Текст книги "Дружба, Inc"

Автор книги: Алиса Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Он наливает себе еще кофе из огромного стеклянного кофейника и потирает виски. Кажется, у него болит голова. И еще мне кажется, что пора менять тему.

– Знаешь, мне сегодня приснился ужасный сон. Мне приснилось, что я позвала в гости всех наших друзей – абсолютно всех – и совсем об этом забыла. А когда решила отменить вечер, оказалось, что все их телефоны куда-то исчезли…

– Приятный сон. – Муж снова берет в руки сигаретную пачку. – Было бы неплохо, если бы он оказался вещим…

– Милый, что бы мы делали без друзей? – риторически вопрошаю я и доедаю свое любимое яичко.

– Жили бы как раньше. Гуляли бы, вкусно ели. Занимались сексом…

Так, все понятно. У мужа похмелье, и он пребывает в скептическом состоянии духа. Хотя если честно, то это его вина. Раньше, отправляясь в гости к любителям спиртного, он брал с собой несколько бутылок безалкогольного пива. Потом на смену безалкогольному пиву пришло алкогольное, но больше трех бутылок своей любимой «Стеллы» он за вечер не выпивал. В последнее время в гостях он выпивает чуть ли не по десять бутылок. И зачем, спрашивается? Но я не могу задать ему этот вопрос напрямую.

Я беру паузу, намазывая последний тостик земляничным джемом. А потом лучезарно улыбаюсь:

– Знаешь, наверное, сегодня я не пойду на работу. Полосу сдавать только послезавтра, а сейчас мне очень хочется спать. Разбуди меня часа в два, ладно? Мне еще надо собраться…

Игорь смотрит на меня с подозрением. Неужели забыл?

– В шесть нас ждут Олег и Таня, – терпеливо напоминаю я. – Они закончили ремонт и еще три дня назад пригласили нас в гости…

– Какое радостное известие! – Муж снова потирает виски. – Но я бы предпочел лишить себя этого удовольствия. Вчера в гости, сегодня в гости, а мне вообще-то надо работать…

Я с сожалением доедаю тостик и делаю последний глоток кофе. Хочется добавки, но Игорь не в том настроении. И что с ним происходит в последнее время?

– Милый, это наши друзья. – Я встаю и наклоняюсь над мужем, целуя его в щеку. – Кстати, нам надо придумать, что приготовить на воскресенье – к нам приедет Владик. А в среду у Кати день рождения младшего сына…

На всякий случай сообщу, что Владик – это родной брат моего мужа, Катя, также известная под кодовым именем сестричка Катюша, – его двоюродная сестра. Я, правда, больше люблю слово «кузина». По-моему, звучит куда красивее (хотя и не очень-то ей подходит).

– Предпочту воздержаться. – Муж решительно тушит в пепельнице сигарету и, кажется, собирается закурить новую. – Владика мы через две недели увидим у моей мамы, и Катю тоже. Да и нельзя сказать, что я по ним очень соскучился…

– Милый, твой брат помогает нашему ребенку с французским. К тому же месяц назад мы были у него в гостях, а его к нам давно не приглашали. А не прийти на день рождения твоего двоюродного племянника было бы очень некрасиво. Все, я уже засыпаю. Счастливо поработать…

Я выхожу из гостиной прежде, чем он успевает ответить. Наверное, у него не очень идет работа. А может быть, он устал. Отсюда и злой юмор.

Глаза буквально закрываются, но я все-таки нахожу в себе силы проверить записную книжку. Все листки целы. Все телефоны на месте. Теперь можно спокойно лечь.

А перед тем как заснуть, можно подумать о том, что все прекрасно. У меня отличная семья, я люблю своего ребенка и своего мужа (хотя в последнее время мой муж ведет себя иногда как-то странно). А еще у меня интересная работа, полный шкаф вещей, масса друзей и веселая и очень разнообразная жизнь. Разве можно желать чего-то еще?

2

Визит к старым друзьям начинается немного неудачно. Мало того, что в шесть часов вечера Москва забита машинами, так я еще и забыла код. Для меня – вполне обычное дело.

Олег и Таня – люди очень разговорчивые, и нет ничего удивительного в том, что их телефон занят. Номера их мобильных остались дома в записной книжке. Ко всему прочему на улице идет дождь, а козырек подъезда немного узковат.

Игорь задумчиво курит. Я даже как-то не заметила, что он стал так много курить. По-моему, раньше ему вполне хватало одной пачки на два дня. Но, судя по сегодняшнему темпу поглощения никотина, суточная норма увеличилась раза в три-четыре. С чего бы это?

Я тоже молчу и любуюсь мужем. Правда, немножко встревоженно. Он кажется мне каким-то не таким, но по-прежнему эффектным. И одет он, как всегда, безукоризненно. Короткий светлый плащ, голубые джинсы, голубая джинсовая рубашка, черные замшевые туфли. У него хватает вещей куда более строгих, но как свободный художник он предпочитает спортивный стиль.

Обычно если я прошу его одеться поформальнее (в конце концов, у меня куча костюмов, которые хочется поносить, а муж и жена должны друг другу соответствовать), он соглашается. А вот сегодня отказал, сухо заметив, что нас ждут весьма продолжительные посиделки и он предпочтет максимально удобную одежду. Так что мой новый фантастически красивый черный костюм, который я еще ни разу не надевала, остался в шкафу (вместе со многими другими новыми и ни разу не надетыми вещами).

В принципе это оправданно. Олег и Таня необычайно общительны, и визит к ним обычно растягивается часов на пять-шесть. К тому же он сопряжен с обильным поглощением пищи (Олег обожает готовить). Вот и я надела джинсы и новый мешковатый дизайнерский свитерок. В случае чего джинсы можно будет расстегнуть и никто этого не заметит.

И не надо меня стыдить, хорошо? Чревоугодие здесь ни при чем. Я всего лишь стараюсь порадовать своим хорошим аппетитом приятных мне людей.

Десять минут спустя я понимаю, что не ошиблась. С кухни доносятся умопомрачительные запахи. Олег крепко стискивает меня в объятиях и мокро целует в губы (разумеется, чисто по-дружески). При этом он традиционно называет меня Анюткой. Хотя и знает, что я – Анна.

Пока он пожимает руку мужу, я извлекаю из пакета наш презент. Сегодня это бутылка выдержанного армянского коньяка (Олег коллекционирует коньяк). На мой взгляд, следовало бы презентовать кое-что посолиднее. «Хеннесси», например, или «Реми Мартен», тем более что запасы у нас есть, а коньяк мы не пьем. Но муж всякий раз возражает. Даже не знаю почему. Он ведь совсем не жадный.

Точнее, я знаю. Олег как-то показал нам свою коллекцию. В ней максимум десяток бутылок, и среди них ни одной импортной. Но это не повод не порадовать его каким-нибудь дорогостоящим коньяком.

– Танька в ванной, марафет наводит, а вы пока полюбуйтесь ремонтом!

Олег уносится на кухню. Точнее, укатывается. По форме он напоминает колобок. Меня это очень умиляет. Он вообще ужасно милый. Как-то раз он признался мне, что иногда специально уходит на работу (он арендует офис неподалеку от дома), чтобы там поесть. И по пути покупает себе коробку пирожных или торт. И часа через два возвращается домой счастливым человеком.

У Олега с Таней тоже три комнаты, но без всяких проходных, а к тому же они гораздо больше. Хотя внешне это незаметно. Их квартира забита мебелью, на вид такой же старой, как и их дом. Не потому что хозяева бедны. Наоборот, они очень и очень обеспеченные люди. Но они, судя по всему, любят свои потрепанные кожаные диваны и кресла, старинные горки и этажерки (может быть, это бесценный антиквариат, принадлежавший еще какому-нибудь Людовику номер икс?).

Скажу вам как великий специалист по совершенствованию собственного жилища: их квартира нуждалась в ремонте. И я рада, что они наконец его сделали. Продолжительный и дорогостоящий, как сказал Олег.

Следов продолжительного и дорогостоящего ремонта почему-то совсем незаметно. А ведь эти контактные линзы я купила только в прошлом месяце. Может, пора их менять? Блестящая идея. Просто невероятная. Сейчас у меня синие, идеально подходящие и брюнетке, и блондинке, но мне давно хочется попробовать зеленые. Не сомневаюсь, что буду просто неотразима. То есть еще неотразимей. Вы со мной согласны?

Что вы говорите? Я сбилась с темы? Но разве может быть более важная тема? Ну, хорошо, хорошо. Вернемся к квартире наших друзей, раз уж вам так хочется. Хотя говорить обо мне гораздо интереснее, поверьте. Да и какое вам дело до их квартиры? Вы ведь с ними даже незнакомы.

Ладно, продолжаем осмотр, хотя я и слегка на вас обижена. Действительно, кое-какие изменения заметны. В коридоре появились новые стеллажи. Зато пол стал каким-то ужасным. Такое ощущение, что Олег с Таней узнали, что тут зарыт клад, и пытались вскрывать паркет ломом. В детской ничего не изменилось, в гостиной тоже. В спальне все те же местами отходящие обои и желтые потеки на потолке. Такое ощущение, что соседи сверху страдают недержанием и при этом пьют очень-очень много жидкости.

Признаюсь, довольно непонятный ремонт. Напоминает новое платье того пресловутого короля, который на самом деле был голым. Или у меня и вправду ухудшилось зрение?

– А вот и я! – В спальне появляется хозяйка дома, Тане сорок пять, но на ней ни капли косметики. Хотела бы я быть столь уверенной в себе в таком возрасте. Кстати, мне интересно, какой именно марафет она наводила в ванной? Наверное, мыла руки и переодевалась. И как всегда, выбрала обтягивающие одежды, которые ей совершенно не идут. Фигура у нее далеко не идеальна (все-таки уже не девочка, да еще двое детей и муж-кулинар), так что все многочисленные складки выпирают наружу.

Однако комплексы у Тани напрочь отсутствуют. Она решительно шагает к моему мужу, попятившемуся к стене, прижимается к нему всем немаленьким телом и целует так, как целует меня ее супруг. То есть с чувством и продолжительно. Хотя все мы знаем, что это чисто дружеские поцелуи. Затем такого же поцелуя удостаиваюсь и я.

И это при том, что я и в шестнадцать лет не целовалась в губы, потому что от этого размазывается косметика. Но говорить об этом Олегу и Тане мне не хочется, еще обидятся. И я скрепа сердце отправляюсь в ванную поправлять разрушенный макияж.

Когда я возвращаюсь спустя десять минут, Таня, тесно прижавшись к моему супругу, водит его по квартире и что-то показывает. Значит, зрение действительно меня подвело. Выясняется, что ремонт имел место и был весьма продолжительным. Но неудачным. Это священнодействие Олег и Таня доверили какому-то своему знакомому, который взял кучу денег, испортил паркет в коридоре и исчез. Зато успел отремонтировать лоджию.

Лоджией хозяева называют крошечный узенький застекленный балкончик (на мой взгляд, он больше подошел бы мертвой царевне в качестве лежбища). По легенде, именно здесь Олег отдыхает от трудов праведных. Зимой он любуется валящим с неба снегом, осенью – облетанием листьев, а весной и летом – тем, как птицы высиживают птенцов. Наверное, зрение у него гораздо лучше, чем у меня, хотя рядом с ним всегда лежит футляр с очками. Может, он созерцает природу с помощью телескопа или какого-то особенно мощного бинокля?

Таня горделиво указывает на незамеченный мной кособокий шкафчик, который соорудил незадачливый работник. Похоже, что именно этим ремонт и ограничился.

– Танька, все готово, иди накрывай! Ну что, ребят, как вам наша квартира?

– Интересно…

Мой муж по-английски сдержан. Лично меня это неизменно восхищает, но сейчас его сдержанность могут воспринять как насмешку. Значит, в дело пора вмешаться мне. Да нет, перестаньте. Вовсе не потому, что я лицемерка. Просто я рада сделать приятное приятным людям.

– Восхитительно! И такой великолепный балкон…

– Да, балкон классный! – Олег явно доволен услышанным. – А остальное закончим следующим летом. Все, пора за стол…

Я недоуменно спрашиваю себя, как можно жить еще год в такой обшарпанной квартире. Я бы точно не смогла и сделала бы все лично. Хотя, как показал опыт, у меня на покраску одной комнаты (обои мы не признаем) уходит в десять раз больше времени, чем у опытных рабочих. И вчетверо больше дорогостоящей фактурной краски. Но тут я бы не поскупилась на расходы. Хотя по сравнению с Олегом и Таней мы живем очень скромно.

Впрочем, у богатых свои причуды. Наверное, именно поэтому у них такая квартира, взрослые сын и дочь живут в одной, пусть и большой комнате, а Олег ездит на «Ниве». Я не считаю чужие деньги, но втайне полагаю, что они копят средства на старость. Koгда я задала этот вопрос мужу, тот ответил, что они все тратят на одежду.

Как вам его юмор? Бы оцените его по достоинству, если я вам сообщу, что Танин гардероб весьма скромен, а Олегов – тем более. С его фигурой (точнее, полным ее отсутствием) одеваться ему, наверное, непросто. Нас он неизменно принимает в белой рубашке, напоминающей распашонку, и в полуспортивных серых брюках, которые вот-вот лопнут. Нет-нет, никакой издевки. Разве над друзьями смеются?

Обеденный стол невелик, но целиком заставлен тарелками и блюдами. Олег и Таня не тратят деньги на дизайнерские наряды, но вот в еде себе не отказывают. Осетрина, семга, красная икра и прочие деликатесы. Всего, правда, понемножку, по кусочку на человека, но ведь так и надо. Куча столь любимых мной свежих и маринованных овощей. Белое вино для Тани. «Стелла Артуа» для моего мужа (здесь его вкусы хорошо известны). Минералка для меня (я все же за рулем) и литровая бутылка «Русского стандарта» для Олега.

– Ну что, ребята, поехали? За дружбу!

Этот тост в течение нескольких часов будет повторен неоднократно, хотя и с вариациями. Мы общаемся больше года, бываем тут пару раз в месяц, и я заранее знаю сценарий вечера и даже темы, которые будут обсуждаться. Олег и Таня всегда забывают, что большинство их историй мы много раз слышали. Но такова специфика нашего общения.

Я даже могу примерно сказать, какие темы сегодня будут подняты. Вам ведь интересно, правда?

В принципе тема всего одна, но о-о-очень обширная – Олег как величайшая личность всех времен и народов.

Мы услышим о том, что в молодости он профессионально занимался спортом (плохо представляю, каким). Что на заре перестройки он серьезно увлекся бизнесом и таскал по всему городу гигантские коробки, доверху набитые деньгами (зачем и куда надо было их таскать, как всегда останется неясным).

Мы в тысячный раз узнаем, что сейчас Олег является владельцем обменного пункта и конторы по оценке и скупке антиквариата. А заодно успешным адвокатом, выигрывающим процессы и создающим прецеденты.

Нам поведают, что в свое время он продюсировал одного певца и является вторым в Москве специалистом по звуку. Отмечу, что в начале наших отношений в посетила устроенный Олегом концерт, на котором выступали его подопечные. Поскольку я в детстве профессионально занималась пением и даже пела в детском театре, могу точно сказать, что певец, с неизвестным именем обладал неплохим голосом. Нo при этом был настолько потасканного вида, что даже такой подслеповатой особе, как я, удалось разглядеть у него на лбу слово «неудачник».

С певицей дела обстояли похуже. Как выяснилось позже, она оказалась чересчур бездарна и ленива. И Олегу, несмотря на нечеловеческие усилия, так и не удалось поставить ей голос.

Еще нам сообщат, что Олег отлично разбирается в шоу-бизнесе и всех прочих бизнесах. Что его рвут на части старые знакомые, предлагая возглавить новую структуру или загибающееся предприятие (но он неизменно нм отказывает). Что он также является специалистом в области строительства, банковского дела и т. д. и т. п.

Нам расскажут о том, что Олег много путешествовал. По России и республикам бывшего СССР (за границей он почему-то никогда не был). Именно там он так прекрасно научился готовить. Местные повара проникались к нему необъяснимой симпатией, угощали неслыханными деликатесами вроде бараньих глаз и обучали всем своим секретам.

А еще…

Извините, я вынуждена сделать перерыв. Закуски исчезли, и Таня удалилась на кухню, дабы подать приготовленный Олегом шедевр кулинарного искусства. Сегодня это рыбная солянка, которую он для нас еще никогда не готовил.

– Лучшую в мире солянку делают в одном маленьком ростовском кафе. – Олег проглатывает очередную рюмку «Русского стандарта». – Вторая – моя…

Вот видите, какой он скромник? Взял себе только второе место. Мне весело, но я поспешно бросаю взгляд на мужа. Игорь невозмутим. Похоже, я зря тревожилась насчет того, что с ним что-то происходит.

Кстати, не подумайте, что я издеваюсь над своими друзьями. Я их очень люблю. Пpocтo иногда дружески подшучиваю над ними. Возможно, и рассказах об Олеге есть небольшие преувеличения. Ну и что тут такого? Возможно, он на самом деле очень большой человек и, как уверяет Тани, лучший менеджер России. Почему бы и нет?

Передо мной оказывается тарелка с чем-то непонятным. Это похоже на заболоченный подмосковный прудик, пострадавший от браконьеров. И запах у никогда не пробованной мной солянки довольно странный. Но я не сомневаюсь, что она невероятно вкусна. Ведь ее готовил профессионал.

Дальше случается непредвиденное. После первой ложки во рту встает ком и мне становится плохо. Не знаю, в чем тут проблема. Может, в том, что солянка мне категорически противопоказана? Или Олег второпях забыл что-то положить? А мне ведь еще предстоит съесть вторую ложку. И третью. И еще как минимум десяток.

Игорь сразу чувствует, что со мной что-то не то, н я ловлю его соболезнующий взгляд. Ему легче, он в гостях никогда не ест, отговариваясь необходимостью диеты или настояниями озадаченных его здоровьем врачей. На диете он не сидит, по врачам не ходит. Но он обожает готовить (преимущественно блюда французской и итальянской кухни) и уверяет, что не может есть пищу, приготовленную не им самим.

На мой взгляд, дело в другом. Я ни капли не сомневаюсь, что он – принц крови. И хотя ни его папа, ни брат на членов королевской семьи не похожи, это ничего не значит. Возможно, мужа перепутали в роддоме, и он незаконнорожденный отпрыск дома Виндзоров и приходится родственником королеве Елизавете.

Он ведет себя как самый настоящий принц. Он благороден, сдержан, у него прекрасные манеры. И еще он невероятно капризен. Одежда – только «Хьюго Босс» и ничего иного. Сигареты – только «Данхилл». Виски – только ирландский. Вино – только из Бордо. Чай – только настоящий английский. Кофе – только прошедший обработку во Франции (признаюсь, французы делают из обычных кофейных зерен нечто божественное. Впрочем, как и из примитивного коровьего молока. Это я о сыре…). И так далее и тому подобное.

Представляете, каково мне было, когда мы только начали жить вместе? Мне ужасно хотелось сделать ему приятное. Я пыталась дарить ему подарки по поводу и без (с моими-то скромными карманными средствами в виде крошечной зарплаты в одной захудалой газетенке). Правда, он всегда благодарил и принимал их с таким видом, словно я осуществила самую заветную его мечту. Но никогда ими не пользовался.

Японские часы отправлялись на бессрочное хранение в ящик стола, псевдоитальянские рубашки – на антресоли, невероятной красоты кепка нежно-зеленого цвета – в самый дальний угол шкафа с одеждой. Галстуки, показавшиеся мне элегантными, зажигалки, а также бесчисленные бумажники, папки и ручки приобретали новых хозяев в лице моего папы и Владика. Но потом я все поняла и всему научилась. Хотя на это потребовалось время. Можно сказать, что это был опыт, купленный за деньги.

Его взгляд придает мне сил.

– Потрясающе!

– Давай-давай, потом Танька добавки принесет, – откликается польщенный Олег. – Не стесняйся, Анют. Обожаю смотреть, как ты ешь…

Это я уже тоже слышала и знаю, что эта фраза по мере опьянения хозяина будет повторяться все чаще. Собравшись с силами, я кидаюсь на солянку с решимостью пилота-камикадзе. Не хватает только белой повязки смертника на лбу. А глаза у меня и так стали необыкновенно узкими.

Под солянку Олег рассказывает нам о своих детях (сегодня они, к счастью, ушли на школьную дискотеку, сидеть с ними за столом очень тоскливо). О невероятно умном сыне-отличнике, который в будущем году будет поступать в юридическую академию. О красавице дочке, которой до окончания школы еще два года, но у которой уже сейчас нет отбоя от мальчиков.

Наверное, он забыл, что их детей мы видели минимум трижды. И я готова поверить в то, что умственные способности их сына действительно потрясающе высоки. Ио никак не могу представить мальчиков, бегающих за зажатым и закомплексованным существом. Некрасивым и бледным существом, которое говорит так тихо, словно находится на смертном одре.

Хотя упрекнуть Олега с Таней мне не в чем. Родители всегда видят своих детей иначе, чем окружающие. Мое чучело тоже кажется мне очень симпатичным, несмотря на слоновьи ляжки, помидорные щеки, зубы, как у Роналдо, и воронье гнездо на голове. И наверное, Сашу даже можно назвать милой. А может, даже хорошенькой. Если не особенно в нее всматриваться.

Тарелка пустеет наполовину, и тут разговор внезапно переключается на меня. Литровая емкость с водкой опустела на одну треть. Олегу срочно необходим собутыльник. Муж, неторопливо пьющий пиво, не считается.

– Анют, может, давай по сто граммов, к отъезду точно протрезвеешь? Ну хотя бы винца?

Коль скоро мы приехали на машине, употреблять спиртное может только один из нас. Какое-то время это была я, но Олег я Таня почему-то покупают исключительно грузинские вина. И это при том, что я много раз слышала, что в Москве продается в десятки раз больше грузинского вина, чем производится в Грузии. А наутро после очередного визита к ним я страдала от такой головной боли, словно выпила цистерну спирта. И в конце концов перепоручила высокую честь своему супругу.

– Потрясающее вино! – Таня делает крошечный глоточек из бокала с «Псоу». – Ань, ты же знаешь, я ординарных вин не пью…

В первый раз слышу, чтобы какое-то «Псоу» причислялось к неординарным винам наравне с обожаемым мной «Бордо». Хотя, наверное, я не так уж хорошо разбираюсь в вине.

– Не могу, ребята, я за рулем…

– Ну тогда приканчивай солянку, Танька еще принесет, – распоряжается Олег. – Обожаю смотреть, как ты ешь…

Каким-то чудом мне удается опустошить тарелку. Не до конца, разумеется. Хорошие манеры требуют, чтобы в тарелке осталось хоть немного, верно? В данном случае они даже требуют оставить в ней побольше.

К счастью, обещанная мне добавка забыта. Олег опасливо принюхивается и хватается за голову.

– Танька, опять забыла выключить баранину! Беги быстрее, может, спасешь!

Насколько я понимаю, бедная Таня тут совершенно ни при чем. Но во всем обвиняют именно ее. На блюде, которое вскоре появляется на столе, лежат обугленные косточки. Оказывается, нас должны были потчевать знаменитой бараньей корейкой, в приготовлении которой Олег достиг невиданных высот.

Лично я прекрасно помню, что этим потрясающим блюдом нас пытались угощать пару месяцев назад. Но его, увы, постигла та же участь. Тогда, дабы не обидеть Олега, я с деланным аппетитом обгладывала нечто, что напоминало продукцию не вовремя сломавшегося крематория. Но почему бы не выручить его еще раз? Мы же друзья, в конце концов.

Олег предпочитает почтить память безвременно скончавшейся корейки рюмкой водки. Таня алкогольными аппетитами мужа явно недовольна и поджимает и без того тонкие губы. Может, она забыла, что он пьет так каждый раз, когда мы к ним приходим? И почему-то сомневаюсь, что он сидит на алкогольной диете в наше отсутствие.

Я беспомощно развожу руками, снова напоминая, что я за рулем. Муж молча приподнимает бутылку «Стеллы», принесенную хозяйкой.

– Ну и хрен с ней, с корейкой, – неожиданно заключает Олег, начиная краснеть. Под конец вечера он станет абсолютно багровым, а его и без того небольшие глаза превратятся в припухшие щелочки. – Давайте лучше за дружбу. Я вам так скажу – лучших друзей, чем вы, у нас нет… Выпьешь бокальчик, Анют, – всего один?

Пока Олег сетует на то, что мы опять вопреки его просьбе приехали не на такси, я с фальшивым наслаждением похрустываю обугленным мясом. В животе, признаюсь, пусто. Я рассчитывала на привычное обильное угощение.

Хотя если задуматься, то я и не вспомню, когда ела здесь по-настоящему вкусно. То пригорела корейка, то пересушилась запекаемая в духовке рыба, то что-то случилось с фантастическим узбекским пловом (секрет которого Олег перенял у лучшего повара Ташкента). Нет, наверняка я что-то забыла. Может, на самом деле пора начинать поглощать шоколад?

Что нам особенно нравится в общении с Олегом и Таней (особенно моему немногословному мужу), так это то, что с ними у нас нет никакой необходимости говорить. Говорят только они, порой дополняя друг друга, порой перебивая. А порой вообще одновременно. Пока Олег сокрушается по поводу моей сегодняшней непьющести (можно подумать, что мы с ним напивались раз этак пятьдесят), Таня с пылом повествует о своей младшей сестре.

Похоже, что Таня тоже не ест шоколад. Эту историю мы слышали неоднократно. Как и большинство их историй, впрочем.

Младшая сестра Машка по образованию художник. Она рисовала потрясающие картины, которые потом похитил ее однокурсник, решивший перебраться за границу. Оказываясь в Париже, Машка периодически видит свои картины в галереях, где они продаются чуть дешевле Шагала. Но из-за врожденного благородства разобраться с вором и не помышляет. А денег ей и так хватает. Машка продает элитное жилье разным олигархам и прочим новым русским.

Вообще-то Машку мы видели. Она как-то зашла в гости к старшей сестре как раз в тот момент, когда там находились мы. Заработанные сотни тысяч на свой внешний вид она явно не тратит (может, тоже решила стать владелицей элитного жилья?). Зато говорит она больше и громче, чем Олег с Таней, вместе взятые. И оглушительно смеется по любому поводу.

– Скоро ее любовник приезжает, американец. Классный мужик и к тому же миллионер. У него фирма по производству бижутерии, первая в мире. Представляешь, Аньк, стоит куда дороже любой ювелирки…

– Даже «Картье»? И «Тиффани»?

Я знаю ответ. Но надо же показать, что я внимательный слушатель.

– Да какой там «Картье»… Так, дешевка…

Я хороший друг и потому стараюсь не сомневаться в том, что говорят мои друзья. Но в существование такой вот невероятно дорогой бижутерии я поверить не могу. Тем более что в свое время я регулярно прогуливалась по дорогим ювелирным магазинам и представляю, каков там порядок цен. Но может быть, я чего-то не знаю? Да и в любом случае не стоит ничего говорить, чтобы никого не обидеть.

В любом случае ничего сказать мне и не дают. Эстафету берет Олег и, заглушая жену, повествует о том, что как-то купил ей безо всякого повода потрясающий бриллиантовый гарнитур за десять тысяч долларов. А уж сколько за восемнадцать лет совместной жизни он истратил на разные кольца, кулоны, сережки и прочее, не сосчитать. Но наверняка целое состояние.

Я киваю и изображаю на лице восхищение его щедростью. А про себя думаю, что никогда не видела на Тане ничего эксклюзивного. Простенькие сережки, невыразительные кольца, жемчуг на шее (и вряд ли от Микимото). Наверное, она предпочитает надевать свои дорогостоящие украшения по особо торжественным дням или когда выходит в люди.

– Ой, Анютка, люблю смотреть, как ты ешь! – Уровень водки в литровой бутыли опустился примерно наполовину. – Может, давай по соточке? А может, ты, Игорек, – чего я все один да один? А, ты ж водку не пьешь… А может, виски хочешь, ты же вроде любитель?

Странно, но это Олег запомнил. При этом забыв, что муж пьет только ирландский виски, а на его столике-каталке стоит бутылка банального шотландского «Ред Лейбл». Но это уже тонкости, он вовсе не обязан их помнить.

Глазам своим не могу поверить! Мой муж согласно кивает. И, приняв от Олега стакан, наполовину заполненный густой вязкой жидкостью, чокается с ним и делает глоток.

Я в ужасе. Для моего мужа пиво и виски – это смесь почище знаменитых ядов Марии Медичи. Именно поэтому свои любимые напитки он смешивает в самых редких случаях. Например, может позволить себе крошечную порцию виски перед тем, как мы собираемся уходить из нашего любимого английского паба. Но сейчас мы еще никуда не уходим. На часах только восемь вечера, мы так хорошо сидим, так приятно разговариваем. Просто не могу понять, зачем он это делает…

Больше всего я боюсь, что под воздействием этой жуткой смеси он утратит свою привычную сдержанность. И, выслушивая очередной рассказ Тани и Олега, отпустит пару убийственно язвительных реплик. Причем вовсе не с целью их обидеть (он ведь их любит так же, как и я). Но просто потому, что у него такой юмор.

Скажет, к примеру, что видел в Нью-Йорке магазин той самой знаменитой бижутерии, в который заходил Билл Гейтс под руку с Джорджем Бушем, и оба вышли оттуда с изменившимися лицами. Или уточнит размер коробок, в которых Олег на заре перестройки таскал по всему городу деньги. Или что-нибудь еще в этом роде. И это будет ужасно.

Олег тем временем начинает обсуждать тему, которая вполне способна спровоцировать моего супруга. Речь заходит о его нелюбви к иномаркам. При желании он мог бы иметь любую машину, но отечественному автомобилестроению он доверяет куда больше. И собирается приобрести «Ниву-Шевроле». Удобно, недорого в обслуживании, и в случае аварии потери невелики. Не то что у клиента, чье дело он сейчас ведет. В клиента, только купившего «фольксваген-пассат», въехал какой-то старый джип и немного помял его сзади. Но стоимость ремонта зашкаливает за 25 тысяч у.е.

Я с ужасом жду, что сейчас мой муж скажет нечто вроде того, что стоимость всего «фольксвагена» не превышает 25 тысяч (и то если на нем установлены всякие навороты). Нo Игорь молча пьет виски и смотрит в окно. На душе у меня становится немного полегче. Нo ненамного.

Олег подливает Игорю виски, а Таня неутомимо носит из кухни теплую «Стеллу». Однако ничего страшного так и не происходит, Если не считать того, что примерно через полтора часа муж сообщает, что перебирается в кресло. И, устроившись поудобнее, начинает дремать.

На столе появляется десерт. Олег, зайдя в соседний «Рамстор», забыл надеть очки и вместо чудесных пирожных купил яблоки в сахарной глазури. Выглядят они, конечно, просто невероятно. Огромные, густо-красные и блестящие. Я из вежливости пробую укусить один из каменных шариков, но понимаю, что зубы мне дороже.

Следующие два часа почему-то тянутся мучительно долго, Олег упорно борется с «Русским стандартом», Таня неодобрительно на него косится и изредка вставляет реплики о вреде пьянства. Оба дают мне советы насчет того, как мне следует одеваться и вообще жить. Олег предлагает найти мне и мужу достойную работу, что с его обширными связями будет элементарно просто. А в итоге ставит записанный им диск того самого певца, которого он когда-то продюсировал. И старательно анализирует каждую песню, восхищаясь собственной гениальностью.

Наверное, я кажусь вам злой. Но это не так. Или вам непонятно, зачем я общаюсь с людьми, которых критикую? Но здесь нет никакой критики. Я просто подшучиваю над Олегом и Таней. И подшучиваю весело, хотя сегодня мне грустно.