Текст книги "Мой личный Дьявол (СИ)"

Автор книги: Анастасия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц)

Лицо мужчины выразило сожаление. В отличие от мистера усмешки, у Максима Андреевича была совесть. Он понимал, что совершил ошибку, которую так хотел исправить, ведь плата может быть очень высока — человеческая жизнь. Он бы не смог простить себе, если бы девочка умерла, пусть не от его рук, но от таблеток, которые он ей выписал под видом тех, что вернуть ей прежнюю жизнь, то бишь прежнюю память. Это была ложь. Наглая и бессовестная ложь. Препарат не вернет ей память, он может только убить её. Мужчина нарушил священную клятву. И уже не считал себя настоящим врачом. Он перестал им быть тогда, когда согласился помочь Киоссе. И не было никаких сомнений, что «соскочить» не получится, даже если захочется, потому что Никита сделает всё, чтобы разрушить жизнь Максиму Андреевичу, если тот вдруг решит пойти против него. Мужчина понимал это. Он знал это. — Как думаете, сколько протянет ваша любимая дочурка без тех чудодейственных таблеточек, которые я достал? — Максим Андреевич побледнел. Его дочь была смертельно больна. Именно поэтому мужчина согласился помогать Киоссе. У девочки был рак лёгких четвертой степени. Её жизнь висела на самом тонком волоске. Не было никаких надежд на то, что она будет жить. Мужчина готовился к худшему, но потом появился Киоссе и предложил сделку. Его дочь будет жить, если он выполнит все его указания. И Максим Андреевич согласился ради спасения единственной дочери, которая ежедневно получала дозу необходимых лекарств. Её жизнь стала зависеть от Никиты. Стоит ли говорить о том, что будет, если её отец аннулирует сделку? *** POV Настя Холодный воздух ударил в лицо. Я снова стою на той самой дороге, где произошло что-то страшное. Мимо меня проносятся машины, но я не слышу их, потому что в ушах свистит от пронзающего ветра. Чувствую спиной взгляд и резко оборачиваюсь назад. Напротив меня стоит парень и пристально смотрит мне в глаза, ни на секунду не отводя свой взгляд. Он молчит. Он всегда молчит. Просто смотрит на меня, будто надеется, что я прочту по глазам, что ему нужно. Но я не могу, не понимаю. — Ты умер? — Прошептала я. — Ты умер на этой дороге, да? Я знаю, что он не ответит. Я знаю, что это сон. Я знаю, что это не реальность. Я знаю, что проснусь, когда он растворится в воздухе, будто его и не было никогда, но почему я? Почему он снится мне? Кто он? Что ему нужно от меня? — Не молчи! — Крикнула я, — Скажи хоть что-нибудь! Но он даже не шелохнулся, продолжая сверлить меня взглядом. Всё это было словно в замедленной съемке. — Что тебе нужно? — Я так надеялась, что услышу от него ответ, но мои надежды никогда не оправдывались. Он никогда не говорил со мной, просто смотрел таким взглядом, что мне казалось, он забирается ко мне в душу и выворачивает в ней всё наизнанку. Моё тело обдавало пронизывающим холодом. Я тщетно терла руками плечи в попытках сохранить тепло. — Что я должна сделать?! — Дрожащим от холода голосом, спросила я. — Прошу, скажи мне, как я могу тебе помочь. Я ничего не понимаю. Могу поклясться, что секунду назад он моргнул, потому что до этого момента его лицо вообще никак не двигалось. Лишь голубые глаза прожигали насквозь моё нутро. А дальше я потеряла дар речи, потому что он улыбнулся. Улыбнулся так проникновенно, что мне захотелось плакать от этой улыбки. Его взгляд сменился на более нежный. Он сделал один шаг по направлению ко мне, потом еще — и мы стояли почти впритык. Я не знаю, что случилось, но внутри меня что-то с оглушающим звуком разбилось, когда его ладонь невесомо прикоснулась к моей щеке, погладила её кончиками пальцев. И мне стало так тепло, так хорошо. Это чувство невозможно было описать. Мне казалось, что подобное уже было. Я почувствовала себя счастливой. Наверное, так люди называют это чувство внутри. Мне хотелось обнять его. Обнять и никогда не отпускать, потому что одним прикосновением он пробудил во мне столько эмоций. Свят по-прежнему сохранял молчание между нами, а я как завороженная смотрела на него. В его взгляде было столько любви, нежности... и боли... Его голубые глаза были прекрасными, как океан. Тихий и умиротворяющий. Мне впервые не хотелось, чтобы сон прекращался, потому что я была уверенна, что этот человек был мне очень дорог. Этого человека я любила, ведь то чувство, что я сейчас испытала, находясь рядом с ним, не назовешь иначе. И по глазам можно было понять больше, чем сказать тысячу слов. Его взгляд выражал столько чувств по отношению ко мне, что я просто не верила, что человек способен так сильно кого-то любить. Свят смотрел так, будто я была единственной причиной всего его существования. Но мы оба понимали, что мой сон не может быть вечным. *** Я несколько раз набираю в ладони холодную воду и выплескиваю себе в лицо, чтобы прийти в норму после сна, но это мало помогает. Я поднимаю взгляд в зеркало и смотрю на девушку, которая в нём отражается. И я более чем уверенна, что с такой внешностью можно будет играть Бабу Ягу в детских сказках. Под глазами огромные синяки, которые не уменьшаются, а растут с каждым днём, будто я не спала неделю или месяц, на голове бардак, будто по моим волосам прошелся торнадо. Но мой внешний вид ничто по сравнению с тем, как чувствует себя моё тело. Каждое утро я просыпаюсь с дикой головной болью: тысячи маленьких молоточков долбят мой затылок. Я так сильно устала от всего, что происходит. И я не могу побороть страх. Он до такой степени невыносимо сильный, что я медленно ухожу на дно. Кто-то нарочно толкает меня в пропасть. И я знаю, знаю, кто это на меня так действует. Я не слепая, нет. Мои глаза всё видят, моё сердце все чувствует. И мне не нужно возвращать память, чтобы понять, что Никита меня ненавидит. Но только вопрос, не дающий мне покоя: за что? Что я сделала ему такого, что он так сильно меня презирает? Я пыталась. Я честно пыталась, но я не могу. Не могу его понять, не могу узнать правду. Потому что он молчит. Каждая моя попытка заканчивается провалом: он либо уходит сам, либо посылает меня к черту. Я устала от этого. В его поступках чувствуется предвзятость и ненависть, которая, казалось, что становится сильнее с каждым днем. Я никогда не видела его улыбку. Настоящую улыбку. Я никогда не видела глаза, наполненные верой в жизнь. И я поняла, что хочу спасти. Спасти Никиту Киоссе. И я сделаю это. Я вытащу его из тьмы. ========== Twenty six. ========== POV Автор. Настя морщится, проглатывая горькую до рвоты таблетку от головной боли, которая стала привычной. Ночью она опять не может уснуть. И причина не только в раскалывающейся голове, но еще и в том, что Никита не появлялся дома уже трое суток. И Настя честно не может понять, что испытывает от происходящего, она просто не понимает, что происходит. Грудную клетку сдавливает странное чувство и язык не поворачивается назвать его тревогой. Да и с какой стати ей стоило бы волноваться за него? Это не волнение. Это нечто другое. Настя пока не знает, как охарактеризовать это чувство внутри себя. Ей хочется плакать и вместе с этим смеяться. Она даже не замечает, что считает дни, засекает минуты и бесконечно смотрит на входную дверь. Она не скучает, нет. По таким, как Киоссе не скучают. Никита не давал никаких причин, чтобы Белова чувствовала, что на самом деле скучает по нему. Белова просто ощущает какую-то отчужденность внутри себя. Но не скучает по нему. Не волнуется за него. Считает дни, засекает минуты, бесконечно смотрит на входную дверь, но не скучает, не испытывает тревогу, которая ядом насквозь пронзает хрупкое, покрытое шрамами девичье сердце. Она не спит трое суток. Слоняется по длинным коридорам, обводит взглядом картины, висящие на стенах, тянется рукой к ручке, чтобы войти в запретную комнату, но в миллиметрах отдергивает руку, будто обожглась и торопливо удаляется в своё убежище. Подобный сценарий повторяется на следующий вечер, когда опять Никитой Киоссе в доме и не пахнет. Настя думает, что он просто растворился в воздухе, провалился сквозь землю и ловит себя на мысли, что так на самом деле ей не хочется. *** Белова буквально срывается с постели глубокой поздней ночью, когда слышит шум где-то внизу, кажется на кухне. Она замирает на лестнице в нерешительности. (может и не Никита вовсе, а воры?), осторожно наступает на первую ступеньку, она предательски скрипит, заставляя девушку поморщится от противного звука, пробирающегося в ушные раковины, принося этим дискомфорт. Шум на мгновенье стихает, потом она слышит медленные шаги (в её сторону) и Насте почему-то резко хочется развернутся и убежать. Она снова ставит ногу назад на пол, убирая её со ступеньки и медленно начинает пятиться назад, улавливая как начинают скрипеть ступеньки под натиском ног: кто-то поднимается. Настя не знает кто это (догадывается, но не уверенна). Но не уходит. Какая-то невидимая сила заставляет шатенку стоять на месте, не двигаясь. В нос ударяет знакомый одеколон и запах алкоголя, от которого Беловой становится не по себе. Она почти чувствует его дыхание на своих губах, она почти чувствует, как он прижимается к ней, она почти чувствует его руки, скользящие вдоль позвоночника, она практически дышит ему в губы, она практически чувствует, как земля уходит из-под ног, когда губы врезаются в губы и жадно, ненасытно целуют. Катастрофически мало воздуха в лёгких из-за переизбытка эмоций. Его руки стальными тисками сдавливают её тело. Казалось, что он хочет впитать её всю в себя. И ему будет мало. Потому что с каждым его резким движением губ - ей казалось, что он просто пожирает её. Прямо сейчас ест её заживо. И она поняла, что это надо остановить. — Прекрати! — Настя толкнула его в грудь. — Хватит! Я не хочу больше! — Но Киоссе лишь сильнее вжал её в своё тело, не собираясь останавливаться. С каждой секундой ей становилось всё страшнее, потому что Никита не контролировал себя. Его мозг целиком и полностью был затуманен выпитым алкоголем и на её просьбы - было насрать с высокой колокольни. — Никита! — Настины глаза наполнились слезами, когда она поняла, что он не собирается её отпускать, — Прошу тебя, отпусти меня! — Белова снова предприняла попытку его отпихнуть. Но присосался к ней как пиявка, которая не желает давать свободу своей жертве. Она попала в этот капкан по своей воле. Она позволила ему прикоснуться к себе, она позволила ему себя поцеловать. Она ему позволила, потому что он прогибает людей под себя, потому что он действует на их психику как наркотик, потому что Никита Киоссе умеет управлять людьми. Это неотделимая его часть. Всегда была. И всегда будет тащится за ним, куда бы он не шёл, ведь иначе он просто не сможет. В эту самую секунду Белова осознала, что Ад существует. И Дьявол тащит её на дно — в адский котел, чтобы зажарить её там заживо. А ведь она чувствовала, что от него нужно бежать. Только она пыталась убежать от него в его же сторону. Она бежала от него и возвращалась, потому что бежала не от него, а к нему... *** Настя не смотрит на Никиту, сидя за завтраком на кухне. Киоссе спокойно сидит и медленно поглощает пищу. А вот Белову только от одного вида на омлет выворачивает. Уже две с половиной недели она нормально не ела. Внезапные приступы тошноты и рвоты просто вымотали шатенку. Хотя она старается не показать виду, что на самом деле ей не очень то и хорошо. Не нужны лишние вопросы, потому что у них итак слишком напряженные отношения в данный период. Да и в прочем у них всегда натянутые отношения, потому что Никита никак не хочет идти на контакт, а она уже много раз пыталась просто по-человечески с ним поговорить — без толку. Он непробиваемый и вечно злой. При любом удобном случае срывается на неё, поэтому сейчас Настя молчит и даже не пробует с ним заговорить, потому что знает, что этим только вызовет у него раздражение. — Что не ешь? — Настя поднимает на него взгляд. — Я не голодна! — Робко отвечает девушка. — А что с лицом? Выглядишь паршиво! — Хмыкает парень. — Я в порядке! — Не глядя на него отвечает Белова. — Я пойду к себе! — Поднимается, собираясь уходить. — Голова что-то разболелась. Никита сдержанно кивает. И Настя уходит к себе. Комментарий к Twenty six. Привееет всем))) Да, я вернулась с новой главой к этой работе (простите за долгое отсутствие) Времени совсем нет, чтобы писать этот фф и вдохновение на него закончилось на очень долго, если честно. Может быть, мне надо было просто отдохнуть от этой работы, потому что это моя первая масштабная работа. И вот я возвращаюсь с новыми силами и вдохновением. Мой личный пинок уже ненавидит меня за то, что я бросила писать этот фф, но я в любом случае его закончу, потому что я обещала ему не бросить его писать. Мне нужна была передышка. Я надеюсь, что вы тоже не злитесь на меня за отсутствие проды. У меня еще и выпускной класс экзамены и все дела, устаю очень. Я очень надеюсь на ваше понимание. Следующая глава не знаю когда. Как только - так сразу. Приятного чтения вам. Люблю вас ♥ ========== Twenty seven. ========== POV Настя. Каждая косточка в моём теле невыносимо болела. Казалось, что меня пропустили через мясорубку, расплавили, сожгли одновременно. Горло ссадило, я с трудом могла дышать, сдерживая скулеж от боли, что пронизывала каждый миллиметр моего тела. — Понравилось? — Никита сидел на корточках возле меня, потому что я лежала на полу, пытаясь на шевелится, — Хочешь ещё? Знаешь, я ведь могу так целый день. Вопрос лишь в том, сколько ты еще протянешь! — Он ухмыльнулся, — Ну, хочешь? — Он провел по моему лицу плетью, которой до этого бил, я сжалась, не в силах ответить, — Молчишь? Я сделал тебе больно? Ох, прости! — Никита резко поднял меня на ноги, швырнув в сторону кровати. Я упала, ударившись об прикроватную тумбочку. В глазах моментально потемнело, из глаз брызнул новый поток слез. Эта пытка бесконечна. Этот земной Ад бесконечен. И никого волнует, никто не придет, чтобы защитить меня от этого изверга. Я совершенно одна. Никто не спасет меня. Никто, потому что даже родному отцу я оказалась не нужна. Он просто продал меня этому восемнадцатилетнему отморозку. Понимаете, как дико это звучит на самом деле? Взял и продал. Паршиво от этой мысли, которая каждый раз разъедает моё сердце воспоминанием об этом. Каждый раз, когда он начинает бить по мне, как по бойцовской груше, мне кажется, что именно сегодня придет мой час. Но ничего не происходит. Я не умираю, я по-прежнему дышу. Моё сердце продолжает биться в груди. Наверное, я слишком хочу жить... или... просто он не хочет меня убивать. *** Я практически перестала спать. Виной всему — ночные кошмары и тень, стабильно появляющаяся в моей комнате ночью. Я всё чаще запираюсь в комнате, надеясь, что это поможет (А у него ведь есть ключи от всех дверей в доме) А у него ведь появилась привычка - я слышу его дыхание за дверью, когда пытаюсь уснуть. Я слышу, как поворачивается ключ в замочной скважине, я слышу, как противно скрипит дверь, впуская тень, я слышу, как он передвигается по комнате. Я слышу всё, что он делает (Но притворяюсь, что сплю). Я ощущаю его дыхание где-то в районе шеи и ключицы (Но всё равно притворяюсь, что сплю), я ощущаю прикосновение холодных пальцев к моей щеке (Но все еще продолжаю притворяться, что сплю самым крепким сном). Слышу, как он дышит. Слышу, как он садится на пол рядом с кроватью, на которой я сплю. Чувствую, что смотрит на меня. смотрит на моё лицо (А я продолжаю притворяться, что сплю). Стабильно каждую ночь он появляется, а ближе к утру уходит, чтобы я не поняла, что он тут был. Но я знаю, что он был, и ничего не понимаю. В комнате всё донельзя пахнет его одеколоном и сигаретами. Я вдыхаю этот запах круглосуточно и он разъедает мои легкие. Конечно, спросить напрямую, что происходит между нами (а между нами что-то явно происходит) я не могла. По одной простой причине - он не скажет мне правду. Да и выяснять отношения хотелось меньше всего, да и сама я не могла понять, что чувствую к этому человеку на самом деле. Я как сумасшедшая пытаюсь выдрать из груди это чувство. Чувство полной душевной опустошенности. Потому что чертов Киоссе как будто жрет меня изнутри. Каждый взгляд, брошенный на меня или мелкие фразы, вылетающие из его уст, будто протыкают меня швейцарскими ножами насквозь. Черт возьми, я ничего не понимаю, а память по-прежнему - чистый лист бумаги. Только одно имя навязчиво лезет в голову, до боли знакомое, ноющее где-то под ребрами - Свят. Четыре буквы имени. Всего четыре так сильно владеют моим сознанием, мыслями. А Никита ведь знает, кто он такой и почему он так сильно зациклен на мне. Иногда мне кажется, что сны - это мои вспоминания. Отдельные детали пазла. который никак не получается собрать воедино, чтобы вспомнить. *** — Нам нужно поговорить. Она без стука врывается в комнату Никиты. Сказать, что Киоссе удивлен - это ничего не сказать. Эта девчонка похоже совсем мозгов лишилась из-за поврежденной памяти. Ей лучше бы сидеть тихо и смирно, а она заваливается к нему в комнату и начинает орать, как умалишенная. Это раздражает. Киоссе сжимает губы в тонкую полоску и сверлит Настю пронзительным карим взглядом. Может быть, она поймет, что разговаривать с ним сейчас, когда он находится в явно не хорошем настроении - это плохая и даже сумасшедшая идея. Но Настю это кажется не особо волнует. Девушка стойко выдерживает прожигающий взгляд на себе и проходит в комнату, присаживаясь на диван, стоящий неподалеку от кровати, на которой лежал Киоссе.