Текст книги "Дружба, Inc"
Автор книги: Алиса Лисина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
Ребенок довольно похоже копирует выражение Лениного лица и произносит свое имя с ее интонациями. И правда, выглядит и звучит довольно занудно. Может быть, он будет великим пародистом?
Однако хитрости моего плана никто не понял. А хитрость как раз заключается в том, чтобы ребенок отказался от взрослых гостей (хотя впоследствии его можно убедить, что они будут кстати) и согласился на своих школьных приятелей. Меня смущает, что у него нет друзей. А пригласить кого-нибудь на день рождения – отличный способ превратить обычные приятельские отношения в дружеские.
– Ладно, со взрослыми подумаем, – легко соглашаюсь я. – А как насчет одноклассников? Ты ведь сам ходишь на дни рождения, когда тебя зовут, правда? Почему бы тебе не пригласить тех, кто с тобой дружит?
– И что они мне подарят – книжки? – Ребенок презрительно кривит губы (кстати, отправляя его на день рождения, я тоже покупаю какую-нибудь книжку). – Да пошли они со своими козлиными книжками! И еще «Макдоналдс» из-за них терять…
Муж молчит, и я принимаюсь за дело. Я сообщаю, что они вполне могут подарить очень приятные подарки (в чем глубоко сомневаюсь). Я уверяю, что с гостями ему будет ужасно интересно. И что поход в «Макдоналдс» вовсе не будет потерян, потому что мы купим еду из «Макдоналдса» для всех. Каждому по бигмаку, чизбургеру, гамбургеру и порции картошки.
Хорошо, гостям только по чизбургеру и гамбургеру, а бигмак только для именинника. И каждому по бутылке колы. Всем по маленькой, а ему огромную. И крошечный торт на всех. И большой для него лично.
Я с надеждой смотрю на мужа. Ребенок колеблется, и мне нужна помощь. Муж делает вид, что не замечает моего взгляда.
– А если всякие взрослые припрутся, я еще и кофейню потеряю? – спохватывается ребенок. – Козлиное дерьмо, а не план. Эх ты, овощишка…
Давно забытое слово из старых времен. Почему он его сейчас вспомнил? Много лет назад Игорь как-то со смехом назвал меня овощем. Я что-то не то сделала или что-то перепутала. Для меня это вполне обычно.
Ребенок тут же заявил, что я – самый настоящий овощиш-ка. В исполнении четырех-, а то и трехлетнего ребенка это звучало ужасно комично. Поскольку мы тут же начали хохотать, он включил «овощишку» в свой лексикон и использовал его по поводу и без повода. А потом забыл.
– Может быть, ты и потеряешь кофейню – но зато сколько подарков ты получишь…
Ребенок тревожно поглядывает на мужа. Мне кажется, что мой план, несмотря на всю мою хитрость и изворотливость, его смущает. План великого папочки гораздо лучше. Но для того чтобы отказаться от моей идеи, ребенку нужна поддержка. Равно как и для того, чтобы на нее согласиться. Муж выбирает нейтралитет.
– Ладно, время еще есть, – подводит он итог нашей беседе. – Анна, иди запускай большую рыбу…
Большая рыба, как вы догадались, – это еще одно имя моего ребенка. Он с детства обожает сидеть в ванне. Раньше он брал с собой солдатиков и сидел в воде до посинения. Теперь он купается в одиночестве. Он вырос, а ванна – нет. Теперь солдатики в ней не поместятся при всем желании.
Впрочем, рыба не берет их с собой совсем не поэтому. Ей просто хочется плавать. Она умудряется нырять, переворачиваться и совершать массу других движений, при каждом из которых вода выплескивается на пол. Муж иногда говорит, что наш ребенок вполне мог бы жить и спать в ванне. А мы бы кормили его мотылем.
В детстве ребенок воспринимал эти слова с восторгом и, кажется, готов был принять папино предложение. Сейчас оно нравится ему куда меньше. Может, потому, что червяки его не соблазняют.
Я затыкаю ванну пробкой, открываю воду и проверяю, чем занимается моя семейка. Ребенок с немного рассеянным видом укладывает рюкзак. Муж задумчиво курит в своем кабинете, и он уже совсем не тот прежний Игорь, каким был еще минут десять назад.
Я вспоминаю, как мой ребенок назвал меня овощишкой, и мои глаза почему-то влажнеют. Я вдруг отчетливо понимаю, что это я во всем виновата. Что сегодня, когда нам было так хорошо втроем, мне не надо было заводить этот разговор о важности друзей. Не надо было убегать из внезапно вернувшегося прошлого в настоящее. Потому что им было в этом прошлом куда уютнее. И мне, кажется, тоже.
– Милый, прости, я наговорила каких-то глупостей, – произношу я примирительно, садясь на стоящую у стола тумбочку и заглядывая мужу в глаза. – Пусть все будет так, как ты решил, хорошо? Так всем нам будет приятнее…
– И тебе? – Муж смотрит на меня, и я вижу в его взгляде легкое удивление.
– И мне, – отвечаю, поколебавшись. И повторяю чуть увереннее: – И мне тоже…
Муж ничего не произносит и касается пальцами моей щеки. И улыбается мне. Так, как улыбался раньше.
Я возвращаюсь в ванную, которую надо готовить к заплыву большой рыбы. И вдруг ощущаю в глазах слезы. А в голове стучится давным-давно не посещавшая меня мысль. Мысль о том, что возможно. мне не стоило год с лишним назад менять нашу жизнь.
Но я ведь старалась не для себя. Я просто хотела, чтобы наша жизнь стала более насыщенной и интересной. Чтобы моему мужу, работающему дома, не было скучно. И еще я боялась (вот это уже точно между нами), что если мы и дальше будем общаться только друг с другом, рано или поздно я надоем единственному мужчине, который мне нужен.
И по моей инициативе мы начали обзаводиться друзьями. Точнее, общаться с теми, с кем раньше толком не общались. Со знакомыми, которых раньше мы держали на расстоянии, потому что нам было слишком хорошо вдвоем. С родственниками, с которыми до этого встречались только на семейных торжествах.
Мы начали приглашать их в гости и ездить в гости к ним. И времени друг на друга почти не осталось. А оказывается, просто посидеть дома в кругу семьи так приятно…
Может быть, мне надо было все оставить так, как есть? Может быть, сейчас бы я была куда счастливее? Как вы думаете?
5
Естественно, к нашему приезду Лариса испекла торт. Огромный, обсыпанный кокосовой стружкой и тертым шоколадом. И усадила наверх традиционного желтого птенца. Его, кстати, есть нельзя. Это просто украшение.
Когда я увидела его в первый раз, я решила, что он марципановый. Птенец на вкус оказался мягким и шерстяным. Мне даже показалось, что он живой. Ощущение было неприятное, но я хотя бы сохранила зубы.
Игорь, сдержав смех (боюсь, это далось ему непросто), в утешение поведал мне, что в токийском ресторане ухватил палочками искусственный листочек, украшавший какое-то блюдо. И тщетно пытался его прожевать, потому что выплевывать было стыдно.
Не знаю другого человека, который в наше время пек бы торты. Непросто, наверное, и уходит куча времени. Но Лариса верна своим привычкам. Он пекла торты, когда в магазинах был до ужаса скудный выбор. И печет их сейчас, когда в любом большом супермаркете их видов двадцать.
Лариса отрезает нам по внушительному куску, не обделив и себя, и наливает кофе. А потом наконец усаживается за стол и смотрит на Игоря хорошо знакомым мне взглядом. Так смотрят на когда-то принадлежавшую тебе, но затем утерянную вещь, отыскивая в ней любимые черты.
Лариса – первая жена моего мужа. Они прожили вместе шесть лет, развелись за три года до нашего с ним знакомства и очень долгое время не общались. Впрочем, Лариса регулярно созванивалась с нашей бабушкой Томой, рассказывала ей о своей жизни, интересовалась жизнью уже моего мужа и передавала ему приветы. Игорь без особого интереса выслушивал Томины пересказы бесед и из вежливости просил передать привет бывшей жене. Тем их заочное общение и ограничивалось.
Признаюсь, что, когда мы начали жить вместе, я какое-то время даже к ней ревновала. Как уверяет мой муж, у Томы врожденное отсутствие чувства такта. И чуть ли не во вторую нашу встречу она сообщила мне, что у Игоря была очень красивая жена. Мужа в тот момент на Томиной кухне не было, иначе бы он удостоил ее своим знаменитым ледяным взглядом (от этого взгляда Томе становится неуютно, и она начинает причитать, что у ее старшего сына очень злые глаза). А так неуютно было только мне.
На следующий день, когда Игорь уехал на работу, я обшарила его стол и нашла старые фотографии. И должна признать, что на них она действительно была великолепна. Чувственная брюнетка с красивыми карими глазами. Остальное можно было домыслить. Ее тело, поведение в постели и все такое.
Кстати, мой муж всегда предпочитал брюнеток и этого не скрывал. Наверное, поэтому я так люблю темные парики. Тем более в наши дни, когда благодаря достижениям мировой химической промышленности число блондинок в Москве увеличилось в несколько десятков тысяч раз.
Тем же вечером я как бы случайно начала разговор о его первом браке. И ни секунды не сомневалась, что он отзовется о бывшей супруге крайне негативно, хотя и в сдержанных выражениях. И поднимет мне настроение. Но все вышло наоборот.
Я привыкла к тому, что мужчины поливают грязью своих бывших и нынешних жен. Да, да, я знаю. Возможно, они делали это для того, чтобы соблазнить чудесную юную блондинку. Но поверьте, что их печальные повествования звучали очень и очень искренне. Бывшие и нынешние жены представлялись безобразными вампиршами, денно и нощно высасывавшими из бедных мужей кровь (и все прочее).
Фу, какая пошлость! Нет, речь совсем не о том, о чем вы подумали. Как раз мужская семенная жидкость вампирш интересовала меньше всего. Они предпочитали высасывать жизненную энергию и деньги. Уж простите, что разочаровала.
Полагаю, что Игорь удивился моему вопросу, хотя по нему это, конечно же, было незаметно. А затем сообщил мне, что у него действительно была очень красивая жена. А расстались они лишь потому, что не сошлись характерами. Путем невероятных уловок и ухищрений я какое-то время спустя выяснила, что она вдобавок ко всему была абсолютно фригидна. И даже этого не скрывала.
На мой взгляд, это очень глупо. Я искренне считаю, что большинство женщин фригидны. Да, вы угадали, я сама была такой до встречи с моим мужем. Но какие спектакли я устраивала своим поклонникам! Как я стонала и изгибалась, с каким старанием царапала их спины, какие неземные страсти изображала? Окажись рядом Станиславский с его знаменитым «Не верю!», он бы аплодировал мне до покраснения ладоней.
Конечно, ревность к Ларисе быстро ушла. В конце концов, рядом с моим мужем была я, а не она. Но интерес остался. И когда года четыре назад она внезапно нам позвонила и как ни в чем не бывало попросила мужа написать статью для издания, в котором она работает, я убедила его это сделать. А потом навязалась с ним к ней в гости.
Муж был в шоке. К тому моменту они не виделись почти десять лет, и, видимо, она серьезно изменилась (и не в лучшую сторону, конечно). Эликсир молодости – это счастливая беззаботная жизнь, много сна и много секса плюс деньги на уход за собой. У Ларисы не было ничего из этих компонентов. Жизнь ее с учетом уже двух разводов была нелегкой, спать ей было некогда, поскольку второй муж подарил ей ребенка. Секс ее не интересовал, с деньгами было плохо.
Впрочем, она с жаром повествовала о том, что ее второй муж был очень обеспеченным человеком. Рассказы были немного путаными, так что мы так и не поняли, кем он был. То ли криминальным авторитетом, который решил скрыться от бывших друзей и правоохранительных органов. То ли богатым бизнесменом, который сбежал от всех, включая жену.
Тем не менее, в комнате на видном месте красовался двухкассетник с отломанной крышкой. Произраставшие на подоконнике цветы были посажены в обрезанные молочные пакеты. Мебель в квартире была куплена еще моим Игорем. А сама хозяйка была одета более чем скромно.
С тех пор в ее квартире почти ничего не изменилось. Только двухкассетник переехал на кухню, а на смену пакетам пришли простенькие некрашеные цветочные горшки. Судя по всему, третий Ларисин супруг (да, да, она уже год как снова замужем) не преуспевает. Вопреки ее уверениям.
После той первой послеразводной встречи Игорь твердо сказал мне, что второй не будет. Полагаю, ему неприятно было созерцать перемены, произошедшие с его некогда красивой супругой. Хотя она по-прежнему была очень привлекательна, и если бы ее как следует накрасить и подарить ей пару моих костюмов…
Но я, разумеется, не осмелилась бы давать ей советы по поводу макияжа (да и вряд ли бы она стала их слушать с учетом того, что я на двенадцать лет младше). Да и свои вещи дарить ей я бы не стала. И не надо меня упрекать и напоминать, что вещей у меня гораздо больше, чем нужно. Когда-нибудь пригодятся. Может быть. И вообще это не ваше дело.
На повторной и последующих встречах настояла я. Мне казалось, что общаться с бывшей женой своего мужа – это очень тонко. Кстати, все, кому я как бы невзначай рассказываю о нашем общении, искренне удивляются. Но я вижу, что мой рассказ произвел на них должное впечатление. А на вас?
Конечно, поначалу мы общались нечасто. Лариса просила Игоря что-то написать для очередного издания, в котором она подвизалась, потом увольнялась оттуда и находила себе новую работу, и все начиналось сначала. Это был то молодежный журнал, то газета об оккультных науках, то издательство, для которого муж по ее просьбе делал переводы.
Всех мест ее работы я, признаться, не вспомню. Лариса слишком часто их меняла. Ее везде высоко ценили как профессионала, но поскольку все мужчины в нее влюблялись, а все женщины ее за это ненавидели, постепенно складывалась просто невыносимая обстановка. Мужчины, которым она отказывала, тоже проникались к ней нелюбовью, и в итоге приходилось уходить. Трагично, правда?
Если бы не я, никакого общения не было бы. Но благодаря мне мы периодически созванивались и встречались. А с тех пор как я решила, что нам необходимы друзья (и побольше), мы встречаемся с завидной регулярностью. Хотя мне приходится всякий раз уговаривать Игоря.
Тем не менее, сегодня он согласился на визит довольно легко. Дело в том, что в подвале Ларисиного дома отличный книжный магазин, где продаются новые и подержанные книги на английском. И где он очень любит бывать.
– Кстати, с журналом все, наверное, скоро решится. – Лариса закуривает свой «Винстон». – У вас там никого нет на примете с деньгами?
– Очень вкусный торт…
Игорь делает вид, что не услышал вопроса.
– Да, Ларис, торт потрясающий. Ты просто превзошла саму себя! – подхватываю я. – И кофе великолепный…
Лариса варит такой крепкий кофе, что у меня после визитов к ней всегда болит голова. Но надо же что-то сказать, чтобы снова не услышать вопрос, на который у нас нет ответа.
Последние полтора года она одержима идеей сделать свой журнал. И разумеется, привлечь к работе моего супруга. Журнал должен быть о животных. Лариса их якобы обожает. В детстве у нее недолгое время была собака.
Игорь как-то мягко заметил, что Лариса в журналистике не смыслит совершенно ничего. У нее нет ни имени, ни связей, ни опыта. Но она, тем не менее, считает себя великим специалистом.
И уверена, что любой банкир или олигарх с удовольствием выделит ей десяток миллионов на никому не нужное издание. Вся беда в том, что банкиры и олигархи по глупости своей и знать не знают о существовании Ларисы и ее блестящей идеи.
– Гена сказал, что договорился с одной крупной структурой, те в принципе готовы. То ли пивовары, то ли табачники, денег у них куры не клюют, осталось встретиться. Бизнес-план у меня есть, расчеты тоже, номер собран. Только денег не хватает…
Зачем пивоварам или табачникам журнал о животных, я не представляю. Тем более что эту тему охватывают несколько уже существующих изданий, пусть и неспециализированных. Хотя, может, есть и специализированные. Игорь пытался объяснить это своей бывшей жене, но безуспешно. Однако все же помог с планами и расчетами. Лариса в этом не разбирается.
Кстати, Гена – это третий Ларисин муж. Мы никогда его не видели и даже не знаем, как он выглядит. Знаем только, что ему около пятидесяти и что он хотя и не миллионер, но очень прилично зарабатывает. Еще мы знаем, что он очень любит Ларису и ее сына Сашу, который на два года старше нашего ребенка. И все.
Скажу вам по секрету, что я любопытна. Это ведь естественно, правда? Я же женщина, в конце концов. И в течение всего последнего года я периодически предпринимала усилия, направленные на удовлетворение моего любопытства. Но оно так и осталось неудовлетворенным. Попытки пригласить Ларису с мужем в гости ни к чему не приводили (Гене мешала занятость). Попытки застать его дома тоже не увенчивались успехом (Гена очень много работает).
Дошло до того, что я даже начала сомневаться в его существовании. Игорь на это заметил, что у него тоже есть подобные сомнения. Но что Гена, возможно, все же существует. Не как законный супруг, но как друг его бывшей жены, который иногда заходит к ней в гости попить кофе.
– Как там Саша? – вежливо интересуюсь я. Игорь тут же встает и сообщает, что хочет покурить на балконе. А я сижу и выслушиваю известные наизусть истории о потрясающих способностях ее сына.
Саша в свои двенадцать лет разбирается в компьютере получше большинства взрослых. Хотя в квартире компьютера я не замечала (если он и есть, это какая-то передовая разработка, отличающаяся миниатюрными размерами). Саша – лучший в секции акробатики. Хотя он довольно упитан и я бы пустила его попрыгать на батуте, только если бы решила снять комедию. Саша болтает по-английски, как англичанин. Не знаю, откуда Ларисе это известно. Сама она учила в школе немецкий.
Разумеется, Саша – лучший ученик в классе. Подлые учителя, обожающие уравниловку, периодически ставят ему четверки и даже тройки (чтобы у других детей не возникло комплекса неполноценности). Саша пишет невероятно умные сочинения, а дома сочиняет рассказы (которые вполне можно отправлять во взрослые литературные журналы). Саша потрясающе рисует. Полагаю, что это не его творения висят на стенах в коридоре и туалете (похожие на бегемотов птички и человечки из палочек вряд ли вышли из-под пера великого художника). Впрочем, он, возможно, рисовал их еще в грудном возрасте.
Перестаньте, здесь нет никакого сарказма, просто дружеское подшучивание. Практически все мои знакомые родители превозносят своих детей. И если бы не мой муж, я бы, наверное, тоже была такой. Игорь же относится к нашему ребенку и его успехам довольно критично.
Детсадовские рисунки в стиле наскальной живописи и примитивные поделки вроде открыток к Восьмому марта всегда немедленно отдавались восторженным бабушкам. А когда ребенок горделиво приносит с уроков труда нечто, вылепленное из пластилина (я-то представляю, каких усилий это стоило ему с его кривыми жирными пальчиками), Игорь окидывает творение скептическим взглядом. И спрашивает, на какой помойке это нашли. И так ли необходимо тащить домой всякую грязь.
Кстати, Игорь-младший, привыкший к критике, только иронично хмыкает. И хотя иногда Игорь-старший замечает, что это вряд ли его ребенок и скорее всего я родила его от первого мужа (просто беременность чуть затянулась), в такие моменты даже у него не возникает сомнений, чей это сын.
Песнь о Саше несколько затягивается, и я прошу разрешения отлучиться в туалет. От кофе мне всегда очень хочется писать.
– Помнишь Светку, мою институтскую подружку? – доносится с кухни. – Тут случайно столкнулись на улице, слово за слово, она так удивилась, что мы с тобой разошлись. А я ей говорю – нам просто не повезло, что мы так рано встретились. Встретились бы позже, до сих пор бы жили вместе…
Ответа не слышно. Видимо, вернувшийся с балкона муж просто пожал плечами.
Интересно, неужели она на самом деле рассчитывает его вернуть? Вы как думаете? Согласна, это полный бред. Похоже, Лариса позабыла, что они не просто полюбовно расстались. Что Игорь от нее ушел и потом они очень долго не общались. И что сейчас рядом с ним восхитительная сексуальная девушка.
Хотите напомнить, что мне уже двадцать девять? Я помню, хотя с вашей стороны это бестактно. Пусть тогда будет так – восхитительная сексуальная молодая женщина двадцати восьми лет. Извините, двадцати девяти. Но в любом случае не сорока одного.
Впрочем, я не обижаюсь ни на вас, ни на нее. Мне даже ее жаль, если честно. Я ведь всегда отлично понимала, зачем ей нужны его статьи и переводы. Вовсе не потому, что он профи экстракласса. Просто она не смогла удержать Игоря тогда, когда он был рядом, зато потом поняла, что потеряла. И эта мысль до сих пор не дает ей покоя. Кстати, в туалете у нее омерзительная серая бумага. Для моего нежного тела она чересчур груба.
Лариса при виде меня сразу отводит глаза.
– Сварить еще кофе?
Кофе у нее чересчур крепкий, и по закону подлости в следующий раз мне захочется писать, как только мы от нее выйдем. Но я все равно киваю. Тем более от Ларисиного дома до школы, где учится наш ребенок, всего семь минут езды. Без пробок. С пробками – полчаса. А до конца продленки еще целый час. Так что время есть.
– А я, пожалуй, пойду. – Муж решительно поднимается со стула. – Нам все равно скоро уезжать, а я еще обещал ребенку посмотреть книгу на французском в твоем магазине. Представляешь, он говорит по-французски, как парижанин. И откуда это берется?
Значит, он слышал, как Лариса рассказывала мне о языковых способностях своего Саши. К счастью, она все равно не понимает, что это сарказм, и принимает все за чистую монету. И как можно поверить в то, что наш сын просил ему купить книгу на французском? Он, если честно, и на русском-то ничего не читает (только учебники, и те вынужденно).
Лариса целует моего мужа в щеку. Она до сих пор не верит, что он предпочитает, когда женщины целуют его гораздо ниже. Помню, в одну из наших первых встреч (когда отношения между ней и мной еще были довольно напряженные) я воспользовалась тем, что муж вышел на лоджию покурить. И с шутливым возмущением заметила, что нам с ней очень повезло. У нее был, а у меня есть мужчина, от которого можно не бояться забеременеть. В том смысле, что заканчивать половой акт он предпочитает оральным сексом.
Лариса густо покраснела, а потом сухо заметила, что секс ей не интересен и она в нем не специалист. Мол, кто печет торты, а кто делает минет. Я, убедившись в том, что муж меня не обманывал, радостно сообщила ей, что торты у меня никогда не получались.
Кстати, насчет моего мужа. Это чистая правда. И хотя я забеременела уже через три недели после начала наших, скажем так, отношений, это произошло абсолютно случайно. Ну, если честно, не совсем случайно. Нет, не настаивайте, это уже чересчур интимно. Да и моему мужу знать об этом совсем не обязательно.
В другой ситуации я бы огорчилась, что муж меня оставил. Раньше он так никогда не поступал. Но сегодня я только за. Я ведь не случайно зазвала его к Ларисе. Я вдруг подумала, что, она что-то заметит и скажет мне, что с ним не так. Всe-таки она его знала не меньше, чем я (они познакомились, когда от было двенадцать, а ей одиннадцать). Хотя идея, конечно, не очень. Но другой, увы, нет.
– Будет желание, заезжайте с Геной как-нибудь в выходные…
– Да, наверное, не получится. – Лариса напряженно смотрит в пепельницу, превращая в пепел очередной «Винстон». – Он так занят, знаешь. А если по правде, он меня вообще-то немного ревнует к Игорю. Ну, ты понимаешь…
Сообщить ей, что для этого у Гены нет ни малейших оснований? Нет, пожалуй, не стоит. Да и есть ли он, этот мифический Гена?
– Игорь какой-то грустный, – вдруг доносится до меня, и я напугаюсь. – Вы что, поругались? Надеюсь, не из-за меня? Ты не думай ничего такого, Ань, я ведь замужем, да и он тебя любит. Кажется…
Я вне себя от возмущения. Ну надо же такое придумать! Хотя, навесное, ей так хочется, чтобы в нее кто-то влюбился. И особенна бывший муж. Но сдержаться все-таки очень тяжело.
– Ну что ты, Лариса, ты тут совсем ни при чем. Ты же знаешь Игоря. Он весь в работе, больше ни о чем и ни о ком не думает… Если бы не я, мы бы вряд ли так часто с тобой встречались…
Что ж, раскаиваться поздно. Слово, как известно, не воробей. Кто, интересно, придумал это дурацкое сравнение? Признаться, лично я была бы не очень рада, если бы вместо слов из моего рта вылетали птицы. И сколько раз на дню тогда приходилось бы чистить зубы? Даже страшно подумать…
На все еще красивом лице появляется встревоженное выражение. Обижать меня и терять нашу дружбу ей явно не хочется. Общение с бывшим мужем, если точнее. Ну и, конечно, возможность поболтать со мной по телефону и рассказать мне о своем чудо-сыне. И о том, как в нее влюбляются все мужчины и ненавидят все женщины. Кто еще будет так терпеливо это выслушивать?
– Да нет, Ань. Ты меня не так поняла, я ж ничего такого не имела в виду… Просто он на самом деле какой-то грустный. Я же его тоже знаю. Как у него со спиртным, без проблем?
Теперь в ее голосе появляется забота, словно речь идет о ее собственности. Да ладно, что это я так на нее разозлилась? Наверное, все дело в очередной закуренной ею сигарете. Господи, как же воняет этот «Винстон» и как много она курит!
– Да какое там спиртное! – выпаливаю я быстрее, чем надо. – Ты же знаешь, сколько у него работы!
– Он, когда в молодежке работал, тоже все время говорил про кучу дел. А я уже потом узнала, что у них там постоянно пьянки на рабочем месте и секс тоже. А так домой приходит, тоже грустный, если трезвый. Стыдно, наверное, было и в глаза неприятно смотреть. Но у вас же другое дело, он же дома работает…
Просто блестяще! Уже вторая моя подруга говорит о том, что муж, возможно, мне изменяет. Хорошо хоть, что на этот раз ничего не сказано напрямую, только намек.
В моем распоряжении еще есть минут десять, но визит не принес никакого результата. Да и глупо было на него рассчитывать. В конце концов, Лариса никогда не понимала своего бывшего мужа, и что она может увидеть сейчас? Ровным счетом ничего.
– А потом в один прекрасный день собрался и ушел, – подытоживает Лариса. – Никаких объяснений, выяснений – ушел, и все…
Мне становится неуютно. Я представляю себе, как возвращаюсь домой и не нахожу там вещей мужа. Правда, в отличие от прежних времен сейчас вещей у него столько, что понадобится целая автоколонна. Но от этой мысли не становится веселее. Сначала мне говорят про возможные измены, теперь рисуют перспективы расставания.
Я произношу про себя, что у меня нет никаких оснований для беспокойства. Я не опасаюсь измен, у нас нет непонимания и размолвок. и вообще все прекрасно. А если незначительные основания все же имеются, скоро все прояснится и вернется на свои места. Потому что мы любим друг друга, любим нашу жизнь и любим наших друзей.
Хотя иногда они ведут себя не очень-то по-дружески. И от их слов становится не лучше, а хуже…
– Милый, ты снова оставил меня одну…
Мы стоим в пробке на Пятницкой. В моем голосе – никакого упрека. Разве только шутливый.
– Вот как?
Муж смотрит в окно, словно никогда здесь не бывал. Его сдержанность всегда меня восхищала, но иногда она производит обратный эффект. Однако я по-прежнему улыбаюсь.
– Осмелюсь напомнить, досточтимый сэр, что все обстоит именно так. Сегодня вы бросили меня у вашей бывшей супруги. А буквально накануне – у наших с вами друзей, сэра Олега и леди Тани, где вы изволили заснуть после смеси виски с пивом. Если учесть, что наш славный хозяин пребывал в весьма нетрезвом состоянии, несложно представить, сколько всего интересного я выслушала…
Почему он не улыбается? Обычно такая манера говорить всегда вызывала у него улыбку.
– В самом деле?
– В самом деле! – Я произношу это чуть резче, чем планировалось. – К примеру, мне сообщили, что мне совершенно не идет мой любимый черный парик и я должна ходить со своими естественными волосами. Что мне также не идут золотые украшения, а крупная бижутерия была бы мне к лицу…
– Похоже, тебе пора менять стилиста…
Это шутка, конечно. Моим стилистом является Игорь, и я слепо доверяю его вкусу. Раньше я выбирала вещи сама. И выбирала, как правило, неудачно. Он же делает это безукоризненно, и я никогда не решусь купить что-либо без него. Речь не только о вещах, но и об обуви, и о косметике, и вообще обо всем.
Да, я советуюсь с ним по поводу того, какой помадой и каким лаком мне сегодня воспользоваться. Разве это плохо? В конце концов, это мой муж. А я должна быть такой, чтобы он всегда был от меня в восторге.
– А еще я услышала, что мне надо сменить работу и устроиться на радио. По мнению Олега, у меня очень «радийный» голос. Заодно я узнала, что тебе тоже не помешала бы более живая работа. А также выяснилось, что я очень неуверенна в себе и очень сильно от тебя завишу. Что мне надо становиться более самостоятельной…
Интересно, смогла бы я поймать воробья, вылетевшего у меня изо рта? Вряд ли. Ловить слова тоже уже поздно. Я всего лишь хотела развеселить мужа. А теперь мне кажется, что я, наоборот, его разозлила.
– Если бы ты так сильно от меня зависела, у нас бы не было таких друзей. Вообще никаких. И мне не привьюсь бы напиваться, чтобы хоть как-то спастись от этого бреда…
Нет, он все-таки разозлился (вам этого, конечно, не видно, но я-то знаю). Значит, пора срочно менять тему.
– Милый, ты не забыл, что скоро годовщина нашего знакомства? Между прочим, уже одиннадцатая. А кажется, что это было совсем недавно…
(Фу, какая патока, самой противно!)
Муж молчит и по-прежнему на меня не смотрит. Что такого интересного он нашел за стеклом? Или вспоминает тот день?
О, это был воистину чудесный день! Хотя чтобы этот чудесный день все же настал, понадобилось несколько не очень приятных дней.
К концу сентября того памятного года я уже три недели была замужем. И уже полгода работала (пардон за громкое слово) в захудалой газетенке, куда меня устроил папа.
На работу я приходила нечасто, статьи писала раз в месяц. И тут меня вызвал главный редактор и сообщил, что у него есть для меня очень важное поручение. Один известный журналист внял настойчивым мольбам нашего главного и милостиво согласился написать для нас серию статей о каких-то экзотических видах спорта. Но так как этот крутой тип слишком занят и неустанно перемещается по городу, то мне поручается найти его, наладить с ним контакт и выбить из него обещанные статьи.
Не помню, зачем нашей газетенке нужны были материалы о различных восточных единоборствах. Кажется, тогда это была очень модная тема. А тот самый великий журналист был единственным пишущим человеком, который в ней разбирался. Но я не вникала в суть дела. Я была горда данным мне поручением и не сомневалась, что оно как раз для меня.
Ведь только я с моей потрясающей внешностью могла убедить этого типа выполнить свое обещание и тем самым спасти нашу газету. Стоило ему увидеть меня, как он тут же сделал бы все, что мне надо. И даже не спросил бы про гонорар. Который в нашей газете был настолько мал, что говорить о нем было смешно.
