сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 33 страниц)
А сейчас — всё иначе. Её память - чистый лист. Он может сделать, что угодно, потому что она бы позволила. Не помнит его. Сейчас ей так легко сломать и подчинить, но сука, совесть, сдерживала его.
Проклятое чувство — жалость!
Настя — забитый щенок, который ищет помощи. И идет к своему хозяину - к нему. Так будто, доверяет ему? Будто надеется, что он поможет, спасет её... Только вот он пророчит ей только гибель. Настя этого не понимает или не хочет понимать или просто не уверенна в этом. Или просто чувствует, но всё-равно идет к нему. Против воли или специально. Добровольно, кажется, позволяет захлопнуть Никите капкан. Добровольно оказывается в клетке.
— Что ты делаешь? — Жалобно пискнула девчонка, когда губы кареглазого сомкнулись на её губах резко и неожиданно.
Она почему-то знала вкус его губ. Она почему-то запомнила его.
Но Никите было плевать на это. Плевать, что делает ей больно. Возможно, очень больно, цепляясь пальцами за нежные запястья девушки. Грубо. Плевать. Настя бы оттолкнула его, но он был гораздо сильнее её и злее, яростно кусая её губы, заставляя ей приоткрыть рот, чтобы скользнуть своим ядовитым языком внутрь неё. Белова несильно пихала его в грудь. Он почти не чувствовал ударов, потому что контролировал все её движения, наваливался на неё сверху, вдавливал телом в диван. И всё её попытки вырваться и сбежать - покатились к черту.
Сама виновата.
Он говорил - проваливай отсюда, сука. Он орал это, но Белова не послушалась и осталась. Зря. Как же зря. Как же неразумно. Как же она пожалеет. Какой же Ад её ждёт.
Остаться с ним в одной комнате. Остаться с ним наедине. Да и вообще остаться здесь, в его доме, было очень глупо со стороны девчонки. Киоссе был уверен, что Настя захочет уйти, сбежать при любом удобном случае. Но почему она ещё здесь тогда?
Об этом Никита, возможно, подумает позже. Сейчас - она в абсолютной его власти.
Конечно, Настя пыталась вырваться, но его хватка была железной. Потом на её запястьях останутся синяки от его прикосновений. Ей было страшно. Всё внутри затянуло болезненным узлом. Из-за его жадных, ненасытных поцелуев, девчонка не могла дышать, а спиной отчетливо чувствовала диванные пружины, давящие ей где-то в районе лопаток, и отпихнуть Никиту не получалось - он был в разы сильнее её. Оставалось только принять тот факт, что она сама виновата в том, что сейчас находится в таком положении. Ушла бы - ничего не было. Но только Настя не была уверенна в том, что хотела от него уйти.
Встречное движение его губам - совсем крохотное. И у обоих в груди разгорелся настоящий пожар. Никита почти выронил стон или рычание, похожее на рычание дикого зверя, когда почувствовал, что её губы шевельнулись навстречу его губам. Белова лишь слегка приоткрыла свой ротик, но язык Киоссе уже хозяйничал там, буквально вылизывая её рот своим языком. Настя чувствовала, как внизу живота разгорается что-то, чего раньше явно не было. Поцелуй был отнюдь не нежным. Бешеным, жадным, ненасытным, но никак не нежным. Никите хотелось так сильно вдолбится в неё. почувствовать, как стенки её влагалища сжимают его член, как он двигается в ней. С каждым разом сильнее и резче, срывая с этих губ пошлые развратные стоны, которые тонут в страстных поцелуях. Никита знал как довести эту девчонку до оргазма, он знал, за какие ниточки стоит дернуть, чтобы она сдалась, потому что чем сильнее она сопротивляется, тем больше его к ней влечет. Настя всхлипнула, чувствуя что-то твердое упирается ей в бедро через ткань одежды, которая начала бесить Никиту. Его рука без зазрения совести разорвала её рубашку по швам с характерным треском, пуговицы посыпались на пол. И теперь Настя была перед ним в одних джинсах и лифчике. Её щеки запылали от стыда, и Белова попыталась закрыться от его всепожирающего взгляда, которым он уже буквально вытрахал её с ног до головы. Очередной всхлип и попытка отпихнуть - совсем слабая. И через пару секунд лифчик тоже валялся где-то на полу.
Белова попыталась подавить стон, когда умелый язык Дьявола прошелся по ложбинке между грудей. От Киоссе это конечно не скрылось. Её тяжелые вздохи-всхлипы. То ли от страха, то ли от нетерпения, возбуждали его. Он с трудом мог сдерживать себя. Потому что сегодня он покажет другую сторону себя. Ту, на которую, казалось бы, не способен — быть более сдержанным, быть более нежным с ней. Только на одну ночь. Только на один секс. Это ничего не означает. Он не изменился. Он не влюбился в неё. Он только ненавидит её. Только презирает. Только хочет подчинить себе. Никита делает это, чтобы она расплавилась в его руках, чтобы позволила подобраться ближе. Хотя сейчас - ближе некуда. Пусть Белова запомнит этот секс, как один из лучших в своей жизни.
Потому что это — больше никогда не повторится. Никогда больше. Никогда. Больше. Не. Повторится. Это единственная ночь. Единственная ночь, которая больше никогда не повторится. Пусть она запомнит. Пусть вспоминает ночами, когда не может уснуть.
Просто пусть она помнит, что в эту ночь Никита Киоссе был другим. Человеком. Может быть, он был человеком. С ней. С ней в эту единственную ночь он позволил себе быть человеком, содрал с себя чертову маску черствого ублюдка. И позволил ей и себе. Главное, что себе - раскрыться, впустив на одну ночь в себя другого человека. Другую сторону себя - ненавистную и проклятую. Невозможную. Запретную. Несуществующую. Казалось бы, несуществующую.
Не важно, что будет завтра. Сегодня можно послать к черту завтра. Сегодня они дышат в унисон друг другу. Сегодня их тела такие горячие. Сегодня они позволяют себе прикасаться к друг другу, сминать губы в рваных поцелуях, утопать в сладостных стонах.
Тело Анастасии предавало свою хозяйку, потому что оно отвечало взаимностью Никите. В её голове творилась каша. Мысли были неоднозначными и спутанными от прилива эмоций. Где-то в своём мозгу девушка еще боролась со своим самообладанием, но губы Никиты были слишком настойчивыми и сладкими. чтобы прекратить эту невообразимо прекрасную пытку.
Справиться с ремнем на её джинсах - было непростой задачей, потому что каменный стояк в собственных джинсах мешал действовать более медленно. Он хотел её. Он хотел в неё.. Как безумный. Как одержимый. Хотел трахнуть её, хотел войти до самого основания, насладиться этим моментом сполна. И Настя была уже готова к этому - она бесстыдно текла от его рук. которые знали все точки давления, все слабые места. Может быть, ей было страшно от внезапной близости с парнем, но ему было нужно это. Ему нужно было в неё. Глубоко и долго.
— Погоди-и, — язык её не слушался. Заплетался. Губы Никиты увлажняли её шею, покусывая и зализывая тут же место укуса. Его руки пытались стянуть с неё джинсы вместе с нижним бельем, но получалось не очень. Поэтому он буквально содрал с Насти ненужный сейчас элемент одежды. Осталась последняя преграда - трусики девчонки. Он чувствовал запах влаги. Настя испуганно вытаращивалась на него, понимая, что сейчас может произойти. Разум отчаянно кричал «Нет», а вот тело Беловой было только за. Настя охнула, когда своим каменным, изнывающим от желания стояком, Киоссе уперся ей в бедро. издавая немые рыки. Пускай чувствует, мразь. До такого состояния она его довела. Пускай чувствует, что он уже не готов сдерживаться.
Настя непроизвольно выгнулась в спине, когда он одним пальцем. Всего одним пальцем коснулся её промежности, оттягивая вниз последний элемент одежды. Его член, казалось бы, сейчас разорвется от желания вытрахать ей все внутренности. И когда он понял, что Настя не отталкивает его от себя, а наоборот притягивает ближе, цепляясь пальцами за волосы кареглазого - он действительно решился рассудка. Хватая девчонку за талию, Никита рывком сажает её к себе на колени. И взрыв неописуемой силы внутри у обоих, потому что проникновение произошло. Настя сдавленно закричала, когда почувствовала чужеродный орган в себе. Такой огромный. Разрывающий её изнутри, кажется. Киоссе не смог сдержать стон, когда почувствовал, с какой силой она сжимает его внутри. Он не замечал слез, бегущих по её щекам. Первый толчок, заставивший девочку согнуться от боли. Она с болезненным стоном уткнулась в шею Киоссе, закусывая нижнюю губу, чтобы подавить в себе эмоции от происходящего. Было больно. Даже очень. Её тело сжалось, не позволяя ему углубить проникновение в неё. А так хотелось больше. Глубже.
— Расслабься! — Хриплый шепот где-то над ухом.
В ответ он получает только всхлип. Кожей шеи он чувствует влагу. Девчонка плачет. Черт возьми, почему она ревет? Еще минуту назад всё было иначе. Неужели, к ней пришло осознание того, что происходит и теперь она жалеет об этом? Возможно, но было слишком поздно. Потому что Никита не собирался её отпускать. Нет. Он ещё не насытился ею. Хочется еще. Долго. Глубоко. Как только возможно. И даже если она начнет сейчас отпихивать его от себя, то если нужно, он продолжит трахать её силой. Мало. Слишком мало. Не хватило одного толчка, чтобы успокоить зверя внутри себя. Он требовал больше. Сильнее. Глубже. И Никита не мог ему отказать.
— Расслабься! — Снова приказ. Именно приказ, а не просьба. Никита Киоссе не умеет просить по-человечески. Он умеет приказывать.
— Я... — Запинается из-за всхлипов. — Не могу.
Неожиданный толчок, заставляющий девушку вцепиться в плечи Никиты. Слишком больно. Казалось, что сейчас все его органы лопнут от того напряжения, что испытывала Настя. Белова не могла заставить своё тело расслабиться. Оно не слушалось её. Из-за напряжения боль от его толчков в неё, была невыносимой.
— Пожалуйста... — Фраза обрывается, потому что Никита снова сделал попытку проникнуть глубже в неё. Снова волна боли электрическим зарядом прошлась по телу, заставляя девушку хныкать. — Прекрати. Мне больно.
— Если ты не расслабишься будет гораздо больнее, — Никита практически рычит ей на ухо, сжимая до боли бедра сероглазой. — Делай, что я тебе говорю!
Всхлипывая, Настя всё же попыталась расслабить мышцы, но это снова отдалось болью внизу живота. Очередной протяжный стон-всхлип Никита слышит из губ брюнетки. Твою мать, почему он ждет, пока она позволит ему войти глубже в себе? Почему вдруг реагирует на её боль? На слезы? Может быть, потому что всё-таки, в нем что-то осталось от настоящего человека? Никите даже думать об этом противно. Он подонок, который абсолютно ничего не чувствует. Что за дерьмо с ним творится?
Эта девчонка не должна волновать его. Она — пустое место. Но кажется, сейчас все иначе. Кажется, он идет в разрез со своими правилами. Терпеливо ждет реакции от Насти, утыкаясь в её волосы. Не двигается с пару минут, позволяя ей все-таки привыкнуть к ощущениям внутри себя. Никита не хочет думать о том, что сегодня ведет себя совсем по-другому. Парень оправдывает себя. Это единственная ночь, когда он другой. Завтра всё станет по-прежнему. И ей не стоит рассчитывать на что-то большее.
Настя медленно двинула бедрами навстречу Никите. Реакции от него долго ждать не пришлось - он вцепился, вгрызся губами в рот девушки, подавив в этом зверином поцелуе свой и её стон. Толчок. Резкий. Почти до конца. Ещё. Ещё еще. Спустя минуту он уже долбился в её тело без остановки, сжимая бедра Насти до синяков. Её стоны были тихими, но его уши улавливали малейшие колебания с её стороны. Закинув ногу девчонки себе на плечо, Никита тем самым смог достать до конца, срывая с её губ вскрик.
— Кажется.. — Она задыхалась от эмоций, жадно глотая воздух ртом. — Кажется, я сейчас... — Её веки с протяжным стоном прикрылись. Внизу растеклось приятное тепло. Никита излился прямо в девушку с рычанием куснув ею нижнюю губу.
Пытаясь привести дыхание в норму, Настя закрыла глаза, продолжая пропускать сквозь пальцы волосы Никиты, который придерживая свой вес одной рукой, опустил голову, не смотря на девушку... Он включит бесчувственного ублюдка. Завтра. Сейчас он позволил ей обвивать свою спину руками, притягивая ближе для легкого поцелуя в пересохшие губы. Они не говорят друг другу слов. Они могут только всё испортить. Сейчас лучше молчать. Ведь в их молчании гораздо больше смысла чем в бессмысленных попытках что-то сказать. Всё равно, язык еще не слушается.
— Сегодня можешь остаться здесь! — В его голосе нотки стали. Но даже сейчас, его голос кажется Насте другим. Совершенно. Она кивает, соглашаясь с его решением, наивно полагая, что эта ночь изменила многое в их отношениях.
Нет. Завтра она будет вышвырнута из его комнаты. Завтра.
***
Прикасаясь руками к шее, Настя хмурит брови. Засос. Его метка. Один... Два... Три... Кажется, он оставил их по всей линии её шеи. Белова потеряна. Это видно по её лицу, которое отражается в зеркале. В ней вроде бы ничего не изменилось после ночи, проведенной с Никитой. Только взгляд стал задумчивее. Девчонка явно о чем-то усердно думала. Жалеет? Не уверенна. Не понимает? Определенно. Не понимает, что произошло с ним, что могло изменится за ночь?
Утром девушка проснулась совершенно одна в пустой постели, где еще вчера засыпала в объятьях Никиты. Что произошло? Не понимает. Квартира тоже оказалась мрачно пустой. Куда он ушел? Зачем бросил её? Жалеет?
Хлопок двери заставил Белову моментально встрепенуться и ринутся вниз. Почему она так резко среагировала на его возвращение? Подумает об этом позже. Тихонько проходит к входной двери, встречая Никиту в двери. Тот безразлично поднимает взгляд на Настю и внутри у той всё сжимается. Он действительно жалеет о вчерашней ночи. Это видно по глазам, в которых она опять натыкается на холодность и презрение. Никита смотрит на неё всего секунду и отводит взгляд, снимая куртку. Настя продолжает смотреть на него и ничего не понимает. Киоссе сохраняет молчание, проходя в сторону кухни, как будто, нарочно задевая её плечом. Настя моргает и идет следом за ним, желая получить объяснения.
— Ты даже не поздороваешься? — Робко начинает Белова. Но никакой реакции. Даже взгляда. Даже бровью в её сторону не повел. Он игнорирует её. Он не замечает её.
Кусает губу, наблюдая за его действиями. Никита достает из кармана какую-то баночку и ставит на стол, продолжая не смотреть на неё. Настя еще делает несколько попыток заговорить с Никитой, но тот не отвечает. Не смотрит. И уходит, отпихивая её от дверного проёма. Грубо. Больно. Она не бежит за ним. Её взгляд прикован к той белой баночке, что стоит на столе. Подходит ближе, беря в руки её и пытается прочитать что написано мелким шрифтом.
Противозачаточные таблетки.
Настя несколько раз моргает ресницами и перечитывает. Во рту сохнет. Не долго думая, девчонка бросается на второй этаж, чтобы поговорить с Никитой. Опять. Но ей необходимо знать, почему он с ней так поступил. Так подло. Он ведь просто воспользовался её слабостью. Просто за что он так сильно её ненавидит? Просто пускай назовет причину. Просто пусть не лжет. Потому что от его лжи - ей легче не станет.
Подходит к его двери. Останавливается. Вдыхает побольше кислорода. Сжимает в руке баночку с желтыми таблеточками. Поворачивает ручку. Заперта. Но Настя знает, что он там. Она улавливает запах сигаретного дыма. Курит прямо в комнате. И плевать, что всё в ней пропахло никотином. Сигареты помогают ему успокоится.
— Открой дверь! — Требует, настойчиво стуча по жесткой поверхности. Никакой реакции. Он не отвечает. — Открой дверь! — Повторяет, — Пожалуйста! — Добавляет.
И, наконец, слышит его сдавленное, хриплое: «Пошла к черту!»
В глазах начинает предательски щипать. На что, собственного говоря, она надеялась? На то, что он поклянется ей в любви до гроба? Что изменится ради неё? Слишком наивные и глупые мечты. И она — глупая и наивная, поверившая в сказку на одну ночь. Никита Киоссе, действительно, не умеет любить. Он умеет причинять людям боль. Настя не хочет больше быть «козлом отпущения». Уходит, бросая злосчастные таблетки под дверью. Спускается по ступенькам. Идет в гардеробную комнату за своими вещами. Натягивает одежду. На улице минусовая температура, но ей жизненно необходимо проветрить мозги. Открывает дверь и выходит на улицу. Хмурит брови, когда замечает толпу охранников. Как же выйти без проблем за территорию, ведь эти громилы её не пропустят по приказу своего босса?
Кажется, есть мысль. Настя уверенной походкой направилась в сторону широкоплечих мужиков. Главное сохранять невозмутимое лицо и уверенность в себе. Белова остановилась в нескольких шагах от мужчин. Те стояли к ней спиной, поэтому особо и не заметили её.
— Эй! — Настя окликнула их. Те неохотно повернулись в её сторону, уставившись на девчонку, — Вас босс зовет! — Уверенно. Без колебаний. Молодец, Белова!
Охранники недоверчиво покосились сначала друг на друга, а потом на Настю, которая мастерски контролировала себя, сохраняя абсолютно спокойное выражение лица. Они должны поверить и уйти отсюда, подарив ей свободу. Ну же!
