Текст книги "Дружба, Inc"
Автор книги: Алиса Лисина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
Ситуация кошмарная. Бассейн напоминает купель во время принудительного массового крещения, сауна – переполненную газовую камеру. Остается только понаблюдать за шоу-программой. Ничего более пошлого и примитивного я еще не видела. Женщины с завязанными глазами подходят к стоящим перед ними мужчинам и на ощупь пытаются определить, кто из них их партнер (ощупывать можно лишь конкретную часть тела, разумеется). Зал визжит от восторга. Мне не смешно.
После серии идиотских конкурсов начинается стриптиз. Я опасливо поглядываю на Игоря. Вдруг какая-нибудь девица покажется ему более сексуальной, чем я?
– Хочешь, я тоже станцую?
– Здесь?! Тебе хочется произвести впечатление на эту вот публику?!
На лице Игоря недоумение.
– Нет, только на тебя…
– Для меня ты и так лучше всех…
Мне приятно. Но все же немного тревожно. Нам не стоило сюда приходить. Да, я уже знаю, что муж мне не изменяет. И я верю, что он об этом и не помышлял. Но когда вокруг столько полуобнаженных (и совсем обнаженных) женских тел, наверное, можно увидеть хотя бы одно, которое вызовет желание.
Я поспешно увожу мужа обратно к Олегу с Таней. Уж там-то опасаться нечего.
– Шоу закончится, народ сразу побежит трахаться. Может, Пойдем, пока есть свободные комнаты?
Я не совсем понимаю, о чем говорит Таня. Зато она понимает. И, подсев к моему мужу, начинает гладить его по ноге.
– Пошли? А Анька с Олегом пойдет…
– Мне кажется, тема закрыта. Или я плохо говорю по. русски?
В голосе мужа – металл. Какой-нибудь очень тяжелый, И неприятный. И это явно не золото.
– Ну ты и зануда…
Ой-ой-ой… Вот это совсем лишнее. Но Игорь молчит. Королева Елизавета сейчас бы громко зааплодировала, несмотря на всю свою британскую сдержанность.
– Ладно, вы тут сидите, а мы с Анькой пойдем поплаваем. – Таня поднимается, демонстрируя обвисшие телеса. – Найдем там себе мужиков и пойдем их иметь…
Я мотаю головой. Таня взирает на меня как на полоумную.
– Ты чего, трахаться не хочешь?
Я внимательно смотрю на Олега. Если он не образумит свою жену, я за себя не ручаюсь. Точнее, за своего мужа. Олег отводит глаза. Блестяще!
– Меня интересует только один мужчина. – Я прижимаюсь к Игорю. – Остальных забирай себе…
– Да вы чего, дураки? Так и собираетесь всю жизнь друг с дружкой трахаться? Тогда на кой вообще сюда приходили? Это ж как в Тулу со своим самоваром!
Мне очень хочется ответить, что я не езжу в Тулу и не пользуюсь самоваром. Что мы пришли сюда только потому, что они нас очень об этом просили. Что у меня было достаточно мужчин, чтобы я поняла, что мне нужен только один. Тот, который сейчас рядом со мной.
Но я не могу так ответить. Я не люблю конфликты. И к тому же это наши друзья.
– Видишь ли, Таня, мы предпочитаем Туле Лондон…
Слова мужа звучат очень лениво и насмешливо. Он всегда умеет произнести одну, но очень точную фразу, которая сражает собеседника наповал. Правда, в Лондоне он бывал без меня, но кому какое дело?
Таня застывает. Ее только что поставили на место, и она не знает, что сказать. И молча куда-то уходит. Олег покорно семенит за ней.
Муж отправляется в бар за минералкой, мне очень хочется пить. Я вижу, как его останавливает какая-то девица. Темная, невысокая, пухленькая в хорошем смысле этого слова. Кажется, она просит прикурить, потому что Игорь щелкает зажигалкой.
– Но, по-моему, ей нужен не только огонь. Точнее, не столько огонь.
Я не слышу, что она говорит, но вижу ее кокетливую улыбку. У меня внутри что-то сжимается. Нет, не там, где вы подумали, а гораздо выше. Там, где у большинства людей находится душа.
Мне вдруг начинает казаться, что Таня в чем-то права. Что, наверное, дело не только в том, что мой муж устал от друзей. Что, наверное, ему нужна другая женщина. Хотя бы на один раз. Или на два. Ведь он мужчина, в конце концов. И мы вместе уже больше десяти лет.
Я говорю себе, что сюда нас привела судьба. А я должна была понять это гораздо раньше. Сама должна была предложить ему завести роман на стороне. Чтобы он рассказывал мне все, а я самоуверенно посмеивалась, зная, что я лучше всех. Что на самом деле ему нужна только я. А мне не нужен никто, кроме него. Даже на один раз.
Когда муж возвращается, я уже принимаю решение. Это тяжело, но я на это готова. Я верю, что он сравнит меня с другой и поймет, что я лучше (по крайней мере я пытаюсь в это поверить).
– Милый, что хотела от тебя та девушка? Кроме зажигалки?
Муж усмехается.
– Спрашивала, не скучно ли мне. Я поблагодарил ее за внимание. Вот и все…
– Может быть, ты ее найдешь и позволишь ей тебя развлечь? Я не против, правда…
Муж очень странно смотрит на меня. А потом кивает. Мое сердце перестает биться. Но я ведь сама толкаю его на это.
– Спасибо…
Он не шутит. Ни тени иронии, ни нотки сарказма. А я в глубине души надеялась, что он откажется. Скажет со смехом, что не замечал во мне тяги к самопожертвованию. А он просто меня поблагодарил. Значит, он действительно этого хочет.
– Только сначала покажи мне эти комнатки, ладно? Чтобы я представляла, где ты развлекался…
Мы заходим в узенький коридорчик. Здесь всего пять комнатушек, и, кажется, пока все свободны. Я заглядываю в приоткрытую дверь. Комнатка довольно тесная и полутемная, на полу лежит красный матрас, под невысоким потолком красная лампочка. На вбитых в стену крючках висят связки презервативов. Прямо как пулеметные ленты, которыми обматывались революционные матросы.
– Надеюсь, ты получишь удовольствие, милый. Тут такая порочная обстановка…
Я неискренна. Но я опытный лицемер. Мой муж не слышит ни боли, ни горечи.
– Я тоже надеюсь…
Игорь закрывает за нами дверь. А потом снимает с себя простыню и кладет ее на матрас.
– Милый, тебе нужна не я, а та пухленькая брюнетка… – робко протестую я.
– Я предпочитаю пухленьких блондинок…
– Милый, ты хочешь не меня…
– Может быть, мы найдем твоему языку лучшее применение?
Мне надо срочно объяснить ему одну важную вещь. Несколько важных вещей. Он не обязан доказывать мне, что он меня хочет (хотя я не возражала бы против доказательств). Я совсем не против, чтобы он изменил мне с моего разрешения; (хотя я и против).
Но его слова звучат так сладко, так бесстыдно… А потом он кладет руки мне на плечи и опускает меня на колени. И я уже ничего не могу сказать при всем желании. Он просто лишил меня дара речи. Образно выражаясь.
Господи, как же давно этого не было! И как же это, оказывается, приятно!
Подробностей, пожалуйста, не ждите. Это вам не порнороман. Да к тому же они ускользают от меня самой. Мне так хорошо, так вкусно, что к черту все детали. Меня кладут, поднимают, переворачивают, усаживают, наклоняют (да, и распрямляют тоже). А я только позволяю делать с собой все, чего хочет он. Потому что тоже этого хочу.
Дверь периодически открывается и закрывается, но мне на это плевать. В какой-то момент я утыкаюсь полуослепшим взглядом в жадно горящие глаза какого-то вуайериста (ему можно позавидовать, тут есть на что посмотреть). Но мой муж (похотливое и бесчувственное животное) издает звериный рык, и дверь поспешно захлопывается.
Кто-то просит разрешения присоединиться. Кажется, это какая-то парочка. Но поскольку мы совокупляемся так самозабвенно, свободного места в комнатке нет. К тому же их наверняка пугает агрессивность Игоря. И мы снова остаемся одни.
Вскоре (а может, и не вскоре, откуда мне знать в моей-то ситуации?) рядом с нами оказывается Таня и тщетно пытается присоседиться. Наверное, надо бы сказать ей что-нибудь из вежливости, но сейчас мне на вежливость плевать. Муж сквозь зубы советует ей найти себе другую пару. Таня, как всегда, не понимает и пытается поменяться со мной местами.
– Таня, ты нам мешаешь!
Таня явно не считает, что она может нам помешать. Но поскольку мы оба ее игнорируем, обиженно удаляется. А я снова проваливаюсь в иное измерение. А когда наконец оттуда выныриваю, мне кажется, что я родилась заново. Что я стала невесомой. Что я могу летать. Что более счастливой женщины на свете никогда не было (и не будет).
Муж с улыбкой переводит дыхание и вытирает лоб. Его крепкое тело блестит от пота. Наша черная простыня безжалостно измята и почему-то вся покрыта непонятными белыми пятнами. Наверное, я стирала ее с некачественным порошком.
Когда мы возвращаемся из душа, я обнаруживаю, что уже полтретьего ночи. В зальчике с баром, куда мы заглядываем, веселье идет полным ходом. Никакого секса, одно повальное пьянство. Зато потом эти люди скажут себе и своим друзьям, что приобщились к великому разврату.
Я усаживаюсь обратно на диванчик, не в силах скрыть сытую улыбку. Муж с наслаждением закуривает. Таня на нас не смотрит. Олег, похоже, отведал еще пару стограммовых порций своего любимого «Русского стандарта». Лицо у него даже краснее, чем лампочка в комнате, где мы так приятно провели время.
– Ну как вы тут? – вежливо спрашиваю я, когда ко мне наконец возвращается дар речи.
– А что мы? В сауне посидели, поплавали, потрахались в бассейне еще разок…
Олег произносит это не очень убедительно. Но я не поверила бы ему в любом случае.
– А как твои мальчики, Таня? Те, которые обычно за тобой плавают?
Мне не хочется, чтобы она на нас обижалась. Я кинула ей спасательный круг и теперь с ужасом жду продолжительной и детальной сказки о том, как она принимала водно-эротические процедуры (или вводно-эротические, уж простите за пошлость).
– Да чего-то тут сегодня народ не тот. – Тане не хватает смелости соврать. – В прошлом месяце даже на столах сексом занимались, а сегодня только пьют. Может, пойдем поплаваем, Аньк, снимем по паре мужиков?
– Мне хватило одного. – Я блаженно улыбаюсь. – А ты, конечно, сходи…
Таня тянет меня за руку. Я беспомощно смотрю на мужа.
– Оставь Анну в покое, она устала…
– Да ничего она не устала. Я что, слепая? Не вижу, что она еще мужика хочет?
Муж морщится. Его всегда коробит от таких выражений. Меня тоже. Ну почему опа строит из себя секс-бомбу, когда на самом деле она старая и никому не нужная дура?
Мысль не очень красивая. Раньше бы я так никогда не подумала. Но сейчас мне не стыдно.
– Таня, когда нам с женой будет интересно твое мнение, мы обязательно к тебе обратимся…
Слова мужа звучат как пощечина. Таня оставляет меня в покос и снова начинает болтать не закрывая рта. Естественно, о сексе. О каких-то их знакомых парочках, в которых мужчины испытывают по десять оргазмов за ночь, а женщины часами насилуют Олега (интересно, они кормят его виагрой или привязывают к его, с позволения сказать, органу карандаши? Точнее, огрызки карандашей, он все-таки очень и очень маленький). О своих многочисленных (и даже бесчисленных) любовницах. О том, что она переписывается по Интернету с женщиной из Израиля, которая вот-вот прилетит (ну разумеется), чтобы им отдаться. О девушке из Тюмени, к которой она собирается в гости.
Мне было так хорошо после секса, а эта болтовня все портит. В раздевалке лежит наша фляжка с виски, но я знаю, что он мне не поможет. Таня в качестве антиопьяняющего средства просто идеальна. Думаю, ее байками можно протрезвить даже напившегося до бесчувствия. Если пациент не скончается от ураганного отека мозга, то точно протрезвеет, дабы поскорее скрыться.
Я в который раз спрашиваю себя, почему Таня не уйдет в бассейн и не расскажет нам по возвращении, как походя соблазнила десяток мужчин. И вдруг понимаю, что уже знаю ответ. Ее якобы непробиваемая уверенность в себе – всего лишь занавес, сшитый из ее собственных слов и чужой веры в эти слова.
А мы с Игорем проделали в этой ширме гигантскую дыру, и сейчас она судорожно залатывает ее все новыми и новыми предложениями. Но ей это удастся, только если мы покажем, что верим во все эти бредни. А пока она отлично знает, что за ней ней поплывут никакие мальчики (только если слепые). Что ни один мужчина в этом клубе не обратит на нее внимания (если только очень пьяный).
Олег, прикончив очередную порцию водки, удаляется в сторону туалетов. Возвращается он через пять минут, счастливый и довольный. Видимо, в его организме накопилось слишком много жидкости. А возможно, Танины неудобоваримые байки вызвали у него расстройство желудка.
– Ну посмотрите на него – опять трахался! – Таня всплескивает руками. – Стоит только одного отпустить, и на тебе!
Олег деланно смущается.
– Небось опять молоденькая девочка утащила? Ну хорош! Меня дважды поимел, да еще молоденькую нашел…
– Даже двух…
На лице Олега горделивая ухмылка. Неужели он не посмотрел на часы и не заметил, что слишком мало отсутствовал? Неужели он не помнит, что рассказывал мне о проблемах с эрекцией? Что только сегодня говорил, что лично ему секс не нужен? Неужели не понимает, что мы видели, откуда он вышел? Неужели он вообще думает, что мы можем в такое поверить?
Я знаю, что веду себя нехорошо. Я всегда верила во все их россказни. Или делала вид, что верю. В то, что Олег – крутейший бизнесмен. В то, что они баснословно богаты. В то, что они занимаются с кем-то сексом. Да вообще во все. Но они сами себя развенчали.
Когда мы наконец выходим на улицу, муж на ходу бросает «до встречи» и направляется к нашей машине. Я все же нахожу в себе силы, чтобы тепло с ними попрощаться. Так, словно все как раньше.
Я целую Олега в щеку. Таня пытается впиться в мои губы, но я отстраняюсь. Это уже чересчур.
– Ждем вас в воскресенье! – Я выдавливаю из себя улыбку. – Места для сидения не гарантируются, но спиртное и закуски обещаю. И ничего японского!
Сейчас я жалею о том, что заранее их пригласила. Мне остается лишь надеяться, что за сутки я смогу забыть о сегодняшнем дне. Но я знаю, что не забуду.
Таня трогает «Ниву» с места, и они уезжают. У меня вдруг возникает ощущение, что больше я их никогда не увижу. Мне немножко грустно. Но, сказать по правде, я ничего не имею против. Ну просто совсем ничего…
Уже почти шесть утра, а завтра рано вставать. Но мне все равно.
Мы вернулись из клуба уже час назад и с тех пор сидим у мужа в кабинете. Я только смыла с себя всю грязь этой ночи (нет, речь совсем не о той божественной жидкости, о которой вы подумали), а потом пришла сюда. И так и сижу со стаканом виски в руках и смотрю в пустоту. Мне очень плохо.
Муж пьет свою «Стеллу». Я периодически поглядываю на него, и мне кажется, что он чувствует примерно то же самое. И тоже не может заснуть.
– Знаешь, милый, это было ужасно. Они мне омерзительны, и одновременно мне их жаль…
Муж кивает. Он, как всегда, немногословен. А мне нужно, чтобы он со мной поговорил.
– Ну зачем они себя так вели? Зачем они вообще так себя ведут? Неужели не видят, что мы не бедные лохи, что в состоянии оценить их убогую квартиру, одежду, машину, красавицу дочку?
– Потому что им хочется кем-то казаться. Потому что они знают, какие они на самом деле, а им хочется, чтобы кто-то считал их другими. Потому что, когда они врут, они начинают верить в свое вранье…
Это жестоко, но зато абсолютно точно. Почему я не понимала этого раньше?
Да нет, конечно, я понимала. Просто не хотела себе в этом признаваться. Ведь тогда встал бы вопрос, зачем с ними общаться. И ответ был бы очевиден.
Я делаю глоток виски. Странно, но я не могу опьянеть, а мне этого хочется. Мне это просто необходимо (и плевать на похмелье!).
– Неужели мы были им нужны только в качестве слушателей?
– Главным образом, но не только. Олегу нужны собутыльники и повод напиться. Тане нужен мужчина, с которым она могла бы кокетничать. Знаешь, сколько раз она ко мне приставала, когда мы были у них? Когда ты не видела? Знаешь, сколько раз я вежливо отклонял ее приставания? Уверен, она всякий раз говорила себе, что все из-за тебя. Что не будь рядом тебя, я бы тут же выпрыгнул из одежды…
Я невесело усмехаюсь. Я ведь и правда об этом не знала. А Игорь мне не говорил.
Я вдруг отчетливо осознаю, что Олег и Таня ужасно одиноки. Что у них нет никаких друзей. А если кто-то и есть, то это просто знакомые, которые не слишком-то хотят с ними общаться. И мы.
Конечно, мы их лучшие друзья. И не потому, что скорее всего единственные. Мы всегда готовы приехать в гости. Мы охотно слушаем все, что они говорят, и делаем вид, что верим. Мы ничего не рассказываем о себе. И еще я всегда хвалю жуткую Олегову стряпню.
– А зачем врали про свои секс-подвиги? Неужели не понимали, что если мы пойдем с ними в клуб, то все увидим?
– Они же верят в собственные бредни. Наверное, им казалось, что это правда…
Я внимательно смотрю на мужа. Он все это знал, но молчал. Он всегда отказывался от роли учителя (хотя я на тринадцать лет младше). Он никогда не навязывал мне свое мнение. Вот и здесь он ждал, пока я сама все не увижу. Ему было плохо, он не хотел с ними общаться, он напивался, чтобы очередной визит прошел как можно быстрее и безболезненнее для психики. Но ждал. И вот теперь я прозрела.
Я делаю еще один глоток. Омерзительный напиток, честное слово. И вдобавок, похоже, безалкогольный. А пить такую дрянь, так страдать и еще и не пьянеть – это уже надругательство!
– Дашь мне пива, милый?
– А что будет утром?
– Все равно…
Смесь адская, но я уверена, что утром мне не будет хуже, чем сейчас. Хуже быть не может.
– Интересно, как они будут вести себя в воскресенье?
Я знаю, что не хочу видеть их в воскресенье. И вообще не хочу их видеть. Но и отменить приглашение я не могу. Кошмар…
– А они не приедут. Придумают отговорку. И вообще пропадут на месяц-другой. А потом обязательно объявятся. Убедят себя, что мы прекрасно посидели в клубе, что все было супер. И позвонят…
Муж обычно всегда прав. Не потому, что он мой муж. Потому что он действительно всегда оказывается прав. И я этому рада. Очень.
– Как ты думаешь, зачем они позвали нас с собой? Они ведь спокойно ходили туда вдвоем, раза два минимум, раз хозяйка их запомнила. Она бы и дальше врала ему про мальчиков, а он бы врал ей про молоденьких девочек. И оба бы знали, что это вранье, но им было бы комфортно…
Муж задумывается.
– Наверное, им захотелось, чтобы хоть в этот визит у них что-то произошло. Незнакомых они стесняются, сами ни к кому не подойдут, и к ним никто не подойдет. А мы вроде бы свои. И хотя понятно, что я не хочу ее, а тебе не нужен он, они же в наше отсутствие наверняка думают по-другому. Вот и понадеялись, что что-то получится…
Игорь допивает свою бутылку и приходит с новой. К виски он не прикасается. Забытье его явно не интересует. В отличие от меня.
– Не сомневаюсь, что у них давным-давно не было секса. Между собой. А с другими вообще никогда. Наверное, она рассчитывала с твоей помощью привлечь к себе мужское внимание. Знаешь старый принцип двух сестер, красавицы и уродины? Хочешь красавицу, изволь поиметь и уродину, а иначе никак…
Господи, неужели это правда? Не может быть! Хотя почему не может? Она ведь так старательно зазывала меня в бассейн, так упорно не слышала отказов. Мне становится еще хуже. Я прошу мужа принести пива и снова закуриваю. Сегодня во мне столько никотина, что хватило бы для уничтожения всего лошадиного поголовья планеты.
Не волнуйтесь, лошадям ничего не грозит. Они не курят, им проще. И не пьют виски с пивом. И даже не ходят по свингер-клубам со своими лошадиными друзьями. Знай себе скачут и едят. И никаких проблем (если только не пустят на колбасу).
– Утром спи сколько хочешь, потом забери от Томы большую рыбу. А я придумаю, что приготовить, и все куплю. Обещаю, что теппан-яки в качестве основного блюда не рассматривается…
Я благодарно улыбаюсь. Я так счастлива, что мы снова друг друга понимаем.
– Милый, ты был великолепен. Мне жаль, что они все испортили…
– Наши так называемые друзья вообще всегда все портят, И в воскресенье испортят день рождения нашего ребенка…
Я смотрю на него с укоризной. Да, Олег и Таня нас разочаровали. Но при чем здесь остальные?
– Милый, ты не прав. Это будет великолепный день рождения…
Кажется, Игорь хочет что-то сказать. Но передумывает и просто пожимает плечами. Мне вдруг становится страшно. Он всегда прав. Неужели окажется прав и в этом?
Господи, сделай так, чтобы он ошибся. Всего один раз…
15
Боже, как же они орут!
Я везу от школы четверых одноклассников моего ребенка. Когда их привели туда мамы, это были тихие, спокойные дети. Но стоило им усесться ко мне в машину и остаться без родительского присмотра, они молниеносно сошли с ума.
Их всего четверо. Но у меня такое ощущение, что их как минимум двадцать. Или сто двадцать. А я – водитель школьного автобуса, у которого один год идет за пять и который ежедневно получает бутылку виски за вредность. Шотландского и невыдержанного. Чтобы выпить ее, страдая и скрежеща зубами, а потом упасть и забыться.
Эти чертовы дети вертятся, опускают стекла, высовывают на улицу свои пустые головы, все хватают, беспрестанно вопят и задают мне вопросы. От школы до дома по пустой дороге не больше пяти минут. Но я искренне опасаюсь, что, когда моя «пежо» припаркуется у подъезда, в машине буду только я, блаженно улыбающаяся и пускающая слюни (а эти юные безумцы вывалятся где-нибудь по пути).
Я вжимаю педаль газа и прохожу остаток дистанции за рекордное время. Мне уже плевать на то, что я могу кого-то сбить или в кого-то въехать (мне надо как можно быстрее добраться до цели). Когда я наконец подъезжаю к дому, мои пассажиры распахивают двери прежде, чем я успеваю затормозить. И лишь каким-то чудом не мнут их о близко стоящие соседние машины. На месте стоять они, естественно, не могут и, кажется, вот-вот выскочат на проезжую часть.
Не то чтобы наша улочка была очень оживленной в выходные, но если они выбегут на дорогу, то по закону подлости сразу появится несущаяся на полной скорости машина. На какое-то мгновение мне кажется, что, возможно, это было бы лучшим выходом из ситуации.
Но я все же передумываю. И дело тут не в купленных для них гамбургерах (которые преспокойно съест за упокой их душ именинник). Да и не в их подарках (которые ему наверняка не понравятся). Просто тогда мой ребенок точно не обзаведется друзьями.
– А ну тихо! Стойте на месте!
От такого истошного вопля у меня начинает саднить в горле. Зато четверо маленьких умалишенных (да и был ли он у них вообще, ум?) застывают как вкопанные и косятся на меня с опаской.
– За мной! – командую я на манер армейского сержанта и грозно указываю им на дверь подъезда.
Разумеется, их хватает только на пару минут, и они снова начинают вопить уже в лифте. Когда я заталкиваю их в квартиру, мне кажется, что на лестничную клетку вот-вот выскочат возмущенные соседи со скалками и сковородками.
В толпе других детей мой ребенок ведет себя так же и даже похлеще. По крайней мере я точно знаю, что он способен переорать их всех. Но при этом он ненавидит, когда он молчит, а другие орут. Это у него от Игоря-старшего (который относится к шуму весьма отрицательно). И когда четверо его одноклассников вваливаются в коридор и хором начинают его поздравлять, Игорь-младший бледнеет.
Почему-то наша квартира сразу становится непозволительно мала. Лишь благодаря моему оперативному вмешательству гости всего за каких-то жалких пять минут избавляются от ботинок, курток, шарфов и шапок. И оказываются в проходной комнате, принадлежащей нашему ребенку.
Полагаю, следовало бы сказать им, чтобы они помыли руки. Но я легко представляю, какую суету они устроят в ванной и во что она превратится. Нет уж, пусть едят грязными руками. Даже если я пожертвую чистотой в ванной, своих микробов они все равно не смоют. Только размажут.
Я подзываю ребенка и выхожу с ним на кухню.
– Игорюша, это твои гости, поэтому следи за ними внимательно. Нам с папой очень не хотелось бы, чтобы они что-нибудь разбили или сломали. И закрой дверь, чтобы они не бегали по квартире. Папа не любит, когда шумят, ты же знаешь…
Ребенок напрягается, и я его успокаиваю. В конце концов, это был мой план. Мой идеальный план. Я расставляю на журнальном столике предусмотрительно купленные пластиковые стаканчики, бутылки с колой и одноразовые тарелки с биг-маками, чизбургерами и прочими дарами «Макдоналдса». Мне становится жалко столик (я так старательно натирала его сегодня утром!), но пусть лучше они пачкают и заливают стекло, чем салфетки из «Калинки-Стокманн», которыми я обычно его накрываю.
Напоследок я лично провожу инструктаж по технике безопасности. Не играть в комнате в футбол. Не врезаться в стеклянные двери, отделяющие ее от коридора. Не заходить в соседнюю комнату, служащую мужу кабинетом. И так далее и тому подобное. Желательно бы еще вообще не двигаться и заснуть ровно на три часа, ибо через три с половиной часа я должна вернуть их обратно к школе. Но этого, наверное, говорить не стоит.
Муж сидит в спальне, курит и философски смотрит в окно. Хотя я и заверила его, что от детей не будет никакого шума, он покинул свой любимый кабинет. А от проходной комнаты до спальни довольно далеко. Хотя мне кажется, что я уже слышу какие-то вопли. А ведь между нами две закрытых двери.
– Милый, гости здесь, все в порядке. Не сомневаюсь, время пролетит незаметно…
Мне кажется, мои слова звучат неубедительно. Проблема в том, что я и сама в это не верю.
– Именинник счастлив?
Да уж, непростой вопрос.
– Немного ошарашен, – отвечаю, аккуратно подбирая слова. – Но поверь, что этим праздником он останется доволен…
– А что они ему подарили?
– Не знаю, милый…
На самом деле я знаю. Я ведь видела, что у них было в руках. Двое привезли книжки, один – какого-то солдатика-спецназовца, четвертый – модель танка. Игорь-младший, конечно же, разочарован (он ведь сейчас не вспоминает о том, что сам ходил на дни рождения с такими же бессмысленными подарками).
Ничего, книги когда-нибудь пригодятся, солдатику найдется место на даче, а вот модель ему, к счастью, совсем не нужна. Если бы наш ребенок взялся ее склеивать, он бы скорее приклеил пол к потолку, чем одну деталь к другой. И сам бы намертво прилип к стене.
– Что ж, искренне надеюсь, что наши подарки понравятся ему настолько, что прочие презенты не будут иметь значения.
Я в этом даже не сомневаюсь. По пробуждении наш ребенок получил первый подарок, естественно, связанный с его любимым фильмом. Жутко противного на вид слона с четырьмя бивнями и очень злобной физиономией. На таких во «Властелине колец» силы зла воевали с силами добра.
– Олифант! Мама, папа, это олифант!
А то мы не знали. Мы даже знаем, что эта скотина именно так и называется. Пока олифант прыгал по всей нашей квартире (чересчур резво, на мой взгляд, все же он не кузнечик, чтобы так быстро скакать), я торжественно внесла в комнату чашку какао и внушительных размеров кусок торта. Таким куском спокойно можно было бы спасти от голодной смерти всех детей Эфиопии (кажется, несколько лет назад я слышала по телевизору, что они там голодают). Ну хотя бы какую-то их часть.
Торт и информация о том, что впереди еще два презента, улучшили его и без того прекрасное настроение (олифант тоже развеселился, хотя это не его день рождения, и заскакал еще активнее). Мой муж всегда умел выбирать подарки и организовывать праздники. А я даже закрыла глаза на то, что олифант решил за компанию отведать торта. И, как положено животному, ел его весьма неопрятно, засыпая крошками стол.
– Кстати, ты ведь тоже причастна к этому событию…
Я слежу за направлением его взгляда и утыкаюсь глазами в белую розу в вазочке. Наверное, он быстро сходил к метро, когда я вышла, чтобы ехать за гостями. Игорь никогда не дарит букеты, он считает, что один цветок гораздо красивее, и я полностью разделяю его мнение. Рядом с вазочкой стоит пакет с надписью «Берберри». У меня замирает сердце.
– Милый, это ни к чему…
Разумеется, это абсолютно пустые слова. На самом деле это очень к чему. Что бы там ни оказалось. Я с трудом сохраняю достоинство, хотя мне хочется рывком оказаться у стола, схватить пакет и вытряхнуть его содержимое, чтобы побыстрее его рассмотреть.
– О, милый…
В пакете оказывается небольшой медвежонок в черно-бежево-красно-белую клетку. Тот самый медвежонок, который давно был пределом моих мечтаний. И не надо язвительных мыслей. Это не старческий маразм, просто мне давно его хотелось. Но отдать четыреста долларов (да, да, кажется, именно столько он и стоит!) за игрушку для взрослых женщин лично я бы никогда не смогла.
Я в восторге. Мне следовало родить ребенка хотя бы ради того, чтобы на его десятилетие получить такой подарок. Хотя, чего уж кривить душой, я получаю подарки на каждый его день рождения.
Я любуюсь этим нелепым медвежонком, а затем поспешно выскакиваю из комнаты и возвращаюсь со своим презентом. Это бежевый шарф «Хьюго Босс», идеально подходящий под все четыре пальто моего мужа. Пальто ведь тоже все бежевые, хотя и разных оттенков, разной длины и толщины.
Муж довольно улыбается. Мой подарок пришелся ему по вкусу. Я целую его и начинаю выбирать подходящее место для моего медвежонка. Естественно, он будет жить в спальне, но где? Вполне достойный повод для серьезных, но очень приятных раздумий.
Муж выходит и возвращается с бутылкой пива «Клаустхаллер». Мне кажется, что для этого немного рано. Последние гости уйдут не раньше одиннадцати вечера, а сейчас только начало первого. Но я понимаю, что Игорю сейчас тяжело. Мало того, что пришлось покинуть любимый кабинет, так еще и квартира полна малолетних варваров.
– Мам, мам, скорее!
Я спешу за ворвавшимся в спальню ребенком. Не прошло и пятнадцати минут с момента приезда гостей, а нашей квартире уже нанесена первая травма. Один из них случайно смахнул на пол настольную лампу, которая по вечерам помогает моему ребенку делать уроки.
– Ничего страшного, – говорю я, выдавливая из себя улыбку, и иду за совком и веником. Ребенок бежит за мной и бубнит, что он не виноват. Кажется, он расстроен куда больше, чем я.
– Игорюша, это дешевая лампа, и я тебя ни в чем не виню. Просто попроси их впредь быть поосторожнее.
– Да я уже просил, а эти козлы ничего не слышат! Бесятся как придурки!
Я напоминаю ребенку, что это его гости, быстро сметаю осколки и удаляюсь. Не проходит и получаса, как ребенок стучится в нашу дверь. Они уже все съели, и теперь он не знает, чем их занять. Двое готовы сразиться в его солдатиков (представляю, как он их за это ненавидит), третий предлагает лучше поиграть в одноименную игру на компьютере (интересно, как можно играть в компьютер впятером?), четвертому «Властелин колец» безразличен, и он хочет посмотреть телевизор.
– Включи телевизор, только не очень громко, и пусть Саша смотрит что хочет. Выбери ему какую-нибудь кассету. Например, «Бивиса и Батхеда» (ой нет, Бивис и Батхед чересчур сексуально озабочены). Ты с Костей и Андреем играй в солдатиков, а Тимуру дай «геймбой», скажи, что компьютер мне нужен. Договорились?
