Текст книги "Дружба, Inc"
Автор книги: Алиса Лисина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)
Она на пять лет старше, но когда я была в пятом классе и папа привез из загранкомандировки очень красивый, но очень детский ранец, у нее тряслись руки. А ведь она уже встречалась с мальчиками, между прочим. И думаю, что активно встречалась. А сейчас ее зависть вообще приняла гипертрофированные формы.
Кто еще? Его кузина Катюша? Да, я знаю, что она очень похотливо поглядывает на моего мужа. Но она не в его вкусе, да он бы на такое и не пошел. Его бывшая жена Лариса? Смешно. Нет, если стать особенно подозрительной, то Ларисина кандидатура окажется в начале списка. Все-таки она к нему неравнодушна и ей даже не удается это скрывать. Да и у него, наверное, тоже что-то к ней осталось. Все-таки шесть лет прожить вместе – не шутка. Но так действительно можно начать подозревать всех подряд.
– Ань, ты просто присмотрись к тем, кто рядом. – Лена смотрит на меня с участием. – Проверь его мобильный, вдруг там есть какие-то неизвестные тебе номера. Вещи его понюхай, может, пахнут чужими духами. Если кто звонит, сними на секунду вторую трубку, вдруг какая-то баба…
Я на мгновение представляю, сколько неизвестных Лене номеров регулярно появляется в мобильном телефоне ее мужа Антона (он же все-таки бизнесмен, пусть и условный). И с какой пугающей быстротой растет список его любовниц.
– И еще я тебе хотела сказать… – Лена понижает голос, и вид у нее становится виноватый. – Ты только не обижайся, ладно? Просто не решалась, вдруг ты начнешь на меня злиться, а я же ни при чем. Я когда у вас была в последний раз… В общем, ты вышла, а Игорь… Короче, сказал мне, что я классно выгляжу, и так смотрел… Я в юбке была, ты, может, помнишь, а он сидит и смотрит на мои ноги… А потом взглянул в лицо так со значением… Будто намекал сама знаешь на что…
– Лена, он просто сделал тебе комплимент! – Я буквально выкрикиваю эти слова (и мне плевать на тех, кто сидит поблизости). – Он очень вежливый человек, понимаешь?! Он…
Я осекаюсь. Я чуть-чуть не наговорила лишнего. Хотя Лена этого заслуживала. Надо же такое ляпнуть!
– Ань, я тебя люблю, прости! – Лена стискивает мою ладонь, в голосе мольба. – Может, мне правда показалось. Я же для тебя стараюсь, хочу предупредить. Если у него никого нет, я буду только рада, ты же моя лучшая подруга. Ты просто будь повнимательнее, ладно? Не хочу, чтобы с тобой было, как со мной… Знаешь, каково это, когда муж трахает всех подряд…
В Лениных глазах появляются слезы. Я глажу ее по руке. Мне ее жаль. И я уже на нее не злюсь, я очень отходчива. Да, она повела себя не очень умно. Ляпнула какую-то глупость. Но она действительно желает мне только добра.
– Обещаю, что буду очень внимательной, – произношу серьезно. – И если у меня возникнут сомнения, я сразу тебе позвоню. Договорились?
Ленины слезы высыхают почти мгновенно. Она ведь не знает, что у меня не возникнет сомнений. И по этому вопросу я не позвоню ей никогда.
Когда мы наконец прощаемся, она снова выглядит счастливой.
Я тоже счастлива. Мне не в чем подозревать своего мужа – разве это не повод для счастья? Хотя интересно было бы как-нибудь внезапно вернуться с работы и убедиться, что он действительно один. И узнать, по каким именно делам он поехал сегодня утром. Ну и заодно проверить списки вызовов в его мобильном (хотя он им толком и не пользуется).
Ревность? Да что вы, о какой ревности речь? Просто из любопытства…
В выходные от нашего дома до метро «Южная», где обитает Тома, двадцать минут езды. В будни втрое больше, особенно если выезжаешь в шесть вечера. И весь этот час я провожу в состоянии полнейшего дискомфорта. Это все из-за нашего подарка.
Выбирать подарок для Томы всегда сложно. Муж утверждает, что она все равно ничего не оценит, и он абсолютно прав. Стоимость подарка для Томы не имеет значения (она ведь не выходит из дома и не знает, что сколько стоит). И презент на тысячу рублей скорее всего окажется для нее приятнее, чем нечто за тысячу долларов.
За десять с лишним лет совместной жизни мы уже дарили Томе все, что можно. Навороченные кухонные комбайны. СВЧ-печи последней модели. Духи. Украшения. А как-то даже газонокосилку, которая якобы была ей просто необходима для дачи в шесть соток.
Последним подарком были очень красивые золотые сережки с изумрудами. Сережки привез папа, летавший по работе в Таиланд. Зная, что он не разбирается в золоте и не умеет покупать подарки, смело можно утверждать, что стоили они максимум сотню долларов. А скорее всего пятьдесят. А то и двадцать. И в том, что это были именно золото и изумруды, я совсем не уверена.
Мама заявила, что изумруд – не ее камень. Естественно, папа тут же отдал сережки мне. У меня в ушах итальянские серьги за восемьсот долларов, но папа не способен увидеть разницу.
Было это накануне последнего Томиного дня рождения, и муж тут же сообщил, что их-то мы ей и вручим. Мол, нечего всякой дряни валяться в нашей квартире. Мне было немного неудобно, но Тома от презента пришла в восторг. Правда, тут же выяснилось, что у нее не проколоты уши, но ради такого случая она обязательно их проколет. Разумеется, она этого не сделала.
Впрочем, подаренный нами кухонный комбайн она тоже куда-то убрала и ни разу им не пользовалась. СВЧ-печь (Тома о ней мечтала, поскольку кто-то сказал ей, что продукты, приготовленные в печке, очень и очень полезны) служит подставкой для чайных чашек. А газонокосилка и пять лет спустя стоит на балконе и не торопится выезжать на дачу.
Такова наша бабушка Тома, и тут ничего не поделаешь. Се ля ви, как выражаются в районе метро «Южная».
На сей раз мы везем с собой куклу Барби. Нет, вы не ослышались – куклу Барби. Якобы Тома на днях сказала нашему ребенку, что давно о ней мечтает. Ребенок передал это Игорю. Игорь пошел в «Детский мир» и купил эту чертову Барби.
Теперь мы везем ее Томе. А я думаю о том, что будет, если окажется, что наш ребенок не так понял бабушку. Или ослышался. Или вообще все придумал.
Я представляю себе Тому, которой мы торжественно вручаем куклу для маленькой девочки. Томе, между прочим, исполняется шестьдесят три года. Не совсем подходящий возраст для игры в Барби. Она вполне может счесть нас за умалишенных и тайком вызвать «скорую помощь». Или обидится, решив, что мы заподозрили ее в старческом маразме.
На лестничной клетке оглушительно пахнет едой. Муж мрачно втягивает носом воздух. Сегодня ему опять предстоит голодать. Томину кухню он просто не переносит. И это при том, что бедная Тома накануне любого праздника проводит у плиты минимум два дня. Так по крайней мере она рассказывает.
В коридоре тесно от верхней одежды и обуви. Родственники моего мужа славятся тем, что всегда опаздывают. Однако сегодня большая часть гостей почему-то прибыла вовремя. Может, они несколько дней постились накануне Томиного угощения и теперь им не терпится поскорее оказаться за столом?
Бабушка с ее больными ногами без труда выходит нас поприветствовать. Из кухни доносятся довольно сильные и не очень приятные запахи. Тома считает, что продуктам ни к чему сохранять свои полезные свойства. И уж если жарит, то до черноты, а если варит, то до тех пор, пока в кастрюле не получается пюре. У каждого свой вкус. Или отсутствие вкуса.
– Ох ты, мое солнышко! Приехал к бабушке, мой зайчик! Мой сладкий котик, не забыл, что у бабушки день рождения!
Тома ведет себя так, словно нашему ребенку не почти десять лет, а минимум вдвое меньше. Впрочем, она вела себя точно так же, когда ему было полгода.
– Бабушка, мы тебя поздравляем, желаем счастья, здоровья и вообще всего!
Ребенок выпаливает поздравление скороговоркой и с поразительно бездушным выражением. Всех этих котиков, зайчиков, лисят, солнышек и т. д. (а бабушка Тома весьма изобретательна) он ненавидит. Муж вполголоса замечает, что для лисенка таких размеров пришлось бы копать нору экскаватором. А если бы котики столько ели, то кошковладельцы разорялись бы на кошачьих консервах.
Ребенок буквально впихивает бабушке куклу и деловито отправляется мыть руки. Судя по всему, ему очень хочется подкрепиться.
Я замираю от ужаса. Тома умильно улыбается и благодарит нас за столь ценный подарок. Муж иронично кивает и целует ее в щеку. Не то чтобы я носила на душе камни, но если бы носила, они бы сейчас точно с нее свалились. И теперь поздравления льются из меня, как виски «Уайт хоре» из разбитой мужем двухлитровой бутыли.
Ребенок поспешно выскакивает из ванной. Руки он наверняка не мыл, в лучшем случае ополоснул. А то и просто открыл воду для видимости, а сам строил перед зеркалом рожи.
– Бабушка, когда за стол?
– Проголодался, мой зайчик, – умиляется бабушка. – Сейчас, лисенок, сейчас пойдем…
Ребенок начинает бубнить, что он не лисенок, не зайчик, не котик и так далее и тому подобное. Это тоже вполне традиционно. Тома, словно ничего не слыша, продолжает одаривать его уменьшительно-ласкательными именами. Борьбу характеров, конечно же, выигрывает бабушка с ее невероятным терпением. У ребенка его не хватает.
Несмотря на Томину миролюбивость, я не сомневаюсь, что в тридцатых она была бы лучшим мастером допросов в подвалах Лубянки. И любого убедила бы, что он африканский или китайский (а то и марсианский) шпион. Безо всякого рукоприкладства. Просто путем бесконечного повторения одних и тех же слов.
Появившийся в коридоре Володя пожимает мужу руку и обнимает меня.
– Эти уже тут…
«Эти» – это гости. Володя, то есть папа моего мужа, не очень любит гостей. Особенно когда их много. Впрочем, у него есть свой способ борьбы с человечеством. Володя быстренько выпивает несколько рюмок водки и отправляется спать.
Кстати, в обильной Томиной семье (у самого Володи нет ни братьев, ни сестер) ее муж пользуется репутацией горького пьяницы. Это совершенно не так, для примера можно взять хотя бы Ванечку. У Володи не бывает запоев, пьет он мало, в состоянии подпития неконфликтен и быстро удаляется в объятия Морфея (не поймите меня превратно, это просто образное выражение).
– Ну, как у вас с этим? – Володя становится очень серьезным. – Ну, с этим, как его…
Мы внимательно ждем пояснений, о чем именно идет речь. Года полтора назад у Володи был инсульт, и с тех пор у него проблемы с речью. Когда мы навещали его в больнице, то понять его было поначалу невозможно. Но мы приспособились и даже составили словарь Володиных слов и выражений. «Чертика» – смесь черта и скотины. «Окозляется» – оказывается. И так далее.
Инсульт творит с людьми странные вещи. Володя напрочь забыл имя своего единственного и любимого внука. Зато помнил имя моего мужа. А Владика называл исключительно «этот мальчик». Звонить из госпиталя Томе он наотрез отказывался и вообще не имел представления, кто она такая (или прикидывался, все-таки больше сорока лет вместе – это не шутка). Но зато мог попросить заехать к нему в гараж и проверить машину.
За год Володя, к счастью, восстановился. Но не до конца.
– Так что с этим?
Когда Володя не может четко выразить мысль, он начинает нервничать. Муж приходит ему на помощь:
– С машиной? Со школой? С работой?
– Да нет! – Володя досадливо машет рукой. – Ну с этим… С этой хреновиной…
– А, с хреновиной! – Муж понимающе кивает. – Все отлично…
Иногда это сходит с рук. Но не сегодня.
– Да? – Володя явно удивлен. – И чего там с ней?
– Все в порядке, хреновина как хреновина. – Игорь пожимает плечами. – Пап, тебя мама зовет…
Уловка срабатывает. Володя, тут же позабыв о неизвестной нам «хреновине», удаляется. И пожалуйста, не думайте, что я над ним посмеиваюсь. Я очень хорошо к нему отношусь. Но иногда он действительно способен развеселить.
Как-то он встречался с кем-то в метро и потащил с собой нашего ребенка, приехавшего к Томе на выходные. Бдительная контролерша поинтересовалась, сколько лет ребенку. Володя на мгновение задумался, а потом сообщил, что ему «где-то тридцать шесть – тридцать семь» (с цифрами у него до сих пор проблемы). Растерявшаяся контролерша даже не нашла что ответить.
Мы наконец заглядываем в большую комнату, где нас встречают громкими приветствиями. У Томы двое братьев и две сестры, у них на всех восемь детей, у этих восьмерых детей, в свою очередь, имеется еще целых шесть отпрысков. Это немного, и статистику тут делает сестричка Катюша. Впрочем, для того чтобы заполнить большую комнату Томиной квартиры, этого более чем достаточно.
К счастью, сегодня пожаловали не все, иначе сидеть было бы негде. Двое двоюродных братьев моего мужа, их двое детей и соответственно две жены не приехали. Остальные же в полном сборе. Включая сестричку Катюшу со всем ее многочисленным семейством. Несмотря на репутацию праведницы, сестричка Катюша в свои 35 умудрилась трижды побывать замужем и от каждого мужа родила по ребенку. Второй супруг, по-моему, был гражданский. Но все равно это мало что меняет. Катя – единственная внучка в огромной семье, поэтому к ней особое отношение. Чуть выше стоит только мой муж, который был самым первым внуком.
По распространенной легенде, ее нынешний муж Коля является совладельцем какой-то фирмы и очень хорошо зарабатывает. Можно подумать, что он совладеет по меньшей мере автоконцерном «БМВ». При этом они ютятся в крошечной двухкомнатной квартирке, ездят на «девятке», а одеваются на ближайшем рынке. Коля не носит часы «Ролекс» и не сверкает бриллиантовыми зубами. Так что, видимо, его фирма не очень процветает. Да и вряд ли когда-то процветала.
Катюша, как всегда, во всем блеске своего очарования. На ней какое-то невероятно пышное вечернее платье явно рыночного происхождения, а на голове сложнейшая прическа, которая ей традиционно не идет. Кстати, я как-то видела фото ее шестнадцатилетней. Очень ничего.
Сейчас она какая-то выцветшая и изрядно раздавшаяся в бедрах. Накрашена она всегда неудачно и выглядит лет на пять старше. Пользоваться косметикой она, увы, совершенно не умеет. Можно было бы порекомендовать ей Олега и Таню в качестве стилистов, но искренне опасаюсь, что она будет выглядеть еще хуже. Если такое, конечно, возможно.
Впрочем, все это не мешает ей довольно похотливо поглядывать на моего мужа. По-моему, она влюблена в него с детских лет.
Младший Катюшин сын носится по комнате с дикими воплями. Мать и отец не обращают на это никакого внимания. Я обмениваюсь любезностями с родственниками мужа и изучаю ассортимент. Колбасы, маринованные овощи, салат оливье, разумеется (на радость моему ребенку), шпроты и тому подобные деликатесы. Стол, естественно, застелен крахмальной белой скатертью. Все это напоминает мне празднование полета Гагарина в обычной советской семье. Правда, когда он отправился в космос, мне было минус четырнадцать лет.
Да, совсем забыла. Неподалеку от меня (как это предусмотрительно) расположились фрикадельки из щуки. Единственное, что Тома готовит мастерски. А вот несколько непонятных на вид блюд вызывают у меня справедливые опасения. Я даже догадываюсь, кто автор этих шедевров.
Сестричка Катюша считается великой поварихой и непревзойденным мастером салатного искусства. Как всякий поистине великий мастер, она смело отрицает классические рецепты. Ее салаты славятся своей оригинальностью. По словам моего мужа, эта оригинальность заключается в том, что она смешивает поистине несмешиваемые ингредиенты по принципу каши из топора.
В стоящей прямо передо мной салатнице (и зачем ее поставили именно сюда???) я вижу зерна кукурузы, рис, кусочки исландской сельди, куриного филе и оливки. Сочетаемость равна минус бесконечности. Но из вежливости придется попробовать. Хотя уже сейчас желудок сводит от неприятных ощущений.
Как всегда и бывает на семейных торжествах, примерно через час звон вилок несколько смолкает. Гости наелись, и теперь им хочется поговорить. Тома увлеченно пересказывает содержание какого-то телесериала. Жена Владика жалуется мне на свой «фольксваген», у которого полетела автоматическая коробка передач, а ремонт обошелся в полторы тысячи.
Ребенок неутомимо ест оливье и наверняка злится на Владика, интересующегося его успехами в изучении французского языка. Он ненавидит, когда его отрывают от еды. Приходится его спасать и сообщать Владику, что подлая француженка опять задала им выучить наизусть поистине гигантский текст размером с «Одиссею». Ну или «Илиаду».
Мне кажется, что Владик не читал ни того ни другого и плохо представляет себе размеры этих книг. Я, кстати, тоже не читала Гомера, но саму книгу видела неоднократно, она стояла у нас дома на книжной полке, а потом перекочевала на дачу. Moгy смело утверждать, что если ею кинуть в голову среднестатистического медведя, тот скончается от травм, несовместимых с его медвежьей жизнью.
Старший Томин брат, он же дядя Виталий, во всеуслышание поносит Италию и итальянцев. Позапрошлым летом он впервые в жизни съездил за границу, и родина Версаче и Армани произвела на него сугубо отрицательное впечатление. Дело в том, что в римском мясном магазине дядя Виталий не обнаружил говяжьего языка, что его необычайно возмутило (не то чтобы он собирался купить его и сварить в гостиничном номере). С тех пор на каждом семейном празднике он жалуется окружающим на соотечественников Паваротти.
Мой муж беседует с мужем сестрички Катюши. Естественно, о вине. Коля и Катя являются патриотами молдавских вин (хотя к данной винодельческой державе они никакого отношения не имеют). Я как-то пробовала предмет их восхищения. От бокала голова наутро болела так, словно бокалов было как минимум двадцать, а после меня волокли за ноги по лестнице (и я считала ступеньки все той же самой многострадальной головой). А во рту… Нет, я лучше не буду – не хочется портить аппетит ни вам, ни себе. Хотя у меня особого аппетита как раз нет.
Коля с жаром повествует о каких-то волшебных кубиках, которые ему привозили из теоретически солнечной Молдавии. Насколько я понимаю, это нечто типа бульона «Кнорр» («вкусен и скор», как обычно говорит Тома). Кубики растворялись в воде, и получался виноградный напиток отменного качества.
– Вообще-то быстрорастворимое вино изобрели в Бордо, – невозмутимо реагирует муж. – Во время Столетней войны. Французы превращали вино в кубики и прятали их, иначе англичане бы все выпили…
Я с трудом сдерживаю смех. Коля, разумеется, верит. Сестричка Катюша скептически смотрит на своего супруга и молчит. Мне кажется, ей нравится, что ее столь горячо (и весьма нескромно) любимый брат слегка поиздевался над, видимо, не столь горячо любимым спутником жизни номер три.
Тома отвлекается от пересказа сериала (как я понимаю, она пересказывала его тем, кто этот самый сериал смотрит и знает содержание) и начинает расхваливать Катюшины салаты. По закону подлости она замечает, что у меня пустая тарелка. Я вынуждена положить себе по ложке каждой разновидности. И даже делаю вид, что мне невероятно вкусно. Желудок сжимается и молит о пощаде.
– А ты опять не ешь?
Игорь пожимает плечами:
– Неважно себя чувствую. Немного простужен…
Для правдоподобия он пару раз кашляет. Тома тут же начинает рассказывать окружающим о том, что Игорь все время ужасно мерзнет. При том, что я не знаю более морозоустойчивого человека, чем мой муж. Наверное, Тома с кем-то его перепутала. С ней такое бывает.
– Придет в гости к маме и слова не скажет. – Тома с поразительной легкостью меняет тему. – А раньше был такой разговорчивый. Бывало, по несколько часов сидели и разговаривали обо всем на свете. И об институте, и о его девушках…
Плохо представляю себе менее разговорчивого и расположенного к откровенности человека, чем Игорь. Судя по тому, что Владик слегка краснеет, откровенничал со своей мамой именно он. Муж хмыкает и выходит покурить. Владик тут же выскакивает вслед за ним, явно опасаясь, как бы разговор не перешел на него. Он ужасно стеснителен. Володя, под шумок выпивший несколько рюмок водки (официально после инсульта пить ему нельзя), идет за сыновьями. Не сомневаюсь, что он отправился спать. Гости его утомляют.
Тома переключается на моего сына. Ее умиляет, с каким аппетитом «ее лисенок» (а также солнышко, котик, зайчик и т. д.) уничтожает свой любимый салат. Лисенок злится, но ест и не огрызается. Не сомневаюсь, что он начнет бубнить не раньше, чем прикончит салат.
Мне кажется, что у меня во рту что-то хрустнуло. Боль такая, что можно свихнуться. Неужели я сломала зуб? Непохоже, но почему так больно? И как не вовремя, у нас ведь послезавтра праздник и поход в мой любимый паб. А мысль о том, что я пойду в паб и не буду ничего там есть, просто невыносима. Это как поехать на море и ни разу не зайти в воду.
Зуб болит все сильнее. А родственники мужа, как назло, начинают проявлять ко мне интерес. Дядя Петя, он же муж Томиной сестры, жалуется мне на пробки. Он сел за руль только года три назад, то есть лет так в пятьдесят восемь, и с тех пор стал великим гонщиком. Прошлой осенью он показал мне великолепный и якобы очень быстрый путь от Томы до нашего дома. По-моему, я проехала полсотни лишних километров.
Впрочем, как выражается Петя, «для бешеной собаки сто верст не крюк». В прохладное время года он всегда надевает под рубашку тельняшку (хотя никакого отношения к флоту никогда не имел) и потому больше похож на зебру (только очень худую и высокую), чем на бешеную собаку, но поговорка точно про него.
Тетя Ира, она же жена Томиного младшего брата, интересуется состоянием дел в отечественной журналистике. Она где-то прочитала рекламную статью о каком-то чудо-пылесосе, купила его, а он через два дня сломался. Пылесос ей поменяли, но теперь она подозревает журналистов в нечистоплотности, недобросовестности и искажении действительности. Жаль, что она не читала Ванечкину статью про опричников-хоккеистов.
Дядя Виталий лично для меня снова начинает историю о невероятных приключениях россиянина в Италии. Голос подает даже Томин двоюродный брат дядя Слава, который обычно молчит, морщится и периодически хватается за сердце (при том, что на вид он здоровее всех собравшихся и наверняка всех их переживет). А чертов зуб все болит.
Я с облегчением вздыхаю, когда час спустя ребенок сообщает бабушке, что у него очень много уроков. Горячее в виде куриной ноги с запеченной картошкой он уже съел (в том числе и мою порцию) плюс запихнул в себя пару десятков шоколадных конфет. Торта у Томы нет, а значит, и делать тут больше нечего.
На улице я жалуюсь мужу на зуб. Мне плохо, и мне нужно, чтобы меня утешили.
– Все эта дерьмовая еда, – замечает ребенок и рыгает.
Муж криво усмехается:
– Мои соболезнования. Хотя я неоднократно говорил, что от общения с людьми одни минусы. А ты доказываешь обратное…
Господи, ну почему он такой?!
