Текст книги "Дружба, Inc"
Автор книги: Алиса Лисина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
4
Муж смотрит на «хрущевку», напротив которой я паркуюсь, и тяжело вздыхает.
В этой «хрущевке» живет моя бабушка, к которой мы приехали в гости. Сегодня моему дедушке семьдесят пять лет. Исполнилось бы, потому что дедушка умер одиннадцать лет назад. Но бабушка по-прежнему отмечает его дни рождения.
Если бы не эта дата, муж бы со мной не поехал. Он относится к моей бабушке с опасением. У него есть для этого все основания. Бабушка ужасно шумная и очень прямолинейная, слова «чувство такта» ей неведомы. Помню, я упросила его поехать к ней в гости через две недели после того, как мы начали жить вместе. За час бабушка примерно раз пятьдесят произнесла фразу «Как бы я хотела, чтобы вы поженились».
Впрочем, бабушку опасается не он один. Мой папа полностью разделяет его взгляды. Когда летом бабушка приезжает «на недельку» погостить на дачу и задерживается там на месяц-другой, папа старается возвращаться с работы как можно позже. А по выходным придумывает себе всякие дела.
Однако сегодняшний визит неизбежен. Естественно, после пары тостов за дедушку все забудут о том, зачем они сюда приехали (увы, это обычное дело для всех печальных годовщин), и начнут говорить о живых, а именно о бабушке. Но обижать ее неявкой все-таки нехорошо.
Небольшая двухкомнатная квартира уже забита народом. У бабушки масса подруг (и все они тоже очень шумны и говорливы). Некоторые подруги явились с мужьями, одна с сыном, одна умудрилась привести с собой внука. На которого мой ребенок, приехавший сюда с дачи вместе с моими мамон и папой, косится с большим неудовольствием. Ему не нравится, когда в компании есть другие дети. Он любит, чтобы все внимание доставалось ему.
Папа прячется от толпы на балконе. Мама вызвалась помочь бабушке накрыть на стол, и им пришлось приехать на час раньше. Весь этот час он простоял здесь. Папа общителен и всю жизнь работает с людьми, но общаться с назойливыми старушками ему явно не хочется. Поэтому при виде Игоря он просто расцветает.
Нельзя сказать, чтобы они были друзьями. У них с самого начала были не самые простые отношения. Не забывайте, что я ушла к Игорю от мужа, с которым прожила всего четыре месяца. Естественно, мои родители были очень против такого шага. Игорь представлялся им опытным соблазнителем, который вскружил голову глупой наивной девочке, чтобы бросить ее через пару недель (хотя большой вопрос, кто из нас кого соблазнил).
Прибавьте сюда тот факт, что Игорь тогда очень неплохо зарабатывал и ездил на только что купленном новеньком «пассате». По тем временам даже подержанная иномарка была шиком, а уж новая – просто недопустимой роскошью. Папа же был честным, но бедным генералом, разъезжающим на старенькой «пятерке». И считал мужа то ли жуликом, то ли бандитом, то ли наркодилером.
С тех пор многое изменилось. Во-первых, мы с Игорем прожили вместе уже десять с лишним лет и даже слепому видно, что мы друг друга любим. «Пассат» давно продан, Игорь сидит дома и зарабатывает намного меньше, чем раньше. Папа же за это время умудрился уволиться, проработать пять лет в очень богатой коммерческой структуре и снова вернуться на госслужбу.
Теперь у него есть навороченная дача. Точнее, загородный дом, ибо слово «дача» ассоциируется с шестью сотками и сажанием картошки. Он ездит на служебной «БМВ», а когда ему хочется самому сесть за руль, он выкатывает из гаража свою личную «Ауди А-8». Он понял, как приятно иметь в кармане деньги, и ужасно полюбил поездки по магазинам (хотя и покупает по большей части всякую ерунду).
Я оставляю папу и мужа одних и из вежливости обхожу бабушкиных подруг, чтобы поздороваться с каждой. Еще через полчаса голова у меня начинает идти кругом. Рассказы о болезнях и воспоминания о том, какая я была маленькая, весьма утомляют. Но тут приходит время садиться за стол.
На столе все в соответствии со старыми советскими традициями. Несколько видов колбасы, сыр, красная икра, семга, свежие и консервированные овощи, водка и отечественный коньяк и, конечно же, салат оливье. Мама, закупавшая продукты, готова была приобрести любые деликатесы, но бабушка не любит новшеств. Папа как поставщик спиртного охотно бы пожертвовал пару бутылок «Хеннесси», но к ним бы точно никто не притронулся. Отечественное кажется бабушке и ее гостям более надежным.
На горячее, разумеется, будет не менее традиционное блюдо из советских времен. Запеченное мясо, посыпанное луком и тертым сыром и залитое майонезом. Мясо, как всегда, окажется пересушенным, это тоже традиция. Потом последуют чай и десерт, мы с мужем привезли два торта. И только потом можно будет уйти, но до этого момента еще часа четыре. Мне жаль Игоря, который сегодня вечером вряд ли сможет работать (шум и шумные компании неизменно вызывают у него головную боль), но и мне самой не так уж сладко.
Как и следовало ожидать, после трех тостов за дедушку бабушка меняет тему. Надо отметить, что в свои семьдесят четыре года она выглядит просто великолепно (тьфу-тьфу-тьфу), она бодра и полна сил (и снова трижды через левое плечо прямо на блестящий паркет), и она очень следит за собой. Она ежедневно гуляет минимум полтора часа, много спит и покупает только свежие продукты. Пенсия у нее невелика, но она гордо отказывается от маминой помощи. Хотя и знает, что мама все равно найдет способ всучить ей хотя бы пару тысяч в месяц. Этого бабушке вполне хватает на парную телятину, овощи с рынка, диетический хлеб и прочие полезные продукты.
Увы, свой образ жизни бабушка не обсуждает. Она предпочитает другие темы. А именно – собственное здоровье. Когда она не ходит по близлежащему рынку и не сидит дома, она посещает местную поликлинику. Где, как я полагаю, она уже основательно достала всех врачей. Которые, только завидев бабушку, начинают мелко трястись и с готовностью делают все, что она пожелает. Все, что угодно, лишь бы она поскорее ушла.
Вам интересно, на кого похожа моя бабушка, она же гроза врачей? Представьте себе невысокую худенькую старушку с густыми белыми кудряшками, аккуратно заколотыми за ушами. Немного квадратная челюсть, упрямо сдвинутые брови и неизменная ярко-красная помада. Всей одежде на свете она предпочитает темные брюки и черный свитерок, и этот скромный наряд дополняет самыми разными шейными платочками. Мало кто знает, что под шарфиком у нее толстенный шрам от ключицы до ключицы, следствие сделанной в молодости операции (которую, разумеется, делать было не обязательно).
Сейчас бабушка увлеченно повествует о позавчерашнем визите в поликлинику, где она делала УЗИ брюшной полости. Не то чтобы это было необходимо, но бабушка случайно вспомнила, что лет в тридцать у нее периодически побаливал желудок. Естественно, УЗИ показало, что бабушка здорова как бык (хотя и без этой процедуры в этом вряд ли бы кто усомнился). Зато теперь она спокойна. Насчет брюшной полости. Об остальных органах она будет узнавать на следующей неделе.
Мне искренне жаль ее врачей. Согласитесь, что очень непросто объяснить пациентке, что у нее все в порядке, в то время как она настаивает на обратном и требует направлений на все существующие анализы и обследования.
В прошлом месяце бабушка вдруг решила, что ей угрожает инсульт. Она измучила местного кардиолога, которого начала подозревать в некомпетентности. Она сдала все анализы, которые не подтвердили се опасений и вызвали у бабушки сомнения в надежности аппаратуры.
Тем не менее, она настояла на госпитализации, и отказать ей не посмели. Однако из больницы бабушку бесцеремонно выставили. Она требовала почистить ей сосуды, но жестокосердные врачи заявили, что их не от чего очищать, и ее выписали.
Бабушка сделала вид, что поверила. Но мне кажется, она вынашивает коварный план сдать все анализы заново и улечься в другую клинику, где ей, возможно, удастся настоять на своем. В достижении цели она невероятно упорна и с готовностью заменила бы Сизифа на его нелегком посту (не сомневаюсь, что она без труда вкатила бы тот самый камень на гору). И никакой Зевс не смог бы ей противостоять.
Древнегреческий бог против моей бабушки – это просто смешно. В самом захудалом московском тотализаторе на бабушку бы ставили сто тысяч к одному. А солидные конторы вообще не стали бы принимать ставки, ибо результат слишком очевиден.
Почему я так уверена? Вот вам один наглядный пример. Летом бабушка придумала себе рак прямой кишки и отправилась к проктологу с требованием тщательно ее осмотреть. Рентген ничего не показал, но бабушка не отступала. Бедняга проктолог долго ее отговаривал. Но не выдержал напора и вынужденно согласился подвергнуть ее мучительным процедурам (на которые добровольно согласятся лишь пассивные ген с мазохистскими наклонностями).
Следующие две недели бабушка не могла сидеть и ходить. И даже лежание давалось ей непросто. Но зато она успокоилась. На какое-то время. Мы с мамой искренне надеемся, что в этом году проктолог больше не увидит бабушку. Но в следующем они, конечно же, встретятся.
Муж, к счастью, не прислушивается к разговорам, иначе бы давно ускользнул на балкон. Он предусмотрительно сел так, чтобы балконная дверь была у него за спиной и никто не закрывал путь к отступлению. А так в любую секунду можно сослаться на острый приступ никотинового голода (а бабушка за ним на балкон точно не пойдет).
Впрочем, он все равно втянут в беседу. Рядом с мужем сидит мой папа и что-то рассказывает ему не менее увлеченно, чем бабушка. Как и следовало ожидать, речь идет о магазинах. Точнее, о рынке в Лобне, что совсем недалеко от дачи. Папа регулярно туда наведывается и накупает там всякую дрянь типа черных носков по тринадцать рублей или белых рубашек по пятьдесят.
– Ты подумай, как это удобно. Купил носки, один раз надел и выбросил, а на следующий день надел новые. И с рубашками то же самое…
Муж не носит белые рубашки, да и черные носки тоже. Большую часть времени он ходит в пижаме или халате (и конечно, в носках, но только белых). Всю одежду от пальто до нижнего белья он покупает исключительно в магазинах «Хьюго Босс». Переубеждать папу он даже не пытается. Игорь считает, что каждый имеет право на свою точку зрения, а навязывать кому-либо свое мнение есть дело глупое и неблагодарное. Но он вынужден поддерживать разговор.
– А не экономнее покупать носки за десять долларов и потом три года их носить?
– А сколько времени уйдет на стирку? А сколько денег на порошок? – Папа сегодня в ударе, разговор его веселит. – Я тут смотрел какое-то кино, то ли с Шоном Коннери, то ли с Мелом Гибсоном. Открывает он шкафчик над ванной, а тот забит одинаковыми кусками мыла. Берет кусок, вскрывает, намыливает руки и выкидывает его в ведро. Одноразовое мыло – классная идея… Надо будет попробовать…
Уточнять, что это за фильм и кто в нем играл, не стоит. Папа не отличает Мела Гибсона от Брюса Уиллиса, а Шона Коннери – от Уилла Смита. Папа вообще не поклонник Голливуда. Он предпочитает отечественное кино типа «Антикиллера».
Муж делает вид, что впечатлен идеей насчет одноразового мыла. Он отлично знает, что тридцать лет своей жизни папа отдал работе, дома бывал редко, в магазины не заходил и вообще жил очень скромно. Сейчас у него есть деньги и время на то, чтобы делать покупки. Поскольку ко всяким «Хьюго Боссам» он равнодушен и дорогие вещи все равно покупать не будет (качественные костюмы ему с нашей помощью покупает моя мама и никогда не говорит, сколько они стоили), ему нравится приобретать всякие ненужные мелочи. Типа якобы одноразовых носок и рубашек. Которые он, конечно, не выкидывает после использования, а бросает в стиральную машину.
В итоге за последний год на даче скопилось несколько пакетов со скомканными белыми рубашками и черными носками. Папа попытался поручить разобрать эти завалы моему ребенку, но тот отказался (даже несмотря на обещанное вознаграждение). Наверное, просто не нашел, кому бы это перепоручить.
Обычно ребенок охотно берется за любую работу по даче, которую обещают оплатить. Мама таким образом воспитывает в моем ребенке тягу к труду. Отнести один пакет с мусором на свалку – десять рублей, помыть свой собственный велосипед – двадцать, сходить в близлежащий магазин – снова десять, но с разрешением купить еще мороженое. Привезти от проходной тачку со щебнем для альпийской горки – уже пятьдесят.
Хитрый ребенок берет деньги и половину платит приятелям, которых нанимает для выполнения задания. Или солдатам, якобы охраняющим наш генеральский поселок. А наивная бабушка радуется, что ребенок предпочитает большой объем работ. И очень удивляется тому, что за лето ее пухлый внучок не похудел ни на грамм. А как ему худеть, когда всю прибыль он пускает на мороженое?
Тем не менее, пакеты он разбирать отказался. Теперь я искренне опасаюсь, что этим придется заняться мне, и уже безо всякого вознаграждения. Если не в этом году, то в следующем, когда пакеты заполнят всю немаленькую кладовку и начнут из нее вываливаться.
– Анют, в «Ашане» давно была? – Папа поворачивается ко мне. – Я вчера туда заезжал, там распродажа полным ходом.
Забил весь багажник всякой дрянью – мыло, зубная паста, салфетки, полотенца. Выйдем отсюда, поделюсь по-братски…
Полотенца, которые папа использует для вытирания машины после того, как ее помоет, – это его истинная страсть. Причем очень пагубная. Однажды она стоила ему годовалой представительской «вольво». Папа поехал на своей машине в Нижний Новгород, по пути остановился у какого-то универмага и решил в него заглянуть. Из магазина он вышел с полным пакетом чудесных маленьких махровых полотенец, которыми так удобно вытирать машину. Только вот сама машина уже успела укатить в неизвестном направлении.
Естественно, через неделю ее нашли и вернули в целости и сохранности (кто же знал, что она принадлежит целому генерал-лейтенанту?). Тем нс менее папа счел се оскверненной и продал, а богатая структура, в которой он работал, взамен купила ему не менее представительскую «Ауди А-8». Так что с «вольво» он все равно простился, а тяга к полотенцам осталась.
Да, совсем забыла. У папы есть еще одна очень пагубная страсть. Пагубная для окружающих, я хотела сказать. Речь о всякой аппаратуре. Цифровых фотокамерах, ДВД-плейерах, компьютерах, принтерах и т. д. Все это пана охотно приобретает и регулярно меняет. Устаревшую же и оттого впавшую в немилость технику (которая и устаревать-то толком не успевает) он щедро дарит нам, уверяя, что нам она просто необходима. Он обожает говорить на эту тему, детально описывать новые компьютерные программы, восхищаться разрешением нового поколения принтеров и рекомендовать нам новые колонки для домашнего кинотеатра.
Этих тем мы очень боимся, поскольку ничего в них не понимаем и опасаемся разоблачения. Признаваться, что мы не сделали ни одного снимка лежащей у нас дома камерой, как-то неудобно. Равно как и рассказывать ему о том, что поскольку мы ничего не фотографируем, то соответственно ничего и не печатаем, и врученный им принтер хранится у нас на антресолях. Так что мы оба сосредоточенно киваем, делая максимально умный вид. И с деланной благодарностью принимаем пачки специальной фотобумаги (а про себя с тоской думаем, куда бы ее деть).
Тем временем мой ребенок активно налегает на салат оливье. Это одно из его самых любимых блюд. Внушительных размеров салатница, которую он предусмотрительно поставил поближе к себе, почти опустела. Разумеется, попутно он запихивает в себя кусочки колбасы и бутерброды с икрой, которые заботливо намазывает бабушка.
– А давайте споем любимую дяди Сашину! – громогласно провозглашает сын одной из бабушкиных подруг. Я вздрагиваю. Под дядей Сашей имеется в виду мой покойный дедушка, который обожал играть на гитаре и петь. Я его любила, но со слухом и голосом у него было даже хуже, чем у тренера нашего ребенка. Вы никогда не задумывались, что больше других петь любят те, кто совсем не умеет этого делать?
Впрочем, по сравнению с тем, кто сейчас ожесточенно затягивает «Три танкиста», мой дедушка был просто Полом Маккартни и Миком Джеггером, вместе взятыми. Тем не менее, собравшиеся старички и старушки охотно подхватывают песню. Мама своевременно спохватывается, что салат почти кончился, и исчезает. Муж вдруг вспоминает, что очень давно не курил.
Папа спешит составить ему компанию. Хотя все знают, что папа не курит. Впрочем, иногда он с видом гурмана дегустирует безникотиновые сигареты, которыми завалена примерно пятая часть дачи.
Папа большой начальник, он отвечает за работу с регионами, много ездит по стране и принимает в Москве коллег из провинции. Понятно, что каждый из них стремится что-нибудь ему презентовать. Не знаю уж, из какого города приехали безникотиновые сигареты, предназначенные для тех, кто хочет бросить курить. Но знаю точно, что они гораздо опаснее для жизни, чем баллистическая ракета. У них омерзительный вкус, и они пахнут жжеными бомжиными обносками (хотя не сомневаюсь, что большинство бомжей пахнет куда ароматнее).
Как-то папа навязал целую коробку этих бесценных палочек моему мужу (который вовсе не собирается бросать курить). Игорь закурил одну, с позволения сказать, сигарету, и его не стошнило лишь потому, что папа за ним наблюдал. С видом человека, только что облагодетельствовавшего своего ближнего.
Муж стойко выдержал нечеловеческое испытание, хотя я не сомневаюсь, что на костре инквизиции он бы чувствовал себя куда комфортнее. Игорь только слегка позеленел, и движения стали немного расплывчатыми, словно он находился на грани потери сознания. Но все-таки сумел выдавить из себя нечто вроде «потрясающий вкус». Не понявший юмора папа на радостях вручил ему еще одну коробку (а это пачек пятьдесят), любезно предложив пополнять запасы, как только возникнет такое желание.
Драгоценные презенты мы переподарили Володе, то есть папе моего мужа. Однако Володя, явно не являющийся поклонником элитных сортов табака, проявил необычайную капризность. Полезные сигареты почему-то не привели его в восторг, долго пылились на кухне, а после перекочевали на дачу. Их дальнейшая судьба покрыта мраком. Муж предположил, что Володя разводит ими костры в особенно ненастную погоду. Или травит кротов, а то и нелюбимых соседей. Но доподлинно это, увы, не известно.
Я провожаю мужа и папу понимающим взглядом. В отличие от них к песнопениям на бабушкиных шабашах я привыкла. Но мне не хочется оставлять Игоря, который оказался здесь из-за меня. К тому же в свете последних событий совсем ни к чему, чтобы он испытывал дискомфорт.
Я появляюсь на балконе как раз вовремя. Папа рассказывает Игорю о поездке на Чукотку (о которой уже рассказал всем, кого знает, раз примерно по сто девяносто). Муж вежливо слушает и даже изображает неподдельный интерес, но я намерена его спасти и с ходу меняю тему.
– Как там твоя диета, пап?
Папа в свои пятьдесят шесть лет находится (и снова тьфу, тьфу-тьфу, хотя я уже и так веду себя как средних размеров верблюд) в отличной форме. До своего временного ухода с госслужбы он постоянно выглядел усталым и измотанным. Мама уверяла, что он похож на мумию китайского императора. Да, она в курсе, что Китай и Египет – это разные страны, но папа и правда бывал несколько желтоват. Однако более спокойная работа и хорошие деньги сделали свое дело. Плюс свежий воздух.
Уйдя с госслужбы, папа перестроил дачу и сделал из нее дом, в котором можно жить зимой. В московской квартире он появляется редко, и щеки у него розовые, как у младенца. Даже возвращение на госслужбу ничего не изменило. Мне кажется, что, попробовав другой, гражданской жизни, он сам стал другим. Папа успокоился и перестал гореть на работе. К тому же он уже знает, что многого добился не только в плане карьеры, но и в плане материальном.
Тем не менее, застарелый гастрит периодически дает о себе знать. Для борьбы с ним папа закупает гигантские запасы «Ессентуков» и «Боржоми», которые добросовестно изничтожает. А заодно забивает холодильник якобы целебными напитками под названием «тан» и «айран». Правда, пить их он не может, так что когда содержимое бутылок портится, он их просто выбрасывает и покупает новые. Видимо, их присутствие оказывает на него благотворное психологическое воздействие.
Однако этим папа не ограничивается и придумывает себе диеты. И для желудка, и чтобы избавиться от небольшого, но упрямого животика, никак не желающего расставаться со своим хозяином. Последнее папино открытие в области диетологии – гречка с молоком. Доктор Аткинс отдыхает (впрочем, он давно уже отдыхает, уж простите меня за черный юмор).
Единственный минус новой диеты заключается в том, что разбавленную молоком гречку папа поглощает в весьма немалых количествах. К его искреннему удивлению, живот не только не уменьшается, но, наоборот, почему-то становится все круглее.
– К черту эту гречку, пора переходить на творог! – Папа, как всегда, решителен. – Вкусно, полезно для желудка, и похудеешь только так. Если есть утром и вечером один творог, откуда ваяться лишнему весу?
На мой взгляд, это звучит чересчур оптимистично. Наверное, стоит сообщить папе, что все зависит от количества съедаемого творога (поскольку это продукт весьма калорийный). Особенно если покупать творог на рынке, где меньше двадцати процентов жирности не бывает. Если ежедневно съедать по килограмму такого творога, то через месяц придется расставлять все брюки и пиджаки. Но мое мнение папе вряд ли интересно. Он сам себе диетолог.
Тем временем в комнате стихает пение, и можно вернуться за стол, не опасаясь за свою психику и барабанные перепонки. Папа, тем не менее, заявляет, что ему пора, слишком много дел. Естественно, ни у кого не возникает никаких вопросов. Даже у мамы, которой придется добираться домой на метро.
При этом она прекрасно знает, что никаких дел в воскресенье вечером у папы нет. Разве что распечатать на новом принтере сотню календарей или визиток со своим или ее изображением (или, что куда хуже, с моим). Увы, для этих целей папа отбирает самые удачные, на его взгляд, снимки, а наши взгляды в данном вопросе совсем не совпадают.
Заставить себя ограничиться десятком визиток или календариков папа не может. Он делает сотню и потом торжественно вручает свое произведение искусства тому, кто на нем изображен. Таково его последнее хобби.
В отличие от папы у нас нет столь убедительной отговорки. Никто не поверит, что наше затянувшееся присутствие у бабушки может отрицательно повлиять на судьбу страны. Так что мы остаемся и с притворным интересом выслушиваем мнения окружающих о политике и экономике (и прочих животрепещущих, но совершенно безразличных нам темах). Когда наконец большие бабушкины часы хрипло бьют семь вечера (что означает, что мы провели тут ровно четыре часа), я шепотом сообщаю мужу, что теперь мы вполне можем покинуть этот гостеприимный дом.
Игорь счастлив, хотя этого, разумеется, не показывает. Ребенок, напротив, опечален. На столе только появились привезенные нами торты, и он считает своим долгом их протестировать. Наверное, мы с Игорем не самые хорошие родители, но сегодня проявляем полное понимание. Конечно, нашему ребенку торты не особенно полезны, но мы охотно позволяем ему выполнить добровольно возложенные на себя обязанности дегустатора.
Следующие полчаса муж предусмотрительно проводит на балконе, а я помогаю маме мыть посуду. По истечении получаса раздувшийся и, кажется, уже засыпающий ребенок сообщает бабушке, что ему на понедельник задали кучу уроков. Торты после общения с ним напоминают развалины Дрездена после налета союзной авиации, но в голосе ребенка все же слышны некоторые колебания.
Кажется, он размышляет, не задержаться ли еще на какое-то время, чтобы повторить налет. Но потом все же понимает, что для того, чтобы впихнуть в себя хотя бы немного, придется не просто расстегнуть джинсы (их он предусмотрительно расстегнул, когда мы только сели за стол), но снять их совсем. А это в его возрасте уже несолидно. Так что прощается он довольно решительно.
И в самом деле – что делать в гостях, когда больше не можешь есть?
Похоже, что сегодня воистину прекрасный день. Еще утром мне казалось, что нас ждет куда более опасное мероприятие, но все прошло гораздо проще, чем я предполагала. Игорь пребывает в отличном настроении. Похоже, он счастлив, что мы так легко отделались.
– Ребят, а у меня скоро день рождения…
Ребенок произносит это как бы невзначай. Просто чтобы поддержать разговор. Мы втроем сидим в гостиной и пьем чай (к огорчению успевшего все переварить ребенка – безо всякого торта). И обмениваемся впечатлениями от сегодняшней поездки.
Все как раньше. Мы втроем, мы дружная семья, нам всем весело, и мы смеемся. Немного подзабытое, но жутко приятное ощущение.
– Так что с моим днем рождения?
Вопрос не ко мне, а к мужу. Именно он всегда придумывает программы праздников и меню. Подарки выбирает тоже он. И никогда не ошибается.
– Тебя, нечисть, угораздило родиться в канун Хэллоуина.
Так как смысл Хэллоуина – тыква, накупаем много больших тыкв и устраиваем пир. Суп из тыквы, тушеная тыква в качестве основного блюда, тыквенное варенье и тыквенные семечки на десерт…
Кстати, несмотря на то, что Игорь-младший действительно родился накануне Хэллоуина, на нечисть он совсем не похож. В нем нет ничего дьявольского или демонического. Для привидения он слишком тесен. В отличие от вампиров не любит мясо с кровью. Колдун бы из него не вышел (ему было бы лень запоминать рецепт зелий и снадобий). В общем, на молочного поросенка он смахивает куда больше, чем на представителя нечистой силы.
Ребенок смотрит на отца с немым укором.
– 31 октября – это воскресенье. С одной стороны, хорошо – не надо идти в школу, с другой – опасно: нагрянут все родственники, которые в состоянии передвигаться. Это минус, но в то же время и плюс. Родственники – значит, подарки. Чем больше гостей, тем больше подарков. Хотя и не обязательно качественных…
Ребенок задумывается. Насколько мне известно, он уже заказал моей маме новый «геймбой» («хотя бы» с двумя-тремя картриджами). Бабушка редко выполняет такие заказы, почему-то на день рождения она предпочитает дарить нашему ребенку вещи совершенно ненужные. Но он все равно вырвет из нее то, что ей заказал. Таков уж этот мальчик.
Опять же, насколько мне известно, Серёне он заказал новый мобильный телефон. Серёня, или иногда Серега, – это мой папа. Немного фамильярно, но папе нравится. Почему-то от слова «дедушка» он приходит в полнейшее негодование.
Подарок от Томы мы всегда покупаем сами. Как говорит мой муж, даже если бы у Томы были деньги и она могла бы ходить по магазинам, все равно она подарила бы нечто непотребное. Например, игрушечного медведя (а за такой подарок наш ребенок может перегрызть горло).
Что подарим мы, сомнению не подлежит. Ребенок серьезно болен «Властелином колец». Нет, книгу он, разумеется, не читал, поскольку читать он не любит в принципе. И это при том, что у него накопился десяток вариантов этих самых «Властелинов» в различных переводах и с различным оформлением. Однако он предпочитает раз за разом пересматривать фильм.
У него есть все три серии плюс полные режиссерские версии всех трех серий. С момента выхода первой части прошло почти три года, и полагаю, что за это время наш сын посмотрел это кино примерно сотню раз. Он способен воспроизводить длинные монологи и диалоги (а вот на заучивание трех абзацев французского и даже русского текста у него уходит почти целый вечер). Он мастерски пародирует голоса и манеры всех главных героев и обожает перевоплощаться. Особенно в самые неподходящие для этого моменты. Например, в машине, несущейся по окружной. Или во время делания уроков.
Все игрушечные копии всех героев у него давно уже имеются. На наше и его счастье, хитроумные производители в погоне за прибылью выпускают все новые и новые варианты. Опять же ко всеобщему счастью, неподалеку от нас находится магазин коллекционных игрушек, где продаются огромные наборы крошечных солдатиков все из того же «Властелина» (правда, просят за них просто непристойные суммы).
– Сережа с Аленой пусть приезжают, – милостиво разрешает ребенок. – А кто еще?
– Еще Володя – должен же он привезти подарок от себя и Томы, – замечает муж (Володя – это его отец, а Алена – моя мама). – Вот и все, наверное. Поэтому план такой: утром встаем и часов в двенадцать идем гулять. Куда захотим. Возможно, в «Макдоналдс»…
Ребенок мечтательно закатывает глаза и сглатывает слюну.
– Часа два гуляем и часам к трем возвращаемся домой. Заранее маринуем мясо для шашлыка, покупаем овощи, достаем шашлычницу. Еще нужны будут пирожные или большой торт. Часов в шесть гости уходят, и мы снова идем гулять. И снова куда-нибудь заходим…
В комнате воцаряется напряженная тишина. Ребенок, как следовало ожидать, не выдерживает первым.
– Куда? Куда, пап?
– Например, в нашу кофейню. Там отличный горячий шоколад и очень вкусный тирамису. Вы едите сладкое, я беру с собой фляжку с виски. Ирландского, тем более двенадцатилетней выдержки, там все равно нет. Часам к десяти возвращаемся, ты изучаешь свои подарки и ложишься спать. Как тебе план?
Ребенок раскрывает рот, но потом просто молча кивает. Слов у него явно нет, зато в глазах восхищение. Похоже, для него это идеальный день рождения. «Макдоналдс», посещение кофейни, большой торт дома плюс шашлык и подарки. Чего еще желать от жизни?
– Великий план великого папочки, – наконец произносит он. – Величайшего папочки…
«Великий папочка» – это высшая степень одобрения. Теперь уже появился «величайший». Видимо, план действительно пришелся ему по вкусу.
Мне тоже кажется, что план великолепен. Для нашей прошлой жизни.
– У меня есть предложение, – осторожно начинаю я. – Наш ребенок никогда не отмечал день рождения со своими личными гостями. Вот и пусть пригласит трех-четырех одноклассников. Мы их заберем от школы и часа через три вернем обратно к школе. Они поиграют, поедят, посмотрят кино, повеселятся…
Ребенок слушает меня как-то очень подозрительно.
– А уже потом пусть приходят взрослые. И не только Володя и Сережа с Аленой, но и другие. Катя, например. Она ведь позвала нас на день рождения к своему Денису, а значит, мы должны ее позвать. Владик с Аллой. И может быть, какие-нибудь еще наши друзья. Ты ведь помнишь Леву, Игорюша? И Таню с Олегом – они как-то заезжали, когда ты был дома. И кто-нибудь еще…
Муж смотрит на меня так, словно я сказала что-то не то. Словно сделала нечто, все испортившее.
– Дерьмо! – Ребенок, как всегда, категоричен. – И подарки подарят дерьмовые. Владик ладно, он нормальный. Если купит, что я скажу, пусть приходит. Лева тоже нормальный. А Кати с ее козлиными детьми тут не надо. И твоих друзей тоже. Папочка их все равно не любит. И Олег этот жирный со своей жирной женой, и твоя Лена-зануда – все козлы…
