Текст книги "Дружба, Inc"
Автор книги: Алиса Лисина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
12
Кажется, я умерла. Живой человек просто не может так себя чувствовать.
Наверное, меня сбила машина, когда мы вчера ночью (или это было уже утром?) переходили проспект Мира. Иначе почему я лежу на животе, как-то ужасно изогнув затекшую шею и вытянув руки и ноги? Почему у меня такое ощущение, словно моя голова склеена из кусочков, а рот словно набит ватой? Или я еще не на небесах, а в морге? И из меня собираются сделать чучело в назидание любителям спиртных напитков?
Попытка осведомиться у кого-нибудь, жива я или нет, ни к чему не приводит. Губы слиплись, язык пересох и распух и не хочет участвовать в процессе. Так где же я, черт возьми? И откуда доносится этот непонятный звон? Никогда не спрашивай, по ком звонит колокол?
Руки и ноги напрочь отказываются шевелиться. Похоже, что на этот раз колокол точно звонит по мне. Понятно – я на самом деле умерла, но еще не воскресла. Наверное, жду Страшного суда. И куда же они решат меня отправить?
Конечно, в рай. Ничего иного я не заслуживаю. Я любила своих родителей, свою семью и своих друзей, я никого не предавала и не убивала, никому не причиняла зла. Грехи? Так, по мелочи. Чревоугодие? Очень умеренное. Да и какой святой отказался бы от сваренного на молоке сельдереевого супа? Сребролюбие? Скорее сребротратолюбие. Мне всегда нравилось расходовать деньги, когда они у меня были.
Что там еще? Похоть? А что, разве в раю место только фригидным? С таким телом, как у меня, я просто не могла не быть похотливой. Да еще и с таким сексуальным мужем. Но последние месяцы своей жизни я проповедовала воздержание, и это мне должны зачесть.
Гордыня и тщеславие? Так, слегка. Да, я обожала любоваться собой в зеркале (как в одежде, так и без нее). Но упорно не понимаю, что в этом плохого. Разве было бы лучше, если бы я казалась себе уродливой и от этого впадала в еще один грех – уныние? Или это не грех? Черт, уже не помню. То есть не черт, извините. Святые угодники, я не помню. Так получше?
Увы, умерла я не как праведник. Праведники не плетутся в пьяном виде через проспект Мира. Но если разобраться, я напилась только ради того, чтобы поднять настроение грустному имениннику. И не надо напоминать, что дело было не только в этом. Помолчите, договорились? Вы-то еще живете, а я уже нет.
В общем, я радела за ближнего своего, вот и употребила чрезмерное количество горячительного. Так что, конечно, мое место в раю. Буду пить там нектар (только не типа того, что продают в пакетах, это ведь чистая химия!) и слушать пение ангелов. Что там еще делают, интересно?
Мне вдруг становится грустно. Должна признаться, но я предпочла бы пить французское вино и слушать французский шансон. Или «Колдплей» по крайней мере. И почему я преждевременно оказалась на небесах? Может, надо мной сжалятся и отправят обратно?
Зачем я им здесь? Я все равно ничего не умею делать. Если взять меня на фабрику по изготовлению нектара, я только все испорчу. Конечно, я могла бы петь в ангельском хоре, но разве они не справятся без меня?
Как-то все это печально, честное слово. А тут еще какой-то странный звон. Некрасиво беспокоить только что умершего человека. Или это меня вызывают на Страшный суд? В таком случае надо идти. Но только как? Мне определенно кажется, что у меня сломаны шея и позвоночник. Могли бы починить, между прочим. Или меня будут катать по раю на коляске?
Шея никак не желает слушаться. Такое ощущение, словно мой бедный череп насажен на какую-то палку. Зато мне удается пошевелить пальцами рук и ног. Осталось перевернуться на спину и принять более удобное положение. Задача неизмеримо сложная, но я все-таки переворачиваюсь и стискиваю зубы от острой боли, насквозь прошившей голову. И вдруг куда-то падаю. Неужели в преисподнюю?
Полет до преисподней оказывается вовсе не долгим. Я обо что-то стукаюсь попкой и замираю. Господи, почему у них тут так жестко? Ну да, это же ад, тут и не может быть иначе. Но я все же предпочла бы вернуться обратно в рай. Там было помягче.
Я открываю глаза и морщусь от яркого света. Я-то думала, что в аду темно. А тут тебе и свет, и вообще довольно уютно. Если бы еще не этот назойливый звонок. Ну почему они здесь такие бестактные? Они же должны видеть, что мне плохо.
Когда я наконец осматриваюсь, то понимаю, что я дома. Я лежу на полу в нашей спальне, что означает, что я, видимо, жива. Хотя мое самочувствие говорит об ином. А звонит не колокол, но телефон. Может, ангелы решили позвонить, прежде чем за мной прилететь?
– Да, – тяжело выдыхаю я в трубку. Если бы телефонные провода могли передавать запахи, на том конце бы сейчас мигом опьянели.
– Анют, привет, это Таня. Все в силе?
– Что в силе?
Совершенно не понимаю, что это за Таня и что она от меня хочет. Разве могут ангела звать Таня? Не хочу в рай, если там такие ангелы!
– Так мы приезжаем к четырем, или лучше попозже?
Я бормочу что-то невнятное.
– Тогда к четырем. Целую…
В трубке короткие гудки. Таня и кто-то еще приедут к четырем. А зачем, интересно? В любом случае хочется верить, что у меня есть время на то, чтобы одеться и накраситься. Хотя сил на это все равно нет.
Я тупо утыкаюсь взглядом в часы. Двенадцать ноль пять. У меня еще есть шанс прийти в себя до появления этой непонятной Тани. Главное, добраться до кухни и выпить минералки. Не очень приятно жить на свете, когда твой рот набит ватой.
Я неуверенно выхожу из спальни, держась за стену. Дома поразительная тишина. Куда все делись, хотела бы я знать? Ребенок, кажется, у моей мамы. А муж, наверное, заснул вчера у себя в кабинете. Надо проверить, как он там. Может, ему тоже снится, что он на том свете?
Через пару минут выясняется, что муж сидит за компьютером и увлеченно стучит по клавишам. Вид у него абсолютно бодрый и здоровый.
– Милый, мне плохо…
– Странно. – Муж улыбается. – Наверное, отравилась некачественной едой…
Я тяжело падаю в кресло. Игорь приносит стакан пузырящейся минералки. В стакане плавают кусочек лимона и несколько кубиков льда. Если бы я сейчас могла плакать, я бы прослезилась. Он такой заботливый.
Одного стакана оказывается мало. На столике появляются целая бутылка воды, форма со льдом и нарезанный лимон.
– Как я выгляжу?
– Полагаю, что так же, как ты себя чувствуешь. А вообще тебя сейчас можно снимать для антирекламы «Чивас Ригал». И подпись под фото: «Либо вы имеете его, либо он имеет вас»…
Я судорожно пытаюсь понять, что он сказал. А, точно, исказил рекламу «Чиваса» – «либо он у вас есть, либо нет». Смешно. Только я не могу смеяться.
– Я заснула в такси? Или мы оба там заснули и нас несколько часов возили по Москве?
Мужу почему-то весело.
– Нет, ты была полна сил. Мы вернулись домой, ты включила музыку на полную громкость, взяла себе «Стеллы» и потребовала с тобой разговаривать. Потом призывала меня убедиться, что в сексе тебе нет равных. А потом заснула с бутылкой пива в руке. Извини, но в душ я тебя не понес. Пиво, наверное, надо было оставить тебе на утро, но я его выпил, в чем раскаиваюсь. Впрочем, в холодильнике есть еще…
Я так яростно мотаю головой, что в ней вспыхивают молнии. Надо же было так напиться.
– Еще воды?
Мне очень приятно, что Игорь так заботлив. Интересно, он меня полюбил заново? Или просто проявляет сочувствие как человек, не понаслышке знающий, что такое похмелье?
– Сначала писать…
То, что мне хочется писать, – это хороший признак, вам не кажется? Это означает, что в меня возвращается жизнь. Хотя и очень медленно.
Писаю я долго и вдумчиво, снова обретая способность наслаждаться жизнью (и это радует). Зато когда я заглядываю в ванную, то прихожу в ужас. Из зеркала на меня смотрит какое-то привидение. Волосы всклокочены, под глазами черные круги, рот как у вампира, только что пообщавшегося с очередной жертвой. Смыть косметику я явно забыла.
Я тяжело возвращаюсь в кабинет и выпиваю еще стакан воды. Судорожно стараюсь вспомнить, не натворила ли я вчера чего-нибудь. Мне кажется, я пыталась ругаться с мужем. Господи, только бы это было не так!
– Я вчера вела себя хорошо?
Я вдруг припоминаю ту несчастную девицу, на которую я озлобилась, и свои якобы остроумные реплики. Ну и дура, честное слово!
– Милый, прости, я, кажется, наговорила глупостей. Это все виски…
Взгляд мужа на мгновение холодеет, и мне тоже становится холодно. Я поеживаюсь. Неужели он прямо сейчас выгонит меня из дома? А я ведь совсем не могу ходить.
– Страшный напиток! – Игорь усмехается, мне снова становится тепло. – Может, тебе еще поспать? Ты заснула около шести, а с учетом того, сколько ты выпила и сколько всего намешала, тебе нужно еще часов шесть…
– С удовольствием. Ты меня проводишь?
Муж помогает мне подняться и бережно ведет меня в спальню. Я улыбаюсь, но улыбка тут же потухает. Я поняла, кто такая Таня. Это совсем не ангел.
– Милый, я в шоке, – беспомощно лепечу я. – В четыре к нам должны приехать Таня с Олегом. Они уже звонили, ты, наверное, отключил у себя телефон…
– Так давай их отменим, – радостно предлагает муж.
– Милый, это невозможно, я уже сказала, что мы их ждем. – Я надеюсь, он видит, что мне сейчас тоже не до гостей, но с этим ничего нельзя сделать. – Надо что-нибудь приготовить, а я так и не придумала что. Милый, пожалуйста, я тебя умоляю. Может, ты сходишь в «Седьмой континент» и что-нибудь купишь? Мы их так давно не приглашали, следовало бы угостить их чем-нибудь красивым и вкусным. Ладно?
Я с замиранием сердца жду, что муж наотрез откажется. Но он кивает.
– Спасибо, милый. Ты меня спас, – бормочу я, укладываясь в постель. – Спасибо…
Муж закрывает жалюзи и тихо выходит. В спальне темно и уютно. Я очень рада, что я не умерла. Это все-таки было бы несколько преждевременно, вам не кажется?
Четыре часа спустя мне все так же плохо. А ведь три часа из этих четырех я проспала, еще минут двадцать стояла под горячим душем, а потом поспешно красилась.
Макияж, как известно, всегда бодрит. Даже если тебе плохо, поневоле подтягиваешься и собираешься. Но сейчас и он не помог. Больше всего на свете мне хочется спать. Или тупо сидеть в кресле и дремать. Вам это покажется странным, но у меня даже нет аппетита. А ведь он у меня есть всегда.
Я по-доброму завидую Игорю. Он свеж и полон сил. Он рано встал и успел поработать. Он уже сходил в магазин, вернулся и сейчас возится на кухне. Что он там готовит, я не знаю. Меня он туда не пускает. Но не сомневаюсь, что нечто фантастическое. Наверное, поэтому он такой веселый.
Звонок в дверь раздается в четыре двадцать. Я вдруг ловлю себя на мысли, что была бы совсем не против, если бы визит отменился. Очень несвойственная мысль.
Таня, естественно, целует меня в губы, размазывая помаду, и протягивает мне розу. Она в каком-то бесформенном балахоне вроде очень большого пальто. Под пальто оказывается уже знакомая униформа: обтягивающие красные брюки и не менее обтягивающая белая блузка. Интересно, почему обтягивающие вещи так любят те, кому совершенно не стоит обтягиваться?
Олег, с трудом протиснувшийся мимо жены, целует меня не менее страстно. Теперь мне придется подкрашиваться.
– Тут фрукты и коньяк. – Олег протягивает мне пакет. – Ну, как зуб? У Алки рука легкая, как перышко. Я ей, кстати, звонил, она говорила, что ты к ней на вчера записалась, а не пришла,…
Я несу чушь про то, что вчера утром меня срочно вызвали на работу. А потом я отвозила ребенка к маме. А вечером мы ездили на день рождения.
– Зря ты, Анют. Алка – человек занятой. Ее же вся Москва знает…
– Может, меня к ней пристроите? Анна говорит, что врач просто потрясающий. В НКВД бы ей цены не было…
Последние слова муж произносит очень тихо, но я их слышу. Не надо было рассказывать ему про мою неудачную поездку. Но уже поздно.
– Нет вопросов, Игорек, конечно, пристроим. – Олег широко улыбается, и я вдруг впервые замечаю, что у него очень плохие зубы. Неровные, кривоватые, а в верхней челюсти большая дырка.
– Да я шучу, пока похожу со своими…
Поскольку Олег с Таней давно у нас не были, им почему-то хочется посмотреть нашу квартиру.
– И зачем вы ламинат положили, паркет ведь красивее? Олег с видом знатока изучает наш пол. – И краска на стенах мне не нравится, обои лучше. И вообще, конечно, квартирка у вас маловата, надо бы поменять…
Со мной что-то происходит. Я вдруг холодно произношу про себя, что не им с их жуткой квартирой судить о нашей. У нас ведь нет разнополых и уже взрослых детей, ютящихся в одной комнате. И живем мы вдобавок в самом центре.
Наверное, во всем виноват чертов виски. Недаром крошечная и полудикая Шотландия в свое время разбила большую и цивилизованную Англию. Наверняка напились «Чиваса», разъярились и голыми руками разгромили одну из сильнейших армий Европы. И Ирвин Уэлш потому и пишет такое злобное дерьмо. Он же тоже шотландец. Как глотнет своего пойла, так и давай строчить всякие гадости. Жуткая, должно быть, нация.
– Пойдемте за стол…
Мне кажется, что это лучший выход из положения. Еще одного замечания по поводу нашей квартиры я не вынесу. Вы представьте – мы раз в два года делаем ремонт, я постоянно что-то подкрашиваю и подмазываю, у нас идеальная чистота и нет ни единого изъяна. А тут люди, у которых на полу в коридоре лежат какие-то струганые доски, а в спальне местами отклеены обои, критикуют то, что я так люблю. Конечно, это наши друзья, но все-таки лучше сменить тему.
Олег, однако, тему менять не хочет. Он выглядывает в окно и неодобрительно созерцает Садовое кольцо.
– И экология тут у вас не подарок…
В спальне появляется Игорь, в руках у него рюмка с водкой и бокал с белым вином. Он вручает это Олегу с Таней и через мгновение возвращается с двумя бутылками пива. «Стелла» для него и безалкогольная «Бавария» для меня. Я бы, конечно, лучше выпила воды, но я благодарна ему за то, что он специально купил для меня безалкогольное пиво. Значит, он совсем на меня не злится и по-прежнему меня любит.
– Раз вы у нас в гостях, значит, первый тост с нас. – Игорь вдруг становится необычайно серьезным. – Кстати, мы тут на днях много о вас говорили… И мы хотели бы вам сказать, что у нас, конечно же, много знакомых, в том числе и тех, кого мы называем друзьями. Но самые лучшие наши друзья – это вы. За вас!
Олег с Таней явно польщены. Таня улыбается, Олег довольно хмыкает. А вот я в ужасе. Господи, неужели они не поняли, что Игорь над ними издевается?! Это ведь Олег всегда говорит, что мы их лучшие друзья, это его любимый тост. А Игорь так явно не считает.
– И что же вы о нас говорили? И когда?
В голосе Тани отчетливо слышится кокетство.
– А что можно о вас говорить, кроме того, что вы прекрасные люди и отличные друзья? – Игорь делает глоток пива. – А когда… Как раз когда Анна вернулась от зубного…
Точно, он над ними издевается (ну не надо мне было рассказывать ему про поездку к зубному!). Но Олег и Таня, кажется, об этом не подозревают.
– Прошу к столу…
Я вхожу в проходную комнату, где уже накрыт наш журнальный столик, и замираю. На столе красуется японская сковородка, а вокруг нее стоят японские тарелки с сырым мясом и курицей, креветками и овощами. И маленькие блюдечки с соевым соусом и взбитыми сырыми яйцами.
Это японское блюдо называется теппан-яки. Теппан – это сковорода, работающая от сети, чтобы можно было готовить прямо на столе. Муж говорит, что японцы обожают так готовить. Я отлично знаю, что все это очень вкусно и смотрится просто потрясающе. Есть лишь одно крошечное «но». Произошла смертельная ошибка. Олег и Таня не переносят азиатскую кухню и неоднократно нам об этом говорили.
Перед Олегом появляется бутылка водки и рюмка, перед Таней – бутылка чилийского белого вина и бокал. Игорь включает сковородку в сеть, наливает в нее немного масла и длинными палочками, которые японцы используют для готовки, кидает в теппан кусочки мяса и курицы, листик китайской капусты, несколько грибов и полосок порезанной вдоль морковки.
– Кстати, я второй в мире по теппан-яки. Первый – Фудзияма-сан с Окинавы…
Мне плохо. Мне даже еще хуже, чем когда я проснулась в первый раз. Во-первых, оттого, что безалкогольное пиво вернуло воспоминания о вчерашнем вечере. Во-вторых, потому, что Олег с Таней вот-вот все поймут.
К счастью, пока они ничего не понимают. Может, они слишком озадачены угощением? Олег проглатывает рюмку водки, неуверенно берет в руки палочки и пытается подцепить подрумянившийся кусочек курицы. Курице он явно не нравится, она упорно от него ускользает. Я прихожу на помощь и наполняю тарелку Олега, а потом делаю то же самое для Тани.
Олег топит курицу в соевом соусе и тщетно пытается проткнуть ее палочкой. Горделивая птица таким обращением недовольна и выпрыгивает прямо на стол. Олег быстро подбирает ее пальцами и кладет обратно на тарелку. Я делаю вид, что ничего не замечаю.
– Ну как? – Муж наполняет рюмку Олега и подливает Тане вина. – Кстати, возник еще один тост – и снова за вас. За наших лучших друзей!
Безалкогольное пиво застревает у меня в горле. Мне надо срочно спасать ситуацию.
– Милый, кажется, звонит твой мобильный. Посмотри, пожалуйста…
Никакой мобильный не звонит (и никто, включая меня, его не слышит). Игорь встает и выходит из комнаты. Я что-то бормочу и выскакиваю вслед за ним.
– Зачем ты так, милый?
– Ты о чем?
У Игоря очень честный и очень непонимающий взгляд. Я внимательно всматриваюсь в него, но не вижу никакого подвоха.
– Ты ведь знаешь, что они не любят японскую еду.
– Правда? – Игорь удивлен и, кажется, даже смущен. – Извини, я забыл. Если бы ты мне напомнила…
– А зачем этот сарказм насчет второго в мире? Неужели Олег не помнит, что он говорил, что он второй в мире по солянке? И зачем эти тосты за лучших друзей? Зачем эта ирония насчет зубного?
– Это же просто шутка…
Муж разводит руками и тяжело вздыхает. Такое впечатление, что он даже обиделся. А ведь это он спасал меня от похмелья.
– По-моему, после вчерашнего ты неадекватна…
Мне становится неуютно. Наверное, я действительно еще не пришла в себя, вот мне и мерещится черт знает что. Тем более что Игорь действительно мог забыть про кулинарные пристрастия наших друзей (а я действительно ему не напомнила).
Я извиняюсь, и мы возвращаемся в комнату. Следующие минут десять мы сидим в гробовой тишине. Это так не похоже на Олега с Таней, у себя дома они говорят беспрерывно. Да и когда до этого они бывали у нас, говорили не меньше. Неужели это из-за еды?
Муж заботливо подкладывает им новые порции жареного мяса и овощей. Я вдруг замечаю, что наши гости ничего не едят. Я бы поела, но просто не могу. Зато у Игоря отличный аппетит, и он с наслаждением запивает еду пивом. Из нас четверых у него самое хорошее настроение.
– Какие-то вы сегодня скучные, – наконец замечает муж. – Ладно, придется вас повеселить…
Игорь начинает рассказывать историю о происхождении того самого блюда, которым мы сейчас потчуем гостей. О тэнгу, мифических полуворонах-полулюдях, живших на горе Фудзияма. Тэнгу ловили птиц и нападали на паломников, поднимавшихся на гору. Рвали птицу и человечину на мелкие кусочки и бросали ее на раскаленные плоские камни. И добавляли туда же немного травки и всяких корешков для поддержания витаминного баланса в организме. Историю эту он явно только что выдумал, но Олег с Таней окончательно утрачивают аппетит.
Снова воцаряется тишина. Слово берет Олег и рассказывает о хозяине отеля на Сицилии, которого русские туристы научили нецензурно выражаться. А потом он продемонстрировал свои познания подмосковным бандитам, решившим у него остановиться. Злые бандиты избили хозяина, и с тех пор при виде русских он кричит: «Морда не надо!» Похоже на какой-то несмешной анекдот, но Олег уверяет, что они с Таней лично останавливались в том отеле.
– Ты же говорил, что вы никогда не были за границей? – удивляется муж.
Они действительно такое говорили, но я не ожидала, что Игорь об этом напомнит. Олег и Таня регулярно противоречат сами себе. Из вежливости мы всегда игнорировали такие мелочи.
Олег уходит от ответа, наливая себе водки. И начинает рассказывать о своих планах на будущее. Сын на следующий год поступает в университет (куда же еще с такими уникальными познаниями?). Еще через год они пристроят туда же дочку, хотя такой красавице диплом особо не нужен (все равно вот-вот выскочит замуж за сынка богатых родителей). А Олег с Таней переберутся в Грецию, где купят небольшую гостиницу.
– Олег – менеджер номер один России, – вставляет Таня свой излюбленный лозунг. – Он же этот отель за полгода сделает лучшим в Европе.
Игорь выражает сочувствие разным «Мариоттам» и прочим «Кемпински», которых ждет бесчестье и банкротство. Менеджер номер один России поудобнее усаживается в кресле, чтобы не лопнули напрягающиеся брюки, явно шитые не на заказ. И расстегивает еще одну пуговицу на стягивающей его телеса белой рубашке – распашонке.
– Надо только немного вложить, и все. Мы тут прикидывали, на все про все надо полмиллиона евро. А Олегу такие деньги собрать – раз плюнуть. Его же друзья да приятели рвут на части, чтобы он у них работал. А он возьмет какую-нибудь загибающуюся фирму, поднимет ее, а когда она начнет давать прибыль, уходит, ему скучно становится. А захочет заработать – за три месяца такие деньги сделает…
Я мысленно прошу Таню замолчать. Неужели она забыла, что мы были у них дома? Что мы видели, на чем они ездят и в чем ходят?
– Ну не за три месяца, но за шесть точно, – поправляет Олег. – Да столько, может, и не надо, можно ведь не отель купить, а ресторан. Буду там и хозяином, и главным поваром. Клиенты сами повалят…
– Хорошая идея. Солянки греки точно не пробовали…
Игорь улыбается собственной шутке и приносит себе еще пива. По-моему, пьет он сегодня тоже за всех четверых. Я лечусь минералкой, Таня не допила даже первый бокал вина. Олег с его любовью к скоростному наливанию опустошил не больше трех рюмок водки и не торопится наливать четвертую.
Хотела бы я знать, что Таня и Олег думают по поводу перемены, произошедшей с моим мужем? У них он всегда молчит и ничего не ест, и если пьет, то мало (за исключением последнего визита и, может, еще и нескольких предпоследних). Сейчас он потрясающе весел, разговорчив, ест с большим аппетитом и открывает уже пятую бутылку «Стеллы».
_ – Я же не только солянку умею готовить. В Греции, например, едят баранину, а какая у меня баранья корейка, сам знаешь. А солянка им точно понравится. Надо только наладить поставки осетрины…
К счастью, муж воздерживается от комментариев и просто кивает, хотя и активно. Наверное, Олег запамятовал, что минимум дважды кормил нас пережаренной бараниной, больше напоминавшей кусок старого линолеума.
– Танька, смотри, Игорь-то у нас теперь какой модный. – Олег внимательно рассматривает подаренную мной сережку. – А, это у тебя серебро, а в нем стекляшка?
Игорь изображает на лице восхищение.
– Ну вот, раскусил. Сразу видно, профи в ювелирном деле…
– Слушай, Тань, может, мне тоже сережку вставить? Золотую, конечно, и с бриллиантом. Но только с бразильским. Мне бразильские больше нравятся…
Я впервые за время нашего знакомства испытываю острую неприязнь к Олегу. Его раскрасневшаяся самодовольная физиономия вызывает у меня отвращение. Он что, не видит, как мы одеты, что у нас за квартира, на чем мы ездим? Он что, не понимает, с кем имеет дело? Не может понять, что мой муж в жизни не надел бы сережку с поддельным бриллиантом?
И это владелец фирмы, занимающейся оценкой и скупкой ювелирных изделий? Да одно кольцо на среднем пальце моего мужа дороже всего, что надето на его жене! Жалкий трепач!
Нет, так нехорошо. Он, конечно, не прав, но и я тоже погорячилась. Хотя мне очень жаль, что он это сказал.
– А я тут села книгу писать, а этот гад все раскритиковал. – Таня кивает на мужа. – Напрочь отбил все желание…
– Я просто отредактировал, зато теперь будет бестселлер. Ты только работай, раскручу тебя почище любой Донцовой. Да, Анют, ты кассету не записала? Я тебе говорю, что у тебя очень радийный голос. Уж я-то знаю. Можно было бы тебя на телевидение пристроить, но туда тебе пока рановато…
Господи, что они несут! Мне впервые стыдно за наших друзей перед моим мужем, хотя он над ними издевается. Но ведь, если честно, они этого заслуживают. Ну зачем нести такой бред? Я ведь точно когда-то говорила Олегу, что Игорь в бытность свою журналистом часто бывал на телевидении, участвовал во всяких передачах и знает кое-кого в этом мире. Хотя бы такие вещи надо помнить.
– Рад, что ты не разбираешься в переводах – а то бы и меня раскритиковал.
– А чего тебя критиковать? – Олег явно не понимает юмора. – Я с английским не очень в ладах. Но твой перевод, который нам Анюта привозила пару месяцев назад, читал. Вполне на уровне. Хотя была там пара моментов, я бы, может, сказал по-другому…
Игорь поднимает свою бутылку, заставляя Олега выпить очередную рюмку.
– Олег, я тобой восхищаюсь. И спортом ты профессионально занимался, и таскал по всей Москве коробки с деньгами, и поднимал фирмы, и в ювелирном деле разбираешься, и юрист, и редактор, и второй по звуку, и по солянке тоже. Я даже тебе от души завидую, если честно. Скажи, а есть тема, которой ты не знаешь?
Олег задумывается. Таня тоже. Вопрос они восприняли всерьез. Я бросаю на мужа умоляющие взгляды. Он очень мило мне улыбается с абсолютно невинным видом.
– В медицине я не очень. Хотя кое-что знаю. Приходилось и первую помощь оказывать, и от смерти спасать. А еще…
– Может, еще мяса? – вмешиваюсь я, пока Олег не ляпнул очередную глупость. – С сырым яйцом просто потрясающе…
Олег и Таня принимают мое предложение без энтузиазма. Муж накладывает на сковородку новую порцию продуктов.
– Тост напрашивается сам собой. За Олега! Человека, который прожил интереснейшую жизнь и так многого добился…
Пол-литровая бутылка водки опустела на четыре пятых. Почему-то мне кажется, что Игорь не только издевается над Олегом, но еще и пытается его напоить. Без еды Олег хмелеет быстрее, чем обычно. Он уже такой красный, словно опустошил свою традиционную литровую емкость.
– А что бы вам второго ребенка не завести?
Я удивленно смотрю на Таню. Неожиданная тема для беседы, должна признать.
– Я когда ждала Сашку, Олег под расстрельной статьей ходил, представляете? А я и не знала. Он мне только потом сказал…
– Правда? – изумляется муж, хотя историю про расстрельную статью мы слышали раз десять. – Олег, за что это тебя собирались расстрелять? За то, что редактировал, или за то, что второй по звуку?
Я накрываю руку мужа своей рукой и стискиваю ее. Пока нам просто везет, что Олег и Таня не слышат сарказма.
– Да нет, за хищение в особо крупных размерах. – Олег раздувается от гордости, если в его случае такое вообще возможно. – Но ничего, выкрутился. Сам себя защищал, кстати, я же юрист…
Я боюсь, что сейчас муж спросит, куда же делось похищенное, уж не на одежду ли все ушло? Но Игорь только произносит тост за лучшего юриста России и приносит из кухни вторую бутылку водки. Еще через час Олег становится таким красным, что при виде него взбесился бы самый мирный бык.
Язык у него практически не ворочается (и это как раз тогда, когда ему очень хочется говорить). Он с трудом рассказывает нам то, что наконец-то решил купить иномарку, в смысле «Ниву-Шевроле». Лучшему менеджеру России и человеку, расхищавшему в особо крупных размерах государственное имущество, осталось только оформить кредит, и машина его.
– Кстати, как насчет десерта? Японский пирог из зеленого чая?
Таня поспешно мотает головой. Олег выпивает еще рюмку и что-то мычит. Таня сообщает, что им пора, и начинает вытаскивать мужа в коридор. Игорь уверяет, что они просидели у нас слишком мало, и очень просит задержаться. Но они все-таки уходят.
На моих «Радо» семь вечера. Визит продлился чуть меньше трех часов. Неслыханно.
Мы возвращаемся в комнату. Муж открывает очередную бутылку «Стеллы» и подмигивает мне.
Я даже не знаю, что сказать. Сегодня Олег с Таней проявили себя полными идиотами, это правда. Но отчасти потому, что на это их провоцировал Игорь. А ведь они все же наши друзья, с которыми мы общаемся чаще, чем с другими.
– Зачем ты с ними так жестоко, милый? Я знаю, они говорят много глупостей, слегка привирают. Но люди имеют право на слабости, а друзья особенно…
– А по-моему, мы неплохо повеселились…
Честно говоря, мне совсем не было весело. Я нервничала, и мне было стыдно за Таню с Олегом и одновременно было их жаль. Почему-то мне больше совсем не хочется с ними встречаться.
– Ну что, поехали к Леве? Он нас вчера так зазывал в гости…
Игорь уже довольно нетрезв, все-таки он пьет спиртное третий день подряд. И вообще я предпочла бы полежать. Но у Левы я смогу забыть про Таню с Олегом. Если получится.
Я неуверенно пожимаю плечами.
– Я тебя не узнаю! – Игорь разводит руками. – Ты же обожаешь друзей, любишь ходить в гости, и тебе хочется, чтобы наша жизнь была максимально разнообразной. Так в чем же дело? Звони Леве, и поехали.
У меня мелькает крамольная мысль, что я уже вовсе не обожаю своих друзей. Я не хочу никуда ходить и не хочу никого приглашать к нам. Но я тут же гоню ее прочь. Это ведь совсем не моя мысль, это все от виски. До чего же опасный напиток…
– Лева, привет, это Анна. Хотели к тебе заехать, а то действительно нехорошо получается – мы ведь так и не видели твою квартиру. Когда? Да можем прямо сейчас. Ты ведь говорил, что будешь отмечать день рождения все выходные…
Странно, но мне кажется, что Леву перспектива нашего визита не очень радует. Я наверняка ошибаюсь, ведь он так нас зазывал еще сегодня ночью. Но все-таки желания ехать у меня уже нет. Может, у него что-то случилось? Может, у него в гостях женщина?
Я смотрю на мужа и пожимаю плечами. Игорь решительно берет трубку.
– Привет, алкоголик, опохмеляешься? Нет? Кто там у тебя? Приедут девки? Лева, ты же не хочешь на старости лет лишиться девственности? Ладно, сейчас будем, жди…
– Может, все-таки не стоит?
– Он же нас звал…
Лева встречает нас радушно. По-моему, радушие притворное и он совсем не хотел нас видеть. Он трезв и, как мне кажется, печален. Словно он уже жалеет о том, что нас приглашал. И что устраивал день рождения. И вообще обо всем.
– Лева, мы не вовремя? – произношу шепотом, пока муж вешает пальто. – Просто у нас были гости, Игорь немного выпил и заявил, что, если мы не приедем, ты обидишься…
Лева качает головой. Конечно, мы вовремя и он рад нас видеть. Просто у него был тяжелый день. Похмелье, во-первых, а во-вторых, надо было забрать свои продукты и спиртное из клуба. И еще ему кажется, что у него украли несколько бутылок.
Лева полдня провел в подсчетах. У него получилось, что должно было остаться двадцать семь бутылок вина, одна целая бутылка виски и две початых плюс две бутылки «Мартини». А отдали двадцать четыре бутылки вина и две открытых бутылки «Чиваса». Доказать вину персонала Лева не может, но он все равно возмущен.
