Текст книги "Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Алиса Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

5

5

Я слышу краем уха грохот со стороны лестницы. В комнату, громко топая сапогами, вбегают сразу несколько надзирателей, но стоит им увидеть, с какой легкостью Дарий держит их предводителя, они застывают на месте и не осмеливаются двинуться дальше.

Гарт пытается дернуться, но никакого результата это не приносит. Я осторожно отступаю от выхода, чтобы держаться подальше от надзирателей, и Дарий кивает мне, одобряя мою предусмотрительность.

Один из них пытается что-то возразить, глядя на эту картину, но другой тут же его обрывает и тянет назад, к выходу.

– Одаренный. Его магия как-то работает здесь, – шепчет он в ужасе.

– Поганые трусы, убейте его за нападение на начальника рудников! – хрипит Гарт, но его крик тут же захлебывается, стоит Дарию выпустить еще немного света из руки в его голову.

– Где Лейла Валенс? – говорит Дарий, и голос его страшен.

– Я тут ни при чем, это все Лордус, он это придумал, – Гарт хнычет, и я вижу, как по его щекам катятся слезы. Удивительное зрелище – видеть такого сурового здоровяка плачущим, словно ребенок.

– Я вижу, кто это придумал. Твои гнилые мысли для меня сейчас как на ладони, – почти спокойно говорит Дарий, не выпуская Гарта. – Мне нужно знать, куда он мог ее увести.

Он отрывает Гарта от стены и, сделав два шага, подтаскивает того к распахнутому окну. Спустя мгновение он уже держит его за ворот куртки над пропастью. Одно движение руки – и тот вывалится наружу.

– На скалах, там ущелье, много мракоплавов внизу. Мы всегда казним там тех, кто совершил преступление, – наконец прорывает Гарта. Он лихорадочно тараторит, безумными глазами глядя вниз. – Пожалуйста, отпустите, господин Ранвейр, пожалуйста, пожалуйста! Я сделаю все, что хотите! Это все Лордус. Это он придумал.

– Веди, – говорит Дарий и затаскивает того обратно в комнату. – Молись, чтобы она была еще жива.

– Да, конечно, я отведу, – подобострастно говорит Гарт, кланяясь едва не до земли. Перемена в нем такая разительная, что кажется невозможным, будто минуту назад он нарочно пытался вывести Дария из себя.

Гарт, расталкивая своих людей, устремляется вниз по лестнице так быстро, что мы едва поспеваем за ним. Если бы не усиленное красным светом тело, я бы точно несколько раз сломала себе ноги от такого стремительного спуска.

– Сюда, сюда, – торопливо говорит Гарт, устремляясь по каменистой тропе. Он падает, поскальзывается, разбивает себе руки, но не обращает на это внимания и почти бежит дальше, изредка оборачиваясь, чтобы убедиться, что мы следуем за ним.

– Он должен быть здесь…

Когда мы оказываемся на ровной площадке, окруженной скалами, в глаза сразу бросаются темные провалы в земле, из которых словно сочится сама тьма. И тут я отчетливо ощущаю присутствие Лейлы. Странное чувство не покидает меня, даже когда я осторожно подхожу к обрыву и смотрю в чернильную пустоту внизу.

Дарий бросает на меня быстрый взгляд. Неужели он почувствовал то же, что и я?

– Лордус! – кричит Гарт, но в ответ только эхо его крика разносится между скал.

Гарт идет дальше, торопливо огибая расщелины в земле, увлекая нас все глубже между скал.

– Наверное, они дальше, пойдемте.

Я чувствую нарастающий гнев Дария. Еще немного – и его терпение подойдет к концу. И тут вдали раздается крик. Странный, неестественный в этой мертвой местности. Чистый, громкий, пронзительный крик младенца.

Гарт тут же застывает на месте. А мое сердце сжимается и на мгновение перестает биться. Я начинаю думать, что мне это показалось. Но спустя несколько секунд крик повторяется снова. Где-то там, впереди.

Дарий срывается с места и бежит вперед, обгоняя Гарта. Усиленный красным светом, он движется словно горный тигр – легко, уверенно и быстро. Мне остается только бежать за ним, стараясь не терять его из виду, хоть это и крайне трудно. Но меня саму подгоняет этот крик. И я боюсь признаться себе, чего жду увидеть там, откуда он доносится.

Крик раздается вновь, а потом еще, но уже глухо, как будто кто-то пытается зажать младенцу рот. Пошатываясь, спотыкаясь на каждом шагу, в нашу сторону идет человек, который, кажется, едва различает дорогу. Даже издали в глаза бросается, что лицо его окровавлено. Он озирается по сторонам, но еще не видит нас.

– Гарт, это ты? – кричит он, подслеповато щурясь.

В руках человек держит сверток, из которого доносится приглушенный плач младенца.

– Выродок орет не затыкаясь… – человек умолкает на полуслове, вдруг осознав, что навстречу ему идет вовсе не Гарт.

Из рук Дария сочится тусклый красный свет.

– Ты еще кто такой? – грубо спрашивает человек и неловко прижимает сверток к себе одной рукой, другой доставая длинный нож из ножен на поясе. Младенец начинает кричать еще громче, и мое сердце разрывается от боли.

6

6

Бедная крошка.

Но как здесь, в этой мертвой пустоши, мог оказаться младенец?

«Брюхатая» – в голове всплывает словечко, которое Гарт обронил, когда мы его встретили.

Нет…

Это же не может быть ее ребенок? Но где тогда она сама?

Прикусываю губу до крови, лишь бы не вскрикнуть от боли, разрывающей грудь.

Лейла…

– Положи ребенка на землю и отойди на десять шагов, – спокойно говорит Дарий.

– Ты что за хрен? – взвизгивает человек, и на этот раз в его голосе уже слышится страх. Он явно заметил свечение, исходящее от Дария.

– Что ты сделал с девушкой? – спрашивает Дарий, и я впервые слышу, как его голос дрожит.

– Ничего не сделал, – хрипло отвечает человек, делая шаг назад. – Проявил милосердие, вот что!

– Что. Ты. Сделал? – На этот раз Дарий идет вперед, делая один осторожный шаг за другим.

– Не подходи! – человек выставляет нож перед собой, и я вижу, что рука его дрожит. Он едва держится на ногах.

– Лордус, лучше сделай, что он просит, – доносится испуганный голос Гарта, который наконец догнал нас.

– Пошел ты нахрен! – Лордус, бешено глядя в глаза Дария, разворачивает нож и направляет его на сверток в своей руке. – Тебе нужен этот выродок? Сделаешь хоть один шаг – и еще одна невинная душа покинет этот дерьмовый мир.

Дарий застывает на месте.

– Пожалуйста, – слышу я свой собственный голос, – пожалуйста, не делайте этого. Просто оставьте ребенка и уходите, и все будет хорошо.

– Ты же Дарий Ранвейр, верно? Ты же тот самый хрен, который упек девчонку сюда! Я слышал ее слезливую историю. Так зачем притащился?

– Где она? – спрашивает Дарий.

Лордус дергает головой, словно указывая направление.

– Ты опоздал.

Грохот осыпающихся со скал камней отвлекает Лордуса, и тот на мгновение переводит взгляд в сторону. Но этого мгновения Дарию хватает. Он двигается так быстро, что его силуэт размывается в пространстве. Он вышибает из руки Лордуса нож и одним единственным ударом заставляет того упасть на землю.

Кричащий сверток оказывается в его руках. Дарий бережно прижимает его к себе.

Извивающийся и корчащийся от боли на земле Лордус пытается дотянуться до ножа, который выронил. Я подхожу и осторожно поднимаю. Рукоять липкая от крови. Я смотрю в глаза этому человеку.

Он издает смешок, видя нож в моей дрожащей руке и отползает, шаркая ногами по сухой земле.

– Гарт, похоже, наш с тобой план не сработал, – говорит он и улыбается ртом, полным крови. Пытается подняться, но его нога подгибается и он снова падает, разражаясь проклятьями.

– Это был твой план, – говорит Гарт и подходит к лежащему на земле Лордусу.

– Да, твой план был просто убить ее и не марать руки, – снова смеется Лордус. – Ты всегда был туповат. А знаешь, что самое смешное?

– Что?

– Она ведь предупреждала нас насчет этого Дария.

– Господин Ранвейр хочет знать где она? – холодно говорит Гарт, склоняясь над Лордусом.

– Лежит на дне расщелины с распоротым брюхом… Хотя, думаю, уже не лежит. Думаю, ее уже доели. – Лордус уже не говорит, а бормочет. – Как этот урод может пользоваться магией здесь? Ведь это невозможно.

От его слов словно ледяные тиски сковывают мое сердце.

Она все-таки мертва.

Я была так близко. И я не успела увидеть сестру.

Ледяной холод охватывает все мое тело, несмотря на красный свет, бушующий внутри, требующий выхода наружу.

Я смотрю на того, кто убил мою сестру, и у меня возникает безумное желание отнять его жизнь в обмен на ее жизнь. Пытаясь найти хоть одну причину, чтобы не сделать ужасное…

Сжимаю нож так крепко, что не сразу замечаю, что кто-то касается моей руки.

– Подержи ребенка, – глухо говорит Дарий. Он осторожно разжимает мои пальцы и забирает нож. Передает мне кричащий сверток. – Время на исходе, мы должны возвращаться прямо сейчас.

Наши взгляды пересекаются, и я отрешенно замечаю, что вижу слезы на его щеках.

Как странно…

Я ничего не чувствую. Ничего не помню. Ничего не знаю. Все, что было внутри меня, как будто покрылось коркой черного льда. Корчащийся на земле убийца моей сестры, Гарт, склонившийся над ним. Плачущий Дарий, который, похоже, и отправил ее в это чудовищное место, если верить тому, что они говорят…

Лейла… Бедная сестренка.

Я подавляю слезы, стремящиеся вырваться наружу.

Мне нельзя плакать. Нельзя, иначе он узнает, что я помню сестру.

А если он узнает, я проживу недолго. Но с другой стороны, зачем мне теперь жить?

Все мои родные мертвы. Мама, отец, теперь Лейла…

Я осталась одна.

Может быть, мне тоже стоит умереть?

Но крик ребенка словно возвращает меня в реальность. Я разворачиваю грязную окровавленную ткань и смотрю на него. Это мальчик.

Удивительно, но, как только он видит мое лицо, он перестает плакать. И в этот момент, от одного лишь взгляда на него, лед внутри меня начинает трескаться и таять. Его прозрачные голубые глаза смотрят так внимательно и так осознано, как будто он понимает все, что произошло только что.

Он живой, он – частичка моей сестры, и он здесь, он нуждается во мне.

Прижимаю племянника к себе и бреду обратно по тропе. Я не хочу слышать, не хочу видеть, что Дарий будет делать с теми двумя.

7

7

Лейла

– Я здесь, – шепчу я одними губами. Полоска неба наверху тускнеет, и крик младенца постепенно затихает.

– Я здесь, – повторяю я.

Неровные ледяные камни впиваются в моё изломанное тело. Я не чувствую, как бьётся моё сердце, но я всё ещё жива. Я не могу шевельнуться, но могу слышать крик. Неужели это крик моего малыша?

Верните его. Пожалуйста…

Слышу шорох рядом: сначала неуверенный, затем всё громче. Ещё один. Где-то осыпаются камни.

Раздаётся знакомое, леденящее душу шипение – сначала с одной стороны, потом с другой. Этот звук нарастает, становится всё более оглушительным.

А затем стрекот – резкий, нервный – звучит будто прямо у моего уха.

Вижу чёрную тень, заслоняющую тускнеющую полоску неба. Острые, как стальные ножи, зубы скалятся, и два глаза тускло светятся красным.

Мракоплав. Слово само всплывает в памяти.

Тело его покрыто шипами, словно стальными черными иглами.

Я хочу зажмуриться, но не могу.

Слышу, как он вгрызается во что-то и стрекочет, заставляя камни дрожать, к нему подходит еще несколько таких же существ, низко рычащих, трущихся острыми шипами друг о друга.

Они, цепляясь зубами за ткань, оттаскивают что-то тяжелое, словно какой-то мешок, или… И тут я вижу, что они тащат.

Тело Дары.

Сразу несколько мракоплавов набрасываются на Дару и ее тело скрывается под грудой безобразных существ.

Если она каким-то чудом и выжила до этого момента, то теперь..

Один из мракоплавов, отбившийся от общей стаи, тот что мельче остальных, принюхиваясь подходит ко мне. Он издает звук, нечто среднее между рыком и скрежетом, и показывает ряд острых, как ножи зубов.

Ещё мгновение – и скалящееся чёрное существо бросится на меня. Но вдруг оно застывает на месте и издаёт страшный вопль. Оно кидается прочь, сшибая ещё двух таких же тварей, но не успевает скрыться.

Ослепительно яркая лента розового света врезается в чёрную плоть существа, обвивает её, словно змея. Мракоплав вспыхивает, как факел, и начинает метаться, врезаясь в стены. Камни вокруг осыпаются ярко-красными искрами.

Остальные твари, которые были заняты Дарой, сбиваются в кучу, ранят друг друга острыми когтями, пытаются бежать, но их постигает та же участь.

Дальше я вижу лишь всполохи розового и красного света. Если бы я могла зажмуриться, я бы сделала это, но глаза мои открыты и видят всё, а уши слышат ужасные звуки, от которых кровь застыла бы в жилах, если бы моё сердце билось.

И тут я осознаю, что даже не дышу.

Мерцая, розовая лента проносится мимо, освещая тёмные своды ущелья, – снова и снова. Пока наконец всё не затихает.

Полная тишина. Полная тьма.

Кажется, я проваливаюсь то ли в сон, то ли в нечто куда глубже сна, но это всё ещё не смерть. Я всё ещё здесь, на холодных камнях, чувствую каждую изломанную кость своего тела и с благодарностью отмечаю, что не испытываю боли.

Лента розового света вновь проносится мимо, но уже медленнее, а затем плавно, неспешно возвращается и зависает надо мной. Теперь я могу её разглядеть.

Она похожа на змея.

Два глаза с вертикальными зрачками внимательно смотрят, будто оценивая. Мелкие переливающиеся чешуйки покрывают тело существа, искрятся. По чешуе пробегают волны и всполохи розового и белого света, пока оно плавно извивается в воздухе, словно это вода.

Я чувствую тепло, исходящее от него. Знакомое, успокаивающее тепло. Совсем как то, что исходило от розового камня…

Показывается светящийся язык и тут же скрывается в пасти змея. Он подлетает еще ближе и теперь я могу видеть переливающийся внутри его глаз свет, в котором видно отражение моего лица. Мертвого лица.

Змей начинает мерцать, словно пламя свечи, потревоженное ветром. Он открывает пасть, и я вижу два острых зуба, светящихся ослепительным белым светом.

В его глазах словно застыл вопрос.

Что он хочет? Убить меня, как убил тех существ?

Но ведь я и так уже мертва…

Один резкий бросок – и змей, словно услышав мои мысли, впивается зубами в моё горло.

8

8

Вспышка розового света ослепляет меня. Но боли я по-прежнему не чувствую.

Розовый свет заливает всё поле зрения: сначала тусклый, затем всё ярче. Он мерцает, переливается, нарастает, пока не поглощает всё, заполняя моё сознание.

Я чувствую зубы змея на своей шее. Чувствую, как волна жара разливается по телу. Змей обвивает мою голову тугим узлом, оплетает грудь и живот, закручивается вокруг моих искалеченных ног.

Чувствую, как из его зубов, пронзающих плоть, сочится свет, заставляя моё тело дрожать. Кричать я не могу, лишь ощущаю нарастающие волны раздирающего меня света, который словно стремится заполнить всё моё остывающее тело.

И мне кажется, что я уже не совсем я. Странные картины проносятся перед глазами, перетекают одна в другую, словно рябь на воде. Наплывают, смешиваются, гаснут и возникают вновь.

Сквозь рябь проступает образ седого человека, сжимающего в руке несколько красных камней. Дрожащей рукой он передаёт их мужчине в военной форме.

– Всё будет хорошо, нам такие доходяги, как твой сын, не нужны, – с улыбкой говорит военный и небрежно ссыпает камни в карман. – Можешь спать спокойно, старик.

– Спасибо, господин Соммерс, – отвечает старик, цепляясь за офицерский мундир. По его щекам текут слёзы, но он улыбается с облегчением.

Военный брезгливо отмахивается и уходит.

Лицо старика кажется мне знакомым.

Я знаю его? Знала его?

Картинка блекнет и сменяется другой.

Встревоженный мальчик смотрит на того же мужчину. Громкий стук в дверь заставляет его вздрогнуть.

Ещё один резкий стук. Затем – оглушительный удар. Дверь распахивается.

На пороге трое солдат в тяжёлых сапогах. Мальчик щурится от ярких фонарей. Один говорит:

– Этот.

Другой уточняет:

– Годен?

– Руки-ноги на месте, значит, годен, – отвечает третий.

Один из них сдергивает мальчика с кровати и толкает к выходу.

– Шевелись, рекрут.

Мальчик озирается, затем умоляюще смотрит на старика. Тот цепляется за броню одного из солдат, но его грубо отбрасывают в сторону.

– Я же заплатил господину Соммерсу!

– Кому?

– Он обещал, что сына не заберут!

– Похоже, тебя обманули, папаша, – ухмыляется солдат, держащий мальчика за руку.

– Он ещё ребёнок, да ещё и хромой, – с трудом выговаривает старик. – Возьмите меня вместо него…

Ему не отвечают. Солдаты уводят мальчика за дверь.

Он оборачивается в последний момент. Смотрит на отца. Губы чуть дрожат, но он не смеет вымолвить ни слова.

Рябь вновь размывает картину.

Дальше я вижу девочку. Она идёт по тёмной улице и зовёт кого-то. Дождь заливает её лицо. Вспышка молнии и громовой раскат заставляют её вздрогнуть, но благодаря свету она замечает тело, лежащее в канаве лицом вниз.

Дрожащими руками она пытается перевернуть его, кричит, дёргает. Наконец ей удаётся – и она вглядывается в лицо, но тут же отшатывается. Отползает по грязи на дорогу и, оскальзываясь, бежит прочь.

– Это не она, это не она, – твердит девочка, и её слёзы смешиваются с тяжёлыми каплями дождя.

Дальше я вижу её же, но уже старше.

– Ты продал её! – кричит она, срывая голос, мужчине, лежащему на кровати. Рядом с ним – женщина с вульгарным макияжем.

– Заткни свою девчонку, или я сама научу её говорить со взрослыми, – хрипло бросает женщина, пытаясь подняться. Мужчина удерживает её и расплывается в улыбке.

– Дара, иди покорми свиней, пока Джина не рассердилась.

Дара сжимает кулаки.

– Ты продал сестру, подонок, – дрожащим голосом говорит она. – Это правда?

Она задыхается. Я чувствую, как её горло сжимается, не давая продолжать, словно это происходит со мной.

Дара. Знакомое имя…

– Будешь плохо себя вести – пойдёшь вслед за ней, – рычит мужчина и швыряет в девочку бутылку. Та разбивается в шаге от неё.

Всё вновь стирается, покрываясь рябью.

– Они теперь твои, – слышу я голос прямо в своей голове. Голос нечеловеческий, лишённый плоти, пола, интонаций и языка – я лишь понимаю смысл сказанного. И знаю, что это голос змея.

– Их боль и их радость, весь свет и тьма, что они успели накопить, – это твоё. Ты отдала мне их души, чтобы я мог начать возрождение. В благодарность я отдаю тебе их память, чтобы ты могла жить. Хорошие, сильные души. Много боли, много страдания, но и много света. Ты подобрала для меня достойные души, и ты получишь свою награду.

– Я ничего не давала тебе. Я ничего не делала… Я не понимаю…

– Спи, дитя, твоё тело ещё мертво, мне предстоит много труда.

– Но я…

– Спи.

На этот раз тепло окутывает меня со всех сторон, словно я в коконе, и я погружаюсь в забытье.

9

9

Сайрус

– Ходят слухи, на рудниках неспокойно. Слышал, капитан Брайс умер. Надеюсь, новый сумеет обуздать своих живодёров, – Билли ухмыляется и крепко жмёт мне руку. Старинный обычай проверять, не вооружён ли собеседник, давно утратил смысл. Если бы я хотел убить этого перекупщика, он бы уже не дышал, а ему до меня не дотянуться – и мы оба это знаем. Хотя соблазн у этого пройдохи, уверен, будет немалый, когда он увидит, что я принёс.

– Вряд ли, – говорю я, – теперь за главного Гарт.

Билли сдавленно охает.

– не завидую я старателям… Этот еще хуже Брайса. Тот хотя бы не вмешивался, а этот…

– Я в их дела не вмешиваюсь, пока они не лезут в мои, – прерываю я спокойно и снимаю с плеча мешок с костями мракоплава. Кости глухо стучат, и в глазах Билли вспыхивает знакомый алчный огонёк – этот звук ни с чем не спутать.

Он оглядывается, делает пару шагов к стене и заглядывает за угол.

Деревушка Вольных, до которой я добирался весь день, и в обычные дни не слишком оживлённая, а сегодня совсем затихла. Местные либо напиваются пойлом из колючки, либо прячутся по домам, дрожа от страха. Первые ночи здесь – самые тяжёлые, даже для тех, кто давно привык. Смириться с тем, что по ночам твари вылезают из нор и скребутся в двери, почти невозможно, даже зная, что красный свет их отпугивает. Но такая защита стоит недёшево, и те, кому она не по карману, трясутся от ужаса.

– Это то, о чём я думаю? – спрашивает он.

– Не разочаруешься, как я и обещал, – отвечаю я.

Билли наклоняется и осторожно развязывает мешок. Достав из кармана жёлтый камень, он засовывает его внутрь, почти ныряя туда с головой – виднеется только его грузное тело в пыльном, потрёпанном плаще.

– Где ты их раздобыл? – голос его дрожит, пока он затягивает узел. – Кости чистые, как стекло, ни единой трещины.

– Значит, торговаться не будешь? Отлично, – говорю я, но он не замечает моей ухмылки, скрытой под маской.

– Сколько хочешь?

– Две сотни красных.

Его челюсть отвисает, и он растерянно моргает. Цена хороша, и мы оба это понимаем. Даже если он продаст кости на вес в ближайшем городе, выручит в пять раз больше.

– Гильдия оружейников выложит деньги не глядя, увидев такое качество, – добавляю я.

– У меня сейчас столько нет, – тянет он, прижимая мешок к груди, словно это его сокровище. – Но я могу выплатить частями, как только сбуду…

Я качаю головой. Он стискивает кости ещё сильнее, будто защищая их, как ребёнка.

Перехватив трость в левую руку, я вырываю мешок из его пальцев. Билли цепляется за моё плечо и хнычет:

– Подожди, Сайрус, ты же должен…

– Удачной ночи, – бросаю я, стряхивая его руку.

– Ладно! – выкрикивает он, тут же пугаясь собственного голоса. Оглядывается – и не зря: из окон ближайшего дома на нас уже смотрят несколько пар глаз. – Да стой ты!

Я останавливаюсь и встречаюсь с его слезящимися глазами. Он нервно облизывает губы.

– Двести так двести, – шепчет он. – Только камни не при мне, сам понимаешь.

– Тогда поторопись. Мне пора. Догонишь с камнями – кости твои. Не успеешь – найду того, кто приходит на сделку подготовленным.

Теперь я не слушаю его причитаний и шагаю вперёд. Билли наконец соображает, что уговаривать бесполезно, и бросается догонять.

Камни мне нужны срочно, но ему об этом знать не стоит. Иначе я бы обработал кости сам и продал их гильдии напрямую, но времени нет. Клетка мрака сработала дважды за последние дни, и это мой шанс открыть портал в Зантию. Нужно спешить – ещё день, и будет поздно.

Чтобы удержать портал достаточно долго для человека с угасшим даром, камней потребуется вдвое больше, чем у меня есть, даже с учётом щедрой платы от Брайса за фокусирующие руны, которые я для него начертил.

Новость о его смерти меня не удивила. Я предупреждал его о последствиях. Но не ожидал, что он использует Лейлу Валенс для своей безумной идеи. Если бы я знал, послал бы безумца к черту.

Теперь, как можно было понять из обрывочных слухов, она нашла свою судьбу где-то под завалами или на дне какой-нибудь расщелины. Перед глазами всплывает её лицо – таких лиц я давно здесь не видел. Жаль, что больше никогда не увижу.

Вглядываюсь в серое небо, прикидывая, успею ли до ночи добраться до своего укрытия. Должен, если не останавливаться.

Огибаю деревню с севера и выхожу на едва заметную тропу, по которой ходят лишь редкие смельчаки, промышляющие торговлей.

Сжимаю рукоять трости, внутренне готовясь к тому, что в любой момент сзади может послышаться топот множества ног. Билли вполне способен подговорить кого-нибудь, чтобы попытаться меня ограбить. Это было бы крайне опрометчиво с его стороны, но ум – явно не его сильная сторона.

Я сосредотачиваюсь на тонких вибрациях силы, что проходят через маску, и направляю их на слух. Это жалкое подобие моего былого дара, но здесь даже такой крохи хватает, чтобы быть сильнее всех владеющих на тысячи миль вокруг. Проклятое место высасывает источник магии без остатка за считанные дни. Если бы не моя удача, я бы давно утратил дар, как и все остальные здесь.

Вскоре до меня доносится топот – пока слишком далёкий для обычного слуха. Я прохожу ещё несколько сотен шагов, и, когда шаги становятся слышны без усиления, оборачиваюсь. Ко мне, спотыкаясь, бежит Билли – один, без подмоги. Он дышит тяжело, как загнанная лошадь, лицо багровое от натуги.

– Я принёс, принёс! – хрипит он и бросает к моим ногам увесистый мешочек с камнями.

С помощью остатков дара, сохранённых маской, я оцениваю их силу. Билли умоляюще складывает руки на груди.

– Я сказал – двести, – говорю я, поднимая мешочек с земли, – а тут сто девяносто три.

Взвешиваю камни в руке, проверяя, не ошибся ли.

– Точнее, сто девяносто четыре красных камня, – поправляюсь я.

– Подожди, минуту!

Билли судорожно шарит по карманам, выуживает ещё несколько камней и пересчитывает их дрожащими пальцами.

– Вот, всё, что есть! – стонет он. – Если встречу мракоплавов, мне нечем будет защищаться.

– Как мы сегодня выяснили, бегать ты умеешь, – отрезаю я и сбрасываю с плеча мешок с костями. – Забирай.

Он радостно бросается к мешку, словно ребёнок, спешащий узнать, что ему подарили на день рождения.

Я же просто ухожу, не теряя больше ни мгновения.

– Если будет ещё, я готов купить! – кричит он мне вслед. Слышишь? Только дай знать!

Но я его не слушаю и уже предвкушаю, как скоро покину это проклятое место и больше никогда сюда не вернусь. Я уверен, что в этот раз должно получиться.

До рудников я добираюсь, когда земля под ногами уже начинает гудеть от мракоплавов – это значит, что ночь совсем скоро и твари уже предвкушают, как смогут порезвиться на воле.

Пробираюсь через высокий скалистый выступ по давно проверенной тропе, которой меня научил ещё старик Спаркс. Отсюда уже можно видеть движение далеко на западе, где стоят бараки и башня капитана.

Решаю не откладывать и добраться до клетки мрака не мешкая, забрав все камни, что у меня имеются из моего убежища.

И тут самым краем сознания улавливаю что-то странное в одной из расщелин, скрытых среди скал.

Чутьё, которому я привык доверять, требует спуститься и посмотреть. Там, внизу, источник какой-то странной силы, которой я прежде не видел.

Останавливаюсь и закрываю глаза. Прислушиваюсь к ветру, скрежету мракоплавов под землёй и далёким крикам людей с рудников.

Нужно подойти поближе. Что-то там внизу. Что-то странное. Но как будто знакомое…

Осторожно пересекаю относительно ровное плато и приближаюсь к странному месту. Глаз сразу цепляется за детали.

Здесь явно была драка. Под тонким слоем пепла запекшаяся кровь, куски рваной одежды сзавтряли между камней и чем ближе я подхожу, тем сильнее через маску в лицо отдается странная вибрация, неизвестная, новая, мне приходится почти заставлять себя не бежать навстречу этой силе, рискуя свернуть шею на острых скалах.

Я подхожу к краю широкой зияющей чернотой расщелины и заглядываю внутрь, опасаясь, что какой-нибудь особенно смелый мракоплав может попытаться сделать бросок и утащить меня вниз. С сожалением засовываю руку в мешок и вынимаю несколько ярко светящихся красных камней.

В такой близости от владений ночных тварей камни нестабильны и могут спонтанно терять силу, иссякая без остатка. Рассудок кричит о том, что нужно быстро уходить и прятать камни подальше.

Но тут я вижу далеко внизу то, чего там просто не может быть.

Тусклое розовое свечение, разрезающее кромешную тьму.

Там что-то есть.

Что-то живое.