Текст книги "Дружба, Inc"
Автор книги: Алиса Лисина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)
Ребенок неуверенно кивает. Я приношу гостям торт и еще одну здоровенную бутыль с колой. Наверное, надо было купить «Спрайт». На моего ребенка кола действует как укус бешеной собаки и удесятеряет его и без того бьющую через край энергию. Из чего ее делают, интересно, и что туда добавляют? Какой-нибудь озверин, не иначе.
Нет, сегодня воистину безумный день. Не проходит и двадцати минут, как ребенок стучится снова.
– Мам, можно я возьму твой ноутбук? Все хотят играть в компьютер…
А я думала, что только мой ребенок не может пяти минут просидеть на одном месте и заниматься одним делом. Что ж, это, конечно, утешает, но не очень. Я кошусь на мужа, но он делает вид, что ничего не слышит.
– Только осторожно, – громко заявляю я, заходя в комнату. – Это мой компьютер, он очень дорогой, я на нем работаю, так что будьте очень аккуратны. Поняли?
Комната выглядит так, словно тут происходил налет ФБР на штаб-квартиру наркодилеров. Все многочисленные солдатики вывалены на пол. Журнальный столик залит водой и засыпан крошками. На полу словно пировало очень большое мышиное семейство. Спинка одного из кресел запачкана кремом.
Хорошо, что в свое время муж настоял на кожаной мебели. Хотя ее, между прочим, можно прорвать или прорезать, кожа очень тонкая. Я впервые начинаю жалеть о том, что предложила ребенку пригласить гостей.
– А можно мне в туалет? У меня от ваших гамбургеров живот заболел…
– Разумеется. – Я мило улыбаюсь, с трудом подавляя в себе желание свернуть тонкую Костину шею. Что со мной, интересно? Ребенок, однако, не выдерживает.
– Больше не получишь, козел! У тебя не от гамбургеров болит живот, а от того дерьма, что ты жрешь дома!
Я деланно упрекаю ребенка за его плохое поведение. Если честно, я с ним полностью согласна. Как бы еще поделикатнее сообщить этому Косте, чтобы он воспользовался освежителем? Хотя лучше не стоит. Он еще выдавит содержимое баллончика себе в рот, и мне придется вызывать «скорую».
Даже не представляла, какие омерзительные запахи может издавать десятилетний ребенок. Чем его кормят, интересно? Сухим мотылем? Просроченным собачьим кормом «Чаппи Три Мяса»? Пюре из одуванчиков (вообще-то если бы одуванчики так пахли, их бы безжалостно выжигали напалмом)?
Нет, нет, я пошутила! Мне совершенно неинтересно, чем его кормят. Я категорически не хочу ничего об этом знать. Я зажимаю нос, выпрыскиваю в унитаз полфлакона освежителя и поспешно выскакиваю. А ведь у этого, с позволения сказать, мальчика такие приятные родители. Воистину чужой человек – это потемки (а в данном случае очень ароматизированные).
– Мам! – доносится из-за двери еще через полчаса. – Мам, иди сюда!
Вид у Игоря-младшего до ужаса несчастный. Он бледный, мокрый и невероятно печальный.
– Мам, а ты их не можешь отвезти пораньше? Я уже не знаю, что с ними делать! С Тимуром я подрался, а Костя мне сломал Гимли, у него рука отвалилась. Андрею скучно, он плачет. А Саша на что-то там нажал на компьютере, он теперь не работает…
Я обещаю приделать покалеченному гному руку, выдергиваю из сети зависший компьютер и старательно успокаиваю плачущего. Не сомневаюсь, что если бы сейчас моему неграмотному ребенку предстояло поставить запятую в предложении «казнить нельзя помиловать», он бы сделал верный выбор.
Когда до долгожданного момента расставания с гостями остается полчаса, мне кажется, что мой ребенок проклинает меня и свой день рождения. А муж хотя и улыбается, но внутри кипит. Гости окончательно вышли из-под контроля (они бегают по коридору, без стука заглядывают в спальню и еще чудом не выбили стеклянные двери, отделяющие проходную комнату от коридора). И я принимаю мужественное решение пожертвовать собой.
Следующие двадцать пять минут они бесятся на школьной площадке (Господи, какое счастье, что ворота открыты и по воскресеньям!). А я сижу не лавочке, наблюдаю за ними и нервно курю. Когда остается один, чья мама безнадежно опаздывает всего на каких-то полчаса (не думай о секундах свысока – так это, кажется, называется?), у меня возникает подлая мысль бросить его тут и скрыться. Но наконец появляется и она.
Воистину в жизни всегда есть место чуду…
На часах ровно четыре, а у дома уже стоит папина «ауди». Остается надеяться, что не все приглашенные мной гости пожалуют одновременно.
Увы, папа с мамой привезли максимально неудачные подарки. Со мной в детстве было то же самое. Да и сейчас. Но сейчас я проще к этому отношусь (тем более что папа всегда прикладывает к подарку тысячу-другую в иностранной валюте. И совсем не албанской).
Дело не в том, что они жадные. Совсем наоборот. Но с подарками у них всегда были проблемы.
Сегодня ребенок получил бинокль от дедушки (ой, простите, своего друга Серёни). И игрушечный автомат от бабушки. А ведь он проводит у нее достаточно времени, чтобы она заметила, что игрушечное оружие его совершенно не интересует. Но бабушка в своем репертуаре.
– Я же у тебя просил новый «геймбой»! – Ребенок чуть не плачет. – И немного картриджей?
Бабушка смущена. Я быстренько увожу ребенка в спальню и объясняю ему, что сердиться на бабушку совсем не надо. В следующие выходные она обязательно исправит свою ошибку. И вообще за год он вытаскивает из нее столько денег, что хватило бы на «Оку», о которой якобы мечтает мои папа. А уж разными дисками и картриджами, приобретенными за ее счет, можно было бы завалить всю его комнату.
– А зачем мне эта дрянь?
Ребенок возмущенно показывает мне бинокль. Я не знаю, зачем ему эта дрянь. Моему папе наверняка казалось, что ребенку это будет интересно. Он не подозревает, что сегодня же вечером бинокль окажется на антресолях и никогда не вернется оттуда в большой мир. С его помощью никогда не будут обозревать поля сражений, И даже подглядывать за обитателями дома напротив.
– А помнишь, как Серёня подарил мне на Новый год камуфляж?
Ребенок улыбается и вытирает выступившие слезы. Даже ему понятно, что его маме (да, да, его очаровательной, невероятно сексуальной и безрассудно молодой маме!) некуда ходить в мешковатой камуфляжной форме. Но мой папа считает, что зимой камуфляж очень нужен. В нем можно, например, прогуляться морозным утром за хлебом. Он ведь не знает, что я не гуляю морозными утрами за хлебом. Да и сам он за ним за ним не гуляет. Даже летними вечерами.
Я прошу ребенка подождать и возвращаюсь вместе с мужем. Игорь-младший получает вторую часть подарка. Фирменную майку «Властелин колец» со всеми бирками, подтверждающими ее подлинность. И портретом его любимого героя, эльфа Леголаса. А вместе с ней – кепку с изображением того самого Кольца Всевластья, из-за которого и возникла вся суета в вымышленном Средиземье.
Идея вручать подарки в несколько этапов, разумеется, принадлежит мужу. Ребенок снова веселеет, в свои десять лет он уже ценит красивые вещи. Я даже знаю, от кого у него это (да, вы правы, и от меня тоже). Он быстро натягивает майку, нахлобучивает на голову бейсболку и бежит смотреться в зеркало. Я тем временем отправляюсь к папе. Папа изучает висящие на стенах японские гравюры.
– Привет, пап! Ты говорил, у тебя новый телефон?
Папа мне ничего такого не говорил, но он об этом и не вспомнит. И не вспомнит, что покупал его при мне две недели назад. Он с готовностью извлекает его из кармана и начинает демонстрировать мне все его достоинства. А потом произносит то, ради чего я завела этот разговор:
– Я вообще-то вчера такой аппарат приобрел, последнюю модель… Знаешь, забери этот, только сим-карту мою отдай…
К ребенку я возвращаюсь с новеньким телефоном. Но он чересчур увлечен созерцанием самого себя, и я решаю приберечь подарок напоследок.
Я оперативно привожу в порядок пострадавшую от малолетних гостей комнату. Муж подкатывает к столу тележку со спиртными и безалкогольными напитками, вскрывает вино и водку и снова уходит на кухню. Я следую за ним и ощущаю себя собакой Павлова, страдающей от обильного слюнотечения.
Огромный разделочный стол заставлен банками с красной икрой и исландской селедкой, горчицей и маойнезом, черными и зелеными оливками. Он завален разными сырами, колбасами и ветчинами, листьями салата, огурцами и помидорами и черенками сельдерея. И вообще всем, что можно только себе представить.
Из всего этого муж оперативно создает крошечные канапе (причем так, что один бутербродик не похож на другой). И, завершая картину, втыкает в каждый коктейльную палочку. Любуется собственным произведением и делает очередной глоток пива.
– Милый, это потрясающе…
Господи, как бы мне хотелось все это продегустировать! Но уже звонит дверной звонок. На пороге – сестричка Катюша со своим мужем (и, к счастью, без детей). Выясняется, что они оставили младших отпрысков на старшего, но поскольку делают это нечасто, то надолго у нас не задержатся. Выскочивший в коридор ребенок получает набор ниндзя. Надеюсь, это займет его минут на десять. Лучшего от чужих подарков ждать не стоит.
В течение следующего часа я впускаю в квартиру нашего дедушку Володю и нашего братца Владика, свою бабушку, Лену, тренера нашего ребенка Сергея Олеговича (к счастью, гитару он с собой не захватил), Вареру-сан без супруги. Ребенок нетерпеливо выслушивает поздравления. Подарки для него важнее слов.
Владик вручает ему иллюстрированную и очень красивую книгу «Властелин колец». Не важно, что ребенок не будет ее читать, пусть хотя бы полистает (может, вспомнит забытые буквы). Лена привозит футбольный мяч, и я поспешно уношу его в спальню и прячу под кровать (пока ребенок не решил его опробовать). Сергей Олегович торжественно преподносит Игорю-младшему совершенно не заслуженный им желтый пояс. Оценить этот подарок мой сын, конечно, не в состоянии. Варера-сан дарит ему серебристый кубок с крошечным каратистом наверху. Кубок явно предназначен для победителя каратистского чемпионата, каковым мой ребенок не является и никогда не будет. Он чересчур ленив.
Бабушка привозит в подарок торт и вызывает у ребенка приступ гнева. Он тут же вспоминает, что, когда они на зимних каникулах вместе жили в подмосковном пансионате, бабушка одолжила у него пачку сухариков «Три корочки» и так и не отдала долг. Пристыженная бабушка вынимает из кошелька сто рублей, и конфликт исчерпывается.
Я говорю не закрывая рта и завидую Тане. Она делает это с потрясающей легкостью, а вот мне начинает не хватать кислорода. Тем не менее я всех благодарю и знакомлю, с каждым перебрасываюсь несколькими фразами и каждого пытаюсь хоть как-то развлечь. К семи часам вечера у меня начинает раскалываться голова и подкашиваются ноги. А до конца праздника еще далеко.
Телефон звонит просто беспрестанно. Бабушка Тома сожалеет, что не смогла поздравить именинника лично, и ссылается на больные конечности. Моя троюродная сестра извиняется за то, что не приедет (они с мужем засели в яме, выезжая с дачи, чему я очень рада. Да, я нехорошая – и мне на это плевать!). Рома, бывший сослуживец Игоря (а я ведь даже не помнила, что я его приглашала!), сообщает, что он сейчас в Петербурге, но обязательно навестит нас по возвращении. Таня извещает, что у Олега температура под сорок (полагаю, он влил в себя слишком много сорокаградусного напитка). И так далее и тому подобное.
Звонит даже Ванечка. И как он не забыл дату? Ах да, это же повод выпить! Ванечка нетрезвым голосом выражает готовность приехать, но у него нет денег на такси. По-моему, он намекает, что его надо забрать из дома и потом доставить обратно. Я выражаю глубочайшие сожаления по поводу того, что я нетрезва (а это абсолютная ложь) и не могу сесть за руль.
Ванечка уверяет, что может приехать и сам. Надо лишь оплатить перемещение его измученной спиртным и очень бренной оболочки по городу. Я со смехом жалуюсь, что Игорь перебрал виски и вот-вот ляжет спать. И вешаю трубку.
Муж и ребенок куда-то исчезают. Игорь обнаруживается на кухне, где готовит все новые и новые канапе и пьет из горлышка пиво. Ребенок сидит рядом с ним. Кажется, я понимаю, почему нам надо так много этих чудесных маленьких бутербродиков.
Игорь на мое предложение отдохнуть и пообщаться с гостями отвечает отказом. Он говорит, что они и так к нему приходят, а на нем лежит важнейшая задача и он не может отвлекаться. Ребенок идти к гостям тоже не хочет.
– Вообще-то они приехали к тебе, Игорюша, – укоряю я. – Разве тебе с ними невесело?
– Они к тебе приехали…
Игорь-старший скашивает глаза на Игоря-младшего.
– Да нет, мам, мне весело. – Ребенок так быстро меняет мнение, что я с подозрением смотрю на сына и мужа. – Просто они очень шумят…
В квартире действительно шумно. Для такого количества людей у нас слишком мало кресел. Гости разбились на группки и разбрелись по комнатам. Сергей Олегович, как и следовало ожидать, беседует с Рерой-сан. Неизменно печальный Владик что-то обсуждает с сестричкой Катюшей, а дедушка Володя уединился с моим папой. Папа вряд ли понимает, о чем говорит Володя, но его это, по-моему, не смущает. Может, он овладел телепатией?
Мама с бабушкой сидят за столом. Неприкаянная Лена вцепляется в меня и утаскивает в ванную. Я только сейчас замечаю, что у нее почему-то очень красная щека.
– Видишь? – Лена демонстрирует мне свою щеку. – Вчера утром Антон на работу собрался, это в субботу! Я ему – кого на сей раз будешь трахать? Он давай возмущаться, а я ему – да трахай кого хочешь, мне все равно. У меня теперь, может, тоже есть с кем трахаться! А он мне такую оплеуху залепил, я чуть не упала…
Лена ощупывает щеку и морщится. Кажется, ей действительно больно.
– Я ему – ах ты, скотина, тебе можно, а мне нельзя?! А он давай орать, что у него никого нет и никогда не было и что трахается он сам с собой, потому что у его жены то голова болит, то живот, то еще что. Это про меня, прикинь? И что, мол, жена у него дура, потому что своими отказами сама его толкает на измену, а он изменять не хочет. А потом и говорит – я, мол, знаю, что ты так пошутила, но если изменишь на самом деле, разведусь сразу. И второй день со мной не разговаривает, гад!
– Так, может, он и правда тебе не изменяет?
Лена смотрит на меня так, словно большего бреда не слышала в своей жизни.
– Он?! Да он небось тут же и поехал трахаться! А скандал устроил, чтобы я ему поверила. Нашел дуру, такому кобелю верить. И по морде еще дал, гад! Мало того, что изменяет, так теперь еще и бьет…
Я не знаю, что ей сказать. Но что бы я ни сказала, она все равно останется при своем мнении.
Я делаю вид, что вспомнила о чем-то необычайно срочном, и обещаю Лене, что мы еще поговорим попозже. И иду проведать гостей Гости, впрочем, не скучают (ни без меня, ни без моего мужа, ни без ребенка, хотя он вообще-то именинник). Я наливаю себе бокал вина и обхожу всех по очереди. Потом еще бокал и еще. Их же много, а я одна. После четвертого бокала я говорю себе, что, несмотря на авантюрность плана, праздник состоялся и все идет просто блестяще. Лучшего варианта придумать было просто нельзя.
Припоздавший Лева привозит мне букет цветов и нежно целует меня в щеку. Ребенок, получивший игрушечную машинку, совсем не в восторге (у него еще лет в пять была огромная коллекция машинок, но за ненадобностью она давным-давно переехала на дачу). Я отвожу его в сторону и делаю строгое внушение, приказывая пообщаться с гостями. А потом беру мужа и обхожу всех заново. А потом по второму разу. И по третьему.
Праздник удался, мне весело, и я ужасно всем довольна. Мне даже становится грустно, когда гости начинают разъезжаться. И еще я понимаю, что ужасно устала. Наверное, я начинаю трезветь.
Лева, который уходит последним, просит нас заехать к нему в самое ближайшее время. Ему искренне жаль, что на прошлой неделе он не принял нас как следует. Это все из-за этой чертовой обслуги клуба, укравшей у него несколько бутылок. И из-за девушки, на которую он потратил долларов пятьсот, угощая ее в клубах и ресторанах (и которая даже не появилась на дне рождения хотя бы на полчаса). А так он нам будет ужасно рад. В любой момент, когда у нас будет время.
– Разумеется, приедем. – Муж дружески похлопывает его по плечу. – На следующей неделе, договорились?
Почему-то мне кажется, что к Леве мы больше никогда не приедем. Но сейчас мне все равно. Я хочу быстро прибраться, переодеться и принять душ. А потом сесть и вытянуть ноги. И чтобы муж налил мне бокал вина. Я хочу, чтобы мы втроем тихо и мирно обменивались впечатлениями. Потому что это был великолепный праздник.
Хотя в принципе душ может и подождать, сесть куда важнее. Игорь наливает мне вина и уносит грязные тарелки и бокалы на кухню. И кто придумал, что от перестановки слагаемых значение суммы не меняется? Полный вздор! Пусть кухня сейчас завалена грязью, но я ведь ее не вижу. Зато в комнатах чисто.
Игорь пьет свое пиво. Странно, но он выглядит абсолютно трезвым. А ведь он только на моих глазах открыл не меньше шести-семи бутылочек. И наверное, столько же без меня.
– Милый, я слепну или ты тайком выливаешь пиво в цветочные горшки?
– Исключительно в себя. Просто оно безалкогольное.
– Но почему?
Муж явно удивлен моим удивлением.
– Потому что у нашего ребенка сегодня день рождения. Потому что если я захочу обычного пива, я выпью его, когда он ляжет…
А я-то опасалась, что Игорь к вечеру будет в неадекватном состоянии. Я впечатлена. И мне стыдно.
– И горюша, иди сюда!
Сейчас я не прочь услышать, что это был фантастический день рождения и он мне за это очень благодарен (ведь это была моя идея, хоть вы-то не забыли?). Тем более он целый день развлекался, ел и получал подарки и поздравления, а мы трудились. Я – ногами и языком (не надо пошлостей, пожалуйста!), муж – руками и языком (я ведь, кажется, просила!).
Ребенка не видно. Наверное, объелся и сейчас скрывается в туалете. И точно, в коридоре щелкает выключатель, а потом раздаются шаркающие шаги. Ну просто не именинник, а жертва родительского произвола. Полагаю, что, помимо гамбургеров и сладкого, он проглотил не один десяток канапе.
Этот ребенок никогда своего не упустит. Если после праздника в холодильнике остается хотя бы треть бутылки колы, он не заснет, пока ее не допьет. Возвращаясь на следующий день из школы, он точно помнит, сколько должно остаться сладкого. Не сомневаюсь, что завтра у него будет весь день болеть живот, но он не успокоится, пока не уничтожит купленный для него торт.
Вид у ребенка довольно поникший. Физиономия печальная, щеки повисли, глаза почему-то опухшие.
– Только не говори мне, что ты плакал…
– Меня чуть не стошнило…
Что ж, все так, как я и предполагала. Я кладу на столик мобильный, который я выманила у своего папы.
– И это, между прочим, тоже тебе…
Нет, определенно сегодня творятся какие-то чудеса. Все мамаши забрали своих детей, и ни одной даже не пришло в голову навсегда оставить своего отпрыска у меня (и тем самым толкнуть меня на детоубийство. Или хотя бы детокалечение). Муж весь день пьет безалкогольное пиво. Ребенок лишь мельком смотрит на телефон и даже не пытается взять его в руки. Наверное, ему действительно плохо.
– Может быть, ты скажешь маме с папой спасибо за праздник? Кажется, у тебя сегодня была куча гостей и ты получил гору подарков. Или ты забыл?
Ребенок смотрит в пол. Видимо, он что-то натворил. Порвал новую майку или изуродовал какой-то презент. В этом отношении это крайне способный мальчик.
– Спасибо…
Я возмущена. Я придумала этот гениальный план. Я так старалась. У меня отваливаются ноги, с трудом ворочается язык, да и голова еле держится на шее. И тут такая черная неблагодарность.
– Вообще-то я рассчитывала услышать нечто большее. Ну да ладно…
И тут ребенок делает худшее, что можно было сделать в такой ситуации. Он начинает рыдать. И я понимаю, что в ванной он тоже рыдал. И знаю, в чем причина. Он просто устал. Слишком много людей, слишком много впечатлений.
Увы, мужу на это наплевать. Он ненавидит слезы. Он с двухлетнего возраста внушает ребенку, что мужчина не должен плакать.
Странно, но муж молчит. Наверное, он слишком утомился. Думаю, что если взять лучшую модель кухонного комбайна и заставить его нарезать столько продуктов, сколько сегодня нарезал Игорь, комбайн выйдет из строя. И вам его не поменяют даже при наличии гарантийного талона (и еще обвинят в бесчеловечном обращении с техникой).
– Что случилось, Игорюша?!
Лучше это спрошу я максимально злобным и жестким тоном, чем это сделает Игорь.
– Праздник кончился, – наконец сообщает ребенок подрагивающим голосом. – Он ведь кончился, да?
– Ну разумеется! – Я делаю глоток холодного белого вина, дабы остудить закипающее возмущение. – Или ты хотел еще гостей?
– Да не нужны мне были эти одноклассники, дерьмовые козлы! Это ты все придумала! И твои друзья были не нужны, они к тебе приезжали! И подарки их – полное дерьмо! А я хотел с вами, чтобы только мы и больше никого! Это был мой день рождения, а не твой, поняла?!
Ребенок снова начинает рыдать. Воистину в этом мире нет места благодарности, а за добро здесь платят злом. Даже собственные дети. Эти мерзкие бессердечные создания.
– Хватит рыдать! Умывайся и отправляйся спать!
Муж почему-то смотрит на меня с укором. На него это совсем не похоже.
– А кто сказал, что день рождения закончился?
Ребенок от удивления успокаивается и поднимает глаза. В них слезы и недоверие. Я тоже ничего не понимаю.
– Вы что, забыли про третью часть подарка?
Муж улыбается. Значит, сейчас он принесет наш заключительный презент. Короля людей в королевской мантии и короне и с белым конем в придачу. Все тот же «Властелин колец», прошу любить и жаловать. И наверное, Игорь снова накроет на стол, и мы втроем посидим еще немного. Что ж, очень достойный выход из ситуации.
– Помните, недалеко от нас пару месяцев назад открылся круглосуточный пивной ресторан? Сейчас мама переоденется, и мы туда пойдем, и будем сидеть там столько, сколько захотим. А школа пусть идет ко всем чертям. Школу, в конце концов, можно и прогулять.
Ребенок кидается к мужу и крепко обхватывает его своими пухлыми ручками. Муж прижимает его к себе и гладит по голове. Да, да, мой муж, ненавидящий слезы, сопли и слюни. Мой муж, который никогда не целует ребенка и с ним не сюсюкается.
– Завтра утром встанешь, получишь четвертый и последний подарок и целый день будешь смотреть кино и объедаться сладким. А сейчас живо приводить себя в порядок. Праздник только начинается!
Ребенок пулей уносится в ванную. Я непонимающе смотрю на мужа.
– Ты что, тоже считаешь, что я устроила праздник не нашему ребенку, а себе?
Конечно же, он так не считает. Уж он-то знает, для кого я старалась.
Муж внимательно на меня смотрит. Очень внимательно. Господи, ну почему у него опять такой холодный взгляд?!
– Разумеется. А разве нет?
На моих новеньких «Радо» два сорок пять ночи. Но спать совсем не хочется.
Мы сидим в практически пустом ресторане в абсолютной тишине. Я потягиваю сидр, муж пьет «Гиннесс». Официанты, кажется, задремали. Муж обводит глазами зал, достает из кармана фляжку и делает глоток. Ирландский виски двенадцатилетней выдержки в меню все равно отсутствует.
Ребенок спит, положив голову на стол. Он спит так уже часа два. Всю дорогу до ресторана он скакал и подпрыгивал. Но стоило ему оказаться на месте и съесть порцию мороженого (отмечу, весьма и весьма немаленькую порцию), как у него начали закрываться глаза. Заснул он абсолютно счастливым человеком. Счастливее не бывает, можете мне поверить.
С тех пор как он заснул, мы молчим. Мы оба устали. И мы оба думаем о своем. Я не знаю точно, что сейчас в голове у моего мужа. В моей какой-то сумбур. Который вдруг проясняется в одно мгновение.
– Ты устроил ему чудесный праздник, милый. А я была не права…
Я даже не удивляюсь собственным словам. Я говорю чистую правду.
– Перестань, ты по-своему желала ему добра. Просто ты не можешь понять, что пока ему не нужны друзья. Он до этого еще не дорос. А я это уже перерос. Из нас троих друзья нужны только тебе.
– Больше не нужны…
Муж смотрит на меня и молчит. Мне кажется, он мне не верит.
– Милый, я очень рада, что мы сейчас втроем. Я бы хотела, чтобы так было всегда. Только ты, я и он. И больше никого…
Я легко выдерживаю долгий пристальный взгляд, в котором отчетливо сквозит недоверие.
– А как же твои друзья?
И в самом деле, а как же мои друзья? Те, на кого я тратила столько времени? Те, без кого считала нашу жизнь пустой и скучной? Неужели я просто забыла о них под влиянием момента? Отреклась от них, как почувствовавший запах костра инквизиции Галилей отрекся от вертящейся Земли?
В полумраке пустого ресторана я отчетливо вижу Лену. Вижу, как загораются ее глаза, когда она уверяет меня, что Игорь мне изменяет. Как они потухают, когда я говорю ей, что этого не может быть.
Я вижу Леву, пьяно клянущегося нам в любви и зазывающего нас в гости. Мрачного и недовольного Леву, намекающего, что мы засиделись. Вижу печального Владика, вгоняющего в тоску даже нашу мебель. Сестричку Катюшу (разумеется, в очередном бальном платье с рынка и с немыслимой прической), плотоядно пожирающую глазами моего мужа. Тренера нашего ребенка, завывающего под гитару. Свою троюродную сестру, завистливо разглядывающую мои украшения. Ванечку, который уносится получать гонорар, забыв про меня. Ларису с ее преуспевающими мужьями и облезлым птенцом на торте. И всех остальных.
И конечно, я вижу Олега с Таней. Такими, какими они были в последнюю нашу встречу. Жалкими, старыми, неуверенными в себе. Отчаянно врущими в надежде, что мы поверим, что они не такие. Что они богаты, умны и гиперсексуальны.
Я протягиваю руку и накрываю лежащую на столе руку мужа.
– Милый, прости. Пожалуйста, прости меня за все…
Муж молча мне улыбается. Я чувствую, как по моим щекам текут слезы. Но я тоже улыбаюсь.
– Мам, ты что, плачешь?
Пробудившийся ребенок глядит на меня с подозрением.
– Да, Игорюша, я плачу. Мне стыдно перед тобой и перед папой. Прости, что я испортила тебе праздник…
Взгляд Игоря-младшего внезапно становится очень серьезным. Совсем как у его отца. А потом на круглом лице появляется улыбка.
– Ты же овощишка, что с тебя взять? А праздник все равно получился супер. Правда, пап?
Я плачу и не могу остановиться. Муж гладит меня по волосам. Ребенок кладет пухлую ручонку мне на плечо.
– Веселись, овощишка, это же мой день рождения. И вообще, ребята, давайте тут посидим до утра? Спать я уже совсем не хочу. Только козлы спят в свой день рождения!
– Давайте посидим, – легко соглашается муж и подмигивает мне. – Но ты, наверное, совсем голодный? Может, еще мороженое? Или сначала какой-нибудь сэндвич?
Ребенок расцветает, хотя и пытается это скрыть. Безуспешно.
– Вообще-то можно. Так устал от этих чертовых гостей, как будто ничего и не ел. И еще бутылку колы, ладно, пап? А лучше две. Со сна так хочется пить…
Мои слезы высыхают, и я начинаю смеяться. Проснувшаяся официантка косится на меня с опаской, но все же приносит бутылочку колы.
Муж салютует мне «Гиннессом»:
– За нашу семью. За нас троих безо всяких друзей!
– Без друзей, – повторяю я, чокаясь с ним сидром.
– Без чертовых козлиных друзей, – уточняет ребенок. И вдруг спохватывается. – Пап, ты мне забыл заказать еду! А я бы за нас что-нибудь съел…
Теперь мы смеемся все втроем. Официантка встревоженно выглядывает из-за стойки. Не сомневаюсь, что завтра же она расскажет своим друзьям о странной троице, гулявшей всю ночь в ее ресторане.
А они ее не услышат, потому что взахлеб будут рассказывать ей о себе. Или станут перебивать ее и доказывать, что ее муж ей изменяет. Или посоветуют ей сменить прическу и макияж. Или сыграют ей на гитаре. Или угостят обугленными косточками и заверят, что это лучшая в мире баранья корейка (в крайнем случае вторая в мире). А то и сделают и то, и другое, и третье.
И если честно, мне ее жаль…
