сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 33 страниц)
Я лишь помню острую боль. Я лишь помню, что он бил по моим ребрам, не жалея силы. Я помню, как хрустел позвоночник, я помню, как много было крови, я помню нож, пронзивший мой живот. Я помню, как алая струйка капала из моего рта на паркет. Я помню пистолет, приставленный к виску. Я помню, как он говорил, что убьет меня. Я помню, как просила его нажать на курок, чтобы не чувствовать боли. Я была уверенна, что это конец.
Но это был не конец, а лишь начало настоящего ада в моей жизни. Я бы сама нажала на этот чертов курок, если бы знала, что после моей выходки, он окончательно слетит с катушек.
— Живучая, тварь! — Резкий, грубый голос ударил по ушам. Страх в каждой частичке искалеченного тела. Пожалуйста, не надо снова. Не надо, прошу!
Полу-стон, полу-всхлип.
— Открывай глаза, сука! — Он заорал так громко, что все тело пробило судорогой, причиняя этим невыносимую боль. Слезы. Не могу сдержать. Слишком больно. Лучше бы он убил меня.
Мамочка, почему ты не забрала меня к себе?
— Ты оглохла? — Удар. Кажется, снова по ребрам. Я закричала, не в состоянии терпеть боль. За это снова получила удар. По лицу. Господи, как же мне больно, мамочка.
— Х-хватит! — Прохрипела я, пытаясь сплюнуть кровь. — Хватит, пожалуйста. Хватит, я не могу больше! — Слезы катились по щекам, попадая на глубокие раны.
Он схватил меня за волосы и потащил в неизвестном направлении: я не могла открыть глаза. Он тащил меня за волосы по полу. И всем обитателям этого дома было плевать на мои крики. Потому что все боялись его и не смели говорить ни слова в его адрес.
Я почувствовала, как меня затаскивают в ванну, наполненную холодной, нет, не просто холодной, а ледяной водой. Что он собирается делать? Секунда. И мне не хватает воздуха. Никита решил утопить меня? Я пытаюсь вырваться, но ни руки, ни ноги не слушаются меня. Легкие заполняются водой. Тело окончательно слабеет. Еще секунда и на земле человеком станет одним меньше. Никита резко выдергивает меня воды, я начинаю кашлять. Казалось, я выплюну свои легкие. Дышать больно. Не получается. Больно дышать. Пытаюсь заставить себя. Слезы. Рука, сжатая крепко на моих черных волосах, усилила боль во всём теле. Страшная агония, которой нет предела. Он не остановится. Не остановится. Не остановится.
— Что скажешь, сука? — Никита снова опустил меня головой в воду. — Давай, скажи, что ты больше не будешь, блять! — Я задыхалась. — Я думал, что до твоей тупой бошки дойдет, что я не шучу! — Воздуха почти не осталось.
Я отчаянно пыталась бороться за жизнь, но мои шансы были равны нулю. Я разозлила его так сильно, что поплачусь за это своей жизнью.
Секунда. Никита вытаскивает меня из ванны и бросает на кафельный пол. Пытаюсь отползти от него подальше, но ничего не получается. Я пытаюсь помогать себе руками, но боль не позволяет: я падаю снова. Слышу, как Никита достает что-то из шкафчика, потом наклоняется ко мне. Я начинаю кричать. Боль пронизывает запястье. Он режет мне вены лезвием.
— Прошу тебя! — Я кричу так громко, что закладывает уши. — Я клянусь, что никогда больше не буду сбегать от тебя, я клянусь, слышишь? Нееееет! — Нестерпимая боль отключает моё сознание.
Я опять проваливаюсь в бездну.
***
Не знаю, сколько я провела без сознания. Может, день или два, но в этот раз мне тоже повезло, если это можно назвать везением, или Никита передумал меня убивать, или я и правда слишком живучая. Первое, что я увидела, когда открыла глаза — это белый потолок. Больничная палата. На запястьях бинты. Я прикрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Ты должна быть сильной. Слабые долго не живут.
В палату зашла женщина преклонного возраста, посмотрев на меня, произнесла:
— Мы думали, что ты и не очнешься.
— Кто меня сюда привез? — Спросила я и ужаснулась собственному голосу. — Что со мной было?
— Это ты у своего жениха спрашивай. Он привез тебя три дня назад всю избитую и покалеченную. Сказал, что ты попала под машину, — я опустила взгляд. — Три дня нам пришлось заштопывать тебя. Интересно, какая машина может нанести такие телесные побои? — Она многозначительно посмотрела на меня, — Но ты оказалась сильной, справилась.
— Он заходил? — Тихо спросила я.
— Женишок-то? — Поинтересовалась женщина. — Несколько часов назад был. Сказал, чтобы глаз с тебя не сводили, волнуется поди… Палату тебе отдельную потребовал. Деньжищи немалые, наверное заплатил главврачу, чтобы тот перевел тебя сюда. Охрану оставил, там за дверью стоят трое. Скажи, ты случаем, закон не нарушила?
Я отрицательно замотала головой.
— Он еще сказал, как только очнешься, сразу звонить.
Рука рефлекторно дернулась и схватила женщину за руку так, что та удивленно посмотрела на меня, мол, с ума сошла? Да, наверное, так и есть.
— Не звоните ему, пожалуйста, — тихо проговорила я, боясь, что кто-то лишний услышит эти слова.— Я не хочу его видеть.
Не знаю заметила ли она в моем голосе волнение или страх, но, кажется, поняла, что мне сейчас нужно побыть одной: отдохнуть, подумать, переосмыслить — поэтому она согласно кивнула. Я облегченно выдохнула, поблагодарив женщину. Она сказала, что принесет мне поесть, потому что организму нужны силы для восстановления. Я согласилась, надеясь, что смогу запихнуть в себя хоть немного пищи.
Я надолго запомню то, что произошло. Я была так близка к смерти, но, видимо, в её планы не входило меня забирать. О Никите я сейчас хотела думать меньше всего, но, вопреки этому, он навязчиво лез мне в голову. Интересно, он всегда был таким? Жестоким по отношению к другим? Что заставило его стать таким? Я знала лишь одно совершенно точно, — придет время, и я снова буду пытаться сбежать. Может, я глупая, но выходить замуж за такого морального урода, как Киоссе, я не собиралась. Я ненавидела его каждой частичкой своего тела. Он не человек. Потому что люди не могут быть настолько жестокими. Он не человек. И ему никогда не стать им.
***
Маленькая девочка лет пяти сидела на скамейке в парке и что-то рисовала в своем альбомчике. Черные волосы спадали плавными волнами на красивое личико. Девочка улыбалась, рисуя окружающий мир. К ней подошел мальчик с русыми волосами и карими задорными глазками.
— Привет! — Поздоровался он. — Давай дружить? — Протянул руку.
Девочка улыбнулась своей лучезарной детской улыбкой. И уверенно сжала в своей маленькой ручонке ладонь мальчика.
— Меня зовут Никита, а тебя? — Он склонил голову на бок и снова улыбнулся девочке, которая смущенно спрятала своё личико за копной черных волос.
— Я Настя! — Девочка отодвинулась слегка в сторону, приглашая Никиту сесть рядом.
Это было начало долгой и настоящей дружбы.
***
Этот сон способен довести меня до слез. Мой лучший друг, я так скучаю по тебе. Если бы ты знал, как сильно мне не хватает тебя рядом. Я не забываю тебя, да и как я могу? Ведь ты подарил мне самое лучшее детство. Я всё еще люблю тебя, Никита. Я всё еще люблю тебя, мальчик с карими глазами.
========== Five. ==========
Комментарий к Five.
Привет.
Простите меня, что два дня не было проды. Первый день - у меня пропало вдохновение, а второй - не было настроения. Но сегодня я заставила себя написать эту пятую главу. Надеюсь, что вы ждали. Мне кажется, что слишком сухо получилось, простите. Следующая глава либо завтра, либо послезавтра. Спасибо. Приятного чтения. Люблю вас ♥
POV Настя
Удобно устроившись на больничной койке, я читала свою любимую книгу. Шёл пятый день моего рабства. Никита в больницу не заходил, чему я была очень рада. Видеть его не было абсолютно никого желания. Находясь в палате, я могла хоть немного отойти от всего, что произошло. Благодаря Мистеру усмешке у меня сломано два ребра, перелом руки и далее по списку. Короче, мне еще повезло, что я «так легко» отделалась, ведь подробностей никто не знает. И я глубоко сомневаюсь, что Мистер усмешка придет просить прощения. Мда уж, смешно. Знал бы мой папочка, что мне приходится терпеть. Ммм, что касается его, то он несколько раз звонил мне на мобильник, ограничиваясь лишь банальным: «Как дела, Настенька?» Я его понимаю, у него опять пошел карьерный рост, долги погашены и все дела. На доченьку времени не хватает. Я впервые чувствую себя сиротой, при живом-то отце.
Мой покой нарушил голос, доносившийся из коридора. Внутри все похолодело. Нет, я явно ошиблась, когда сказала, что это просто голос. Дикий недовольный ор, принадлежащий мистеру усмешке. Похоже, я опять вляпалась, когда попросила главврача и медсестер ничего не говорить Киоссе о моем самочувствии.
Он, даже не постучав, ворвался в палату, испепеляя меня своим гневным взглядом. Честно? Уже бесит. Его постоянная кривая усмешка на губах, эта постоянная злость — он целиком и полностью меня бесит, понимаете? По его «милости», я лежу сейчас вся переломанная.
— Зачем пришел? — Совершенно спокойно спросила я. Его брови вспорхнули вверх. Он, наверное, думал, что я до конца жизни буду его бояться. Но пока я в больнице, он меня не тронет. Это придавало мне уверенности.
— А ты не рада меня видеть? — Усмехнулся Киоссе. — Жених пришел, чтобы навестить свою невесту. — Он поставил на стол пакет с соком и апельсины, я фыркнула.
— Таскай это всё кому-нибудь другому, хорошо? — Я кивнула головой в сторону пакета. — Я ясно дала понять, что никогда не выйду за тебя, потому что ты самый настоящий конченный урод, которому самое место в психушке.
Никита удивленно смотрел на меня: я видела, как часто он дышит, будто пытаясь сдержать себя. Конечно, это неприятно, когда кто-то грубит или идет против тебя, а для Никиты — это особенно болезненно, потому что парень уже давно не дружит с головой, считая, что все должны ему подчиняться. Но я не все! Я не собираюсь плясать под его дудку.
Он медленно подходил ко мне, я старалась держать невозмутимое лицо. Он не тронет меня, потому что слишком много людей, а на мои крики примчится вся больница. В этом была моя маленькая победа. Я могла сказать ему в лицо всё, что думаю без угрозы для жизни.
— Знаешь, я так хочу свернуть тебе шею! — Злобно прорычал Никита, нагибаясь ко мне. — От тебя слишком много проблем, зайка. Если я избавлюсь от тебя, то, соответственно, никаких проблем не будет. Я настоятельно рекомендую тебе держать свой язычок за зубами, иначе я тебе его вырву и ты никогда больше не сможешь говорить.
Меня передернуло от слова «зайка». Никогда не любила, когда меня называли животным, типа: «котенок», «зайка» и всё в таком духе. Только папа меня раньше так называл, когда я еще была маленькой девочкой с задорными косичками.
— И что? — Бесстрашно смотря в его карие глаза, спросила я. — Ты можешь попробовать убить меня и тогда все узнают, кто такой Никита Киоссе на самом деле. Ты этого хочешь? — Он сжигал меня взглядом.
— Ты не посмеешь, маленькая дрянь! — Прошипел Никита. Я улыбнулась и еще больше разозлила его. Никитина рука сжалась на моем горле, сдавливая.
— А мне и не нужно ничего делать, — прохрипела я, — ты сам все делаешь. Мне лишь остается позвать на помощь.
Я знала, что это сработает. Никита отпустил меня, отходя на пару шагов назад, продолжая сверлить меня своим испепеляющим взглядом, от которого непроизвольно по спине бежали холодные мурашки.
— Но не думай, что эта выходка так просто сойдет тебе с рук! — Улыбнулся Киоссе, подмигивая. — Я умею отыгрываться! — Сердце упало в пятки. Он развернулся и вышел из палаты, хлопая дверью.
Он вернется. В этом не было сомнений.
***
POV Автор
— С Днем Рождения! — Улыбнулся мальчик, обнимая свою подругу. — Это тебе, — смущенно проговаривает мальчишка и протягивает Насте букетик ромашек.
— Какие красивые, спасибо! — Восхищается, целуя Никиту в щеку и забирает букет. — Где ты их взял? — Улыбается.
— Где взял, там уже нет, — Смеется мальчик. — Ты ведь говорила, что любишь ромашки, вот я и запомнил.
Настя крепко обнимает Никиту и счастливо улыбается. Он занял в ее маленькой душе слишком важное место. Они всегда были вместе с момента первой встречи, уговорили родителей, чтобы те отдали их в одну школу. И обоим казалось, что они всегда будут вместе, что никто не посмеет их разлучить. Они находили друг в друге что-то поистине особенное. Никита всегда защищал Настю, а Настя всегда заботилась о Никите. Это было похоже на первую любовь. Совсем еще несерьёзную, наивную и детскую, но любовь
Всегда и везде вместе они были вместе. Один без другого уже не мог.
***
POV Настя
Весь день я ходила как на иголках. Я чувствовала себя самой настоящей дурой. Вот зачем я опять наступила на старые грабли? Зачем я разозлила его? Он теперь еще больше издеваться будет. Черт возьми, Белова, тебе надо сматываться, пока он не вернулся снова. Да уж, с моими-то травмами только бежать. Меня опять поймают, ну, а дальше, вы уже знаете, что может быть.
— С женихом поссорились? — На обед ко мне зашла та самая женщина, которую я увидела, когда пришла в себя. Она принесла мне мой обед. Стоит ли говорить, что мне было запрещено выходить из палаты, потому что так сказал мистер усмешка? Скоро мне будет запрещено даже дышать.
— Можно и так сказать! — Грустно усмехнулась я. — Как скоро меня выпишут?
— Это зависит от степени твоего выздоровления! — Улыбнулась женщина. — Как ты себя чувствуешь?
— Вроде нормально! — Ответила я. — Только все тело болит.
— Ничего, это пройдет где-то через две недельки! — Кивнула женщина. — Мы скажем твоему женишку, чтобы присматривал за тобой.
Настроение упало ниже плинтуса. Я прекрасно знала, что ждет меня после выписки из больницы. Никита уж точно по полной программе на мне отыграется за сегодняшнюю выходку.
Что же мне делать, мамочка? Мне так нужен твой совет.
***
— Семь годиков — семь свечек на торте! — Улыбнулась Настя. — Этот День Рождения, я надолго запомню…
— Почему? — Никита тоже улыбается.
Эти двое сидели на качелях около дома Насти. Девочка смотрит на своего лучшего друга и сжимает в своей ручке его ладонь.
— Я нашла тебя! — Смущенно опускает голову. — Ты был со мной весь этот день. Думаю, это лучший для меня подарок, Никит.
Он обнимает ее, а она улыбается, прижимаясь к другу сильнее. Она нашла его, а он нашел её. Может быть, это была Судьба? Они были маленькими, но любить умели искренне. Так, как взрослые не способны.
— Какое желание ты загадала? — Спрашивает Никита.
— Чтобы мы с тобой никогда не расстались! — Кивает Настя, улыбаясь.
***
Больнее всего делать вид, что не больно.
Больнее всего отпускать всё, что помнишь.
Больнее всего.
Больнее всего человеку, когда он один.
Она помнит, она не забыла. Он приходит к ней во снах, напоминает, что нужно жить, нужно бороться до конца. Он научил ее верить в чудо даже там, где его нет. И она верит, что сможет справиться. Ради него — мальчика с карими глазами. Мальчика, которого она любит. Мальчика, по которому она так скучает.
========== Six. ==========
Комментарий к Six.
Привет.
Несколько дней без проды и вот она, наконец, выложенная на фикбук. Несколько раз мне пришлось ее переписывать. В первый раз - у меня выключили свет и глава не сохранилась. а во второй - мне просто не понравилось полученная глава, и я ее решила переписать. Вот этот конечный итог. Надеюсь, вам понравится. Я же старалась. И мне будет чертовски приятно увидеть ваши отзывы по поводу этой главы. Кстати, она не проверена. Поэтому, если найдете ошибки. Исправьте в ПБ, спасибо. Следующая глава завтра. Приятного чтения, родные. Люблю вас ♥
POV Настя.
Я тоскливо смотрела на свой завтрак, принесенный с утра медсестрой. Есть совершенно не хотелось, поэтому я покачала головой и отодвинула от себя тарелку с омлетом.
— Ты чего, решила себя голодом морить? — Раздался насмехающийся голос моего надзирателя, которого прислал мистер усмешка. Я устало подняла на него глаза и вздохнула.
— Я не хочу есть! — Это была чистая правда.
— Это меня не волнует — ешь! — Он пододвинул ко мне обратно тарелку с омлетом, я опустила глаза и снова стала гипнотизировать тарелку с едой, в надежде, что омлет на ней, исчезнет, — покушай, серьезно, — мягко продолжил он, — тебе нужны силы, чтобы полностью встать на ноги.
Я подняла на него глаза и слегка улыбнулась. Было видно, что он добрый человек, хоть и работает на Киоссе. На вид ему было лет девятнадцать, может меньше или больше. Высокий блондин с голубыми глазами — такие явно во вкусе девушек.
— Я Свят, если что! — Усмехнулся блондин, смотря на меня, я фыркнула.
— Холопам знать моё имя не положено! — Пошутила я, запихивая в себя вилку с омлетом.
Свят, посмеиваясь, наблюдал за мной, опираясь своей пятой точкой на тумбочку, стоящую рядом с моей кроватью. Вскоре, тарелка с омлетом была опустошена. Я действительно была голодна. И настроение даже улучшилось, как только мой пустующий желудок получил пищу. Святослав одобрительно кивнул головой.
— А говорила, что не хочешь есть! — Улыбнулся. — Съела же, маленький хомячок.
