Текст книги "Дружба, Inc"
Автор книги: Алиса Лисина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)
Алиса Лисина
Дружба, Inc
1
Нет, вы только представьте себе такую наглость!!!
Готовы? Тогда начали.
Итак, перед вами восхитительная молодая женщина. Точнее, девушка. А если еще точнее, почта девочка. Разве двадцать семь – это возраст?
Ну, хорошо – двадцать восемь. Ладно, ладно – двадцать девять. Думаете, возраст?
Тогда так. Перед вами восхитительная особа женского пола. Очаровательная сексуальная блондинка. Что вы сделаете, ее увидев?
Правильно. Расцветете в улыбке. Поперхнетесь рванувшимися наружу комплиментами. Ну или сморщитесь от резкой боли в сердце. Вызванной, отмечу, вовсе не ишемией, но явившимся вам прекрасным видением (то есть мной). Но вы ведь не будете давать этому видению пинок под зад, верно?
И, тем не менее, кто-то нагло и бесцеремонно пихает коленом мою очаровательную, невероятно сексуальную, нежно-розовую попку. И именно в этот момент оглушительно звонит дверной звонок.
Я вздрагиваю и покрываюсь холодным потом. Случился мой самый страшный кошмар. Я, которую муж называет профессиональным другом, пригласила в гости всех наших друзей. Не просто всех, но ВСЕХ (а это значит – очень много). И напрочь об этом забыла.
В квартире бардак. В холодильнике пустота. Я не накрашена. Я не причесана. И я не одета. И это при том, что я не отношусь к той счастливейшей породе женщин, которые убеждены, что в своем, так сказать, естественном виде выглядят отлично.
Но самый ужас даже не в том. Я только сейчас понимаю, что все наши друзья просто физически не поместятся в нашей крошечной трехкомнатной квартирке. И даже если соседи благородно уступят нам на этот вечер свою жилплощадь, это не решит проблемы. Разве что благородство проявят еще и обитатели нижнего этажа (а лучше, чтобы и верхнего).
И что бы вы сделали в такой ситуации? Ответ правильный. Вы бы прикинулись, что вас нет дома, схватили бы записную книжку и начали обзванивать всех своих друзей. То есть ВСЕХ.
Тех, которые уже готовы выломать вашу дверь. И тех, которые еще только подходят к вашему подъезду, хищно улыбаясь и плотоядно облизываясь в предвкушении общения и угощения. И конечно, тех, которые стоят на светофорах и бессмысленно гудят, протестуя против жестокости мира, лишающего их вашего общества.
И что бы вы им сказали? Тоже правильно. Что случилось самое страшное и непредвиденное. Что вы застряли в пробке на самой окраине Москвы, куда поехали за продающимися только там деликатесами (и где, по всей вероятности, сегодня заночуете, на радость этим самым скоропортящимся деликатесам). Что хищный эвакуатор только что утащил ваш любимый автомобиль (тьфу-тьфу-тьфу и типун мне на язык!). Что форс-мажорные семейные обстоятельства потребовали вашего присутствия в другом городе. И не важно, что ваши друзья прекрасно знают состав вашей семьи. И осведомлены об отсутствии бабушки, проживающей в глухой провинции.
Ну или что правительство поручило вам некую секретную миссию. Что вас похитили инопланетяне (да, да, те самые, изумрудно-зеленые и с антенками на лбу. Или даже другие, совсем непривычные на вид). В такой ситуации хороши все средства.
Я пока еще не знаю, что именно я совру, и судорожно хватаю записную книжку. И (о ужас?) обнаруживаю то, о чем вы ни за что не догадаетесь. От книжки осталась только обложка. Листки же полностью отсутствуют.
Мне плохо. Мне очень и очень плохо. Я не знаю, что мне делать. Я хочу снова вернуться в материнскую утробу. Оказаться в космическом корабле, стартующем в соседнюю Вселенную. Быть запечатанной в кувшин и брошенной на дно океана. Стать жертвой очень сильной, но быстро проходящей амнезии. Иля прикинуться слепоглухонемой.
Пункт один осуществим, и я плотно зажмуриваю глаза. С пунктом три тоже никаких проблем, от ужаса я и так онемела. А вот со вторым дело сложнее. Звонок все звонит, и звонит, и звонит. Пронзительно, мрачно и судьбоносно. Прямо как тот пресловутый колокол, о котором писал Хемингуэй.
Помните? «Никогда не спрашивай, по ком звонит колокол, потому что он звонит по тебе…» Этот точно звонит по мне. Громко, значимо и погребально. И вдруг замолкает.
Интересно, что это? Неужели я, наконец, оглохла?
– Мам…
Обожаю, когда мой ребенок произносит это слово. Точнее, как он его произносит. Абсолютно индифферентно и не разжимая губ, словно чревовещатель, и его пухлые щеки при этом даже не колыхнутся. Но, кажется, сейчас я улавливаю в обычно бездушном «мам» что-то вроде легкой тревоги.
– Мам… Уже семь пятьдесят…
Ребенок констатирует это, не открывая глаз (хотя при этом он уже в кроссовках и куртке). И, пошатываясь, выходит из спальни.
Я улыбаюсь, выключаю будильник и облегченно вздыхаю. Самый ужасный кошмар из всех, которые я могу себе представить (ужаснее было бы разве что обнаружить на стодолларовой купюре портрет моей бабушки. Или что у всех моих туфель вдруг отвалились каблуки. Или проснуться с волосами цвета красного дерева), оказался всего лишь сном. За звонок в дверь я приняла звонок будильника, а пинал меня мои собственный муж.
Нe со зла, конечно. Просто он спит очень неспокойно. Особенно после светских мероприятий вроде фуршетов, вечеринок, приемов гостей или походов в гости. То есть большую часть ночей.
На часах семь пятьдесят, сейчас утро, и в дверь не ломится толпа приглашенных мной друзей. Нет, вы не правы. Своих друзей я очень люблю. Я просто счастлива, что все страшное мне только приснилось. На самом же деле я всего лишь проспала и слегка опаздываю в школу. А это уже совсем не страшно. В первый раз, что ли?
И (большое спасибо за подсказку) уж точно не в последний…
На улице кошмарный холод, а ведь только начало октября. Впрочем, удивляться московской погоде – дело совершенно неблагодарное. Летом заморозки, в Новый год идет дождь, в апреле выпадает снег.
Сейчас, однако, это совсем не утешает. Я чувствую себя одним из трех поросят, с недоумением обнаружившим, что по утрам начали замерзать лужицы. Тело меня не очень слушается, но я с максимальной поспешностью впихиваю его в машину и плохо гнущимися пальцами включаю печку. Она гонит мне в лицо ледяной воздух, и немногочисленные утренние мысли (признаюсь, по утрам их ну просто очень мало, хотя и в другое время суток их не так уж много) падают на дно черепа замороженными на лету курицами.
Надо было надеть что-нибудь потеплее, но я торопилась и не очень хорошо соображала. И потому ограничилась спортивным костюмом. В котором неплохо прогуляться на даче летним вечером, но в котором октябрьским утром очень неуютно.
Вообще-то можно было бы обойтись и без суеты. К началу первого урока мы в любом случае успеем.
Правда, в этом году в нашей школе (не гимназии, отмечу, не экспериментальном учебном заведении для особо одаренных или для детей миллионеров) нововведение. В школе нет ни собственной конюшни (что меня, признаться, радует), ни бассейна (что слегка огорчительно), ни даже примитивного компьютерного класса (что совсем плохо).
Это самая обычная школа в центре Москвы. Хотя и с приставкой «спец». В том плане, что дети с первого класса изучают французский. А с третьего – английский. Хочется верить, что к выпускным экзаменам мой сын сможет гордо зайти в свой любимый «Макдоналдс» и гордо заказать свой любимый Биг-мак на трех языках.
В общем, в школе нет ни единого компьютера. Нет даже скелета в кабинете биологии. Зато есть нововведение. Ровно в восемь двадцать двери закрываются.
Любопытно – неужели опоздавших уже не пускают? Жаль, что в моей школе не было такого правила! Сколько чудесных поводов для прогулов можно было бы придумать. Сломался троллейбус, прямо у дома разлилась огромная лужа, помогала старушке перейти через дорогу, спасала выпавшего из гнезда птенца. И в итоге опоздала всего на одну минуту я оказалась перед закрытыми дверями. И так огорчилась и растерялась, что вернулась домой.
Конечно, в этом случае получить среднее образование мне бы не удалось. А так получила и его, и вдобавок высшее. Хотя до сих пор не знаю зачем.
Мой ребенок вовсе не опасается оказаться в числе опоздавших. Его нельзя назвать примерным, и двойки по поведению он получает не реже, чем по другим предметам. Однако у него есть, свой пунктик. Он должен прийти в школу раньше своих одноклассников. А в идеале – вообще раньше всех. Думаю, дай я ему волю, он будил бы меня в семь утра (и минут пятнадцать спустя гордо здоровался бы с заспанным охранником).
Нет, вы не угадали (и, более того, допустили ужасную промашку). Он торопится в школу вовсе не за знаниями. К ним он равнодушен. Большую часть того, что говорят учителя, он просто пропускает мимо своих пухлых ушей.
Учителя же регулярно уведомляют меня о том, что мой ребенок чересчур энергичен и подвижен. Что он физически не и состоянии спокойно просидеть сорок пять минут. А на переменах бесится так, что потом пол-урока приходит в себя. А вторые пол-урока вертится и подпрыгивает.
Видимо, они рассчитывают, что я как-то могу это изменить. Любопытно, как именно? Давать ему успокоительное? Класть в рюкзак комплект веревок и пособие по завязыванию морских узлов (дабы учителя могли прикрепить его к стулу на время урока)?
Впрочем, если бы не я, проблем у них было бы куда больше. Это я учу его правильно писать (безуспешно, как мне кажется), диктую ему французские слова и проверяю уроки, которые без меня он просто забывал бы сделать. Как забыл этим летом сделать перевод громадного английского текста, заданного на каникулы.
Тот факт, что задание имело место быть, выяснился только 30 августа, а, а 2 сентября перевод надо было сдать. Два дня и две ночи я сначала переводила примитивное повествование про приключения двух собак и их хозяина, а потом сама переписывала это начисто, стилизуя свой почерк под кривоватые каракули.
Ладно, ладно, я всего лишь немного преувеличила. Конечно, свою лепту вносит и мой муж. Меня ребенок считает своим другом, а папу воспринимает как божество, которое любят и одновременно опасаются.
Папа в воспитательных целях может порвать тетрадь, если домашнее задание из десяти предложений написано всего-то с тридцатью ошибками. Папа может изредка повысить голос и пригрозить отключением видеомагнитофона (или лишением доступа к компьютеру). До крайних мер никогда не доходит, и хитрый приспособленец девяти лет прекрасно знает, что и не дойдет. Но все же на всякий случай опасается.
– Мам…
Это напоминание о том, что мы опаздываем. При том, что мы никуда не опаздываем. Прямо-таки болезненная пунктуальность. Мой муж, кстати, тоже весьма пунктуален, хотя и не настолько. Когда мы познакомились, эта его черта меня приятно поразила. Как и многие другие черты, признаюсь.
На встречи с другими я всегда являлась намного позже. И гордо заявляла, что настоящая женщина никогда не приходит в назначенное время. Мэрилин Монро, к примеру, постоянно опаздывала и даже на день рождения президента притащилась через два часа после начала торжества (может, это и неправда, но мне этот факт очень нравился).
В общем, я искренне полагала, что чем больше срок опоздания, тем больше эту женщину (меня, меня, конечно!) надо ценить. Как вам такая мысль? Перестаньте, это простительно. Я ведь была так молода… Но с ним я о таком даже не думала. Я боялась, что он не будет ждать и пяти минут и уйдет.
Представьте, каково мне было, когда недели через две после нашего знакомства я поняла, что он опаздывает, и уже на целых три минуты. Верно, мне стало плохо. Я, легкомысленная и абсолютно не мнительная (чересчур избалованная мужским вниманием и никогда не ценившая мужчин), начала паниковать. И думать о том, что он никогда не придет. Что он меня бросил. Что он сейчас лежит в постели с другой женщиной.
О, как я ненавидела в тот момент ту, которая отняла у меня первого настоящего мужчину моей жизни! Я ненавидела ее потрясающе красивое лицо. Ее шелковистые темные волосы. Ее невероятно сексуальное тело. Ее низкий кокетливый смех.
Он появился еще через семь минут. Оказалось, что в метре от места встречи его, торопящегося на встречу со мной, остановили за превышение скорости. Но поскольку я при своем плохом зрении всегда считала, что очки мне не идут, я просто не могла этого заметить. И прокручивала в голове порнофильм с участием потрясающей красотки, соблазняющей и ублажающей моего мужчину всеми существующими (и несуществующими) способами. Не сомневаюсь, что если бы этот фильм был снят в действительности, он бы занял первое место на каннском фестивале «Горячее золото». И принес бы мне миллионы.
Кстати, вину за свое первое и последнее опоздание мой муж тогда искупил весьма достойно. Он пригласил меня в маленький уютный бар, а потом отвез к себе. А там извинялся, извинялся и извинялся. Очень горячо и искренне и страстно. И столько раз. И сверху, и сзади, и… Это уже детали.
Кажется, именно в тот день мои родители заподозрили, что с дочерью происходит что-то серьезное. Восемнадцатилетняя дочь всего четыре месяца назад вышла замуж и решила пожить у родителей на время зимней сессии. Разумеется, исключительно для того, чтобы позаниматься в спокойной обстановке. Сессия оказалась невероятно сложной, каждый день то экзамен, то консультация, причем до позднего вечера. Однако странным нм показалось даже не это. А то, что я возвращалась невероятно счастливой и несла с блаженным видом какую-то ахинею.
В тот вечер, наконец, прозревшая мама вошла вслед за мной в комнату, где я как раз собиралась переодеться. И к изумлению своему, обнаружила, что лучшая студентка всех времен и нарсудов вернулась домой без одной, но очень пикантной части туалета. Вдобавок ко всему на шее у лучшей студентки красовалась странная отметина, чем-то напоминавшая укус вампира. Мама холодно поинтересовалась, какой именно экзамен я сдавала и кто его принимал. А в ответ на мою бессвязную околесицу мрачно и понимающе закивала головой.
С экзаменатором она познакомилась две недели спустя, когда я сообщила, что ухожу от мужа к другому мужчине. О том, что в ту сессию я в институте так и не появилась, она, к счастью, не узнала. Все несданные экзамены я сдала весной. Знаний у меня к тому моменту стало даже меньше, чем было, но я преуспела в другом и уже была в положении.
Живота еще толком не было видно, но я поделилась своей радостью со всеми преподавателями. Ни у одного не поднялась рука поставить двойку или хотя бы тройку такой цветущей и такой юной будущей матери.
– Мам…
Да, а вот и плод нашей любви, выражаясь высокопарно. Его помятое и заспанное лицо совершенно бесстрастно (а это свидетельствует о том, что он пребывает в сонном состоянии). Как правило, по дороге к школе мы с ребенком храним молчание. Сегодня же молчать ему не хочется. Судя по тому, что к моменту моего пробуждения он был полностью одет, проснулся он минут на двадцать раньше меня. И, к ужасу учителей, уже начинает разгуливаться.
– А вы где вчера были? У Воробья?
– И горюша, это же твой тренер! – Я изображаю возмущение. – И его зовут Сергей Олегович…
– Он же Воробьев, а значит, Воробей…
Логика, бесспорно, убийственная. Но воспитатель из меня сейчас никакой, и я предпочитаю промолчать.
– А зачем вы к нему ездили?
Не люблю утренние беседы. По утрам я соображаю исключительно плохо. Даже хуже, чем в другое время суток. Но если мой ребенок проявил настойчивость, лучше ответить. Все равно ведь не отстанет.
– Затем, что это старый папин знакомый. Затем, что он бесплатно тебя тренирует. Затем, что он наш друг…
– У тебя кругом друзья, – изрекает ребенок с видом пророка, глаголящего исключительно истины. – А вот папочка друзей не любит. И я не люблю. У меня их вообще нет. И никогда не будет…
– Знаешь, это неправильно, – начинаю я старую и порядком надоевшую песню. – У человека должны быть друзья. Как можно жить без друзей? Друзья всегда придут тебе на помощь, если тебе будет плохо. Есть даже поговорка – не имей сто рублей, а имей сто друзей (Господи, какие же банальности из меня лезут!)…
– На сто рублей даже картридж для «генмбоя» не купишь.
Самый дешевый – сто шестьдесят…
Да, в логике ему не откажешь. И до чего же он практичный.
Просто самое настоящее дитя своего времени.
А до чего упрямый! Между прочим, разговор о необходимости иметь друзей мы ведем как минимум раз в неделю на протяжении уже нескольких лет. Но этот мальчик феноменально упорен. Был бы он так же настойчив в учебе, его бы уже перевели из четвертого класса в десятый. А может, разрешили бы в порядке исключения сдать экзамены в вуз.
Представляю, как он выглядел бы в своем парадном галстуке с поросятами в университетской аудитории. Впрочем, не сомневаюсь, что в буфете он проводил бы куда больше времени. Этот мальчик очень любит поесть.
– Тимур мне вчера опять: «Игорек, давай дружить!» – Последние слова произносятся противным писклявым тоном. – Ты мне будешь давать свой «геймбой», а я тебе – свои компьютерные игры. А у него все игры для сопляков. Одно дерьмо…
– Игорюша?
– Ну и зачем мне дружить с таким козлом?
Для того чтобы активно возмущаться, я слишком хочу спать. Хотя, как вы догадались, я предпочла бы, чтобы он осваивал французскую лексику, а не школьную разговорную. Но мы уже у школы, и я решительно втискиваюсь в дырку между плотно стоящими машинами. И встаю прямо напротив входа, нагло наехав на «зебру» и сплющив и без того многократно перееханное и абсолютно плоское животное.
Ребенок молча смотрит на часы. Так умеет делать только его отец – не говоря ни слова, сказать очень и очень многое. Хотя на часах всего восемь ноль две.
– Костя Цветаев наверное уже пришел…
Думаю, что именно таким тоном судьи оглашают смертный приговор. Причем какой-нибудь особенно неприятный. Типа четвертования или скармливания красным муравьям.
Я молчу. Видимо, я действительно виновата. Наверное, можно было бы ответить ему, что надо стараться быть первым в учебе, а не первым пришедшим в школу. Но муж с улыбкой утверждает, что раз ребенок хочет быть первым хотя бы в этом, это уже положительное явление.
– Мне сегодня опять на продленку?
Господи, что бы я делала без этой продленки? А ведь она уже последний год. Вот кошмар. Так удобно забирать ребенка не в полвторого, а в полшестого. Правда, из нашего класса на продленку ходит только он один. Наверное, у нас с мужем репутация людей очень много и упорно работающих. Муж при этом работает дома, а я на работе появляюсь не слишком часто. Но зачем кому-то об этом знать?
Ребенок, конечно, знает. Но не протестует. В конце концов, я отдала его в ясли уже в полтора года. Мама с бабушкой меня упрекали, но я категорично заявила им, что ребенку для развития необходимо общаться с себе подобными. На самом деле причина была в другом. Я считала и считаю, что родители должны иметь право на спокойную жизнь.
– Конечно, на продленку. А вечером тебя заберет бабушка, потому что мы с папой едем в гости…
Бабушки – это бесценный дар. Мой ребенок стал путешественником, как только я закончила кормить его грудью (то есть в три месяца). Наверное, вообще надо было ограничиться искусственным кормлением, и сейчас грудь была бы как в восемнадцать лет. Хотя она и так очень и очень ничего. Нет, слишком скромно, вы не находите? Тогда так – грудь у меня просто супер. Тоже скромно, но со вкусом.
– Ладно, я пошел…
Ребенок выбирается из машины, и я только сейчас замечаю, в каком он виде. Куртка застегнута криво, из-под нее вылезла майка, на голове черт знает что. А именно то, что он называет медвежьей прической – волосы всклокочены и торчат в разные стороны. Видимо, помыл на ночь голову, а высушить не успел, свалил сон. А я с утра, конечно, не заметила.
Я провожаю его взглядом, а потом решаюсь взглянуть в зеркало на себя саму. Свет мой зеркальце, скажи… Так сказало бы хоть что-то хорошее. Хотя его вообще-то никто и не спрашивал.
Боюсь, что сейчас мне не удалось бы выиграть даже конкурс «Миссис Покровка-2004». Максимум взяла бы второе место. Ни капли косметики, прическа тоже не подарок, лицо помятое и сонное. Мамаши, постепенно стекающиеся к школе, выглядят посвежее, и они не в спортивных костюмах. Но у меня есть преимущество: я сижу в машине, и меня никто не видит.
Мой расхристанный ребенок ускоряет шаг. Видимо, в нем все еще теплится надежда, что никого из его одноклассников пока нет. А потом скрывается в школе. Надо, конечно, следить за тем, в каком виде он отправляется за знаниями. Но по утрам так хочется поспать хотя бы лишних пять минут…
Наверное, кто-то скажет, что я плохая мать. И будет не прав. Я прекрасная мать. У моего ребенка всегда чистые вещи и обувь. Я регулярно напоминаю ему, что надо чистить зубы (хотя и не проверяю, почистил ли он их на самом деле, чем он, конечно, пользуется). Опять же я помогаю ему с уроками. Бесспорно, я что-то упускаю. Но я ведь не домохозяйка. Я – работающая женщина.
Ах да, извините. Я уже призналась, что работой себя не перегружаю. Но она ведь все равно есть. Плюс на мне забота о доме (горделиво звучит, верно?). Убираться, стирать, гладить, кормить – это же все я. Правда, готовит муж, но это мелочи.
Пока я тупо сижу в машине, у школы постепенно собираются мамы одноклассников и одноклассниц моего ребенка. Дети войдут внутрь, а они останутся тут, обсудят учителей, домашние задания, сложность предметов и прочие столь важные для них темы. А потом на родительском собрании будут задавать идиотские вопросы типа того, сколько времени ребенок должен делать уроки и как научить его заучивать наизусть французские тексты, и т. п. и т. д. В итоге собрание растянется часа на три.
Впрочем, на собрания я хожу через раз, тусовок около школы стараюсь избегать. Вот и сейчас я не выхожу из машины, а вместо этого выкручиваю руль и нажимаю на газ. Мне нельзя терять время. Меня ждут великие дела.
А свое мнение, пожалуйста, оставьте при себе…
* * *
– Доброе утро!
Супруг приветствует меня с кухни, откуда уже тянет свежемолотым кофе и поджаренными тостами. Мой ненасытный желудок отзывчиво теплеет.
– Доброе утро, милый…
Я нежно целую мужа в щеку и скрываюсь в ванной. Садиться за стол в спортивном костюме пошло, зато из ванной я возвращаюсь в красивом халате, больше похожем на вечернее платье. Маленький журнальный столик в проходной комнате уже накрыт. Муж считает, что кухня служит только для приготовления пищи.
Передо мной кофейник, тарелочка с двумя тостами, масленка, яйцо всмятку в красивой подставке и блюдце с земляничным джемом. Подходящий завтрак для холодного осеннего утра. Правда, весной мне придется переходить на йогурты и отказываться от десерта, но до весны еще так далеко. Настолько далеко, что по утрам у меня регулярно возникает постыдная мысль о дополнительной порции тостов. И еще одном яичке. Таком восхитительно горячем, волнующе нежном, потрясающе сытном.
Увы, я прекрасно знаю, что воплощения стыдных мыслей в жизнь допускать нельзя. Разве что изредка. При росте 165 сантиметров мне не стоит весить больше 57 кило. Муж уверяет, что я великолепно выгляжу, даже когда вешу 60 (и оставался при своем мнении, когда я как-то растолстела до 63-х).
Не сомневаюсь, что он говорит правду. При моей любви к еде очень приятно осознавать, что можно есть еще, еще и еще. И тобой по-прежнему будет восхищаться единственный мужчина, чье мнение для тебя важно.
Однако существует одна вроде бы небольшая, но очень серьезная проблема. Стоит только подлым весам (и почему они считают, что именно они знают правду?) показать, что мой вес превысил отметку 57, как на мне начинает плохо застегиваться большая часть моих вещей.
При весе в 60 кило все мои джинсы на мне не сходятся, брюки подозрительно постанывают, юбки тревожно напрягаются. И я могу влезть только и кожаные шорты. Они, бесспорно, очень красивые и стильные, и сразу снимается ежедневный и очень мучительный вопрос, что именно мне надеть (а этим проклятым, но одновременно очень приятным вопросом я ежедневно мучаю и себя, и мужа). Нo, при таком обилии вещей, как у меня, глупо ограничиваться одной вещью, пусть и любимой.
Хотя иногда я себе это позволяю и ношу шорты целый месяц подряд. А то и два. А то и три.
Сейчас с весом у меня все в порядке. По крайней мере судя по вещам. Лето закончилось совсем недавно, а поскольку я помидороманьяк, то летом килограммами поглощаю эти чудесные красные шарики и при этом умудряюсь худеть. И потому сейчас я могу не укорять себя за то, что по утрам так хочется есть. И не искать этому научных объяснений. Тем более, что есть хочется еще и днем. И вечером тоже. И ночью.
У мужа в отличие от меня по утрам аппетит отсутствует, он ограничивается апельсином или бананом. Зато он литрами пьет кофе и уверяет, что это очень насыщает. Возможно, так он пытается избавиться от лишнего веса, с которым у него теоретически тоже есть проблемы. Лично мне кажется, что у него великолепная мужская фигура (широкие плечи, крепкие ноги, крупное тело). Но он не женщина и моим комплиментам, кажется, не внимает. В том смысле, что усыпить его бдительность они не могут.
Ой, прошу прощения! Я же до сих пор не описала вам своего мужа. Так увлеклась мыслями о еде, что совсем об этом забыла, а это же очень важно. Итак, начнем.
Мой муж – фантастический мужчина. Потрясающий, невероятный, ни с кем не сравнимый. Мужчина моей мечты. Хотя мне кажется, что о нем мечтают и все прочие женщины, населяющие эту планету.
По крайней мере, когда мы совершаем моцион в виде прогулки по Чистым прудам, я вижу, как они на него смотрят. Призывно, нагло, кокетливо, оценивающе. И наверняка думают, что смотрелись бы рядом с ним куда лучше, чем эта самодовольная блондинка. В смысле я. Или самодовольная брюнетка (иногда я бываю брюнеткой и даже рыжей).
Считаете, что описание слишком абстрактное? Хорошо. Рост 175, вес 85, короткие темные волосы с проседью, аккуратная эспаньолка, зеленые глаза. Умные, внимательные, проницательные, очень холодные (для всех, кроме меня). В девятнадцать лет от одного взгляда этих глаз я испытывала острое желание побыстрее избавиться от одежды. И признаться, избавилась от нее во время первого же визита к нему домой.
Сейчас, конечно, все немного иначе, мы все же вместе уже десять лет. Ио когда в моей голове нет никаких посторонних мыслей, его взгляд производит на меня все тот же эффект. Правда, до избавления от одежды доходит далеко не всегда. Мешает обед, или взятый в видеопрокате новый фильм, или поездка к друзьям, или гости.
Да, самое главное я, конечно же, забыла. Наверное, все дело в том, что я стараюсь не есть сладкого, отсюда и проблемы с памятью. Моего мужа зовут Игорь, и я убеждена, что это лучшее имя на свете. Сына я тоже назвала Игорем, хотя муж сомневался, а родственники вяло возражали.
Остальных Игорей этого мира я не перевариваю, сам факт их существования кажется мне кощунственным. Будь я президентом, я бы запретила давать детям это имя, а всем Игорям (кроме моих Игоря и Игоря Игоревича) приказала бы сменить имена. И единственное исключение сделала бы для своего внука, правнука, прапраправнука и его потомков.
Кстати, женщин по имени Анна я тоже не перевариваю. Мой указ касался бы и их. Ну вот, теперь вы знаете, как меня зовут. Тогда уж не забывайте: я – Анна. Не Анечка, не Анюточка и уж тем более не Ань и не Анютик. Договорились? Надеюсь только, что с памятью у вас получше, чем у меня. За Аньку я готова убить, между прочим. Запомнили?
Но не будем о грустном. Тем более что завтрак, как всегда, потрясающ. Кофе не слишком крепкий и не слишком слабый, яйцо всмятку, тосты хрустящие, но не жесткие. Пусть это банальность, но жить на свете ужасно приятно.
Я так увлекаюсь завтраком, что с большим запозданием замечаю, что муж проигнорировал свои бананы и апельсины. И просто пьет кофе и курит натощак. Причем уже третью сигарету, если доверять пепельнице. А я за ним такого давно не замечала.
Разумеется, я далека от того, чтобы сделать ему выговор. В конце концов, он старше меня на тринадцать лет. И хотя он с самого начала нашей совместной жизни сказал, что предпочитает диктатуре демократию, я об этой разнице всегда помнила. И веду себя умно и тактично, как и положено идеальной жене.
– А почему ты не завтракаешь?
(Вы оценили мою дипломатичность?)
– После вчерашнего?
С похмелья муж обычно чувствует себя не очень. Да и кому, собственно, может быть хорошо после обильных возлияний? Я, например, утром страдаю даже после двух-трех бокалов вина, выпитых накануне. Но дружба требует жертв. С вашими друзьями ведь, наверное, то же самое – встречи без спиртного невозможны?
К счастью, не все наши друзья поклоняются Бахусу. Но некоторые поклоняются ему весьма ревностно. Как, например, тренер нашего ребенка, который за вечер умудряется выпить бутылку с лишним коньяка. А поскольку один он пить не может, то муж вынужден составлять ему компанию.
– Зато сделали хорошему человеку приятное. Ему ведь так одиноко…
Тренер нашего ребенка, Сергей Олегович Воробьев, почти год назад развелся и с тех пор постоянно зазывает нас в гости. Пока нам удается ограничиваться одним визитом в месяц.
Муж молча кивает. Вчера гостеприимный хозяин, помня о том, что муж пьет только пиво, гордо продемонстрировал специально припасенный запас «Балтики». Мне показалось, что Игорь, предпочитающий всем сортам «Стеллу Артуа», внутренне содрогнулся, но весь вечер мужественно поглощал мутный напиток.
Он даже отважно выдержал прощальный алкогольный ритуал, почерпнутый хозяином у какого-то казачьего атамана. То есть пил «стременную», «заушную», «умордную» и какую-то еще. Судя по количеству произнесенных перед расставанием тостов, гипотетическая лошадь, на которой мы уезжали, была длиной с десяток белых акул из фильма «Челюсти».
– И заодно приобщились к искусству…
Игорь произносит это вроде бы без иронии, но я-то могу оценить его убийственный сарказм. Сергей Олегович – человек довольно веселый и приятный в общении. А плюс он известный специалист в области айкидо. Но у него есть один минус. Выпив, он берется за гитару.
В юности у меня был поклонник, обожавший мучить этот инструмент и безголосо копировать «Битлз». С тех пор к самодеятельным музыкантам я отношусь с опаской (как правило, отсутствие таланта они компенсируют неутомимостью), а муж их вообще не переваривает.
Увы, со слухом у Сергея Олеговича не очень. А вот голос очень сильный и громкий. Плюс масса энтузиазма и богатый репертуар. Бардовские песни, русские народные романсы, частушки и даже какие-то цыганские напевы.
– Милый, друзья имеют право на слабости…
– Что ж, спасибо, что он хотя бы не танцует… – выдает муж без тени улыбки. – Хотя, признаюсь, я предпочел бы отдать ребенка в плавание. Даже если его тренер окажется непризнанным поэтом, мы об этом не узнаем…
