Текст книги "Дружба, Inc"
Автор книги: Алиса Лисина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
6
– Мам, это что?
Я замираю у двери машины, в которую только что всунула ключ.
Ну почему именно сегодня мой ребенок решил запихнуть свой неподъемный рюкзак в багажник? Обычно он лезет с ним в салон (хотя я всякий раз безрезультатно возмущаюсь), но тут вдруг решил последовать моим настоятельным рекомендациям. Как раз тогда, когда это было совсем ни к чему.
– Мам, это мне? – В сонном голосе появляется радость. И вдруг сменяется недоумением и даже возмущением. – Это мне?! На день рождения?!
Ребенок забирается на соседнее сиденье. В руках у него черепашка-ниндзя, купленная мной вчера в «Детском мире». Не просто черепашка, но целый черепах довольно-таки внушительных размеров.
– Это мой подарок?!
– Во-первых, твой день рождения только через две недели. А во-вторых, ты отлично знаешь, что мы с папой всегда дарим тебе большие и дорогие подарки. А это просто мелочь…
Ребенок, пробудившийся при виде черепахи, моими словами явно впечатлен.
– А что вы мне подарите?
– Узнаешь…
Он на мгновение затихает. Физиономия выражает полное довольство. Сейчас он наверняка предвкушает свой праздник и представляет какой-то фантастический презент. Не знаю, чего точно он ждет (да он и сам не знает), но не сомневаюсь, что нашим подарком он останется доволен. Муж умеет делать подарки.
На счастливой пухлой физиономии вдруг появляется тревога.
– А тогда кому это?
– Это твоему троюродному брату Денису, – терпеливо поясняю я, трогаясь с места. – Помнишь Дениса? Это младший сын папиной двоюродной сестры, тети Кати. У него сегодня день рождения, и мы все вместе к нему поедем…
– Ему – черепашку?!
Вот вам мой ребенок. Минуту назад он жутко огорчился, представив, что это его подарок. Но отдавать его чужим он тоже не хочет.
Наверное, другая мамаша посоветовала бы ему заткнуться. Или пригрозила бы, что если он не замолчит, то это и будет его подарок на день рождения. Но я все-таки хорошая мать. Я не люблю грубостей, угроз и конфликтов.
Черепаший период в жизни моего ребенка закончился тогда, когда у его ровесников он еще не начинался. Игорь был категорически против того, чтобы сюсюкать с ребенком. Поэтому у нас не было душевных советских мультфильмов про Крокодила Гену, почтальона Печкина и козленка, который умел считать до десяти. В два года наш ребенок получил свою первую кассету с черепашками, к трем годам у него было порядка двадцати кассет плюс гора игрушечных черепашек всех размеров. Плюс три взрослых голливудских фильма о похождениях вышеозначенных пресмыкающихся. Или земноводных? В биологии я не очень разбираюсь.
Когда ребенок приезжал со своими кассетами к бабушке Томе, та неизменно приходила в ужас. По ее наивному мнению, черепашки пропагандировали жестокость и насилие. Лопоухий Чебурашка явно был ей ближе по духу. Но ребенок всякий раз замечал бабушке, что она говорит «тупости» (в смысле глупости), и прилипал к экрану. Ел он в детстве прямо у телевизора, дабы не терять времени впустую.
Благодаря черепашкам у нас было немало приятных интимных вечеров. После обеда мы включали видео, говорили ребенку, что нам надо немного поспать, и удалялись в спальню, где занимались совсем другими делами. Шансы на то, что ребенок оторвется от телевизора, войдет в спальню и увидит папу с мамой в совсем не черепашьих позах (кстати, как, интересно, черепахи занимаются сексом?), отсутствовали полностью. Ребенок смотрел в экран, одновременно разыгрывал только что просмотренные сцены и еще умудрялся махать руками и ногами, подражая технике зеленых ниндзя. И естественно, требовал ежедневно готовить себе пиццу – любимое блюдо славной четверки юных мутантов.
Когда ему исполнилось семь, огромные коробки, набитые черепашками на кассетах и в пластике, перекочевали на дачу. Оказываясь там, он о них не вспоминает. Но черепашка, предназначенная для другого, тут же вызвала у него зависть.
– Зачем этому козлу черепашка? Он же не знает, как в нее играть!
– Игорюша, это не козел, а твой троюродный брат…
– Троюродный козлиный брат…
Я делаю вид, что не заметила последней реплики.
– Тебе эта черепашка все равно не нужна, тем более что твои были гораздо красивее. Но если хочешь, я могу сейчас поехать на дачу, забрать их и тоже подарить Денису. Ты ведь все равно в них не играешь…
Ребенок от возмущения начинает краснеть и раздуваться ноздрями.
– А я буду играть! А Денис – козел! Папочка говорит, что он не умеет себя вести…
Отпрыски сестрички Катюши действительно не отличаются хорошими манерами. Но к счастью, мы уже у школы.
– Мне кажется, что сегодня ты вполне можешь оказаться первым, – как бы невзначай замечаю я. – Вообще первым в школе…
Естественно, ребенок тут же забывает про черепашек, торопливо выкатывается из машины, вытаскивает из багажника рюкзак, небрежно машет мне рукой и мчится к школе. На часах семь пятьдесят три, школьный двор совершенно пуст. Только такая идиотка, как я, может потакать ребенку в его желании приходить в школу как можно раньше. А другие родители сейчас еще спокойно сидят в тепле, пьют горячий кофе и только собираются выходить на холодную улицу. Однако я в гораздо более выгодном положении. Тепло и горячий кофе у меня впереди.
Запах кофе и тостов я чувствую еще на первом этаже. Правда, муж кажется мне немного мрачным, но, возможно, он просто сосредоточенно думает о работе. Может, в переводе попался какой-то сложный кусок.
– Милый, ты не забыл, что мы сегодня едем к твоей сестре?
Я неспешно намазываю первый тостик маслом.
– Не уверен, что составлю тебе компанию…
Зачем он это сказал, хотела бы я знать? Еще ни разу не случалось, чтобы он отказался куда-либо со мной ехать. Ладно, сменим тему.
– Кстати, милый, нам надо подумать по поводу подарков. В ближайшие две недели нас ждут еще три дня рождения – твоей мамы, Левы и нашего сына. Еще в конце месяца мне надо сделать техосмотр, пробег уже под тридцать тысяч. И еще я хотела что-нибудь себе купить. Все-таки у нас с тобой годовщина, я должна быть особенно неотразимой. Я возьму деньги, ладно? Ты же знаешь, моей зарплаты никогда ни на что не хватает…
Муж пожимает плечами. Денежную тему мы никогда не обсуждаем.
– Потом подсчитаешь, сколько нужно…
Разве легко сказать, сколько мне нужно? Очень непростой вопрос. Тратить на подарок меньше ста долларов нехорошо, а где сто, там и сто пятьдесят. Выходит триста на Тому и Леву. Сотни две на презент ребенку. Игорь уже сказал, что хочет сделать ему несколько подарков, все-таки круглая дата. Еще минимум сто на отмечание.
Что касается лично моих расходов, то я уже давно знаю места, где дизайнерские вещи стоят очень дешево (ну не то чтобы очень дешево, это просто удобная формулировка). В общем, я вполне ограничусь пятью сотнями, если буду экономной. Плюс у нас с мужем годовщина знакомства, надо купить ему что-то приятное, а это тоже минимум пятьсот. Итого – примерно полторы тысячи долларов. Если вместе, то – в районе двух.
Ничего себе! Вот уж не думала, что жить на свете стоит так дорого. А еще надо будет как-нибудь пригласить в гости Таню с Олегом, все-таки мы давно их не приглашали. И Лена не была у нас уже почти месяц. И Лева не объявлялся уже пару недель. А на друзьях экономить почти так же пошло, как на себе.
– Я пока возьму только на себя и на подарки, ладно?
Игорь кивает, наливает себе еще кофе и снова закуривает. Мое любимое яичко опустело, от тостов остались только крошки. Проходя мимо сидящего в кресле мужа, я провожу пальцами по его щеке. Все-таки когда берешь деньги на расходы, надо быть особенно ласковой.
Деньги на жизнь всегда лежат в верхнем ящике его стола, это давняя традиция. Но моему взгляду предстают только пять сотенных бумажек и одна пятидесятидолларовая. Я даже пересчитываю их на всякий случай, но, как ни странно, зрение меня не подвело. И от пересчитывания сумма, увы, не увеличилась. Наверное, остальные деньги муж по ошибке положил в другой ящик.
– Здесь только пятьсот пятьдесят, милый. На мои расходы этого, наверное, хватит. На подарки возьму потом, да и все равно мы ведь будем покупать их вместе…
– Возьмешь откуда? – В голосе мужа легкая ирония. – Это все, что есть. Как минимум до конца месяца. Или до середины следующего. А то и до конца…
Этого не может быть. Как говорил Антоша Чехонте, этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. У нас всегда были деньги на жизнь. С тех пор как муж ушел с работы и начал трудиться дома, он зарабатывает не так много, как раньше, но на безбедное существование этого всегда хватало. Так что же случилось?
Я медленно возвращаюсь на свое место. Мне кажется, я начинаю понимать, что происходит в последнее время с моим мужем.
– Ты поругался с издательством, милый? У тебя больше нет работы?
Муж смотрит на меня с насмешкой. Смотрит так, словно я несу полную чушь.
– Нет, с издательством я не ругался. Более того, они платят мне вдвое больше, чем другим, и завалили меня переводами. А проблема в том, что я ничего не зарабатываю, потому что мне просто некогда работать…
Нет, он шутит. Конечно же, шутит. Он же практически постоянно сидит за компьютером. За исключением того времени, когда мы спим. Или гуляем. Или принимаем гостей. Или ездим в гости.
– Милый, мне кажется, что ты все время работаешь…
– Большую часть времени я трачу на общение с так называемыми друзьями. Именно поэтому я не могу закончить перевод, который должен был сдать четыре недели назад. Сейчас я должен был бы заканчивать следующую книгу, и в столе лежал бы гонорар за предыдущую и аванс за новую…
Нет, это несправедливо. Возможно, у Игоря не очень хорошо идет работа или накопилась усталость, но при чем здесь наши друзья? Да и не так уж много времени они отнимают. Да, вчера день получился неудачный – сначала Лариса, потом Ванечка. Да, воскресенье ушло на визит к моей бабушке, а вечер субботы – на прием Владика. Поездка к Олегу и Тане заняла всего полдня (ведь можно было там не напиваться). К тренеру нашего ребенка – часов шесть, не больше. В общем, сущие пустяки.
Правда, весь сегодняшний вечер уйдет на поездку к сестричке Катюше, в пятницу корпоративная вечеринка, в выходные нас ждут на даче. И следующая неделя будет очень напряженной. Два дня рождения, наша годовщина, и надо будет пригласить Таню с Олегом (и, возможно, встретиться с кем-то еще). И та неделя, что будет за следующей, тоже непростая. Но так получилось, я ведь тут ни при чем.
– Милый, у нас просто напряженный месяц, слишком много событий. Зато в ноябре ты все наверстаешь…
Муж со мной не согласен. Он утверждает, что у нас каждый месяц напряженный. Что он профессиональный переводчик, а не профессиональный друг. Что дружба денег не приносит (но только их отнимает).
– Дружба приносит радость, – возражаю я (как-то неудачно звучит, вам не кажется?). – От общения с друзьями мы получаем удовольствие. А за удовольствия надо платить…
Какая потрясающая мысль! Признаюсь, в это мгновение я горжусь собой. Не сомневаюсь, что и муж тоже. Тем более что возразить ему нечего.
– И кто же доставляет тебе такое удовольствие, которое стоит денег? Олег и Таня, которые не дают другим сказать ни слова и беспрерывно плетут небылицы о самих себе? Мой печальный братец? Твоя подруга Лена с ее грудью? Или моя бывшая жена с ее мужем-невидимкой и сыном-гением? Или Сергей с его романсами? Может, Ванечка, который уже двадцать пять лет не может протрезветь? Великий фотограф Лева?
Мне почему-то не хочется отвечать. Ответ у меня, разумеется, есть (или наверное есть, если хорошо подумать), но нет желания. К тому же Игорю и не нужен ответ.
– Лично мне даже бесплатно не нужно бессмысленное общение с этими пустыми и никчемными людьми. – Муж закуривает черт знает какую по счету сигарету. – Я надеялся, ты видишь, что я давно от них устал. Мне нравилось общаться с тобой, мне нравилось, когда существовала наша семья и ничего больше. Такая жизнь мне не нравится, и жить ею дальше я не намерен. А ты можешь выбирать – либо семья, либо друзья…
Как там говорится – словно ударили пыльным мешком по голове? Звучит неплохо, хотя я, к счастью, никогда не испытывала этого ощущения. Но все-таки мне кажется, что мешок, которым меня только что ударили, был заполнен чем-то потяжелее пыли. Например, кирпичами. И, увы, не золотыми.
– Милый, ты не в духе, – мягко отвечаю я (я – потрясающий миротворец, вы не находите?). – Я не права, что начала этот разговор. Ты устал, я понимаю. Сейчас я поеду в редакцию, а ты отключишь телефон и спокойно поработаешь. А когда устанешь, мы поедем к Кате, чтобы развеяться. И ничего выбирать я не буду. Я люблю свою семью, и я люблю наших друзей. И мне не кажется, что дружба мешает нашей семейной жизни…
– Разве? – доносится в ответ. – Как удивительно. А на мой взгляд, у нас давно уже не семья. У нас совместное предприятие «Дружба инкорпорейтед». Или ЗАО «Друзья навек». Или ООО «Дружба до гроба». До моего, потому что она точно меня туда вгонит…
Муж встает и исчезает в своем кабинете, плотно закрыв за собой дверь. А я остаюсь одна, и мне очень-очень грустно. Меня обидели, со мной обошлись несправедливо, а я ведь ни в чем не виновата. Я просто хочу, чтобы наша жизнь была более веселой, разнообразной и яркой. Только и всего…
На часах уже пять вечера, скоро выезжать, а я до сих пор не привела себя в порядок. Хорошо, что муж забрал ребенка с продленки, иначе бы я точно ничего не успела. И это при том, что я не пошла сегодня на работу. Так огорчилась из-за нашего разговора, что легла спать.
Скажу вам честно: я не знаю, на что уходит мой день. Не успеваешь оглянуться, а он уже прошел. Конечно, много времени отнимают поездки на работу и пустые посиделки в кабинете. А еще друзья, телефонные разговоры с ними, а также с мамой, бабушкой, Томой и т. д. и т. п. Куда уходит время, свободное от сна, редакции и общения, я не в курсе. Например, работать мне совершенно некогда. Надо будет над этим задуматься. Ведь теперь мы нищие. Ну или почти нищие.
Я, конечно, знаю, что у нас лежит круглая сумма на карточке. Игорь положил туда деньги, когда решил уйти с работы, и сказал, что это будет наш неприкосновенный запас. А жить мы будем на то, что сумеем заработать. С карточки он точно ничего не снимет, а жить нам теперь не на что.
Так что мне надо всерьез заняться работой. Писать в номер не полосу, а две или три. Все равно в номере всегда есть свободное место и его забивают всякой дрянью. Когда-то я ведь писала очень много и одну за другой производила на свет блестящие идеи. А потом мне стало некогда этим заниматься.
Что ж, надо будет тряхнуть стариной. Раз меня винят в том, что у нас нет денег (не в лицо обвиняют, косвенно), значит, я и должна спасти нашу семью от нищеты. Вытащить ее из долговой ямы. Правда, мы никому ничего не должны. Это просто образное выражение.
Наверное, надо будет поменьше разговаривать по телефону. Особенно с мамой и бабушкой, которые готовы говорить несколько часов подряд. Просто сообщить им, что у нас сейчас временные финансовые затруднения. Нет, тогда мама забеспокоится и начнет предлагать мне деньги. Лучше я скажу, что у меня прибавилось работы. Что я такой блестящий журналист, что начальство упросило меня взять на себя еще несколько рубрик (звучит, правда?).
Всем остальным можно сообщить то же самое. И начать пореже приглашать гостей и ездить в гости. Выделять на это максимум три дня в неделю. А лучше два. Хотя боюсь, что это окажется непросто. Но я постараюсь. И начну прямо с завтрашнего дня. А лучше с понедельника. Глупо начинать новую жизнь с четверга, вы согласны?
А еще лучше с 1 ноября, благо осталось каких-то две недели. Новое начинание с первого дня нового месяца – это очень и очень символично.
Пока же мне надо накраситься как можно быстрее и как можно тщательнее. Сестричка Катюша живет не в Версальском дворце, а день рождения ее ребенка – это не венский бал, но тем не менее. Я всегда и везде должна выглядеть блестяще.
Ну вот, уже 17.15, а я замечаю, что у меня смазался маникюр на ногте большого пальца. Омерзительно. А нам еще тащиться через всю Москву. Сначала по Садовому до Тверской, там по Ленинградке, потом надо уйти на Волоколамку, а оттуда уже до «Планерной». Не ближний свет, особенно в час пик.
– Игорюша, почему ты еще не одет?
Ребенок заглядывает в спальню в спортивном костюме. Хотя надо признать, что одевается он быстрее нас всех, что вполне естественно.
– Мам, я тут подумал…
Муж сейчас иронично заметил бы что-то вроде – «неужели?». Или – «зачем?». Или – «а тебе это надо?». Или – «это уже лишнее». Но я не такая ироничная.
– Игорюша, ты же видишь, что я тороплюсь. Может, поговорим в машине?
Ребенок топчется в дверях.
– Я тут подумал… Не хочу на день рождения никого из школы, – нерешительно выдавливает он. – Ну их к черту, козлов! Они мне все равно не друзья, а тут будут хватать мой игрушки, а я их должен развлекать, и еще гамбургерами их кормить…
Мне некогда, но я в восторге от того, что моя идея насчет дня рождения заставляет его задумываться. Наконец-то! Конечно, я тороплюсь, но если я сейчас его оттолкну, то все мои труды пойдут прахом.
– А с папой ты больше не советовался? – уточняю на всякий случай.
– Папа говорит, чтобы я решал сам, это мой день рождения…
Что ж, это приятно. Муж легко мог бы убедить ребенка, что школьные приятели ему не нужны. Но предоставил ему свободу выбора.
– Игорюша, ты мне сам много раз говорил, что ребята из класса хотят с тобой дружить. И Андрей, и Костя, и Саша, и Тимур – у вас же в классе всего пять мальчиков. Представь, что вы будете вместе учиться до окончания школы, вы каждый день будете вместе сидеть на уроках, звонить друг другу, чтобы узнать домашнее задание. Гулять с девочками. Не сейчас, потом, когда ты станешь старше…
Кажется, я выбрала неверный путь. Ребенок явно утратил интерес к разговору.
– Ты помнишь «Властелина колец», Игорюша?
Ребенок сразу оживляется и даже возмущается. Конечно же, он помнит. Кто бы сомневался.
– Вот возьмем «Братство кольца». Они все были друзьями, они вместе воевали, спасали друг друга, поддерживали, выручали. А если бы они не дружили, не было бы и братства, и их бы всех убили по одному (черт, меня опять несет не туда!). Разве Фродо уничтожил бы кольцо без Сэма? Разве Фродо и Сэм дошли бы до Роковой горы, если бы не их друзья Арагорн, Леголас и Гимли? А теперь представь, что все мальчики вашего класса – это тоже братство. Вам не надо спасать Средиземье, но перед вами тоже стоят всякие трудности – домашние задания, контрольные, потом экзамены… И мальчики из других классов – если они обидят одного из вас, другие придут на помощь…
– Очень мне надо. Я и сам разберусь…
– А если это мальчик из одиннадцатого класса?
– Тогда папочка придет и с ним разберется…
Логика, бесспорно, убийственная. Но мне кажется, что ребенок слушает меня очень внимательно.
– Мам, а у них разве были дни рождения? У Арагорна, Гимли и других? В кино только у Бильбо был день рождения, а он не из братства. И то это было в самом начале…
– Игорюша, у каждого человека есть день рождения…
Не стоило произносить такую банальность. К тому же я попадаю в ловушку.
– А Гимли совсем и не человек – он гном. А Леголас – эльф. А хоббиты – тоже не люди. А Гэндальф – волшебник…
Маникюр наконец восстановлен, и теперь меня ничто не отвлекает.
– Тем нс менее у каждого из них был день рождения. И они отмечали свои праздники вместе с друзьями…
Ребенок озадачен.
– А в кино этого нет. И даже в полной версии тоже нет…
Муж бы сейчас пустился в пространные рассуждения о том, что была еще самая полная версия, которую не пустили в прокат (но в котором каждый герой пышно отмечает свои именины). И заодно перечислил бы яства, которыми были уставлены столы. И обязательно бы упомянул нечто вроде «отварных ушей гоблина под соусом болоньез» и был бы разоблачен. Я же не хочу, чтобы меня разоблачили.
– Зато это есть в книге…
Можно не бояться, что меня поймают на вранье. Ребенок все равно в ближайшие лет пять ничего читать не будет. Если вообще когда-нибудь будет. Зачем ему читать, когда есть видео и компьютер? Совершенно бессмысленное занятие.
Впрочем, даже если он решит заглянуть в книгу, всегда можно сослаться на то, что в детстве у меня был «Властелин колец» в другом переводе. Но он все равно не заглянет.
– А что они ели?
В голосе моего сына звучит крайняя заинтересованность.
Я ощущаю дискомфорт. Муж бы не задумываясь ответил, что они ходили в местный «Макдоналдс». Мне нужен более тонкий ход. Увы, подсказку найти сложновато, в фильме ели очень мало. Кстати, я предпочитаю фильмы, где едят много и вкусно. На мой взгляд, кино от этого только выигрывает. Вы тоже так считаете?
– Мясо, – решительно произношу я. – Они ловили всяких животных, вроде кроликов и оленей, и делали из них шашлык…
Мой ребенок любит слово «шашлык». Кажется, его смущает отсутствие десертов (и в самом деле, что за праздник без сладкого?), но тут я легко могу проколоться.
– А что они друг другу дарили?
Господи, я опять в тупике!
– Ну… разное… Гимли всем дарил кольчуги из митрила. Помнишь, гномы добывали митрил, очень драгоценный металл, дороже золота? И боевые топоры тоже дарил, гномы ведь дрались топорами. Леголас всем дарил луки, потому что эльфы отличные лучники. Гэндальф дарил всякие волшебные штуки, уже не помню, какие именно… А хоббиты… Хоббиты…
Черт, что же там такого интересного могло быть у хоббитов? Благодаря ребенку я просмотрела фильм раз пятьдесят, но не помню, чтобы у них было что-то особенное, кроме лохматых ступней и непомерного аппетита. Может, какие-то народные промыслы типа хохломских ложек или палехских шкатулок?
Судорожно думаю, что бы такое соврать. Но ребенок все равно очень и очень впечатлен. Не сомневаюсь, что были бы его одноклассники эльфами или гномами, он бы пригласил их обязательно. Правда, мог бы возмутиться муж.
– А хоббиты, наверное, никому ничего не дарили, они просто приходили и ели. И все сжирали, – неожиданно мрачно подытоживает ребенок. – И эти козлы из класса тоже придут и все сожрут, а ничего хорошего не Подарят…
Ребенок исчезает прежде, чем я успеваю возразить. Ну вот, только зря потратила десять драгоценных минут.
Я извлекаю из шкафа черный мюглеровский костюм с металлическими пуговицами, купленный мной летом в одной потрясающей комиссионке. Совершенно новый, прошу отметить, куплен прямо с биркой. Там вообще нередко встречаются такие чудные вещи. Адрес? Кажется, вы надо мной смеетесь. Конечно, не дам.
Костюм сидит на мне идеально, новые колготки блестят и переливаются, черные ботиночки «Бэллн» начищены до блеска. Сегодня я со своими волосами – банальный, но всегда беспроигрышный образ блондинки в черном. Плюс ко всему этому черная шанелевская сумочка и черное пальто от Ферре.
Конечно, для машины не самый удобный наряд. Особенно если учесть, что я сижу за рулем. Но наша сестричка Катюша – великая модница, и ехать к ней в джинсах и водолазке было бы несолидно.
Кстати, расскажу вам по секрету очень смешную историю про это пальто. Я увидела его лет пять назад в бутике «Ферре» в Пассаже и влюбилась в него с первого взгляда. Умопомрачительно элегантное, невыразимо красивое (да еще и с серебряной под. кладкой). Перед ним просто невозможно было устоять. Правда, даже на сейле оно стоило пятьсот долларов.
Обычно внимательный к вещам и абсолютно не скупой муж на пальто отреагировал прохладно. Кажется, он сказал, что для зимы оно слишком тонкое, а осень и весна у нас слишком грязные, и такое пальто надо будет еженедельно отдавать в химчистку. На что я заметила, что рассматриваю его как вещь исключительно зимнюю. Ведь для женщины главное не тепло, а красота. А в этом пальто зимой я буду просто неотразима. Тем более, что других зимних вещей у меня нет. Ну почти нет.
Конечно, у меня имелись шикарная дубленка, привезенная мужем из Австралии, и белый норковый полушубок, который Игорь купил в Нью-Йорке (о печальной судьбе полушубка, загубленного моими собственными руками, я расскажу как-нибудь в другой раз). Но мы оба сделали вид, что об этом не помним.
Той зимой я надела это пальто только один раз. Было совсем не холодно, всего градусов десять, но после получасовой прогулки я чуть не скончалась от общего обморожения. С тех пор я ношу его только в сухие осенне-весенние дни, то есть очень редко, поэтому и пять лет спустя оно выглядит как новенькое. Это вам тезис в защиту моей теории о том, что надо иметь много вещей. Чем их больше, тем реже их надеваешь и тем дольше они живут.
– Ребята, я готова! – радостно провозглашаю я, любуясь своим отражением в зеркале. – Поехали!
Ответом мне служит тишина. Наверное, у меня пропал голос или мою семейку поразила внезапная глухота. Муж сидит перед компьютером и увлеченно стучит по клавишам, ребенок топчется рядом с ним.
– Ребята, нам пора!
– Без меня, – внезапно произносит муж, даже не повернувшись ко мне.
– И без меня тоже, – с такой же твердостью произносит ребенок.
– Милый, это день рождения сына твоей двоюродной сестры, нас давно пригласили, я купила подарок, и нас там ждут, – терпеливо объясняю я. – К тому же ты ведь не отпустишь меня одну, правда?
– Тогда оставайся. – Муж наконец соизволил ко мне повернуться. – Тебе ведь там совершенно нечего делать – так же, как и мне. Ты отлично знаешь, что там будет. Стол, заставленный едой, которую нельзя есть, молдавским вином, которое нельзя пить, и плюс разговоры, которые нельзя слушать. Да еще и куча каких-то их друзей…
– Но мы же обещали…
– Разве у нас не могло возникнуть срочных дел или каких-то проблем? Я не мог простудиться?
Я не верю своим ушам. Раньше такого еще никогда не случалось. Хотелось бы верить, что это шутка. Но почему-то не верится.
– Мне надо работать. Денег нет, издательство ждет, а терять время попусту я не хочу, – подытоживает муж, отворачиваясь. – Хочешь ехать – пожалуйста, но без меня…
– А ты, Игорюша? – интересуюсь я. – У тебя тоже много работы?
– Не хочу играть с этими козлиными детьми! – Ребенок корчит физиономию и действительно становится похож на одного из Катиных сыновей, только внезапно потолстевшего. – И еще черепашку им дарить… Оставайся, мам, а черепашку подари мне…
– Я жду вас в машине, – обиженно сообщаю я. – Даю вам десять минут, и не больше…
– Не стоит. – Муж вслед за мной выходит в коридор. – Пожалуйста, езжай осторожнее и позвони, как только приедешь. А лучше оставайся…
Я молча выхожу из квартиры, повторяя про себя, что это просто шутка. Что они сейчас поспешно одеваются и вот-вот выскочат вслед за мной. Игорь просто не может так со мной поступить, а ребенок поедет с ним за компанию. Нo проходит десять минут, потом двадцать, а из подъезда никто не выходит.
Жуткая подлость. А ехать одна я не могу. Одной мне совершенно нечего там делать. И вообще это непривычно.
Я медленно вылезаю из машины. Как они могли со мной так поступить? Особенно муж, ребенок не в счет. Я продумывала свой образ, подбирала одежду, красилась. Я настроилась на то, чтобы развлечься. А он все испортил.
К счастью (к его счастью), я отходчива. И я его прощу. При условии, что это будет первый и последний раз, когда я оказалась в такой ситуации. Но что-то подсказывает мне, что хотя он и первый, но далеко не последний…
