Текст книги "Дружба, Inc"
Автор книги: Алиса Лисина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
– Слушай, а у него никого нет?
Я внимательно смотрю на Лену и не могу понять, о чем идет речь.
– Может, у него есть другая? Они же такие, мужики…
Вы когда-нибудь слышали более нелепый вопрос? Я тоже. Зачем моему мужу другая женщина, когда у него есть я? Когда он сам регулярно говорит мне, что у него в жизни не было лучшей любовницы. А я в ответ говорю, что не представляла, что мужчина может доставлять такое удовольствие.
Да, я знаю мужчин. К черту ложную скромность. Я дважды была замужем, но мужчин у меня было больше, чем двое. Чуть-чуть побольше. Раз так в пять. А может, и в десять. Думаете, в двадцать? Это вы слишком. Хотя всякое возможно.
А что тут такого? Я была молода, легкомысленна, и мужчины разных возрастов не давали мне прохода. Мне нравилось кокетничать, флиртовать, мне нравилось, как жадно они на меня смотрят.
И соблазнять их мне тоже очень нравилось. И при этом делать вид, что это они меня соблазняют. Им и в голову не приходило, что я просто их изучаю и коллекционирую. И заодно развлекаюсь.
Но после того как я познакомилась с Игорем, мой интерес к мужчинам угас. Даже не потому, что жена обязана хранить верность мужу (первому своему супругу я изменяла с легкой душой). Просто с Игорем секс – это не просто секс, а нечто высшее. Полное слияние двух тел на грани потери сознания, максимальное обострение всех чувств и ощущений, умирание и воскрешение.
Мы занимались этим часами. И первый год, и второй, и третий, и пятый тоже. Мы снимали свои страстные совокупления на видео (моя идея, оцените). Мы делали мои фото в нескромном виде, чтобы потом муж мог полюбоваться мной в перерывах между работой. Мы посещали секс-шопы. Мы играли в разные игры. Очень и очень увлекательные, можете мне поверить.
Какие? Извините, но сейчас это не важно. Хотя ладно, раз уж разговор зашел о сексе… Например, в визит девочки по вызову. Или в знакомство по брачному объявлению. Или в приход незнакомки, случайно ошибшейся дверью.
Я меняла образы и наряды, цвет волос и макияж. Я рассказывала о похотливых клиентах и вымышленном негодяе-муже. Мы арендовали сауны и снимали гостиничные номера. Жаль, что мы никогда не делали этого в лифте или в примерочной в бутике (увы, мой супруг по-британски консервативен).
Конечно, потом наши, скажем так, сексуальные сессия сократились по времени. Мы, как профессиональные спортсмены, отобрали из огромного арсенала только те приемы, которые стопроцентно приводят к победе. Не лишь бы к победе, но к очень яркой и эффектной. Со знающим тебя и твое тело мужчиной за час можно испытать куда больше, чем за всю ночь с несколькими партнерами (только это между нами, о’кей?)
За эти десять с лишним лет у меня ни разу не возникало мысли о другом мужчине. И можете мне поверить, что мой муж не думал о других женщинах. Потому, что у него не было на них сил. Потому, что я лучше всех. Да просто потому, что такого не могло быть.
У меня нет слов, и я молча смотрю на свою подругу. И мой взгляд передает то, что я не сказала словами. Что ее вопрос – чистый бред. Нонсенс. Нелепица. Абсурд. Чушь. Ахинея. Идиотизм. Даже полнейший идиотизм.
Ленины горящие глаза начинают гаснуть.
– Ты извини, Ань… Я просто подумала – вдруг… Хотела помочь, понимаешь… Да нет, у вас такого не может быть, у вас же любовь…
«Да, у нас любовь!» – хочется крикнуть мне. У нас такая любовь, которой никто никогда не видел. Такой секс, которого не было ни у кого. Но я сдерживаюсь. Лена так печальна, что мне становится ее жаль.
– А у меня – черт знает что… Говорит, что любит – а у самого одни бабы на уме. И секса не было уже месяца три. Он мне – давай, я соскучился! А я же понимаю, что это он мне просто хочет показать, что у него никого нет. Просто трахнет для отвода глаз, чтобы ничего не подозревала. Да еще заразит чем-нибудь, он же всех подряд в койку тащит. Вот и вру, что голова болит или спать охота… А сама страдаю…
Мне кажется, что это не самый лучший маневр. Что невозможно отвадить мужа от чужих женщин, отказывая ему в близости. Но говорить Лене, что муж вряд ли ей изменяет хотя бы потому, что мало какая женщина на него клюнет, было бы некрасиво.
– Тут как-то в воскресенье дочка на минуту уснула, а он мне на ухо – пошли в койку! Днем, прикинь, при свете! С моей-то грудью! Наверное, специально предлагал. Чтобы еще раз увидеть и подумать, что лучше кого угодно трахать, чем меня. Я говорю – отвали, у меня дел куча. Ты же посуду не моешь, покрытие не пылесосишь, у тебя один трах на уме. А он, сволочь хитрая, ждал ведь, что откажу. Так еще и сделал вид, что обиделся. Ладно, говорит, тогда поеду с ребятами шары покатать. Я как будто не знаю, какие шары и куда он катает – и с какими ребятами… Ничего, вот сделаю операцию…
Нет, я уверена, что Лена ведет себя абсолютно неверно. Но мне все равно ее жаль. Эта мнительность, эти переживания насчет мужа. Да еще и три месяца без секса (я бы, наверное, сошла с ума).
Странно, но я не могу вспомнить, когда в последний раз был секс у меня. Из-за друзей мы очень загружены. Выходные, как правило, пропадают полностью. А в будни мы уже давно им не занимались. То я на работе, то с кем-то встречаюсь, а вечером дома ребенок. Гак когда же?
Точно не на прошлой неделе. И не на позапрошлой. Кажется. Но это не принципиально. В любом случае речь идет не о трех месяцах, а максимум о трех неделях. И я обязательно это исправлю. В ближайшие выходные.
Хотя нет, в выходные нс получится. На субботу я пригласила Владика, а в воскресенье день рождения у моего дедушки.
Ничего, может, получится в будни. Правда, в понедельник я обещала проведать одну нашу старую знакомую, в среду мы идем в гости, а в пятницу в редакции корпоративная вечеринка. Что ж, не получится в будни, получится в следующие выходные. И даже если нас кто-нибудь пригласит в гости, я откажусь.
Точно откажусь. Точнее – наверное, откажусь. Хотя я никогда не отказываюсь. Все-таки секс не друзья, он может и подождать…
Комната похожа на поле Бородинской битвы. Все в дыму, пепельницы усеяны трупиками сигарет, вокруг ничего не видно. И даже если где-то под соседним дубом лежит Андрей Болконский, его все равно не заметишь. Или это было при Аустерлице?
И еще в комнате стоит удручающая тишина. Брат моего мужа курит сигарету за сигаретой, муж следует его примеру. Оба окна открыты, но это не помогает.
Владик сидит у нас уже часа полтора, и последний час мы молчим. Ничего не поделаешь, с Владиком так всегда. Именно поэтому муж не любит его приглашать. Но ведь это его родной брат (а к тому же он помогает нашему ребенку с французским).
Муж улыбается. Это значит, что он наконец нашел тему для разговора.
– У Томы давно был?
Тома – это мама Игоря и Владика. И заодно бабушка моего сына. Больше всего на свете она любит есть и смотреть телевизор. И то и другое она делает днями напролет. Она обожает «Народного артиста» и «Фабрику звезд» и способна подолгу пересказывать их содержание тем, кому оно абсолютно неинтересно (то есть нам).
Впрочем, большинство других передач Тома тоже смотрит. Она не пропускает ни одного сериала. Она знает наизусть практически все телерекламы и цитирует их в самые неподходящие моменты.
Тома уже много лет никуда не выходит. Исключение делается летом, когда мы или Владик отвозим ее на дачу. Впрочем, и там она не бегает по участку и не пропалывает грядки, но точно так же сидит у телевизора. Однако неизменно уверяет, что при этом все равно дышит свежим воздухом.
Согласно легенде, у Томы проблемы с ногами. Подлые врачи утверждают, что с ногами все в порядке, просто нужно ходить. Но Тома лучше знает, что с ней такое.
Она обожает новые лекарства и пищевые добавки, которые почему-то распространяются не через аптеки. Она звонит их распространителям и свято верит каждому услышанному слову. Бедные распространители, почуяв клиента, стараются вовсю и говорят без передышки по полчаса. Но потом Тома осведомляется о цене (а она, как правило, весьма высока) и заявляет, что она всего лишь пенсионер и ей надо подумать.
После этого Тома звонит одному из своих сыновей и как бы невзначай заводит разговор о новом препарате, который мог бы решить ее проблемы. И чаще покупает его, чем не покупает. Как говорит мой муж, Томе лень лечиться и куда удобнее верить в волшебную таблетку, которая лечит ото всего сразу. Выпил – и наутро проснулся совершенно здоровым. Полагаю, что так оно и есть. Все-таки Тома нечеловечески наивна.
Любопытно, но, несмотря на свою практически полную неспособность самостоятельно ходить, Тома достаточно легко перемещается по квартире. А перед очередным выездом на дачу несколько суток рассуждает о том, что до стоящей перед подъездом машины ей никак нс дойти. И при этом весьма бодро спускается по лестнице.
Игорь с усмешкой заявляет, что если в доме начнется пожар, Тома выскочит первой. Я же говорила, что у него своеобразный юмор.
Как бабушка Тома бесценна. Она всегда готова взять нашего ребенка на выходные и на каникулы. Хотя здесь кроется большая опасность. У Томы он ест в десять раз больше, чем дома, а ему это противопоказано. Именно благодаря добросердечной бабушке наш когда-то худенький ребенок превратился в довольно упитанного поросенка. Так говорит мой муж, хотя лично я считаю, что ему просто надо чуть-чуть похудеть. Килограмма на два или три (хотя лучше бы на все десять).
Просить Тому не перекармливать ребенка бесполезно. Она начинает обиженно уверять, что у нее он почти ничего не ест. Очень легкий завтрак из десятка пельменей с маслом и хлебом, примерно такой же обед и чуть более сытный ужин. И пару сосисок на полдник. Еще они несколько раз в день пьют чай с бутербродами или выпечкой. Ну и еще перекусить время от времени. Как выражается Тома: «Сделай паузу – скушай «Твикс»!»
Несмотря на свои ужасно больные ноги, Тома любит постоять у плиты и регулярно печет всякие коржики, пирожки и прочие неполезные вещи. Она знает секрет чудо-напитка – на литр выжатого сока два кило сахара, примерно так. И очень неравнодушна к убийственным концентратам вроде «Инвайта». Еще у нее имеется внушительный запас печенья и конфет, так что нашему ребенку есть чем поживиться.
– Заезжал в среду… – Владик безнадежно машет рукой. – Привез ей продукты, открываю холодильник, а там… Сухая колбаса, бекон, сливочное масло… Ей же нельзя, ведь сама себя губит. Устроил ей скандал, а она в слезы. Я, мол, и так скоро умру, могу я напоследок нормально пожить и ни в чем себе не отказывать?
Томин холодильник – это притча во языцех. В нем можно найти продукты, которые были закуплены несколько лет назад. Думаю, что, если хорошенько покопаться, там можно отыскать замерзшего мамонта. Или человека, добровольно подвергнувшегося замораживанию ради научных исследований.
Примерно полгода назад у Томы обнаружили диабет. Не такой уж и серьезный, не инсулинозависимый, но все равно требующий строгой диеты. Игорь сразу сказал, что борьба бесполезна. Никаких диет Тома не признавала и никогда не признает. Даже если бы разверзлись небеса, на землю явился архангел и сказал Томе, что или она отказывается от сладкого, жирного, кислого и соленого, либо ей не видать рая, ничего бы не изменилось. Тома бы ненадолго опечалилась, а потом закусила тоску зефиром или арахисом в сахаре и села смотреть «Народного артиста».
Владик же, подобно Дон Кихоту, ринулся бороться с ветряными мельницами. Владик покупал Томе диетические сладости и печенья, которые почему-то стоят намного дороже недиетических. Он приобретал десятки разновидностей заменителя сахара, он завалил ее шкафы гречкой, а заморозку – куриными грудками. Он вынес из ее квартиры все запрещенные ей продукты (то есть все, что у Томы было). Он устроил обыск и изъял все запасы печенья, вафель, халвы, пастилы и прочих любимых Томой сладостей. Но запретные плоды снова появились в Томином жилище.
Муж советовал ему успокоиться, но Владик не опускал рук. Он на неделю переехал к Томе и лично следил за ее питанием. Не сомневаюсь, что диетические продукты Тома вкушала, только когда младший сын приходил с работы (а все остальное время радостно предавалась греху). Она жаловалась мужу на Владика, который заставляет ее сидеть на строжайшей диете и вот-вот уморит голодом (а сам десятками поедает глазированные сырки, которых ей тоже очень и очень хочется). Но стоило Владику уехать, и все вернулось на свои места.
– Вот узнать бы, кто все это ей покупает! И спросить – зачем же вы человека губите? Для нее же это смерть. Я ведь всем соседям сказал, всем ее подругам – ни в коем случае! Папашу запугал – она умрет, останешься один. Ты не знаешь, брат, откуда она все это берет?
Муж огорченно качает головой. Конечно, он не знает. Откуда ему знать?
Хотя вообще-то он знает. И я знаю. Запретные продукты Томе покупаем мы. И ее соседи. И все ее многочисленные родственники. Потому что каждый понимает, что если не купит он, купит кто-то другой. Каждый, кроме ее младшего сына.
Владик после столь трагичного повествования переводит дыхание и кладет себе еще кусок торта. Наверное, сладкое его успокаивает.
Муж называет Владика профессиональным страдальцем. Владик всегда печален, улыбается он крайне редко (да и то вымученно). Хотя у него совсем неплохая жизнь и нет поводов для грусти.
Владик работает в МИДе. Он уже просидел четыре года в Марокко, а после трех лет в Москве уехал еще на четыре года в Люксембург. Через год-полтора его снова ждет длительная командировка. Куда, точно неизвестно, но Владик надеется, что во Францию или Бельгию. Или в Швейцарию (недаром он уже год учит немецкий).
Ко всему этому у Владика весьма обеспеченная жена. У нее огромная трехкомнатная квартира в районе Беговой, а по соседству точно такая же квартира родителей (которая со временем достанется ей как единственной дочери). У ее мамы в папы гигантская дача под Тверью, а сама она разъезжает пусть на стареньком, но «гольфе». И наверное, она любит Владика, потому что ушла к нему от богатого мужа.
Тем не менее, Владик традиционно печален. Игорь уверяет, что таков его брат только с ним. Что у Владика всегда была куча друзей, начиная с детского сада. И если бы он был таким и с ними, никакой дружбы не было бы (кому приятно созерцать физиономию, излучающую вселенскую тоску?). Хотя я видела Владика и у него дома, и у родственников, и там он был точно таким же.
– А что с работой, брат?
Игорь задает этот вопрос уже в третий раз. Просто потому, что надо о чем-то говорить. К тому же он не любит это страдальческое выражение на лице Владика (а оно там присутствует практически всегда).
– Да что может быть хорошего? – Владик отправляет в рот немаленький кусок торта. – Раньше семи-восьми не уйдешь, а платят двести баксов в месяц. Разве это жизнь?
По-моему, все вполне справедливо. Находясь за границей, Владик получает по две тысячи в месяц, разъезжает по Европе на служебной «БМВ» пятой серии, не перерабатывает и наслаждается жизнью (хотя на последнее ввиду своей пессимистичности он вряд ли способен). Не сомневаюсь, что он откладывает часть денег и между загранкомандировками живет, может, и небогато, но точно не бедствует.
Из-за отсутствия собственной жилплощади он избавлен от расходов на ремонты и мебель (мы же за десять лет выложили на это сумму, которую Владик заработал в своем Люксембурге). Ему не надо тратиться на машину, поскольку на работу он предпочитает ездить на метро.
В общем, на голодающего Владик никак не похож. Он довольно корпулентен, и у него весьма круглая физиономия. Хоть и страдалец, у которого из-за щек не видно ушей.
Нет, нет, это не мои слова – моего супруга. При этом я знаю, что он любит своего брата, хотя и скрывает это. И потому именно я являюсь вдохновителем и организатором нечастых братских встреч.
Мне немножко неловко за наше скромное угощение. На столе только торт и кофе. Муж наотрез отказался что-либо готовить. а я готовить не умею. Хорошо хоть торт качественный. Игорь просил купить что-нибудь попроще, но я ослушалась. Сказала, что все простые торты просроченные и пришлось купить «Черный лес». Слов о том, что Владик охотно съел бы и просроченный, я как бы не услышала.
Видик довольно активно поковырял «Черный лес», от него осталась одна опушка. Но мне все равно неловко, надо было поставить на стол что-нибудь еще. Хотя вкусы у Владика довольно странные. Проживая в Люксембурге, он ругал местные продукты и просил Тому присыхать ему отечественную вареную колбасу и черный хлеб. Итальянская салями, по его словам, – настоящая отрава, а знаменитые лионские колбасы – сплошной жир. В общем, лубочный эмигрант, тоскующий по кильке в томате и березкам.
При этом обвинить Владика в патриотизме никак нельзя. В России ему совсем не нравится. Он ездит на работу на метро, но вечно жалуется на пробки. А заодно на цены, на ритм жизни, на телевидение и вообще абсолютно на все.
Странно, до чего разными могут быть родные братья. Игорь – реалист, но реалист оптимистичный. Владик – законченный пессимист. Игорь – эффектный мужчина, Владик – сер и бесцветен. Игорь обладает безупречным вкусом во всем, от одежды до спиртного. Владик одет так, словно одежду нашел на помойке. У Игоря, несмотря на лишний вес, широкие плечи и спортивная фигура (пусть даже бывшего спортсмена), а у Владика таз значительно шире плеч.
Владик младше Игоря на шесть лет, но выглядит старше. Такой вот парадокс. Владик похож на своих родителей, муж – нет. Игорь иначе себя ведет и по-другому говорит. Он вообще иной. Недаром я убеждена, что его подменили в роддоме и на самом деле он наследник британского престола.
– Вчера иду к «Смоленской» мимо «Седьмого континента», а там стоит старушка. Никакой картонки в руках, ничего не просит, но видно, что голодает. Ей, наверное, стыдно, но есть нечего. Стоит, ждет, что, может, кто-нибудь догадается. Всю мелочь из карманов вытащил, рублей двадцать. Ей хоть на хлеб хватит…
Владик до безумия жалостлив. Готова поклясться, что если начать развивать эту тему, то в его глазах появятся слезы. Но муж ведет себя бестактно.
– А она подумала – вот жмот, на кой мне его мелочь! Хорошо хоть в лицо не кинула…
Думаю, что муж хотя бы отчасти прав. Старушка, которая встает просить милостыню у «Седьмого континента», как минимум весьма прагматична. Игорь не жаден, но никогда никому не подает. Разве что пожалеет помятого алкоголика, вежливо просящего мелочь на пиво. Остальных он игнорирует, а особо приставучим сообщает, что ему уже есть кому помогать. Правильно, речь идет обо мне (я вечно нуждаюсь в еде, косметике, одежде и разных приятных мелочах).
– Да нет, я же вижу, кто есть кто, – обижается Владик. – Интеллигентная старушка, скромная – наверное, бывшая учительница. Что за страна – обрекать стариков на попрошайничество…
На лице моего мужа, как всегда, нейтральное выражение, но я чувствую, насколько ему тоскливо. И спешу на помощь:
– Владик, может, чего-нибудь выпьешь?
У нас довольно обширный ассортимент спиртного. Вино, которое Игорь приобретает для меня. Его любимое пиво, которым забит нижний ящик холодильника. Ирландский виски, который нам ящиками покупал в Люксембурге Владик (благо в дипмагазине он стоил раза в четыре дешевле, чем в Москве) и присылал с ежемесячным автобусом. Много водки и коньяка – это презенты моего папы. Папа большой человек, и ему вечно дарят разные бутылки, причем столько, что ими забит не только его рабочий кабинет, но и весьма просторная дача.
Если я заезжаю к нему на работу или навещаю его за городом, то возвращаюсь домой с несколькими тяжеленными пакетами. Папа – несильный потребитель спиртного и в этом вопросе совершенно не капризен. Как и во всех других, впрочем. Дорогостоящие коньяки типа «Хеннесси» и «Реми Мартен» ему неинтересны, виски вроде «Блю Лейбл» стоимостью за сотню долларов – тоже. А на месте врученных мне бутылок все время возникают новые.
Думаю, если бы поселить на даче Ванечку, он бы сначала ошалел от радости, а потом быстро понял бы, что такое количество спиртного ему все равно не осилить. И навсегда бросил бы пить. Какой смысл бороться с зеленым змием, когда на месте отрубленной головы (в смысле выпитой) у него тут же отрастают десять новых?
Владик тоже не очень разборчив в плане спиртного. Коллекционные коньяки и виски ему неинтересны. Обычно он пьет банальный «Ред Лейбл», смешав его с колой. Это уже и не виски, и не кола, а какое-то пойло.
– Да нет, я уже скоро пойду. Если только за компанию…
Я замираю от ужаса. На сегодня у меня запланирован сексуальный вечер. Мне надо убедиться, что муж по-прежнему меня вожделеет и никто, кроме меня, ему не нужен. И заодно убедить его, что женщины лучше, чем я, не существует. А если Игорь согласится составить Владику компанию, то всем моим планам конец. Спиртное и секс муж не смешивает.
– Не могу, брат, работы куча…
Я облегченно вздыхаю. Владик ни капли не расстраивается и берет еще кусок торта. Говорить по-прежнему не о чем, но и домой он почему-то не торопится. Проходит еще час, прежде чем он наконец поднимается. «Черный лес» вырублен на корню, я уже трижды выносила пепельницы, комната плавает в дыму…
Визит брата, как всегда, не удался, но я считаю, что помогла мужу выполнить свой родственный долг. А теперь меня ждет очень приятное приключение.
– Какие планы на вечер, милый?
Муж тяжело вздыхает:
– С удовольствием бы выпил порцию яда…
Владик просидел у нас три с половиной часа, мой Игорь выкурил за это время пачку сигарет, и от дыма и общения с родным братцем у него сейчас наверняка раскалывается голова. По крайней мере выглядит он довольно бледным и утомленным.
– Яда нет, зато есть неплохая идея. – Я кокетливо улыбаюсь. – Например, я бы сейчас могла удалиться в спальню, а примерно через час в твою дверь позвонила бы девушка по вызову. Или женщина, с которой ты познакомился по Интернету. Скажу по секрету, что обе фантастически сексуальны и мечтают доставить тебе неземное наслаждение. Кого ты выбираешь?
Как странно он на меня смотрит. Не могу понять, что в этом взгляде. Знаю только, что в нем должны быть радость и восторг, но как раз их-то я и не вижу (наверное, все из-за чертова дыма).
– Спасибо, но благодаря тебе сегодня у меня уже были гости…
– То был мужчина, милый. А теперь будет женщина, и какая женщина…
На его лице появляется невеселая усмешка.
– Боюсь, что на нее у меня уже нет ни сил, ни желания, ни времени…
Он встает и уходит в свой кабинет. И даже не оставляет дверь гостеприимно открытой, но плотно прикрывает ее за собой. А это означает, что компромисс невозможен.
Я не верю своим глазам и ушам. Я только что предложила мужу свое невероятно волнующее тело, а он отказался. А это означает, что мне хватит обманывать себя. Что с ним действительно происходит что-то серьезное. И я как можно скорее должна выяснить, что именно…
