сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 33 страниц)
Слышится надменная усмешка. У Насти есть сто причин сказать, что это не Киоссе. Он даже ухмыляется по-другому и дышит он не так, и черт возьми, он совершено другой. Его пальцы - холодные, как лед, а эти, что игриво касаются её колена, заставляя отодвинуться и вздрогнуть — теплые и шершавые.
Белова ненавидит себя за то, что слишком хорошо успела изучить Киоссе: она знает его голос, она узнаёт его глаза в темноте: шоколадные, умеющие изменять свой цвет в зависимости от настроения, она знает его прикосновения против воли отмечая, что всё же они приятнее, чем эти, она знает, что Киоссе — та еще мразь, но мысленно умоляет его найти её раньше, чем её прикончат.
Белова почему-то именно сейчас ощущает себя так, словно, с Никитой ей было бы в разы безопасней, чем здесь — непонятно с кем и непонятно где. И за эти мысли она тоже мысленно дает себе пощечину, потому что действительно хочет, чтобы он её нашел, но почти не надеется на это, потому что Настя знает слишком хорошо, что ему плевать.
— Возможно. — Задумчиво высказывает свои мысли молодой человек и Белова выныривает из своих мыслей слишком быстро. — Но не сейчас. Ещё рано делать выводы, сладкая. Наберись терпения, пожалуйста.
От его «пожалуйста» внутри всё трясется.
— Я ни в чем не виновата. — Снова ненужная реплика.
— Уверена? — Спрашивает где-то рядом. — Ты возлюбленная самого Дьявола. Это ли не грех, сладкая?
Настя хмурит брови и не понимает, почему все считают, что она может что-то значить для Никиты и сама любить его? На сгоревших мостах боли и недоверия — настоящую любовь не построить никогда.
— Он меня ненавидит. — Просто отвечает девчонка. — И я тоже его ненавижу.
Парень снова хмыкает и Белова ежится, обхватывая ладонями ледяные колени и пытаясь согреться, но необходимое тепло ускользает слишком быстро и брюнетка понимает, что долго так точно не протянет. а юноша всё продолжает давить на нервы своей слишком большой уверенностью, что он прав во всех своих гребанных словах.
— От ненависти до любви один шаг. — Фыркает.
— Не в нашем случае. — Подавленно произносит Настя в ответ.
Парень поднимается с пола и уходит, снова оставляя бедную девочку в темноте, холоде и одиночестве, не отвечая больше ни на какие её вопросы. Белова проклинает Киоссе яростно и несдержанно, и тихо-тихо, одними губами, просит его спасти её, начиная верить в телепатию.
***
— Хватит спать! — Киоссе бесцеремонно тормошит спящего Влада и тихо матерится, когда тот пытается отмахнуться от назойливого шатена, потому что собственное тело снова начинает болеть. И Никита не выдерживает первым: он снова обливает брюнета холодной водой и тот начинает отборно посылать его куда-подальше. Холодная жидкость попадает в раны на лице те начинают сильно щипать.
— Черт, можно было полегче, нет? — Недовольно ворчит Рамм, исподлобья смотря на бывшего лучшего друга.
Бывший лучший друг забавно звучит, правда?
— Нет. — Кивает Киоссе. — К тому же, ты продрых достаточное количество времени для того, чтобы выспаться. И достаточно хорошо испачкал мои новые сидения своей кровью.
— Ну, извини! — Фырчит Рамм. — Тебе не понять, что обычным людям может быть больно, например.
— Не ной! — Прерывает его Киоссе, выходя из своей ласточки. — Поднимай свою тощую задницу и ковыляй своими корявыми ножками за мной.
Влад кривится от недовольства. Сколько же в нем яда? Он осторожно выходит из машины. немного ощущая легкое головокружение и боль в висках, но послушно плетется за Никитой следом, попутно пытаясь понять, где они. Это место напоминало какую-то старую заброшку на окраинах Москвы, но шатен определенно знал, куда нужно идти, поэтому подгонял Рамма колкими словечками.
— Черепахи и то быстрее передвигаются, чем ты! Давай быстрее, ну же! — Никита нетерпеливо оборачивается в сторону Рамма и буквально тащит его за собой, подхватывая под локоть.
Они поднимаются по лестнице куда-то вверх. Кажется, на крышу.
— Куда мы идем-то? — Спрашивает Влад.
— На крышу, с которой я с удовольствием тебя скину! — Никита зловеще улыбается и облизывает губы.
— Слушай, придурок, заканчивай! — Шипит в ответ брюнет. — Ты меня уже достал.
— Взаимно! — Кивает и улыбается Киоссе.
И в вскоре парни действительно оказываются на крыше какой-то девятиэтажки. Влад застывает на месте, когда понимает, куда привел его шатен, потому что здесь всё до боли знакомо. Именно здесь они коротали свои зимние вечера, как два лучших друга.
— Ты серьёзно? — Не верит Влад.
— Давай! Помоги мне! — Командует Никита и кидает взгляд на стол, который стоит посредине крыши. — Мне нужен ноутбук и вай-фай, поэтому тащи кабель!
— Что ты собираешься сделать? — Влад внимательно смотрит на Никиту.
— Отследить местонахождение Беловой с помощью спутника. — Коварно улыбается Киоссе.
========== Forty four. ==========
Повествование ведётся от лица Автора.
В её жизни появилось слишком много страхов и кошмаров, от которых сердце не хочет биться дальше. Самый страшный кошмар — темный шоколад глаз, затягивающий в себя и лишающий жизни. Белова, может и мазохистка, но её изрубленное на кусочки сердце, отчаянно зовет именно Киоссе. Не Влада. И даже не Свята. А именно Дьявола. И тут же мысленно даёт себе пощечину за глупые надежды. Он не вернется за ней. Он не будет рисковать своей жизнью ради неё. Настя тихо скулит от своего бессилия, ядовитая фраза разрывает всё горло и вырывается в пустоту:
— Пожалуйста, Никита, пожалуйста.
В его жизни — нет намека на справедливость. Он уверен в себе и жесток к окружающим. Он жесток, кажется, ко всем, кроме неё. И справедлив тоже, возможно, только с ней. Киоссе знает, что его мир рушится, и он уже смирился, почти принял это, как неизбежную скорую смерть — гордо и холодно, не опуская своей головы.
Причин, чтобы умирать за неё — нет совсем.
Бросаться в бой за неё — значит, проиграть самому себе.
Никита знает, что его игра уже не его не игра и правила, созданные им самим, уже совершенно переписанные её рукой и тревожным дыханием на листах его проклятой жизни.
Белова — возможно, и не надеется на что-то лучшее, надежда угасает слишком быстро, заставляя принять суровую действительность. Она почти не ждет Киоссе, потому что она знает, что он не придет за ней, что оставит её умирать, что ему плевать. Она для него не существует — всего лишь кукла с разбитыми мечтами.
Настя выросла, но только не понимает хорошо это или плохо, потому что умирать взрослой куда страшнее, чем ничего не понимать в юном возрасте. Кажется, именно сейчас, в момент своего плена, девушка понимает, что умирать тут — она точно не хочет, но осознаёт, что тут же и умрет.
Только умрет она не одна.
Сильная (слабая) Взрослая (юная) девочка.
***
— Ты издеваешься? — Влад сводит брови к переносице. — Наша задача спасти Настю, а не убить её.
Киоссе смог отследить местонахождение Беловой: она была за городом. Конечно, на её поиски ушло несколько часов, потому что систему Никиты всё время блокировали, но профессиональному взломщику хватило около пяти секунд доступа к чужой информационной базе, чтобы понять, что Настя жива. А еще ему очень помог тот самый чип под её кожей, сигнализирующий о её состоянии в данный момент.
И её состояние оставляло желать лучшего. Все показатели жизнеобеспечения резко упали и сейчас девчонка находилась в полуобморочном состоянии.
— Если ты попадешь в дом и расставишь там взрывчатые устройства, но вытащишь Белову, я запущу механизм только тогда, когда она будет у нас в руках.
— А нельзя спасти её, но никого не убить? — Предложил Влад.
— Нет! — Рявкнул Никита. — Либо мы их, либо они нас. Я очень сомневаюсь, что Белову обрадует твоя гибель, что, впрочем, очень заманчиво, поэтому ты сделаешь всё, что я тебе скажу, понял?
Влад хочет возразить, но суровый и непреклонный взгляд шатена заставляет того замолчать. Рамм переживал за девочку куда больше, чем Никита. И он не был уверен, что шатен вообще переживал за неё. Он не показывал никаких эмоций, он старался не говорить с Владом лишний раз. Действительно, он — непробиваемая стена. Никому не доверяет. Никого не подпускает слишком близко. И живет только для себя.
Влад знает, что его лучший друг в прошлом уже совершенно не тот. Будто два разных человека. Этот — холодный и расчетливый, а тот — заботливый и искренний. Если честно, то сейчас, когда Рамм стоит на одной крыше вместе с ним, брюнету действительно хочется верить, что они спасут Настю, что сам Киоссе изменит своё отношение к ней.
Это важно, потому что Влад знает, он уверен, что Настя в глубине души слишком сильно верит в Киоссе, но отрицает возможность сближения с ним. Влад всегда был очень проницательным и внимательным, поэтому он заметил, как она переживала за него, как заботилась о нем, когда он лежал с огнестрельным и искренне надеялась, что парень поправится.
И — что? Никита поправился.
Возможно, что Белова не любит его, но она верит в него. Не доверяет. Просто верит, что в его душе есть еще место для настоящей искренности. Владу не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что Настя ненавидит Киоссе и верит, надеется, что тот снова встанет на правильный путь и прекратит вести себя, как бесчувственный ублюдок.
Что заставляет нас меняться?
Никиту измениться заставила боль.
Но сейчас боль, казалось бы, притупилась и ледяное сердце начинает оттаивать, потому что Влад тоже замечает, как Белова влияет на Никиту: возможно, она его убивает, а возможно, пытается спасти, потому что просто верит глубоко-глубоко внутри, где никому не видно, но вечно правильный Влад увидел это гораздо раньше, чем Никита, хотя тот вообще ничего не замечает.
Единственная задача, которая объединяет их — это спасение Беловой, потому та сейчас, казалось, отплачивает чужие грехи. Никита в них захлебывается, но сожалеть об этом не собирается. потому что чернота души уже как родная мать, а отказываться от матери — неправильно.
Неправильный гребанный идиот.
Рамм знает, что Настя — тот самый свет в конце туннеля для Киоссе. Он видит это. Он видит, что Белова явно не просто любимая игрушка для бывшего лучшего друга. хотя шатен вообще не проявляет своих истинных эмоций. Наверное, чтобы не слететь с катушек окончательно.
— Ты любишь её, верно? — Горько произносит брюнет, смотря на Киоссе слишком внимательным взглядом.
— Что? — Слишком сухо. Киоссе недовольно смотрит на Рамма, вопрос которого как хлыстом по лицу, но он хороший актер.
— Ты любишь её? — Настойчиво докапывается брюнет и видит, как радужки глаз бывшего друга становятся темноватыми. Скорее всего, он слишком недоволен.
Кого ебет любовь? Когда сводит скулы до неприятной, и даже невыносимой боли, и шатен не хочет кого-то любить, он не хочет быть зависимым, уязвимым и слабым, потому что любят только идиоты, а он далеко не идиот. Да — психопат-убийца, но не идиот, чтобы наступать на старые грабли.
Нельзя войти в одну реку дважды, потому что один раз он в ней уже утонул.
— Я бесчувственный, а бесчувственным любовь не нужна. — Выплюнул Никита.
— Бесчувственным плевать на всё. Они живут в своё удовольствие и не задумываются о других людях. Я просто хочу знать, что значит для тебя Настя и её безопасность.
Его демоны никогда не примут любовь к Беловой: лучше сдохнуть, чем снова полюбить, а в награду потом получить только боль. Никита не готов к этому. Белова всего лишь игрушка, которую он не хочет потерять.
Всего лишь игрушка.
А он гребанный псих, но бесчувственный ли?
— Мне плевать на неё! — Отчасти, это было правдой. Всего лишь, отчасти. И Влад заметил это гораздо раньше, потому что был очень внимательным, только Никита пытался оградить себя от этого дерьма.
— Врешь? — Подозрительно спросил Рамм.
Но Киоссе бросил на него гневный взгляд и промолчал.
Для Влада это послужило ответом.
Они почти не разговаривали больше. Никита был занят, а Влад мысленно просил всевышнего, чтобы у них всё получилось и они смогли спасти Настю, потому что она должна жить, потому что она не может умереть, ведь еще не видела жизни по-настоящему.
***
— У меня есть пистолет — Мрачный голос из темноты. Настя уже не вздрагивает.— Все шесть пуль в нем предназначаются ему, а знаешь почему?
Брюнетка обреченно вздыхает и отрицательно мотает головой, кусая губу от волнения, как будто бы, он мог увидеть это в кромешной тьме. Вот так вот они разговаривают. Настя сидит на полу, обхватывая колени, а он где-то рядом. Даже имени его не знает. И не хочет знать.
Белова молчит: не хватает смелости может быть, чтобы ответить. Сейчас ей казалось, что из неё медленно уходит вся жизнь, она ненавидит себя, но больше всего сейчас она ненавидит Киоссе, из-за которого она сейчас в таком положении.
На нём висит слишком много грехов. Она умрет гораздо раньше, чем заплатит. Сейчас её главный страх осуществился, а дальше она просто потонет в чужой тьме, захлебнется от чужих грехов и мучительно от этого умрет.
— Отпусти меня, пожалуйста. — Просит, почти умоляет, потому что хочет жить.
Испуганно вздрагивает, когда чужие пальцы касаются её ледяных колен. Чувство самосохранения срабатывает почти сразу же и девчонка пытается свести всякий контакт с человеком из темноты к минимуму, хотя прекрасно понимает, что из этой ловушки нет выхода.
Как и из той, в которую её загнал Никита. Она снова думает о нем. Она действительно надеется, что он появится, как бесстрашный рыцарь и вытащит её? Настя не верит в такие сказки, потому что Никита — не её рыцарь. Скорее, страшный ночной кошмар, в объятьях которого ей сейчас так хочется оказаться.
— Не могу. — Честно признаётся голос. — Не хочу. Ты сейчас слишком важна.
— Что он сделал? — Тихо шепчет Белова. — Почему ты хочешь его убить?
— Мою сестру нашли в мусорном баке. Я собирал её по частям. — Отзывается холодно.
Настю передергивает, а ужасная картинка намеревается появится перед глазами и она тут же пытается избавиться от неприятных ощущений, мотая головой в разные стороны. Эти кошмары настолько реальны, что от них сводит живот. Ужас в молчании.
Сколько же жизней ты забрал, Никита Киоссе?
— Мне жаль. — Вырывается из посиневших губ. — Но я не виновата в этом, слышишь?
— Смерть — это самое малое, что он заслуживает. — Шипит. — Ей было четырнадцать! Понимаешь, четырнадцать! Она была невинным ребенком, она была всем для меня. Она, блять, она мертва. Этот ублюдок заплатит мне за смерть сестры, он будет умирать долго и мучительно, я вырежу все его внутренности, я сделаю с ним то же самое, что он сделал с ней!
От этих слов несет запахом безумия. Белова до боли закусывает губы, чтобы сдержать эмоции, почти не дышит, смотря в пустоту комнаты. Дыхание незнакомца отскакивает от стен комнаты и добирается до её ушей.
— Мне правда очень жаль! — Повторяет Настя. Шепчет. — Я знаю, каково это, поверь мне, но месть — это ловушка, которая затянет в себя, а потом в ней же ты и умрешь.
— Плевать! — Рявкнул парень. — Но его я заберу с собой, поверь мне
Белова сглотнула тяжелый комок в горле и поежилась от ледяных мурашек, которые стремительно разбежались по позвоночнику. Она всей кожей ощущала приближение неизбежного и свою смерть.
Молитва — едкая, разрушающая, в буквальном смысле, раздробила её напополам, когда дверь с той стороны опять захлопнулась
— Пожалуйста. Никита, пожалуйста.
Комментарий к Forty four.
привет, котятки
я знаю, что продолжения к этой работе не было слишком долго, но я просто обязана закончить эту работу, тем более, осталось совсем немного и я бы была бы последней сукой, если бы бросила эту работу на пол пути к её завершению. Я обещаю вам, что конец у этой работы всё же будет. Какой — не буду говорить, пусть будет интригой, ладно? Простите за долгую задержку, вдохновение ушло в запой, и я знаю, что это слишком сухо и неинтересно, но это всё, на что меня хватило, потому что мои творческие способности на эту работу уже иссякают, но я безумно люблю её, поэтому я обязательно её закончу. если найдете ошибки, исправьте их в пб, потому что я невнимательный идиот, сорре. Люблю вас. И следующая глава - скоро, я постараюсь. правда.
========== Forty five ==========
Никита курит, когда напряжен. Никита курит, не ощущая привычного наслаждения от затяжек. Никотин оседает на лёгкие, и красиво изогнутые губы зависимого от дыма, кривятся в недовольстве: какого черта с ним происходит?
Облегчения нет. Привычная пустота, что внутри не дарит чувства легкости и свободы, как это было раньше. Это раздражает, потому что Киоссе понимает, что стены вокруг его сердца стремительно и безжалостно разрушаются. Весь мир в его ледяных карих глазах приобретает новые, давно забытые очертания. А мысли о малышке с глазами, что само предгрозовое небо, лезут в его голову слишком часто и слишком навязчиво. Так не должно быть, верно?
