Текст книги "Дружба, Inc"
Автор книги: Алиса Лисина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
– Кстати, милый, твой подарок – это намек на то, что я старею?
Пусть уж лучше наговорит мне еще комплиментов.
– Я права?
Игорь молча качает головой. Нет, так не пойдет. Ладно, тогда начну я.
– Мой подарок – это символ твоей свободы. Ты независим. Ты живешь в своем мире, ты занимаешься творчеством. Ты не связан условностями и обязательствами. Ты работаешь, когда хочешь, и одеваешься так, как хочешь. А что символизирует твой подарок?
– Не задумывался. – Муж пожимает плечами. – Мне просто показалось, что это очень красивая вещь и она тебе очень пойдет. Но если тебе нужен смысл, тогда так. Мой подарок – это намек на то, что ты должна ценить время. И не тратить его на других людей. Тем более что не так уж много нам его отпущено. Намек на то, что все свободное время мы должны проводить вдвоем, наслаждаться жизнью и друг другом…
Я даже не знаю, что ответить. С одной стороны, я польщена. Мой муж меня любит. Он хочет, чтобы мы были вместе. Ему никто больше не нужен. Но с другой стороны, он снова говорит о том, что друзьям в нашей жизни места нет. А я ведь и так согласилась отметить праздник вдвоем, хотя это неудобно. И получается, что теперь я вообще должна от всех отказаться?
К счастью, официантка приносит нам по блинчику и избавляет меня от необходимости отвечать. Какое-то время я наслаждаюсь этим великолепным творением человеческих рук. Хотя нет, обычный человек не смог бы такое придумать. Наверняка рецепт ему шепнул кто-то свыше. А уж с нимбом он был или с хвостом – не суть важно.
Я так возбуждена, что даже забываю про все еще подвывающий зуб. Как обидно, что этот блинчик такой маленький. Видимо, придется заказывать еще один.
– Кстати, хотел тебя кое о чем попросить. – Игорь курит, к своему блинчику он так и не притронулся. – Отключи, пожалуйста, мобильный, чтобы хоть сегодня нас никто не беспокоил…
Почему у него такой странный тон, хотела бы я знать?
– А если позвонит наш ребенок?
– Ребенок у твоей мамы. Он счастлив, что завтра не пойдет в школу, и ему не до нас. Так ты отключишь телефон?
Я покорно достаю мобильный и временно его умертвляю. Я не хочу портить наш праздник. Я так рассчитывала на то, что он все исправит.
Официантка приносит еще один блинчик. Мой муж на редкость предусмотрителен. Я допиваю второй бокал сидра и ощущаю, что немного опьянела. Муж медленно пьет пиво. Свой блинчик он так и не доел. Придется ему помочь (мы же не чужие люди, в конце концов).
Пытаюсь вспомнить, как мы в последний раз отмечали что-либо вдвоем, и не могу. В этом году, кажется, ничего, я всегда настаивала на приглашении гостей. Не сюда, конечно. Мы не настолько богаты, и Игорь был бы категорически против. Он бы сказал, что это наше место и посторонние нам здесь не нужны.
Мне очень хорошо. Мне принесли еще сидра и салат с копченым угрем. Мне вкусно, мне уютно, у меня потрясающий подарок, и я подарила своему мужу как раз то, что нужно. У меня уже не болит зуб, я великолепно накрашена и сексуально одета. И выгляжу просто невероятно.
Жаль, что мой практически новый красный кожаный костюм оказался мне чуть тесноват (то есть нет, конечно, он мне в самый раз, но коль скоро я собиралась насладиться местными яствами, надевать его было бы непредусмотрительно). Однако в своих кожаных шортах и обтягивающей черной водолазке я смотрюсь просто супер.
По крайней мере так уверяет сидящий напротив меня мужчина. Очень эффектный мужчина с короткими темными волосами с проседью и аккуратной эспаньолкой. Мужчина в коричневой вельветовой рубашке и бежевых вельветовых брюках. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, и я вижу его волосатую грудь, на которой поблескивает цепочка с причудливой формы итальянским крестиком (крайне волнующая картина, должна вам сказать).
– Еще сидра? И может быть, ростбиф с чипсами?
Против сидра я не возражаю. Ростбиф – это уже лишнее, наверное. Но мой муж умеет меня убедить. Он уверяет, что, несмотря на громкое название, это всего лишь пять кусочков полусырого мяса и несколько ломтиков жареной картошки. Это не совсем так, но я позволяю себя уговорить. В конце концов, у нас сегодня праздник. А сидр почему-то вызывает жуткий аппетит.
Нет, праздник вдвоем отмечать действительно очень неплохо, как я могла это забыть? Никто не отвлекает ненужными разговорами, никто не требует нашего внимания. Игорь смотрит только на меня и осыпает меня комплиментами. Я таю и млею, и мне очень и очень вкусно. Да, и в этом смысле тоже. Он ведь такой секси.
Мне уже даже жаль, что я не выполнила просьбу мужа. Наверное, меня задело, что она звучала как приказ. А может, я просто забыла, о чем он меня просил. Я ведь так безрассудно молода, и у меня все еще девичья память. И я сказала кое-кому из наших друзей о том, что у нас праздник. И где мы будем его отмечать.
Вот вспомнить бы еще, кому я это сказала. Олегу – это точно. Кажется, как раз когда вчера звонила ему, чтобы поблагодарить за врачиху. И еще, по-моему, Владику, но давно, дней пять назад. И Леве, когда он звонил позавчера, чтобы узнать, точно ли мы придем к нему на день рождения в пятницу (то есть уже завтра). И еще Лене. Вот, кажется, и все.
Да, возможно, мне не стоило этого делать. Нам ведь так хорошо вдвоем. Но Олег с Таней наверняка не приедут, мы ведь и так пригласили их в гости на послезавтра. А у Олега сегодня какой-то процесс (он же не только великий повар, ювелир, бизнесмен и т. д., но и выдающийся юрист). Лена тоже не придет, это факт. Лева сказал, что накануне дня рождения у него будет куча дел по организации праздника. Владик сообщил, что по четвергам заканчивает работать не раньше девяти (у него дежурство по отделу). А может быть, и позже.
Так что мы в безопасности. Но на самом деле, если между нами, некоторые опасения у меня все-таки имеются. И наверное, мне следовало бы предупредить мужа. Просто на всякий случай (и как-нибудь поаккуратнее). Но не сейчас. Сейчас всего половина восьмого. У меня как минимум полчаса в запасе.
– Помнишь, как ты мне позвонила в Новый год? Помнишь – «я так тебя хочу»? Я даже растерялся…
– Конечно, я помню, милый…
Конечно, я помню, и я знала, что он помнит. Сейчас мне кажется, будто в нашей жизни ничего не менялось и все как прежде. Мы одни, мы наслаждаемся каждым прожитым днем, и нам так приятно вспоминать наше прошлое.
Игорь поднимает свою бутылку «Килкенни», и я любуюсь его рукой. Сильной волосатой рукой, на которой так красиво смотрятся два колечка с переливающимися бриллиантиками. Мне очень повезло, что такой мужчина достался мне. Я ведь его не заслуживала. Сейчас в этом можно признаться.
– Я хотел сказать, что мне очень приятно, что мы сегодня вдвоем. И я бы очень хотел, чтобы так мы отмечали все праздники. Ты со мной согласна?
– Конечно, милый. Хотя все, наверное, не получится…
Улыбка на лице мужа застывает. Я спешу исправить ошибку. – Но если мы постараемся, то все возможно, правда, милый?
Улыбка оттаивает. Я рада. Может быть, я несколько покривила душой, но разве это так важно? Нам хорошо сейчас, зачем думать о завтрашнем дне?
– Знаешь, я бы хотела, чтобы ты меня похвалил, – осторожно начинаю я, тщательно подбирая слова. – Кое-кто в курсе, что у нас сегодня праздник, но я очень хитро все обставила. И пригласила только тех, кто точно не придет. Теперь я жду твоих похвал…
Ничего не понимаю. Я так хитро все повернула, а у него опять какой-то отстраненный взгляд. И тепла в нем уже нет.
– Могу я услышать детали?
Я машу рукой.
– Разве они так важны, милый?
– И все же…
Я тяжело вздыхаю и закатываю глаза.
– Милый, неужели ты мне не доверяешь? Твоего брата я спросила, что он сегодня делает. Только после того, как выяснилось, что он допоздна дежурит, я сказала о нашем празднике и о том, где мы будем. Вчера утром звонил Олег, сообщил, что у него сегодня какой-то процесс, а потом уже я упомянула о нашей годовщине. У Левы сегодня куча дел, и потому ему спокойно можно было все рассказать. Зато никто на нас не обидится. Так где же твои похвалы?
Похвал нет. Но я терпеливо жду.
– И ты на сто процентов уверена, что никто из них не придет?
– Ни в чем нельзя быть уверенной на сто процентов, милый. На девяносто девять точно уверена…
Да, это неправда. То есть так – не совсем правда. Крошечная ложь во спасение.
– Милый, даже если кто-то вдруг придет, разве это плохо? Мы уже посидели вдвоем и посидим еще. Представь, что это сюрприз, который я тебе приготовила. Часть моего подарка. Мы ведь никогда не были здесь с друзьями, правда? Значит, это будет ново и необычно. А деньги на то, чтобы их угостить, у меня есть…
Деньги у меня действительно есть. Целых триста долларов. Остаток щедрого папиного дара, который я собиралась потратить на себя (но так и не потратила из-за чертова зуба). Признаюсь, я вовсе не планировала жертвовать их на угощение друзей дарами английского паба. Но раз это я допустила ошибку, то мне ее и исправлять.
– Ты думаешь, все дело в деньгах?
Игорь поворачивается к стойке, и у столика тут же возникает официантка.
– Пожалуйста, один «Джеймсон». Лучше двойной. И еще бутылку «Килкенни»…
– Милый, зачем тебе виски? Разве со мной скучно без спиртного?
– Это тебе со мной скучно…
Господи, какой у него сухой голос! И глаза словно подернулись льдом. И вообще такое впечатление, что наш теплый уютный столик вдруг перенесся куда-то в Антарктиду.
Я поеживаюсь. Я пытаюсь что-то объяснять. Муж просит принестй счет.
– Ты можешь остаться и ждать своих друзей, можешь поехать домой, можешь пойти со мной. Выбирать тебе…
Мои возражения не принимаются. Муж молча пьет виски и меня не слышит. Что мне делать, я не представляю. Наверное, мне придется остаться (если между нами, я не сомневаюсь, что хоть кто-то из тех, кому я сказала о годовщине, обязательно появится). Но и отпустить мужа одного я не могу. Игорь уже не раз намекал, что друзья для меня важнее, чем он. А теперь он окончательно решит, что так оно и есть.
Игорь расплачивается и идет к гардеробу. Я смотрю, как он неторопливо надевает тонкое бежевое пальто и кепку, а потом выходит. А я остаюсь одна. Я не могу уйти.
У меня на глазах слезы. Я так ждала этого праздника. Так рассчитывала, что он положит конец всем размолвкам. Я купила ему такой красивый подарок. И теперь оказалась в такой идиотской ситуации. Если я уйду, те, кто придет, на меня обидятся. Если я не уйду, то потеряю своего мужа.
Я стремительно выскакиваю из паба и вижу его удаляющуюся спину. Он неспешно сворачивает на Арбат, а потом углубляется во дворы. Я иду за ним и на него злюсь. Он не должен был так поступать со мной. Это он виноват в том, что мне сейчас так плохо. Я ведь просто хотела, чтобы нам было еще веселее. Только и всего.
Полчаса спустя муж заходит в небольшой ирландский паб неподалеку от Большого Каменного моста. Я захожу вслед за ним. Здесь не так уютно, не так красиво. Здесь тесно и очень накурено. Игорь садится у стойки и уверенно заказывает себе порцию виски. Я залезаю на соседний табурет.
Следующие два часа мы сидим в полной тишине. Я попиваю свой сидр, муж дегустирует какие-то сорта ирландского виски, о которых я и не слышала. Периодически пытаюсь начать разговор, но он предпочитает молчать. Настроение омерзительное. К тому же я все время думаю о том, как сейчас в английском пабе сидят Олег с Таней, Лева и Владик и ждут, когда мы наконец появимся. Даже заказанный мужем ирландский стью кажется мне абсолютно безвкусным. К счастью, мне снова удается слегка опьянеть.
– Милый, не злись, пожалуйста. Я ведь не сомневалась, что никто не приедет. Я просто не хотела никого обижать. Я думала, ты меня похвалишь. Я даже не представляла, что ты так отреагируешь…
– Ну да, конечно…
Разумеется, это ирония. Даже сарказм.
Почему он мне не верит? Да, я немного исказила действительность, но он об этом не знает. А ведь я люблю его, я ценю то, что у нас есть, и нашу жизнь. И я очень хочу, чтобы мы жили как раньше. Чтобы он любил меня так же, как тогда. Чтобы мы так же понимали друг друга с полуслова. Разве это невозможно?
– Мы жили так, как жили, потому что наш дом был нашей крепостью. Потому что мы жили замкнуто. А потом ты открыла настежь все двери и окна. Ты впустила в нашу жизнь чужих людей. И они ее сломали. И все изменилось…
– Милый…
Муж меня игнорирует.
– Есть единственный способ вернуть прошлое – это выставить их вон и снова наглухо все задраить…
– Милый, ты нетрезв. – Я пытаюсь улыбнуться. – Поэтому ты говоришь глупости…
Муж делает еще глоток виски.
– Я не нетрезв, я пьян. Но я говорю правду. А вот ты никак не можешь понять очевидное. Понять, что рано или поздно так называемые друзья окончательно разрушат нашу жизнь…
Оставшееся время мы снова сидим в тишине. Мне очень и очень грустно. Я так ждала этого дня, я так рассчитывала, что после него все изменится. Но ничего не получилось. Более того, все стало еще хуже.
Он ведь в этом виноват, правда? Я ведь хотела как лучше.
Что вы сказали? Что это именно моя вина? Спасибо, вы меня очень утешили. Прямо как мои весы. Или как зеркало, в которое я смотрюсь по утрам.
Пожалуйста, в следующий раз оставьте свое мнение при себе. Договорились?
11
Когда мы наконец выходим на улицу, я облегченно вздыхаю.
Мы оба просидели дома целый день и за это время не сказали друг другу десяти слов. После вчерашнего неполучившегося праздника внутри как-то пусто и говорить вроде бы не о чем. Игорь весь день работал, закрывшись в кабинете, а я собиралась и красилась. Но все равно эта чертова тишина меня здорово угнетала.
– Поймаем такси или пойдем пешком?
До клуба, в котором нас ожидает наш друг Лева, идти минут сорок. Или пять минут ехать (ну максимум десять). Но нас ждут там только в семь, а сейчас двадцать минут седьмого, я слишком рано собралась. К тому же на улице сухо, каблуки у меня не такие высокие. Так почему бы не прогуляться, как в старые добрые времена?
Они, конечно же, ушли безвозвратно, но почему бы их не вспомнить напоследок? Тем более раз наша семейная жизнь, судя по всему, подходит к концу?
– А что бы предпочел ты?
– Пройтись. Мне давно уже не хватает прогулок. Но тебе могу поймать такси…
Господи, ну зачем он так со мной?
– Я тоже предпочту пройтись…
Муж пожимает печами. Я автоматически беру его под руку, и мы не спеша идем по кольцу в сторону проспекта Мира. На улицах людно, все-таки вечер пятницы, кольцо забито, но я этого толком не замечаю. Я думаю о том, что все кончилось. Или все-таки не кончилось? Может, спросить его напрямую? Наверное, не стоит.
Я пытаюсь отвлечься от дурных мыслей и насладиться прогулкой. Я и забыла, что гулять так приятно. Раньше мы гуляли каждый день часа по два. Просто молчали или что-то обсуждали. Или говорили о какой-то ничего не значащей, но приятной ерунде. А потом, чуть утомленные, но очень довольные, забирали ребенка и шли домой. Игорь разогревал заранее приготовленный обед, накрывал на стол и звал нас. А дальше начиналось пиршество.
Представьте себе холодный осенний день. Например, такой же, как сегодня. После двух часов прогулки вы немного замерзли (а то и сильно замерзли). И по возвращении домой перед вами ставят большую керамическую чашку с горячим и густым луковым супом, в котором плавают поджаренные ломтики багета. А рядом стоит бокал восхитительного французского белого вина. На столе горит свеча. Тихо играет музыка, на душе умиротворение и покой. И предвкушение. Я ведь говорила, что очень люблю поесть.
От пары ложек супа опьянение сильнее, чем от спиртного. В желудке сразу теплеет, а потом это тепло ударяет в голову, и она начинает слегка кружиться. Французское белое вино пахнет осенью, листьями и лежащими в траве яблоками.
Потом у меня начинают закрываться глаза, а потом мы уходим в спальню, и я ложусь, довольная и счастливая. И мгновенно засыпаю, чувствуя рядом мужа, который так вкусно меня кормит и так любит. И радуясь тому, что это будет продолжаться еще, и еще, и еще.
Впрочем, сейчас все это уже позади. И больше никогда не вернется. Я это знаю. А потому об этом лучше не думать. Лучше отвлечься от дурных мыслей и настроиться на праздник.
Мы идем на день рождения к нашему другу Леве, которому сегодня исполняется сорок два года. Муж и Лева знакомы лет пятнадцать. Они познакомились, когда Игорь работал в спортотделе молодежной газеты, а Лева трудился фотографом в шахматном журнале.
У вас нет ощущения, что это немного странно звучит – фотограф в шахматном журнале? Казалось бы, зачем там нужен фотограф? Это все-таки не футбол и не хоккей и не плавание, никто не бегает, не забивает голов и не бьет рекордов. Сидят себе за столом два человека и с умным видом двигают фигурки. Снял обоих, и вся работа.
Лева, кстати, по образованию вовсе не фотограф, а строитель, но он утверждает, что всегда мечтал о фотографии. А в шахматном журнале работал его родственник, который его туда и пристроил.
Наверное, попади Лева в другое издание, он бы сейчас снимал иначе. Но он попал в шахматный журнал, где единственными фотографиями были портреты мрачных и сосредоточенных шахматистов. Которых, как я подозреваю, снимать совсем не сложно. Хотя бы потому, что они сидят на месте, не вертятся, и публику интересуют только их лица. И не обязательно в самом выигрышном свете.
Кстати, впоследствии Лева поменял специализацию, потому что из журнала его выгнали. С тех пор он работал во всех газетах Москвы, и его отовсюду увольняли. По той простой причине, что Лева почему-то считал себя великим профессионалом и требовал соответствующей оплаты. Главным редакторам же совсем не хотелось платить большие деньги за весьма посредственные снимки.
Игорь говорит, что Лева – отличный ремесленник. Он поразительно упорен и способен снимать часами. Но при этом не представляет или не думает о том, как сделать более удачный снимок. Он просто жмет на кнопку. Это, между прочим, собственное Левино выражение.
Лично я хорошо это знаю. Лет пять назад Лева предложил сделать мне портфолио. Я не собиралась в модели, но Лева сказал, что профессиональные снимки всегда пригодятся. Мысль эта пришла ему в голову как-то вечером во время очередного визита к нам, когда было выпито немало вина. Однако почему-то не покинула его и наутро. Лева позвонил и заявил, что уже договорился со студией, где он ждет нас через два часа.
Это был очень приятный день. Я меняла образы и выражения лица, одежду (а мы завалили вещами весь багажник нашего «фольксвагена») и позы. И не сомневалась, что на снимках буду выглядеть потрясающе.
Хотя сам процесс меня, признаться, утомлял. Лева бесконечно долго выставлял свет. Отщелкивал пробные кадры. Советовался с каким-то парнем, который согласился ему ассистировать. А потом зачем-то призывал меня войти в его сердце (и делал это очень неуверенным голосом).
Полагаю, это должно было означать, что мне надо расслабиться и смотреть в камеру так, словно я влюблена в Леву. Полагаю, что это был первый Левин опыт подобного рода.
Мы снимались весь день. Лева израсходовал километры пленки. Но когда, наконец, привез нам контрольные отпечатки, то оказалось, что из тысячи с лишним фото внимания заслуживают лишь два-три снимка. Другие же были совершенно невыразительными. А то и просто омерзительными.
Безостановочно жавший на кнопку Лева снимал меня, когда я переводила дыхание. Поправляла колготки. Стирала с лица пот. Думала, какую бы позу принять еще. Когда я ее наконец принимала и делала соответствующее выражение лица, у Левы, видимо, кончалась пленка. Или этот кадр казался ему неинтересным.
Едва ли можно было снять меня в более невыгодном свете. На одних снимках я получалась какой-то карлицей, на других – жирной, на третьих – коротконогой. Лева умудрился зафиксировать на камеру все мои очаровательные недостатки и сделать их отвратительными. Но все мои достоинства от его взгляда ускользнули. Может быть, потому, что у Левы не очень хорошее зрение.
Я, конечно, деланно охала и ахала. Лева был польщен и напечатал несколько сотен снимков. Я убрала их в большой конверт и спрятала в надежном месте. Вы спрашиваете где? Ладно, но только между нами. У мужа в стенке стоят книги на английском, которые он никогда не перечитывает. И именно за них я и спрятала конверт. Там-то его никто не найдет.
Позже я думала отвезти его на дачу. Но мысль о том, что его обнаружат, заставила меня передумать. А сжигать собственные изображения мне не хотелось. Я слишком суеверна.
Леве, кстати, очень понравилось меня фотографировать. Когда он устроился в одну очень объемную цветную газету, где ему доверили снимать фотороманы, Лева постоянно звал меня принять участие в съемке (разумеется, в качестве второстепенной героини). Например, в роли проститутки, которая соблазняет героя этого самого фоторомана (какого-нибудь более-менее известного актера, или пародиста, или другого не самого значительного деятеля шоу-бизнеса).
Кстати, идеи для романов придумывал мой муж, и он же писал текст. Так что предлагавшиеся мне роли были вполне достойными. Да и появиться на страницах издания с большим тиражом, наверное, лестно. Но я искренне опасалась, что Лева снимет меня так, что мне потом будет стыдно выходить на улицу.
К счастью, после нескольких фотороманов Леву из той газеты уволили. Редакцию перестало устраивать качество его снимков. Зато им так понравились тексты, что они предложили мужу пойти к ним в штат на хорошие деньги. Но поскольку они уволили Леву, муж из солидарности отказался.
Возможно, еще и поэтому Лева остается нашим другом. Хотя и не таким близким, как раньше. Раньше он регулярно к нам заезжал и часами сидел у нас и пил вино. Он приводил к нам на смотрины своих девушек (которые, впрочем, таковыми не являлись и, кажется, даже не догадывались, что Лева имеет на них виды). Он предлагал нам планы совместных грандиозных проектов (у которых, разумеется, не было ни единого шанса осуществиться).
Но года полтора назад перманентно безработный Лева вдруг устроился на работу в одно солидное издание. Где, к удивлению моего мужа, работает до сих пор. Игорь считает, что Лева понял, что другого варианта найти работу у него не будет, и поумерил свои неоправданные амбиции.
Теперь он заезжает к нам в гости не так часто. Но зато регулярно звонит, чтобы рассказать о своей жизни. Лева не сомневается, что нам она очень интересна, так что каждый рассказ занимает в среднем часа полтора. И ему даже не важно, кто из нас подходит к телефону. Ему просто нужен собеседник.
У Левы есть две ипостаси. Великий фотограф и непризнанный фотограф. Когда Лева в роли великого фотографа, он увлеченно повествует о том, как его ценят на работе. Как много у него заказов на стороне. Сколько он заработал в этом месяце и сколько заработает в следующем.
Он разговаривает несколько свысока, словно мы с мужем ночуем в мусорных баках, а он не обращает на это внимания и по-прежнему считает нас своими друзьями. Он рассказывает о своих знакомых в мире шоу-бизнеса (в последние годы Лева снимает исключительно всякие тусовки), называя их Петьками, Сашками и Машками. Мы, признаться, сомневаемся, что Сашки и Машки имеют представление о Левином существовании. Но это не суть важно.
Лева – великий фотограф также любит описывать, в каких шикарных условиях он живет. Вскользь упоминается квартира, превращенная в студию, подвесные потолки, джакузи, душевые кабины, дорогие паркетные полы и прочие предметы роскоши. Наверное, Лева забыл, что мы знаем, что до сорока одного с половиной года он жил с родителями. Двухкомнатную квартиру у метро «Проспект Мира» полгода назад ему купил папа. И он же дал деньги на ее капитальный ремонт.
Я неоднократно видела Левиного папу на днях рождения. Очень милый и приятный человек. Он всю жизнь проработал в одной небольшой строительной конторе, где дорос до начальника. Папа уже собирался на пенсию, когда благодаря старым связям его контора вдруг выиграла конкурс на строительство какого-то крупного офисного центра. Озабоченные конкуренты предложили папе солидную взятку за то, чтобы он отказался от подряда. Папа, всю жизнь живший очень скромно, не стал возражать. Он взял деньги и уволился с работы.
Об этом нам как-то рассказал сам Лева. Впрочем, тогда он был в нетрезвом состоянии и с тех пор, видимо, забыл, что мы в курсе, откуда у него квартира. Мы, разумеется, не напоминаем.
Да, еще Лева – великий фотограф любит рассказывать о том успехе, которым он пользуется у женского пола. Не важно, говорит он с Игорем или со мной, он все равно упоминает каких-то «девок» (которых он якобы «трахал всю ночь»), называет имена девиц, с которыми ходит по ночным клубам и ресторанам, и намекает на то, что в его квартире каждую ночь творятся сексуальные оргии. И это при том, что мы с мужем убеждены, что Лева – девственник. Дело даже не в том, что он никогда не был женат. Просто мы видели, как он общается с женщинами.
Я вам уже говорила, что Лева неоднократно приводил к нам на смотрины так называемых своих девушек (которые не знали, что они Левины девушки)? Да, пожалуй, сегодня мне надо будет съесть порцию десерта, а то и две, дабы улучшить память. Девушки, как правило, были весьма невыразительны и явно не пользовались мужским вниманием. И тем не менее Левино внимание им почему-то не нравилось. Наверное, потому, что вел он себя с ними не как опытный донжуан (каковым ну очень хотел казаться), но ужасно неуверенно.
Не подумайте, что я смеюсь над нашим другом. Признаюсь честно, мне даже было его жалко.
Представьте себе Леву, приходящего к нам домой в компании девушки. Он – великий фотограф. Он невероятно крут. Он приводит свою девушку к своим близким друзьям. Он приносит с собой пару бутылок хорошего вина, потому что всякую дрянь здесь не пьют.
Не сомневаюсь, что он приводил девушек именно к нам не только потому, что больше было не к кому. Просто мы всегда еще и подыгрывали Леве. И тем самым подтверждали, что более крутого фотографа нет не то что в Москве, а в целом мире.
Аведон, говорите? Жалкое подобие Левы. Не более того.
Поупивавшись собственной крутостью, Лева приступал к ухаживаниям. Разумеется, на наших глазах. Один на один он явно стеснялся это делать. Выпив два-три бокала вина, Лева сильно пьянел (ему для этого надо совсем немного), краснел глазами и начинал несмело гладить девушку по руке и нести фантастическую ахинею. Он восхищался ее глазами (у тебя такие глаза, малышка…), луной (смотри, малышка, какая луна!), ее телом (у тебя такой животик, малышка, так хочется его погладить…).
Не знаю, почему он зациклен именно на животике. Мне всегда казалось, что у женщин есть более эротичные части тела.
Однако девушки оказывались чужды романтике или им просто не нравились Левины ухаживания. Они деловито начинали собираться, и грустный Лева уходил их провожать. Впрочем, через пару дней он вполне мог позвонить и мимоходом сообщить, что новая пассия в постели оказалась бревном и он ее бросил.
Мы делали вид, что верим. Хотя я была готова поспорить на тарелку лукового супа (а для меня это поразительно высокая ставка, уж поверьте), что если Лева и занимался сексом с этим «деревом», то только в поллюционном сне. Или в ванной под шум воды и при полном отсутствии самой девушки.
Да, я так и не рассказала вам про вторую Левину ипостась. Это Лева – непризнанный гений. Это настоящий профессионал, которого никто не ценит (и все обманывают). Это человек, который на высшем уровне выполняет любые заказы (но дилетанты не в состоянии понять всю тонкость Левиной работы и отказываются за нее платить). Это щедрый кавалер, который водит девушек по ресторанам (а они отказываются ему отдаваться). Это верный друг, которого предают те, кому он всю жизнь помогал.
Признаться, я плохо представляю, кому и как Лева может помочь. Разве что сделать снимки. А они, конечно, могут озлобить даже того, кто считает Леву своим другом. И вызвать у этого человека желание причинить Леве ту же боль, которую он испытал, увидев себя на Левиных фотографиях.
Впрочем, мой муж говорит, что Лева опасен в обеих ипостасях. Великий фотограф и непризнанный гений хотя и говорят о разном, но говорят одинаково увлеченно и долго. Когда звонит Лева, муж всякий раз поникает, зная, что ему предстоит выкинуть из своей жизни как минимум полтора часа. А Лева звонит не реже раза в неделю. А то и двух раз.
Иногда я даже прихожу Игорю на помощь и говорю Леве, что он спит. Но Лева не менее увлеченно беседует со мной.
Сейчас в клубе со странным названием «Огородник» нас, разумеется, ждет великий фотограф. И у меня есть искренние опасения, что в конце вечера ему на смену придет его антипод. Увы, я не раз становилась свидетельницей, таких преображений. Хотите, расскажу вполне типичную историю?
Как-то раз, а было это года четыре назад, Лева снимал фотоочерк об одном артисте разговорного жанра. Артист был очень относительно известен. Но Лева почему-то не сомневался, что за его снимки будут драться все ведущие издания страны.
Мы тоже приехали, потому что написать текст Лева, как всегда, попросил мужа. Съемка, на мой взгляд, была не очень удачной. Лева не продумал сцены, а артист был чересчур зажат и плохо владел лицевыми мышцами. Тем не менее великий фотограф был в восторге и уже предвкушал солидный гонорар. И на радостях позвал нас в находящийся неподалеку ресторан. Обмыть, так сказать, очередной творческий и финансовый успех.
Ресторанчик был довольно средний, но зато уютный. Поскольку мы не относимся к любителям бесплатных угощений, Игорь отказался от еды. А я под Левиным напором заказала себе то же, что и он (кажется, это были креветки под соусом). Щедрый Лева распорядился принести кувшин разливного вина (которое, по его уверениям, было не просто молодым, но молодым французским) и потребовал оставить меню. Он собирался сидеть здесь долго и накормить и напоить нас от души.
Вино было в лучшем случае испанским, чересчур кислым и терпким (но мы, разумеется, ничего не сказали). А вот креветки Леву смутили. Несмотря на подслеповатость, он заметил в лужице соуса веточку укропа и устроил официантке скандал.
Лева бубнил, что он не ест укроп. И никогда не заказал бы блюдо, знай, что оно посыпано укропом. Что в меню об укропе не было сказано ни слова, и потому ему немедленно должны принести новую порцию, но уже безо всякой зелени. А эту пусть официантка съест сама.
Лева якобы был в этом ресторанчике завсегдатаем и приятельствовал с хозяином. По Левиным словам, он лично знает большую часть владельцев московских заведений. Однако официантка проявила на этот счет полную неосведомленность и наотрез отказалась менять блюдо.
Лева возмущался. Лева пытался на нее давить. Лева намекал, что ее уволят уже завтра (а возможно, даже через полчаса). Лева доставал мобильный, чтобы позвонить хозяину заведения (увы, он позабыл его номер). Но все было бесполезно.
