Текст книги "Командор (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава XIX
Подъемная сила

Август 1806 года

Москва

1

Лара знала, что уланский каптенармус раздобыл всё то, что было необходимо для предстоящей операции: комплекты формы, несколько сабель с латунными гардами и полдесятка кавалерийских карабинов. После чего отправился обратно: в расположение своей части. И, надо полагать, начисто позабыл о том, что происходило с ним ночью. Сама же Лариса – вместе с большинством других участников отряда «Янус» – вернулась в особняк князя Щербатова: в Копьёвский переулок. Там находились кареты, которые должны были им понадобиться. И Николай Скрябин решил: выдвигаться отряд будет именно из Копьёвского.

В то время, когда обмундирование и оружие, доставленные каптенармусом,переправляли в щербатовский дом, девушка уже спала в отведенной ей комнате. Николай сказал: она должна выспаться как следует до наступления ночи. А когда Лариса Рязанцева с постели поднялась, оделась и выглянула из своей комнаты в коридор, в особняке уже вовсю шли приготовления к тому, чему надлежало вскоре свершиться.

Девушка ощутила, как зачастило у неё сердце, и как пот выступил у неё на лбу. А ворот мужской сорочки, которую она пока ни на что не сменила, внезапно показался ей тугим, как резиновая петля. Та картина, которая ей предстала, если и походила на что-то, так это на военный лагерь перед самым началом сражения. По коридору, перетаскивая куда-то ружья и сабли, носились люди, уже переодевшиеся в красные мундиры наполеоновских улан; и сходство одних с другими усиливалось ещё и тем, что нынешние обитатели особняка переговаривались между собой именно по-французски.

Даже Булгаков, которого Лара увидела в дальнем конце коридора – и тот пытался что-то объяснить на французском языке стоявшему рядом с ним юноше. Впрочем, Михаил-то Афанасьевич в уланский мундир как раз не облачился: остался в штатском. Девушка знала: он не войдет в число участников ночной операции, поскольку должен будет развернуть здесь, в этом доме, что-то вроде лазарета – на всякий случай, как сказал Николай. Спокойно сказал. Даже невозмутимо. Однако у Ларисы Рязанцевой уже тогда тревожно заныло в желудке: впервые ей сделалось ясно, какую смертельно опасную авантюру затевает её жених. Однако не было никакой возможности идти на попятный. Вся Москва уже знала: на завтрашнее утро намечена казнь цесаревича Александра на Красной площади. Формально – его должны будут гильотинировать за организацию партизанского движения в Московской губернии. И к казни наследника российского престола якобы приговорили на закрытом заседании военно-полевого суда. Только требовались ли какие-либо формальные поводы французам, которые собственных короля и королеву обезглавили, не моргнув глазом?

«А ведь Николай так и не построил тот планер, о котором он говорил! – У Лары при этой мысли пронзило болью висок. – И как, спрашивается, он собирается теперь попасть на верхний этаж Сухаревой башни?..»

Тем временем Булгаков, заметивший Лару, взмахом руки оборвал своего собеседника – явно велел ему обождать. А сам быстро подошёл в девушке.

– Вот, Николай просил передать вам это, – сказал он, протягивая Ларе большой бумажный свёрток, перевязанный шпагатом. – И он сказал: вы уже знаете, что нужно будет делать дальше. А для остальных он через четверть часа проведёт что-то вроде финального инструктажа – в столовой. После чего хозяин, князь Григорий Алексеевич, приглашает всех отужинать. Думаю, и вы захотите присоединиться к остальным.

Девушка только кивнула, принимая у него свёрток. И даже не нашла в себе сил ничего произнести. Ей моментально вспомнилась самая знаменитая пьеса Михаила Афанасьевича: «Дни Турбиных» – конец первого акта, когда герои ужинают в турбинском доме, не ведая о том, что завтра войска Петлюры захватят город, погибнет Алексей и страшно покалечится Николка. Но тут же Лара встряхнула головой, отгоняя эту страшную и неуместную (как она хотела бы верить, что это так!) аналогию. А потом вернулась в свою комнату и плотно прикрыла за собой дверь. В свёртке, что передал девушке Михаил Афанасьевич, находилось модное и очень дорогое платье, в которое Ларе надлежало облачиться.

2

Николай Скрябин, бывший старший лейтенант госбезопасности видел, видел, с каким выражением смотрят на него люди, собравшиеся в столовой щербатовского особняка. Казалось, даже товарищи Николая по отряду «Янус»: Кедров, Давыденко, Михаил Афанасьевич – уверовали в то, что он и вправду является командором Мальтийского ордена. Человеком, которому сам Бог поможет спасти наследника российского престола! А уж о тех, кого удалось рекрутировать в их ряды князю Щербатову, и говорить не приходилось. Эти пятеро – как и Яков Скарятин – тоже находились сейчас здесь. И тоже взирали на Николая как на некого чародея.

Как и он сам, все они – кроме Михаила Булгакова – переоделись в красные мундиры наполеоновских улан. Однако офицерская форма досталась одному только Скрябину. Он выбрал её не из тщеславия: того требовал разработанный им план.Рискованный – если выражаться очень мягко. Однако те, кто собрался сейчас в столовой, о том не сказали ни слова. И лишь не отрывали от Николая взглядов напряженных, выжидательных, и вместе с тем – преисполненных надежды. Все эти люди знали то же, что и сам Николай: если грядущей ночью у них всё сорвется, то завтра в десять часов утра цесаревича Александра Павловича обезглавят на Красной площади. Французские саперы даром времени не теряли: гильотина уже вздымалась вверх – этаким порталом в загробный мир – прямо возле Лобного места. Накануне Скрябин и Давыденко сумели на Красной площади побывать – всё лицезрели собственными глазами.

Николай ощутил, как ему в тыльные стороны ладоней словно бы вонзаются тысячи мелких иголок. Но, когда он заговорил, голос его звучал так ровно, что бывший старший лейтенант госбезопасности даже сам на себя удивился:

– Вызволять цесаревича Александра мы отправимся тремя группами, – сказал он. – Одна будет отвлекающей, другая – прикрывающей, третья – захватывающей. В отвлекающую группу войдут Лариса Владимировна, Самсон Иванович и Яков Фёдорович. Им я уже объяснил, что они должны будут сделать.

Упомянув Лару, Скрябин ощутил, как в горле у него вдруг пересохло, и с усилием проглотил слюну. Он непроизвольно бросил взгляд на двери столовой. Опасался: не придёт ли и сама его невеста на этот инструктаж? Уж конечно, от неё он не сумел бы скрыть то страшное беспокойство, которого снедало его сейчас. Если бы только у него имелась возможность не вовлекать её в ту операцию, которую он задумал! Но – для отвлекающей группы ему требовалась женщина. Не предлагать же ему было одной из княжон Щербатовых прогуляться ночью по Москве в компании с Самсоном Давыденко?

И Скрябин, выдавив улыбку – фальшивую, как он сильно подозревал, – продолжил говорить:

– В прикрывающую группу войдете вы пятеро. – Он обвёл взглядом новобранцев отряда «Янус». – После предварительной подготовки вы займете позиции в районе Сухаревой башни – согласно плану, который я нарисовал для вас. – Скрябин не особенно высоко ставил свои способности картографа, но, с учётом того, что собравшиеся здесь дворяне изъяснялись по-русски не вполне уверенно, такой иллюстративный материал был просто жизненно необходим. – Помните главное: без моего сигнала вы не должны пускать в ход огнестрельное оружие ни под каким видом. Как и менять дислокацию. Иначе ваши секторы обстрела могут пересечься.

«И вы, чего доброго, перестреляете друг друга», – прибавил он мысленно. Впрочем, Николай всем сердцем надеялся на то, что этим пятерым господам вести огонь вовсе не придётся. Основной их задачей он считал именно предварительную подготовку. Поперёк Сретенки, которая составляла для отряда «Янус» основной путь отхода, эти пятеро должны были натянуть тонкий канат – на случай, если погони не удастся избежать. Хоть Николай и рассчитывал на иное. И таким же канатом он связал вместе несколько бревен, которые переместил накануне – при помощи своего особого дара – на Большую Сухаревскую площадь. Эту перевязь следовало перерезать лишь в том случае, если рядом окажутся конные преследователи – чего, опять же, Скрябин очень рассчитывал избежать.

– А в захватывающую группу, – сказал он, – войдем мы с господином Кедровым.

И Мишка – ничего: только важно кивнул при этих словах. Как будто его всю жизнь именовали господином! Он – единственный из всех – знал, при помощи какого такого планера Скрябин собирается осуществить эвакуацию из башни. Так что ничуть не удивлялся тому, что его друг не озаботился постройкой летательного аппарата.Больше об этом не знал никто. Не то, чтобы Николай не доверял остальным участникам отряда «Янус» – отнюдь нет! Просто – Кедров дольше всех был знаком с Николаем и давно уже перестал удивляться тому, что тот вытворял. А все остальные – включая даже и Лару – запросто могли бы решить, что их «командор» тронулся умом, если бы поняли, что именно он собирается предпринять.

3

Лара почти не запомнила, как прошёл их недолгий ужин. Да и съесть почти ничего не смогла. Но, сидя рядом с Николаем, всё же отметила про себя, насколько к лицу оказался ему офицерский мундир французского улана: красный, с золотыми аксельбантами и эполетами.

Наверное, и её собственный новый наряд смотрелся недурно: платье из пурпурного панбархата с шелковой кружевной мантильей того же цвета. Но теперь, когда с ужина минуло полтора часа, Лариса шла по улице, молясь про себя, чтобы никто из горожан не увидел её: подобравшую бархатный подол чуть ли не до самых колен. Хотелось бы ей понять, как дамы прошлых веков ухитрялись в таких платьях ходить, не путаясь ногами в юбках! Впрочем, они-то вероятно, делали крохотные шажки – семенили. Самой же Ларе приходились сейчас шагать быстро и размашисто, чтобы не отстать от Самсона Давыденко. И он даже не мог взять девушку под локоть, чтобы поддержать: обе руки у него были заняты.

Радовало лишь то, что ночное небо было безоблачным.Ярко светила луна, а звезды испускали такое сияние, какого Лара никогда не наблюдала в своей Москве – где электрические огни всегда приглушали свет небесных светил. Так что – оступиться на неровной мостовой девушка не опасалась.

А ещё – хорошо было то, что они проделали пешком далеко не весь путь от Копьёвского переулка до того места, где пересекались Садовое кольцо и Сретенка. Ну, то есть: в этой Москве никакого Садового кольца ещё не существовало – имелись только остатки старинного Земляного вала, подле которого по приказу Петра Первого и возвели в 1695 году Сухареву башню. В двух кварталах от неё они с Давыденко и выбрались из кареты князей Щербатовых, которой правил Яков Скарятин. Сам полковник так и остался сидеть на облучке: после инцидента с нападением демона Бегемота хромота Якова Фёдоровича усилилась, пусть инфернальный зверь и не прокусил его сапог. Так что Скарятин остался караулить карету в неосвещенном переулке, который носил смешное название Тупой; пролегал он неподалёку от церкви Священномученика Панкратия, коей в Москве 1939 года уже десять лет как не существовало. Самой же Ларе и бывшему лейтенанту госбезопасности Давыденко надлежало исполнить роль пресловутой отвлекающей группы в ходе операции по спасению цесаревича Александра.

Впрочем, Самсону предстояло затем присоединиться к той группе, которую составили Николай и Миша Кедров. В отличие от самой Ларисы. Она хорошо помнила, как её жених, провожая её до кареты, в которую уже забрался Давыденко, безапелляционно сказал:

– Как только вы сделаете, что нужно, ты должна будешь в карету вернуться. И Скарятин отвезёт тебя обратно.

И Лара слышала от него это указание уже не в первый раз. Как видно, не очень-то Николай доверял благоразумию своей невесты. Однако девушку тогда больше волновало другое.

– Но почему сейчас вы с Мишей не хотите поехать с нами – со мной и с Самсоном? – спросила она. – Места для вас вполне хватит!

– Мы не можем этого сделать, – сказал Николай – и те чёрные крапинки, что покрывали его нефритово-зеленые глаза, на миг зримо увеличились в размерах. – Нам понадобится предмет, который мы в карету не втиснем.

4

Николай Скрябин должен был признать: Талызин-второй проделал огромную работу, когда готовился вызволять цесаревича из Сухаревой башни. Да, воплотить в жизнь свои замыслы генерал-лейтенант в отставке не сумел. Но зато он снабдил Скрябина подробными планами внутренних помещений башни. И, главное, указал, в какой части верхнего этажа находится та камера, куда цесаревича поместили. А также сообщил: Наполеон явно решил, что высота узилища, в которое поместили цесаревича, исключает возможность побега. Так что – устанавливать решетку в окне его камеры не стали.

«Может, потому ещё не стали, – подумал Николай мимоходом, когда услышал об этом, – что к нему могли приставить и особых стражей. А у всех инфернальных сущностей – идиосинкразия к железу».

Однако у него не было уверенности, что догадка его верна. Если – да, и если не все инфернальные наймиты доктора Леблана убрались сейчас из Москвы – это было чревато такими проблемами, которые просто невозможно было спрогнозировать. И оставалось лишь одно: самонадеянно уповать на то, что их удастся разрешить – случись им и вправду возникнуть.

К башне Николай и Миша добирались пешим ходом: не рискнули ехать верхом даже и в уланской форме. Пожалуй, она только навредила бы им, если бы они наткнулись на французский патруль. Да и та ноша, которую им пришлось прихватить с собой, мало подходила для перемещения кавалерией.

К Сухаревой башне друзья прибыли заранее. И Скрябин тут же снял с головы высокий кивер с кожаным козырьком: избавился хотя бы на время от этого бидона, который пришлось носить. Сейчас головной убор мог бы сильно ему помешать – с учетом того, что Николай собирался, сделать.

– Раскладываем! – сказал он Михаилу. – Надо произвести проверку!

Вдвоём они укрылись за небольшой насыпью, оставшейся от старинного Земляного вала. А прямо перед ними вздымалась в темное небо остроконечная громада Сухаревой башни. Чем-то она напоминала гигантский метроном, стоявший, как на крышке рояля, между Сретенской и Мещанской частями старой Москвы. И Николаю показалось даже: он слышит тиканье башенных часов, которое напоминает щелчки метронома.

Но,скорее всего, ему это просто померещилось: слишком большим было расстояние до этих часов. Находились они примерно на той же высоте, что и звонница колокольни Ивана Великого.

«Вот именно! – тут же ввинтилась Николаю в мозг следующая мысль. – И как ты собираешься работать на такой высоте? Да ещё и практически без света?»

Впрочем, эти слова произнёс у него в голове словно бы кто-то посторонний. Сам же он, действуя на пару с Мишкой, разложил тем временем на земле большую китайскую ширму, расписанную цветами и драконами. Княгиня Анастасия Николаевна Щербатова, большая ценительница искусства Поднебесной империи, согласилась отдать им её. Пусть и с огорчением – поскольку Скрябин без обиняков княгине сообщил: обратно сей предмет уже не вернётся.

Для пробы Николай попробовал приподнять развёрнутую ширму с земли – действуя не рукой. И китайская (а, может, псевдо-китайская) вещь легко поднялась в воздух. Даже крутанулась пару раз вокруг своей оси примерно в метре от поросшего травой Земляного вала. После чего Николай плавно её на траву опустил.

– А в темноте-то ты её разглядишь? – обеспокоенно прошептал Кедров; он будто прочёл недавние мысли своего друга. – Что, если ты эту штуковину уронишь? Сейчас или хуже того – потом?

Николай против воли поморщился. Этих «если» было чересчур много. Что, если какой-нибудь французский вертухай будет дежурить прямо за дверью камеры, в которую поместили наследника российского престола, и услышит шум, который вскоре возникнет? Что, если цесаревич Александр Павлович не увидит записку, которую Скрябин приклеил к китайской ширме – к крылу одного из нарисованных драконов? Или если, к примеру, в камере не окажется свечи, чтобы цесаревич сумел эту записку прочесть?

Так что – слабое освещение теперешнего места действия могло стать самой меньшей из их проблем. И Николай сказал:

– Ну, здесь, внизу всё-таки факелы горят. Да и я никталоп – не забывай!

Говоря это, Скрябин оглянулся: посмотрел как раз в сторону тех факелов, что имелись на посту охраны у входа в башню. А потом глянул на свои наручные часы. Лара и Самсон должны были появиться возле этого входа через пять минут.

– Пора! – Николай коротко выдохнул.

Они с Мишкой снова сложили ширму, отчего она стала втроеу́же – что, конечно, должно было облегчить Скрябину задачу. А потом, всё таким же манером – при помощи своего дара – бывший старший лейтенант госбезопасности стал повторно поднимать в воздух имущество княгини Анастасии Николаевны.

Он и Мишку попытался бы поднять наверх вместе с ширмой, но знал законы физики: это было бы совсем не то же самое, что опускать некий груз на землю.

5

Лара перестала подбирать юбки только тогда, когда впереди уже замаячила башня – возле входа в которую дежурило двое часовых. Да и внутри, в каком-нибудь караульном помещении, их наверняка набралось бы не меньше десятка. Но пока что значения это не имело.

И одновременно с тем, как Лара привела в приличествующий вид своё платье, Самсон прекратил трясти бутылки с шампанским «Вдова Клико», которые он нёс в обеих руках. Это очень недешевое вино, которое только-только появилось к тому времени на европейском рынке, было взято из личных запасов Григория Алексеевича Щербатова. Но использовать сей напиток по назначению никто не собирался.

Лара и Самсон двинулись прямиком к двоим караульным, и девушка заметила, как у тех одновременно напряглись лица. В красноватых отсветах факелов французские солдаты показались Ларисе похожими на зловредных гуронов из романов Фенимора Купера. По крайней мере, сама она именно так их себе представляла.

Мнимые гуроны почти синхронно шагнули вперёд, держа на изготовку мушкетоны с примкнутыми штыками. И Лара сумела разглядеть: на этих двоих была кирасирская униформа: в свете факелов блеснули медные гребни на их касках и стальные кирасы. Впрочем, увидев, что Ларин спутник облачен во французский мундир, и что идёт он всего лишь в сопровождении девушки, эти двое слегка расслабились.

Лара изобразила самую лучезарную улыбку, на какую только была способна. И понадеялась, что горничная княжон Щербатовых, которая покупала для неё готовое платье у дорогой модистки, не ошиблась с выбором. Теперешнее Ларино одеяние должно было выглядеть одновременно и роскошным, и вызывающим. Таким, какое пристало бы даме полусвета. Приличные барышни не прогуливаются по ночам в компании пьяных французских солдат. А именно опьянение Самсону и предстояло симулировать: чтобы не пришлось ничего говорить. Французский язык для Давыденко было примерно то же самое, что наречие туземцев маори, населяющих Новую Зеландию.

– Они смотрят на нас – улыбайтесь как можно шире, – двигая одним лишь уголком губ, выговорила девушка.

И в этот момент заметила, как со стороны Земляного вала метнулась к башне что-то вроде прямоугольной тени. Лариса знала: именно там должны были находить сейчас Николай и Миша. Но – что именно они могли запустить в воздух, она не могла себе представить. Да и не время сейчас было думать об этом.

И она крикнула по-французски – очень радуясь тому, что от неё не требуется идеальное произношение:

– Excusez-moi, messieurs! Mon fiancé veut du champagne pour fêter nos fiançailles.

«Прошу прощения, господа! Мой жених очень хочет выпить шампанского, чтобы отпраздновать нашу помолвку».В слово «fiançailles» – «помолвка» – она вложила всю иронию, на какую была способна.

Самсон, как они и условились заранее, усиленно закивал при этих её словах, хоть наверняка ни бельмеса не понял. А Лара тем временем продолжала:

– Mais il ne peut pas ouvrir les bouteilles. Pourriez-vous nous aider?

«Но он не может откупорить бутылки. Не могли бы вы нам помочь?»

Самсон, не дожидаясь, ответят ли что-нибудь стоявшие на часах кирасиры, шагнул вперёд. Опять же – это они обговорили загодя. И в этот самый момент Лара заметила: парившая в воздухе прямоугольная тень приблизилась к башне вплотную, а потом резко взмыла вверх. Но не к са́мой верхней её части, где находилась когда-то обсерватория Якова Брюса, а к третьему этажу – к бывшим помещениям Школы математических и навигацких наук.

Французские кирасиры чуть приподняли стволы мушкетонов – иначе Самсон, шагнувший к ним, запросто мог бы напороться на штыки. Не переставая лыбиться, он протянул часовым свою ношу, а потом вдруг покачнулся – как если бы зацепился носком сапога за ступеньку крыльца. И обе «Вдовы Клико» выскользнули у него из рук и об эту ступеньку ударились.

Лара взвизгнула и отпрыгнула в сторону – ей даже играть ничего не пришлось! От сдвоенного грохота, который издали взорвавшиеся бутылки, у неё заложилось уши, а весь подол её полусветского платья мгновенно окатило пеной, источавшей густой виноградный аромат. Но девушка всё же успела бросить короткий взгляд вверх – и увидела, как прямоугольная тень исчезла в одном из сдвоенных окон третьего этажа Сухаревой башни.

Невеста Николая Скрябина не сомневалась в двух вещах. Во-первых, в том, что летучий предмет поднял в воздух её жених. А, во-вторых, у неё не вызвало ни малейших сомнений, что предмет сей был вполне себе материальным. Так что – наверняка выбил на своем пути оконные стёкла. Но случилось это ровно в тот момент, когда Самсон уронил шампанское. И звон разбивающегося окна не услышали ни караульные, которые явно опешили при виде случившегося конфуза, ни сама Лара.

«Вот для чего Коля задумал этот трюк с бутылками! – подумала она. – Слава Богу, что…»

Однако закончить свою мысль девушка не успела. Давыденко, решив, что всё завершено, сделал полшага назад и – наступил на один из бутылочных осколков, который тут же заскользил под его сапогом по винной лужице. Самсон взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, но – не преуспел в этом. И с размаху грянулся спиной оземь.

Да если бы он просто упал – это было бы полбеды!.. В момент удара о землю с уст Давыденко сорвалась короткая непечатная фраза. И произнёс он её, конечно же, по-русски.

Один из кирасир мгновенно шагнул вперед, направляя в грудь Самсона мушкетон с примкнутым штыком. А другой развернул ствол своего оружия в сторону Лары.

И тут же громыхнул выстрел.