Текст книги "Дружба, Inc"

Автор книги: Алиса Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Попытка спастись, дабы пропылесосить и помыть машину, ни к чему хорошему не приводит. Папа вручает ребенку сто рублей и поручает сделать это ему. Я в ужасе. Отчетливо представляю, какой будет машина после его так называемых трудов. Ребенок готов взяться за двести, хотя ни разу не держал в руках пылесос.

Кстати, пылесос на даче очень мощный, но весьма допотопный. Рычит он так, что может крайне отрицательно подействовать на психику неподготовленного человека.

В конце концов, они сходятся на полутора сотнях, и ребенок убегает. Меня же засаживают смотреть какую-то новинку отечественного кинематографа, которую папа недавно приобрел. Я смотрю не в экран, а за окно. Предприимчивый ребенок привел двух солдат, которые усердно драят «пежо». Теперь в чистоте машины можно не сомневаться. Хотя этот юный кровосос наверняка заплатит им максимум половину от полученной суммы.

К счастью, папа не может долго сидеть на одном месте. Просмотр фильма прерывается на его середине. Впрочем, мне сообщают, что мы обязательно досмотрим его вечером (перспектива, скажу вам, крайне заманчивая). А сейчас нам надо съездить в «Рамстор», до которого всего километров сорок.

Ехать с папой в магазин – это стихийное бедствие. Но у меня нет выбора. Ребенок, естественно, увязывается за нами (он никогда не упустит возможности поживиться). Перед отъездом он дает солдатам указания закончить все к нашему возвращению. Судя по тому, что он знает их по именам, он нанимает их далеко не в первый раз.

В «Рамсторе» сразу становится ясно, что папе тут ничего не нужно. Тем не менее, он кидает в тележку все подряд. Ребенок, прекрасно знающий дедушкины привычки (извините, он не дедушка, а Серёня), тайком закидывает туда же то, что нужно ему. Три банки колы. Стопку красивых тетрадок. Аудиокассету, которую он все равно не будет слушать, потому что у него си-ди плейер. Пару дисков с компьютерными играми, с пяток небольших шоколадок и прочие приятные мелочи.

Я смотрю на него с укоризной, а он на меня с возмущением. Мол, все равно не ты платишь, какая разница?

Разумеется, папа ничего этого не замечает. Когда на кассе очередь наконец доходит до нас, ребенок вызывается лично складывать покупки в пакеты. Свои приобретения он откладывает отдельно. Очень предусмотрительный мальчик, ничего не скажешь.

На выходе папе на глаза попадается павильон мобильной связи. Папа покупает новый мобильный примерно раз в месяц и носит с собой как минимум три телефона. Надоевшие ему аппараты тут же вручаются желающим. У нас с мужем их уже целая коллекция. И это при том, что я к наворотам безразлична, а муж, как человек, работающий дома, мобильным вообще толком не пользуется. Зато ребенок каждый вечер гадает, с каким телефоном ему завтра идти в школу.

Папа заталкивает нас в павильон и разглядывает витрины. Как и следовало ожидать, пару минут спустя он уже расплачивается за очередной телефон. Я с интересом изучаю мобильный в форме пудреницы. Он кажется мне оригинальным, но цвет, увы, скучноват. Папа тут же покупает и его.

Ребенку кажется, что его несправедливо обделили. Он предлагает своему другу Серене приобрести ему новый «Сони Эрикссон» всего за каких-то пятнадцать тысяч. У этого мальчика все же неплохой вкус. Папа, естественно, отказывается. Он уверен, что делать дорогие подарки детям нельзя, это их портит (он не догадывается, что отданные нам дорогостоящие телефоны все равно попадают к ребенку).

Игорь-младший оскорблен до глубины души (но немного утешается, когда я отдаю ему свой прежний аппарат со сдвигающейся панелью). Весь обратный путь до дачи с заднего сиденья доносится неутомимое щелканье панели и чавканье. Видимо, разглядывание новинки требует сил, так что шоколадки приходятся кстати.

Увы, поездкой папа не удовлетворен. Не доехав пару десятков метров до дачи, он решает заскочить на рынок. Если учесть, что сам он ничего не готовит, я решительно не понимаю, что ему там надо. Папа, впрочем, и сам не знает. Но зачем-то приобретает целый мешок лука, несусветное количество капусты, горы чеснока, совсем неполезные для его желудка маринованные овощи и прочие сопутствующие товары. Багажник роскошной «ауди» до отказа забит всяким мусором. Зато папа доволен.

По пути с рынка он излагает мне свой последний план – приобрести новую машину. Специальную машину для поездок на рынок. Приезжать туда на представительской «ауди» кажется ему неудобным. Я, затаив дыхание, жду, что папа предложит забрать у меня «пежо», а мне купить такую же, только новенькую. Но, увы, у него совсем другая идея. Папе кажется, что для этих целей лучше подойдет «Ока».

Представляю себе, как он будет чувствовать себя в «Оке» после своей «ауди». Или даже служебной «БМВ». И ещё ярче представляю, как «Ока» и «ауди» будут смотреться рядом в гараже. Но папа, конечно, не представляет. Впрочем, план скорее всего пришел ему в голову только что, и он полностью утопичен.

По пути на дачу выясняется, что это не единственный из его планов. И мы все вчетвером идем осматривать соседний участок, на котором много лет никто не живет. Похоже, что папа решил его приобрести для нас с мужем. Я пытаюсь объяснять, что, если у нас будет желание жить за городом, имеющейся дачи хватит на всех (и еще останется масса места). Но это бесполезно. Мама за его спиной знаками показывает мне, что тему лучше не развивать. Так есть шанс, что завтра папа о ней забудет.

Искренне на это надеюсь. Дело даже не в деньгах, в которые обойдется строительство нового дома, ибо старый вот-вот развалится. Но в том, что, если мы тут поселимся, папа тоже переберется сюда, потому что в одиночестве ему скучно. И в чем тогда суть?

Тем более что мужу эта идея совсем не понравится. Он, конечно, хорошо относится к моим родственникам. Но не настолько, чтобы жить с ними под одной крышей даже два дня в неделю.

Потом папа удаляется в кабинет, ему срочно надо кому-то позвонить. Мы с мамой вдвоем перетаскиваем из багажника мешки. Ребенок требует за помощь денег и соглашается посодействовать бесплатно, лишь когда я угрожаю все рассказать Игорю-старшему. Угроза действует. Мы с мамой таскаем мешки и пакеты, а он скачет вокруг нас и указывает нам путь. Излишне говорить, что мы обе, к счастью, не слепые. А на улице еще светло.

После обеда папа отправляется немного поспать (предварительно напомнив мне, что я должна буду досмотреть фильм). Тем не менее, когда он удаляется, я перевожу дыхание. Мама глядит на меня с сочувствием и сообщает радостную весть. Завтра папа тоже никуда не уезжает по делам, плюс ко всему к нему должен приехать на шашлыки какой-то его коллега с женой.

Я с легкостью могу рассказать вам, что будет завтра. Сначала мы с папой поедем за шашлыком. Потом мама будет готовить всякие закуски, а я под папиным чутким руководством буду засовывать уголь в мангал, задыхаться от дыма и нанизывать мясо на шампуры. Потом приедут гости и папа проведет их по дому и участку (даже если они тут уже неоднократно бывали). Потом он покажет им свои альбомы, свою новую фотокамеру, свой новый принтер и т. п. и т. д. Если жене коллеги повезет, она ускользнет на кухню, дабы помочь моей маме.

Показ, естественно, затянется, угли перестанут тлеть, и мне придется все начинать заново. Потом я буду метаться между кухней (ведь мое присутствие за столом жизненно необходимо) и мангалом. Папа выпьет пару рюмок водки и расскажет гостям неоднократно слышанные мной истории про свои командировки (и наизусть заученные мной анекдоты). Потом мама начнет убирать грязную посуду, а ребенок вызовется помочь мне относить готовые шампуры. После транспортировки первой партии он исчезнет. У него возникнет потребность в дегустации мяса.

Мне его дегустировать не придется. Когда я, пропахшая дымом и больше напоминающая очень большой кусок шашлыка, наконец вернусь на кухню, обед подойдет к концу. А папа потащит всех пострелять из пневматического пистолета. Стрелять обязаны будут все, включая женщин и детей.

Если соседям, птицам и домашним животным, находящимся на расстоянии дальности выстрела, повезет, они останутся в живых. Пару месяцев назад мой ребенок умудрился выбить окно того самого заброшенного дома, который мы сегодня изучали на предмет покупки. Прошу отметить, что дом находится метрах в пятнадцати слева от мишени.

Затем придет черед мытья новой порции грязной посуды, а потом мне пора будет уезжать. Делать уроки на понедельник заранее, то есть сегодня, мой ребенок наотрез отказывается. К тому же мыться на даче ему якобы неудобно, он предпочитает лежать в ванне, а не стоять под душем. И потому после двух дней пребывания на природе напоминает долго лежавшую в земле картофелину, обросшую комьями.

В общем, не выходные, а, выражаясь барменскими терминами, множественный оргазм. Так назывался коктейль, про который я как-то читала. Впрочем, там был напиток и покруче – «кричащий множественный оргазм». В моем случае это более точное определение.

Оргазм, разумеется, будет чисто психологическим. А крик – безмолвным. Но тем не менее, очень и очень громким.

Честно скажу, что я очень люблю своих маму с папой и на даче всегда весело. Но, сама не знаю почему, в этот раз это смех сквозь слезы. Не плачу я лишь потому, что пребываю в состоянии похмелья, которое способствует полнейшему обезвоживанию организма.

После обильного маминого обеда я тоже совсем не прочь вздремнуть. Но ребенок заявляет, что я просто обязана поиграть с ним в футбол. На улице уже темно, я с трудом вижу мяч (не говоря уже о ребенке), но мои возражения не принимаются. В конце концов, он милостиво сообщает, что если я не хочу играть, то он разрешает мне просто покидать мяч ему на голову. Я кидаю мяч в темноту, и время от времени он вылетает оттуда обратно ко мне с поразительно гулким звуком. Муж бы непременно заметил, что голова нашего ребенка на удивление пуста.

Когда вечером следующего дня я собираюсь наконец уехать, мне кажется, что я пила не только в пятницу, но и всю субботу и воскресенье. Папа просит приехать в следующие выходные и, помявшись, вручает мне какой-то конверт (со словами, что это мне пригодится). Я сажусь в машину, отъезжаю, вскрываю его и обнаруживаю ровно полторы тысячи долларов.

– Поделишься со мной! – радостно вопит ребенок. – Это я бабушке сказал, что у вас с папой нет денег, потому что ты не даешь ему работать…

Я чувствую себя жутко неловко, но знаю, что возвращать деньги бесполезно. Папа их не возьмет. Ребенок, к счастью, все равно не знает, какая сумма лежит в конверте, и легко удовлетворяется двумя сотнями рублей. Интересно, в кого он такой корыстный?

9

Когда я захожу в редакцию, часы показывают половину одиннадцатого. Нехарактерное для меня время, должна признаться. Но вчера вечером я решила, что просто обязана детально исследовать кабинет. И найти доказательства того, что во время корпоративной вечеринки мой муж мне изменял. Или их не найти.

Почему-то я уверена, что если это было, то было именно в бывшем его (а нынешнем моем) кабинете. В чужой бы он не пошел. Мне так кажется. Я также уверена, что, если что-то было, я найду следы. Хотя я не слишком хорошо представляю, где и что я должна искать.

Скрытых камер в наших кабинетах точно нет, фотографы пили наравне с остальными и вряд ли в процессе пьянки подрабатывали, ходя по кабинетам и снимая уединявшиеся парочки. Тем более что муж как-то сказал, что в этой редакции секс отсутствует. Тут только пьют.

Несмотря на столь раннее время, охранник уверяет меня, что ключа от кабинета у него нет. Дверь при этом закрыта, но легко открывается безо всякого ключа. За дверью за своим столом сидит Ванечка и жадно поедает какие-то неприятного вида бутерброды, запивая их пивом.

Меня его присутствие совершенно не радует. Ванечка же приветствует меня так, словно я принесла ему тысячу рублей. Вид у него абсолютно счастливый.

Правило не разговаривать с набитым ртом на Ванечку не распространяется, и он начинает рассказывать мне о своих приключениях. В субботу утром он проснулся в редакции и собрался идти опохмеляться, благо в кармане лежал нерастраченный гонорар. И на всякий случай заглянул в подвал, где обнаружил бармена Толика (который тоже решил заночевать в родных стенах по причине подпития). К тому же Толик живет в Подмосковье и справедливо решил, что раз утром все равно ехать обратно, то овчинка не стоит выделки.

Толик от щедрот налил Ванечке бокал пива, и в опохмеленную Ванечкину голову пришла блестящая идея. Ванечка откуда-то знал, что количество выпитого на корпоративных вечеринках спиртного уточняется только в понедельник утром. А из этого вытекало, что всю субботу Толик может угощать его бесплатным пивом (и даже выпить сам).

Бармену идея пришлась по вкусу, а дальнейшее Ванечка помнит смутно. Ему кажется, что они пили весь день (благо редакция была практически пуста), а потом Толик пытался увезти его к себе. Однако Ванечка, как неутомимый труженик, решил остаться на рабочем месте, дабы в воскресенье что-нибудь написать. Сейчас он сам не может объяснить, откуда у него взялась такая бредовая мысль. Но факт остается фактом.

В воскресенье утром Ванечка проснулся в запертой снаружи редакции, в которой не было ни единого человека. Будучи запертым, он не имел возможности купить себе пива и еды. И совсем уже было отчаялся, но тут обнаружил в своем столе две бутылки водки. Водку, по мнению Ванечки, он экспроприировал в баре.

Весь день он пил водку и обзванивал своих знакомых, предлагая подъехать к редакции и пообщаться через окно. А заодно как-то передать ему сигареты и еду. Однако знакомые (включая моего Игоря) оказались людьми черствыми. И никто не приехал.

Когда вечером Ванечка открыл вторую бутылку, он окончательно отчаялся. И набрал номер Сергея Сергеевича, потребовав немедленно спасти его от голодной смерти. Сергей Сергеевич пообещал Ванечке, что в понедельник утром привезет ему гору бутербродов. При условии, что Ванечка оставит его в покое. И даже две бутылки пива. Если Ванечка даст слово, что не будет трезвонить ему ночью.

Судя по тому, что главный выполнил обещание, Ванечка ему больше не звонил. Что его весьма удивляет. Меня, признаюсь, тоже.

Под Ванечкин бубнеж я внимательно оглядываю небольшой кабинет. И даже делаю вид, что роняю ручку, чтобы иметь повод заглянуть под столы. Ничего такого. Ни использованных презервативов (хотя, насколько я знаю, мой муж не пользовался ими ни разу в жизни), ни деталей женского туалета. Подозрительные пятна если и имеются, то они оставлены Ванечкой. И это не семенная жидкость, но пролитое пиво. Теперь я понимаю, что моя мысль была абсолютно неумной.

– Ну что, алкоголик? – Заглянувший в кабинет Сергей Сергеевич несколько смущается, увидев меня. – Кстати, Анна, может, ты помнишь – Кодин не приезжал?

Кодин – это первый главный редактор нашей газеты, который сейчас возглавляет другое издание. На правах первого главного он периодически наведывается на редакционные праздники и произносит очень замысловатые и путаные речи. Он написал книгу и на этом основании считает себя писателем. Меня как-то попросили сделать на нее рецензию. Я добросовестно пролистала все двести страниц текста и не поняла ровным счетом ничего.

Рецензию в итоге написал Ванечка. Наверное, с похмелья, потому что она была еще более непонятной, чем книга. Кодин, по слухам, остался весьма доволен.

– Не помню. – Я пожимаю плечами. – Кажется, не видела…

– И я тоже, кажется, не видел. – Главный грустнеет. – А ходят слухи, что он был и что мы с ним о чем-то разговаривали. Черт, хоть бы одного трезвенника найти, который бы четко сказал…

Главный удаляется искать трезвенников. Не уверена, что его поиск увенчается успехом, но почему бы не попробовать? Ванечка тем временем доедает бутерброды, допивает пиво и впадает в нирвану. Мне кажется, что это неплохой шанс задать ему пару вопросов. Он все равно не поймет, к чему я клоню (а завтра и не вспомнит, о чем мы говорили). И, что самое главное, я не буду чувствовать себя дурой.

– Ты помнишь женщину, которая участвовала в конкурсе – с корзинкой и с беретом на голове? Она, кажется, из отдела рекламы…

Ванечка смотрит на меня так, словно я спросила, не заходил ли в подвал погонщик с караваном верблюдов. А потом расплывается в улыбке:

– А, Люська! Конечно, знаю. Ты чего, Игоря приревновала?

Господи, неужели я настолько прозрачна?!

– Ваня…

– Да шучу я! – Ванечка начинает оправдываться. – Она просто на Игоря вешалась, я и подумал. Люська такая – пива напьется, на всех вешается, а потом от них бегает. В прошлом месяце меня потащила танцевать, а уж про меня-то все знают, что я не по этой части. Чушь какую-то несла, пьяна была похуже меня. А через пару дней хотел денег у кого-нибудь занять, смотрю – она. Я ей – Люсь, привет. А она чуть ли не бежать от меня…

Если женщина пытается приставать к Ванечке, значит, у нее плохо с головой. Даже не потому, что Ванечка почти всегда нетрезв (и всегда помят и непригляден). Просто противоположный пол его абсолютно не интересует. Он предпочитает пить, а не совершать противные его естеству акты. Так утверждает мой муж. А он знает Ванечку уже почти двадцать пять лет.

– Вообще-то мне казалось, что Игорь в основном общался со Светой, – хитро вставляю я.

Ванечка почему-то усмехается:

– Ну, это еще та оторва. Всю редакцию перетрахала. И не по одному разу.

Я удивлена. Она казалась абсолютно девственной. Я даже начинаю жалеть, что раньше никогда не интересовалась редакционными сплетнями. Впрочем, Ванечкины слова мало что значат. Как человек, не интересующийся женщинами, он может принять на веру любую информацию, касающуюся взаимоотношения полов.

– Ваня, – в моем голосе укоризна, я деланно хмурюсь, – ты хочешь мне сказать, что Света соблазнила моего мужа?

Ванечка смотрит на меня как на ненормальную и заливисто смеется. А вот я ничего смешного не вижу. Ванечку же смех буквально душит.

– Светка его пыталась охмурить, еще когда он тут работал, – отсмеявшись, сообщает он. – Меня даже спрашивала, какие ему нравятся и все такое. Мы ж старые друзья, все знают. А я ей тогда еще сказал – ты чё, шансов нет. На ящик водки готов спорить. А уж если я готов ящик водки поставить, дураку понятно, что дело глухо…

Я выдавливаю из себя улыбку. Мне приятно, что мой муж так стоек. Но он работал здесь давно. А если учесть, какой он странный в последнее время, ситуация могла и измениться.

– А в пятницу мы с Игорем над ней прикалывались. – Ванечка словно читает мои мысли. – Ее же все осмеяли, приперлась как дура в ночной рубашке и тапках и думает, что привидение. Она к нам, а Игорь давай ее подкалывать. Ты, мол, не расстраивайся, ты так похожа, вылитое привидение, первое место твое. А эта дура сидит, глазами хлопает и верит. Отпад, да?

Я улыбаюсь куда более естественно. Ванечке, конечно, верить нельзя, но в данном случае я верю. От души поязвить (когда человек не понимает, что над ним смеются) – это вполне в духе моего мужа. Особенно если он нетрезв.

– Кстати, ты ж двухлитровую бутыль «Белой лошади» выиграла! – спохватывается Ванечка, и в его голосе появляется надежда. – Ты ее не здесь оставила?

Я так развеселилась, что забываю о чувствительности Ванечкиной натуры в вопросах, касающихся спиртного.

– Нет, Игорь ее разбил. Вынес из редакции, потом спросил меня, зачем нам эта дрянь. И уронил ее на асфальт…

– Да ты чего? – Ванечка настолько потрясен, что, кажется, даже начинает трезветь. – Прямо всю и разбил?

Вряд ли можно разбить часть бутылки, но я воздерживаюсь от комментариев и киваю с деланной грустью. Ванечкино настроение тут же портится. Мысль о том, что его приятель мог разбить такое сокровище (вместо того чтобы поделиться со старым другом), приводит его в уныние.

– Ладно, я пойду. – Ванечка с трудом поднимается из-за стола и чуть покачивается. – Выпью еще пива у метро – и домой отсыпаться. Если Сережа заглянет, ты ему соври что-нибудь, о’кей? Ну, что я тему нашел или интервью поехал брать, что-нибудь такое…

Скорбный Ванечка уходит, явно сетуя в душе на несправедливость жизни и человеческую жестокость. Я же, наоборот, пребываю в прекрасном расположении духа. Господи, как я могла только подумать о том, что мой муж может мне изменить?! Мне – и черт знает с кем?

В кабинет снова заглядывает главный редактор и утыкается непонимающим взглядом в Ванечкин стол. Стол засыпан крошками и завален промасленной бумагой из-под бутербродов. Ванечки за ним нет.

– Сказал, что пошел брать интервью, – сообщаю я. – Завтра принесет…

– Завтра его домой принесут, – мрачно констатирует главный редактор. – А скорее даже через неделю. Кстати, я тебя еще, кажется, не спрашивал. Кодин в пятницу не приезжал?

Я пожимаю плечами. Жизнь – жестокая штука, и у каждого свои проблемы. А вот у меня их уже нет. Или почти нет.

Возможно, мой муж на меня злится. Возможно, он мной недоволен. Но по крайней мере он мне не изменяет.

А все остальное можно легко исправить. Какой мужчина будет долго злиться, получив красивый дорогой подарок и услышав искренние признания в любви от эффектной сексуальной женщины?

Вы бы как поступили на его месте? Вот о чем я и говорю…

* * *

Странно, но Лена, появляющаяся в дверях кофейни, выглядит счастливой. Такой я ее еще никогда не видела. Она даже улыбается редко, а тут просто сияет от счастья.

Что случилось, интересно? Неужели назначен день операции? Или наконец убедилась в том, что муж ей верен?

– Ань, привет! Ну как ты?

Лена смотрит на меня, как на самого дорогого ей на свете человека. Я даже немного смущаюсь. Я, конечно, никогда не отказываюсь поговорить с ней по телефону, встречаюсь с ней примерно раз в неделю, выслушиваю все ее рассказы. Но я никогда не думала, что она мне за это настолько благодарна.

– Ты извини, я еще в конце прошлой недели хотела пересечься, да на работе запарка. Как-то нехорошо получается – мы ж подруги, а говорим только по телефону. Извини…

Лена выкладывает на стол свой «Вог» и закуривает тоненькую белую палочку. Я судорожно пытаюсь понять, за что она передо мной извиняется.

– А как у тебя? Как Антон?

Раз Лена не начала тут же повествовать о себе, значит, ее требуется подтолкнуть. Что я и делаю. У меня есть в запасе еще часа два, по истечении которых мне надо забрать ребенка с продленки, заехать домой за мужем и вместе отправиться на день рождения к бабушке Томе. Один час я вполне могу посвятить Лене и ее проблемам. В конце концов, ей действительно нелегко.

– Да у меня порядок, – небрежно отмахивается Лена. Я, признаться, изумлена. Если она просит встретиться, значит, ей есть что мне рассказать. А тут происходит непонятно что.

– А как Антон?

– А что Антон? Антон трахает всех подряд, кроме собственной жены. – Лена мрачнеет. – Знаешь, с кем тут его застукала? С его секретаршей. По телефону со мной всегда вежливая, сю-сю да сю-сю, здравствуйте да как здоровье, а такая сучка оказалась!

Да, теперь я начинаю понимать, почему Лена показалась мне такой счастливой. Она наконец застала своего мужа на месте полового преступления, и теперь она точно знает, что он ей изменяет. Радоваться тут, конечно, нечему. Но Лена столько подозревала его без всяких вещественных доказательств, что сейчас у нее есть повод для ликования.

Ведь, наверное, не я одна намекала ей, что истории о похождениях Антона она выдумывает. А теперь всем понятно, что она не ревнивая дура, но действительно обманутая жена. Хотя мне, признаться, не нравятся обе роли. Активно не нравятся. Особенно если учесть, что ревнивой дурой я была еще только сегодня утром.

– То есть ты вернулась с работы домой, а там…

– Нет, он с ней прям на работе трахается. – Лена, как всегда, говорит очень громко. Слушатели ее не смущают. – Тут звоню ему на мобильный, а подходит она. Ой, Леночка, добрый день, как дочка, как дела, и все такое. А я ей – а где Антон? А она – да он отъехал, а мобильный забыл. Я как раз зашла к нему в кабинет пустые чашки вынести, а тут вы звоните. Каково?

Я пожимаю плечами и жду продолжения. Например, рассказа о том, что Лена тут же примчалась к мужу в офис и увидела, как он и его секретарша разучивают «Камасутру» прямо на столе. Или рычат в объятиях друг друга, катаясь по полу и врезаясь в стены. Или удовлетворяют друг друга с помощью того самого мобильного телефона. Всякое возможно. Люди все же очень странные создания.

– Нет, Ань, ты только прикинь – она за пустыми чашками зашла! – Лена криво усмехается (словно само предположение, что секретарша выносит пустые чашки из кабинета мужа, абсолютно нелепо). – А сама небось трусы снимала, когда я позвонила. И ведь вроде приличная девка, моя ровесница. А этот-то хорош, да? Видать, уже все перетрахал, что шевелится, до секретарши добрался. Ну ни одной юбки не может пропустить, скотина!

Я наконец понимаю, о чем идет речь.

– То есть ты на самом деле их не видела? – уточняю на всякий случай. – То есть тебе только кажется, что у них что-то было?…

Лена смотрит на меня так, будто я спросила, правда ли Земля круглая.

– А зачем их видеть, Ань? У меня уж в этом деле такой опыт – никому не пожелаю…

Я делаю глоток горячего шоколада. Потрясающе вкусная штука. Особенно холодной осенью.

Может, рассказать ей, как я благодаря ей начала ревновать и подозревать своего мужа? Как в итоге оказалось, что я вела себя как полная дура? Может, она посмеется вместе со мной? И поймет, что проще слепо верить в верность партнера и его чувства? Или хотя бы что нельзя подозревать, не имея никаких оснований?

– Да хрен с ним, с Антоном! – Лена закуривает новую палочку. – Не о нем же говорить. Ты лучше расскажи, как у тебя?

Очень нестандартный поворот. Обычно мы говорим о Лене и ее проблемах. Точнее, говорит она. Неужели ей больше нечего мне поведать? И почему ее вдруг так интересует моя жизнь?

Но, наверное, из вежливости мне все же надо что-то сказать. Вот только что? Мы с Леной всегда говорили только на одну тему и никаких других не обсуждали. Можно, конечно, побеседовать о вещах, драгоценностях, косметике и прочих приятных женскому сердцу вещах. Тем более, что Лена не бедствует и сегодня явилась в джинсах «Дольче и Габбана» и красивой и явно недешевой кожаной куртке. Но мне кажется, что она хотела поговорить совсем не об этом.

– Ты имеешь в виду, как дела у нас с Игорем? – наконец догадываюсь я. – Все отлично… Наверное, я в прошлый раз просто была неадекватной. Вот и примерещилась всякая ерунда…

– Ничего себе ерунда! – Лена прямо-таки возмущена. – Муж тебе изменяет, и это ерунда?! Ладно я, с моей-то грудью, но ты…

Мне, наверное, должно быть лестно, но я чувствую, что начинаю злиться.

– Лена, я не говорила, что Игорь мне изменяет. Я просто сказала, что он ведет себя как-то странно. Остальное ты уже домыслила…

– Значит, не изменяет? – Лена грустнеет и как-то вся поникает. – А ты уверена?

Кажется, мне тоже нужна сигарета. Вообще-то я курю очень мало и очень редко, но всегда ношу в сумочке кожаный портсигар от «Давидофф», в котором лежат одна или две сигареты, ментоловый «Данхилл». Не то чтобы он мне нравился, но сигареты с белым фильтром более эстетичны, чем с коричневым. К тому же я смело могу вскрывать пачку и вынимать из нее пару сигарет, зная, что остальное не пропадет. Муж, как давний приверженец «Данхилла», курит все его сорта.

Закуривание для меня – это целая процедура. Сначала достается портсигар, потом из него медленно извлекается сигарета. Затем на свет появляется тяжелая серебряная зажигалка, тоже «Данхилл», между прочим. Ее мне отдал муж, когда в каком-то американском аэропорту в «дьюти-фри» купил себе новую, с золотыми полосками.

Ну что там дальше? Ах да. Затем я крайне чувственно подношу сигарету ко рту, неторопливо поднимаю зажигалку, любуясь ее красотой, и выпускаю из нее огонь. Дальше уже не так интересно, само курение не доставляет мне особого удовольствия. Но в любом случае я не сомневаюсь, что со стороны весь этот процесс смотрится просто потрясающе.

Сегодня я вопреки обыкновению даже не ищу зажигалку, прикуривая от Лениной одноразовой. Я очень зла, и мне тяжело это скрывать.

Мне на мгновение даже кажется, что Лена пришла сюда именно для того, чтобы послушать о моих злоключениях. И такой счастливой она выглядела потому, что ждала от меня рассказа о похождениях Игоря. Потому что тогда у нее были бы все основания сказать себе, что уж если неверны такой жене, как я, то такой, как она, огорчаться совсем не стоит.

Да, да, вы правы. Это очень некрасивые мысли, и мне за них стыдно. Конечно, дело в ином. Лена много лет озабочена тем, что Антон якобы ее обманывает. И она переживает, что такое же может произойти со мной. А я уже готова была упрекнуть ее черт знает в чем.

– Ну конечно, я уверена. Мы любим друг друга, у нас потрясающий секс…

Звучит неплохо. Не стоит сейчас спрашивать себя, правда ли он меня еще любит. И когда у нас в последний раз был потрясающий секс, тоже не стоит. Наверняка не так уж давно.

– Конечно, я бы, может, его ревновала, если бы он ходил на работу, общался с другими женщинами. Но Игорь работает дома, ты же знаешь. Кстати, в пятницу у нас в редакции была гулянка. К нему весь вечер приставала одна девица, даже две, а мне было их жаль. Нашли к кому приставать…

Лена печально кивает. А потом задумывается.

– Нет, Ань. Это не показатель. Может, у него есть другая – зачем ему эти? Сама же говоришь, что он ведет себя странно…

Если обвинять в сексуальной распущенности всех, кто ведет себя странно, то получится, что мир населен сексуальными монстрами. И Ванечку к ним в таком случае тоже следует отнести. Правда, бывшая жена моего мужа говорила примерно то же самое. Что Игорь вдруг стал какой-то грустный, а уже потом она узнала, что он ей изменял и ему было стыдно смотреть ей в глаза.

– Наивная ты, Ань. – В Ленином голосе слышна жалость. – Вот ты едешь на работу или сейчас сидишь здесь со мной. А ты уверена, что он дома один? Ты пойми, мужики же такие скоты. Он же тебе может изменять с кем угодно, на кого ты и не подумаешь никогда. Может, к нему соседка снизу заглядывает, а может, какая-то ваша общая знакомая или твоя троюродная сестра. Бабы же такие сучки…

Господи, какая ахинея! Хотя, если признаться, я действительно не знаю, один он дома или с кем-то еще. Я просто всегда безоговорочно ему верила. И пусть на какой-то момент эта вера пошатнулась, но я тут ни при чем. Это все Лена и его бывшая супруга Лариса. А я хочу и дальше ему верить.

Да и с кем мой муж мог бы мне изменять, даже если бы aàxo-тел? К моей троюродной сестре у него антипатия. Да к тому же я убеждена, что секс в ее жизни занимает последнее место. Хотя она из себя очень даже ничего, и тело в полном порядке, и не сомневаюсь, что она бы с удовольствием переспала с Игорем. Только потому, что она ужасно завистлива и завидует всему, что у меня есть.