запнулась. — за то, что ношу под сердцем твоего ребенка. Помнишь, ту самую ночь. о которой я искренне жалею сейчас? Она стала началом этой жизни во мне. и я погибаю от мысли, что собираюсь сделать. Это ведь выход, правда? — Она достает лезвие из-за спины и улыбается сквозь слезы, поднося его к своему запястью. — Это и есть выход для меня, Никита.
Его стена не рушится даже, когда она делает первый надрез, а потом второй и третий. Он же бесчувственный, он же пустой, ему же всё равно на этого ребенка и на неё. он же только рад этому. ведь это правда. Кровь капает на паркет. Больно. Плевать. Она устала. Она хочет к Святу. Плевать. Плевать. Плевать. Лишь бы избавится от боли, что внутри.
— Я больше так не могу. — тихо шепчет Белова и роняет лезвие.
Ноги девчонки подгибаются и она падает, теряя сознание.
***
— Настя, посмотри на меня. ты слышишь? Смотри на меня, пожалуйста, моя девочка. посмотри на меня. Слышишь? Смотри на меня, ну же.
Голос настойчиво прорывается через темноту до тех, пока Белова не открывает глаза и тут же хочется закрыть их, потому что дневной свет бьёт по глазам.
— Влад? — По его голосу она понимает, что рядом с ней Рамм. Единственный друг и единственный защитник. Брюнет облегченно вздыхает, когда понимает, что всё обошлось.
— Слава богу, жива. — Ладонь Влада крепче сжимает её забинтованную ладонь и улыбается, пытаясь сказать этим, что всё хорошо, хотя оба понимали, что всё плохо, даже очень.
— Я не хочу. — Совершенно серьёзно говорит Настя. — Я жить больше не хочу.
— Что? — Выражение лица у Рамма моментально меняется, он осуждающе и удивленно смотрит на сероглазую, у который взгляд, как стекло, что режет по внутренностям.
Ребенок, что под сердцем — частичка врага. Обреченная душа, которая не имеет значения сейчас, потому что мамочка его не любит, мамочка его не ждет, мамочка не хочет, чтобы он родился. да и сама Белова уже не хочет жить. В её глазах абсолютная пустота и сердце больше ничего не чувствует, потому что все эмоции она выплеснула ему в лицо. чтобы он в них захлебнулся нахер. Плевать на него. И уже плевать на себя. И плевать на ребеночка, что внутри. Они оба обречены, потому что Белова знает, что не хочет больше быть марионеткой в чужих руках. Киоссе победил, он сломал её. Сейчас да. потому что малышка абсолютно не заинтересована в жизни. Смерть так привлекательна и пустота затягивает в себя.
— Ты всё прекрасно слышал, Влад. — Голос пустой. Взгляд стеклянный и бездушный. — Я больше не хочу жить и не буду. я больше не позволю никому управлять собой, никому. Никто больше не причинит мне боль. Это всё, понимаешь? Финиш. Сегодня старая Настя навсегда умерла, теперь есть только такая, привыкайте.
Это то самое отчаянье, которое хуже, чем слезы, чем бесконечные истерики, потому что души в человеке больше нет и сердце не играет роли. потому что она мертвая внутри. Такая же мертвая, как и Киоссе. Стоит сказать ему спасибо за это. Он добился, чего хотел. теперь — она кукла с бьющимся сердцем и мертвой душой.
— Что ты говоришь, Настя? Господи, о чем ты? — Влад ошарашен, и это его невыносимо пугает, потому что такой он видел её впервые.
— Я беременна. — С отвращением произносит малышка. — И отец у нас, угадай кто? Конечно же, сука, это он. Дьявол. Но ничего скоро эта проблема решится, я избавлюсь от него.
— Что? — Рамм снова меняется в лице. Оно приобретает выражение неодобрения, ведь похоже только Влад сейчас понимает, что этот ребенок должен жить, даже если его отец — Киоссе. Он же ни в чем не виноват. Каждый малыш имеет право на то, чтобы родиться, увидеть солнце. научиться ходить и говорить. Сейчас в Насте говорит отчаяние, сейчас она не понимает, что это неправильно. Это тупая боль.
Малышка совершенно уверенна, что это выход.
