Текст книги "Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Алиса Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

49

49

Лейла

– Будь я проклят, – выдыхает Бугай.

Его массивные пальцы с восторгом зачерпывают пригоршню распутанных мной тирсов. В тот же миг их свет вырывается наружу, заливая тесное пространство ярким, почти ослепительным сиянием. С удовлетворением подмечаю, что его руки дрожат.

Он боязливо, почти благоговейно, высыпает камни обратно, но единственный глаз продолжает гореть алчным огнем.

– Ровно сто штук, – говорю я. Голос звучит невозмутимо. И я добавляю беззаботную улыбку Дары. – Можешь пересчитать.

– Где ты их берёшь? – Его голос хрипит от жадности. – Будь я проклят, я не верил что ты сможешь найти так много

Я молчу. Перевожу взгляд на Рольфа, который застыл у выхода – широкая спина загораживает щель между приоткрытой дверью и косяком. Чтобы никто из случайно оказавшихся здесь старателей нам не помешал.

– Мне просто везёт, – наконец произношу я, стараясь вложить в голос скуку. Так, словно не показала ему ничего особенного. Словно эти камни – самые обычные тусклые тирсы. – Я знаю, где найти гораздо больше…

Вижу, как меняется его лицо. Жадность борется с подозрением, алчность – с осторожностью. В единственном глазу пляшут отблески камней, превращая радужку в расплавленный металл. Он понял, на что я намекаю, не мог не понять.

– Гарт будет доволен, – сдавленно говорит он и делает хриплый выдох.

Но в его словах совсем нет радости. Только... страх? Да, определенно страх перед Гартом. И, кажется, ненависть.

– Гарт едва не содрал с меня шкуру вчера. – Голос становится тише, словно он говорит это не мне. – С каждым днём он требует всё больше, а теперь ещё навесил на меня поиски черных…

Он осекается, спохватившись, что откровенничает со мной.

Внутри меня Змей взрывается яростью. Его гнев обрушивается на меня ледяной волной, от которой перехватывает дыхание.

– Что? Они специально ищут сосуды скверны? – грохочет голос змея внутри.

Теперь Бугай смотрит на меня иначе. Не как на назойливую старательницу, а как на... что? Возможность? Угрозу? В ноздри ударяет волна его запаха – ржавчина, масло, кислый пот. Запах зверя, почуявшего добычу.

Сейчас. Сейчас или никогда. Можно попробовать.

Делаю глубокий вдох. Воздух застревает в горле, царапает его изнутри.

– Да, он будет доволен. – Слова даются с трудом, каждое – как камень в горле.. – Но было бы куда лучше, если бы доволен был ещё и ты.

– Что?

Недоверие в его голосе режет слух. Вижу, как напрягаются мышцы на его предплечьях. Массивные кулаки сжимаются. Он может сломать мне шею одной рукой. Даже Рольф не успеет помочь…

– Сегодня ты отдашь ему эти камни... – Я заставляю себя сделать шаг вперёд. Ноги ватные, колени дрожат, но я иду. Змей бьётся внутри, его холод жжёт вены. – Но завтра... Ведь ему не обязательно отдавать всё?

– Ты к чему клонишь?

Лицо наливается кровью, шрам на щеке белеет. Краем глаза замечаю, как напрягся Рольф. Его рука скользит к поясу, где под курткой прячется нож.

Змей внутри ревёт от ярости. Розовые линии на моей шее начинают нагреваться. Ещё немного – и они вспыхнут, выдав меня.

Пожалуйста, – умоляю я его. Не сейчас. Потерпи.

Самый важный момент. Сейчас решится всё.

– Я всегда знала, что ты куда лучше него. – Слова вылетают быстро, пока храбрость не покинула меня, пока Змей не вырвался наружу. – Не понимаю, почему место капитана занял Гарт. Ты глава самого эффективного отряда, ты знаешь тут каждый камень и каждого старателя. А Гарт...

– Опасные речи ты ведёшь, девочка.

На его лице появляется улыбка. Недобрая, хищная улыбка, от которой кровь стынет в жилах.

– Маленькая хитрая Дара. Если Гарт узнает об этом разговоре…

Я ошиблась?

Страх смешивается с яростью Змея, создавая гремучую смесь. Перед глазами на мгновение встает образ: кожаные перчатки Гарта на моем горле. Спина еще помнит удары его хлыста.

Нет, нельзя думать об этом.

– Завтра я соберу больше. – Атакую я, радуясь, что голос Дары звучит твердо, несмотря на бурю внутри. – Мы можем отдать Гарту только часть. А часть... забрать себе.

Тишина в каморке становится осязаемой. Слышу собственное дыхание – рваное, поверхностное. Слышу, как скрипят его зубы. Вижу, как вздуваются жилы на его шее.

Сейчас он схватит меня за горло. Даже Рольф не успеет помешать. Свернет шею, как цыпленку. Я даже вскрикнуть не успею.

Страх накатывает волнами. Холодный пот выступает на спине, ткань одежды прилипает к телу. Змей внутри бьётся в агонии ярости – я едва удерживаю его.

Бугай буравит меня своим единственным глазом. Вижу, как сжимаются его челюсти, как играют желваки. Время тянется бесконечно. Секунда. Две. Три...

– Принесешь завтра больше, – наконец бросает он. – Я подумаю.

Выдыхаю. Тихо, незаметно, но внутри все обрывается от облегчения. Ноги подкашиваются, приходится напрячь все силы, чтобы устоять.

Теперь все должно сработать.

Получилось. Невероятно, но, кажется, получилось.

Он бросает быстрый взгляд на безмолвного Рольфа.

– Ему можно доверять, – говорю я спокойно, повторяя то, что уже говорила, когда только нашла Бугая, чтобы передать камни для Гарта.

Странное чувство разливается в груди. Тепло? Нет, не совсем. Скорее... ощущение силы. Впервые за долгое время я чувствую, что владею ситуацией. Что держу нити в своих руках.

– Если узнает еще хоть кто-то об этом разговоре... – Его голос падает до шепота, но от этого становится только страшнее. – Прирежу обоих во сне.

Я киваю.

– И ещё, Дара... – Он делает паузу, глядя на меня в упор. – Если найдёшь чёрные камни – неси сразу мне. Гарт готов душу продать за них. А я... я могу быть очень щедрым.

Змей внутри меня взвывает от ярости. Розовые линии вспыхивают болью.

– Поняла, – выдавливаю я сквозь зубы.

– Завтра на этом же месте. Поговорим еще раз. – Жестко бросает он и, не говоря больше ни слова, выходит из каморки. Дверь хлопает.

Ноги подкашиваются окончательно. Приходится опереться о стену – холодный камень обжигает ладони.

– Ты в порядке? – Голос Рольфа тихий, обеспокоенный.

Киваю, не доверяя собственному голосу. В порядке? Я только что поставила на карту свою жизнь. И жизнь Рольфа. И все ради надежды...

Но только так можно будет вынести камни.

Змей внутри наконец немного успокаивается, но его ярость всё ещё тлеет углями.

– Чёрная скверна! Зачем они ищут ее?! – его голос гремит в моей голове. – Она же погубит их.

– Я не знаю, – отвечаю я.

Он сворачивается кольцами, недовольный, но смирившийся. Его холод отступает, оставляя только пустоту. И усталость.

Я впитываю свет из камней, что припрятала в карманах, и мне тут же становится легче. Тепло разливается по телу, прогоняя дрожь.

– Завтра нам нужно будет хорошо поработать, – говорю я Рольфу. – А через пару дней, если все получится, надеюсь, нас здесь уже не будет.

50

50

– Ты когда-нибудь устаёшь? – спрашиваю, наблюдая, как Рольф прорубает стену с лёгкостью, будто это не камень, а подтаявшее масло.

Кирка в его руках поёт. Металл о камень – звенящий ритм, от которого ноют зубы, но я уже привыкла.

Он ухмыляется – морщины в уголках глаз становятся глубже, и я вижу в них что-то мальчишеское.

– Догадываюсь, что ты что-то делаешь. – Кирка взлетает, замирает на мгновение в воздухе. – Сил у меня стало даже больше, чем двадцать лет назад.

Под грубой рубахой перекатываются мышцы – рельефные, налитые силой, которую я тайком вливаю в него каждое утро, каждый раз, когда касаюсь его плеча, якобы случайно.

Догадался. Конечно, догадался.

– Ничего особенного я не делаю, – бормочу, прижимая ладони к холодной стене.

Мелкие царапины на пальцах зудят – вчерашние, позавчерашние, недельной давности – все сливаются в одну пульсирующую боль. Но это неважно.

Под ладонями – другая пульсация. Глубже. Сильнее.

– Я чувствую её. Она там. – Улыбка расползается по губам сама собой, и змей внутри поднимает голову, настороженный.

– Крупная жила, – голос змея серьезный, предупреждающий. – Нужно быть осторожнее. Где крупные жилы, там неподалёку и скверна.

Чёрные камни. Память услужливо подбрасывает ощущение – как они высасывали силу, как тело становилось пустой оболочкой, как хотелось кричать, но не было сил даже на это.

– Могу я как-то увидеть её заранее?

Дрожь пробегает по позвоночнику. Я стараюсь скрыть её, делая вид, что поправляю волосы.

– Твоя сила пока похожа на едва текущий ручеёк, – змей выбирает слова медленно, словно пробуя их на вкус. – А значит, и мои силы ограничены. Скверна умеет прятаться от взоров видящих...

Тишина. Больше слов, чем за весь вчерашний день. Я вдруг понимаю – змей волнуется, хоть и скрывает это за равнодушным тоном.

Полдня мы долбили камень и нашли лишь жалкие крохи – пригоршню красных искр в море серой породы. А теперь...

– Вот здесь. – Указываю Рольфу на нужное место. Я чувствую, как камни там пульсируют, зовут. – Но осторожно. Если почувствуешь чёрные камни, сразу останавливайся.

Отхожу в сторону и сажусь на холодный пол – холод пробирается через одежду, но это помогает сосредоточиться.

Вытаскиваю то, что мы нашли сегодня. Два десятка красных тирсов – не больше. Камни других цветов мы даже не собирали, оставляли там, где находили. Сейчас они нам ни к чему.

Грохот кирки Рольфа становится фоном, белым шумом, под который легче погрузиться в медитацию, нащупать ту тонкую нить, которая связывает меня с силой камней. Из сосредоточенности меня вырывает восклицание:

– Есть!

Голос Рольфа – низкий, вибрирующий от сдержанного восторга.

Поднимаю взгляд. Россыпь. Нет – созвездие красных искр во мраке пещеры, и от их света голова идёт кругом.

– Кажется, нам потребуется мешок побольше. – Спокойствие в его голосе обманчиво. Я чувствую, что он в восторге, и сама невольно улыбаюсь, поднимаясь на ноги.

Жила кажется бесконечной. Мы собираем камни до вечера – пальцы немеют от холода породы, спина ноет от постоянных наклонов, но азарт гонит нас вперёд.

Когда наши мешки переполняются, приходится ссыпать камни в тележку – красный водопад, звенящий, как колокольчики.

Считаю. Сбиваюсь на второй сотне. Начинаю снова. И опять сбиваюсь. Ладно. Решаю, что посчитаю потом, когда буду распутывать их.

Сердце колотится – быстро, неровно, будто пытается выпрыгнуть из груди. Если так пойдёт дальше, то уже завтра...

– Не забегай вперёд, – шипит змей, и его голос как ледяная вода. – В любой момент можем наткнуться на чёрную жилу.

Знаю. Помню. Но надежда упряма, она не хочет умирать, и мне стоит больших усилий подавить ликование, рвущееся из груди.

– Всё. – Опускаюсь на пол, прислоняюсь спиной к стене. – На сегодня хватит, иначе я не успею их распутать.

Гора камней. Триста? Четыреста? Может, и больше...

Беру первый – тёплый, пульсирующий, живой. Распутываю медленно, осторожно, впитываю свет, и мой источник наполняется, как пересохший колодец во время дождя.

Силы прибавляются. Но камней так много... Столько я ещё не распутывала за раз.

– Я уже делала это, – шепчу себе под нос, как мантру, и распутываю один камень за другим, пока меня не прерывает голос Рольфа:

– Вот, поешь, Лейла.

Рольф протягивает хлеб и вяленое мясо, и только сейчас понимаю – желудок сводит от голода. Я же весь день ничего не ела.

Руки дрожат, когда принимаю еду из его рук.

– Спасибо.

Глотаю, почти не жуя – хлеб царапает горло, мясо солёное, жёсткое, но это кажется лучшей едой, что я ела в жизни.

Выпиваю несколько глотков воды. Дрожь из пальцев постепенно уходит.

– Так намного лучше, – говорю Рольфу, передавая флягу.

И сразу же, не мешкая, возвращаюсь к камням. Теперь, когда не нужно тратить силы на поддержание облика Дары, мне должно быть легче. Должно. Но камни бесконечны – красный калейдоскоп в дрожащих пальцах.

Проходит час. Потом ещё один. А потом время уже теряет смысл.

– Ты стала делать это гораздо быстрее. Ты учишься, – голос змея довольный, урчащий. – Но не должна истощать себя, это опасно...

– Я понимаю, – отвечаю рассеянно и продолжаю методично распутывать камень за камнем.

В какой-то момент чувствую, что что-то капает на руки. Поднимаю голову – может, вода просачивается через породу? Наверху ничего. Опускаю взгляд.

Красные капли на красных камнях. Вдруг понимаю, что это моя кровь тонкой струйкой течёт на руки.

Трогаю нос – пальцы в крови. Голова кружится, словно я на карусели, которая не может остановиться. Всё тело вибрирует – мелкая дрожь, от которой стучат зубы.

Змей что-то говорит. Далеко. Так далеко.

Мотаю головой, пытаясь разогнать ватное оцепенение.

Рольф осторожно забирает камни из моих пальцев – когда он успел подойти?

Мир наклоняется. Кружится. Темнеет.

Падаю в эту темноту с облегчением – мягкую, обволакивающую, без красных камней, без боли, без необходимости считать, распутывать, впитывать.

51

51

Прихожу в себя медленно, словно всплываю со дна глубокого озера – сначала ощущения, потом звуки, потом свет.

Что-то прохладное и влажное касается лба, скользит по щеке, и это так приятно после жара, который всё ещё пульсирует под кожей. Кто-то прикладывает к моему лицу влажную ткань.

Открываю глаза.

Рольф склонился надо мной, и в его взгляде – тревога, которая тут же сменяется облегчением.

– Ты меня до смерти напугала, девочка.

Голос хриплый от волнения, и я понимаю – он действительно испугался, этот огромный человек, который может голыми руками крушить камни.

– Прости.

Пытаюсь сесть, но голова всё ещё кружится, и приходится опереться на локоть. Под головой что-то мягкое – его куртка, свёрнутая в несколько раз. Сквозь расстёгнутый ворот рубахи видны узоры печати, что оставил ему змей. Витиеватые линии пульсируют в такт его дыханию.

Сажусь осторожно – каждое движение отдаётся тупой болью в висках – и протягиваю ему куртку.

– Видимо, я слишком переусердствовала. – Улыбка получается кривой, натянутой.

На душе тревожно – змей предупреждал, а я, не послушала и поплатилась за свое упрямство.

– Глупое дитя, – голос змея внутри недовольный, шипящий. – Однажды твоя глупость тебя погубит.

Съёживаюсь внутренне, но стараюсь не показать этого Рольфу.

– Я постараюсь так больше не делать. Сколько времени прошло?

– Не знаю. Может, час, может, больше.

В полумраке пещеры время теряет смысл – нет солнца, нет звёзд, только вечные сумерки и красное мерцание камней.

– Мы не опоздаем? – Тревога проскальзывает в голосе, несмотря на попытки её скрыть.

– Не думаю. – Рольф поправляет куртку, застёгивает пуговицы. – Не волнуйся. Даже если мы опоздаем, я думаю, Бугай нас за это не осудит.

В его глазах появляется хитроватая искра, и морщинки в уголках становятся глубже.

– Я пересчитал те камни, что ты наделила сиянием. Получилось четыреста тридцать восемь штук, и ещё осталось несколько десятков, которые ты не успела распутать.

Четыреста тридцать восемь. Число бьёт в голову, как молот, и губы сами растягиваются в улыбке – широкой, искренней, первой за долгое время.

Поворачиваю голову – камни аккуратно уложены на тележке, прикрыты мешками, чтобы их алое сияние не привлекало лишнего внимания. Рольф позаботился обо всём, пока я валялась без сознания.

– Если мы отдадим ему четыре сотни, он отдаст сто Гарту, как вчера, а три сотни оставит себе. – Рассуждаю вслух, и план, который казался зыбким, как утренний туман, начинает обретать реальные очертания.

Если ещё два дня мы сможем собирать столько же... Если догадка окажется верна... Если мы сможем найти тайник Бугая...

Сайрус выкрадет камни, и мы сможем запустить Кархан.

Сердце замирает от предвкушения – сладкого, опасного.

Неужели получится?

Нет. Нельзя раньше времени радоваться – змей прав, глупость может погубить. Но в голове уже зреет план, как можно будет найти тайник Бугая. А возможно, и искать его не придётся – он сам покажет...

* * *

– Ну и где?

Голос Бугая – нетерпеливый, дёрганый, как у человека, который слишком долго не спал.

Едва завидев нас с Рольфом на выходе из тоннелей, он буквально утаскивает во вчерашнюю коморку – хватает за локоть грубо, больно, но я не сопротивляюсь.

Единственный глаз бегает туда-сюда, высматривая лишние взгляды. Веко подрагивает, а уголок рта дёргается в такт.

– Быстро, давайте, что собрали, – громко, нетерпеливо шепчет он.

Взгляд прыгает с меня на Рольфа, с Рольфа на пустые мешки у нас на поясах, и я вижу, как его лицо начинает наливаться багрянцем.

– Учти, если ты меня обманула и я уйду сегодня с пустыми руками!..

Лапища прижимает меня к стене – холодной, шершавой, пахнущей плесенью. Дышать становится трудно, рёбра протестующе скрипят.

Краем глаза вижу, как Рольф хватает его за запястье – пальцы смыкаются на руке Бугая, как тиски. Ещё секунда – и начнётся драка.

– Спокойно… – Голос ровный, примирительный, хотя внутри всё дрожит. – Отпусти меня, и я всё покажу.

Толкаю его в грудь – не сильно, скорее символически, но он отшатывается. Не потому, что силы у меня прибавилось. Потому что беспокойство вымотало его до предела – глаза красные, руки подрагивают, и от него пахнет кислым потом и страхом. Похоже, Гарт сильно его прижал.

Это хорошо. Дёрганым человеком легче управлять.

– Камни в тележке. – Улыбаюсь широко, открыто, как ребёнок, который припас сюрприз. – Больше, чем ты сможешь унести, босс.

Он косится на тележку недоверчиво. Озирается – раз, другой, третий. Оттягивает край плотной ткани быстрым, воровским движением.

Красное сияние бьёт в лицо, и он тут же накрывает камни обратно, но я успеваю увидеть, как расширяется его единственный глаз.

– Больше четырёх сотен, – шепчу заговорщицки и подмигиваю. – Я сказала, что соберу, вот и собрала. Тебе не стоит быть таким недоверчивым.

Рот у него открывается и закрывается беззвучно – как у рыбы, выброшенной на берег. Смотрит на меня. На Рольфа. Снова на меня.

Он ожидал чего угодно – обмана, ловушки, жалких крох – но не целого состояния, которого он в жизни не видел.

– Теперь, надеюсь, между нами не будет такого напряжения. – Похлопываю его по плечу дружески, и из куртки выбивается облако пыли, от которого приходится сдержать кашель.

– Если тут какой-то подвох... – Зубы стискиваются так, что слышен скрежет.

– Никакого подвоха. – Улыбка не сходит с лица, хотя щёки уже начинают болеть от напряжения.

– А тебе это зачем?

Вопрос, который, похоже, мучил его всё это время, наконец вырывается наружу.

– А сам как думаешь?

– Не забывайся! – рявкает так громко, что в ушах закладывает. – Забыла, с кем говоришь?

– Прости, босс. – Спохватываюсь. Интонация Дары ложится на язык идеально – покорная, но не заискивающая. – Но я надеялась, что мы теперь не просто босс и подчинённая из отряда. Мы теперь партнёры?

– Что ты несёшь?

Хватается за ручку тележки своей лапищей, но я не отпускаю, держу крепко, подтягивая к себе. Момент истины.

– Я отдаю тебе всё, что нахожу. – Говорю медленно, чётко, чтобы каждое слово дошло через туман его жадности. – Это отличная возможность для тебя стать чем-то большим, чем начальник отряда. А взамен я прошу только пять процентов.

Пауза. Даю ему время переварить.

– Это ведь совсем немного, верно? Я не могу вынести их сама, и ты знаешь это. И этого для меня будет более чем достаточно. Отдай Гарту сотню, себе забери три сотни, а мне дай всего пятнадцать штук. Идёт?

Задерживаю дыхание.

Краем глаза вижу, как напряжённо сжимает челюсть Рольф – мышцы на шее вздуваются канатами, руки сжаты в кулаки. Он готов защитить меня в любую секунду, и это греет сильнее, чем все красные камни мира.

– Ладно, – соглашается неохотно, словно слова приходится выдавливать из себя по одному.

Но я вижу – плечи расслабились, дыхание выровнялось. Теперь его не мучают мысли о том, зачем всё это мне. Пять процентов – сумма не такая уж большая для того, кто получает девяносто пять.

И тут я забрасываю наживку, которую готовила с самого начала.

– Если хочешь, я сведу тебя с человеком, который знает, как выгодно сбывать эти камни.

– Ты про отшельника? – Недоверие в голосе, но я уже чувствую – клюнул. – Он работает только на себя. Я уже пробовал с ним сойтись,…

План сработал. Стараясь скрыть расцветающую внутри радость, говорю бесстрастно:

– Ты, возможно, слышал, что мы с ним успели подружиться. Он всё-таки жизнь мне спас, и доверяет мне. А я знаю кое-какие его секреты, так что он нас точно не кинет.

Делаю особый упор на слово «Нас» – Подчеркивая, что мы теперь в одной лодке.

Повисает бесконечная пауза. Бугай оценивающе глядит на меня единственным глазом и я слышу только его свистящее дыхание через нос.

– Ладно. Скажи отшельнику, чтобы нашёл меня. – Бугай протягивает руку. Его пожатие крепкое, почти болезненное. – Партнёр.

52

52

Крюк

Мелкие камешки срываются вниз из-под подошвы.

Задерживаю дыхание. Сердце колотится. Заметил?

Нет. Пронесло.

Бугай карабкается дальше. Мне везёт, что сегодня буря – обычно осторожный, он не видит меня, крадущегося следом. Тупой осёл. Расплываюсь в улыбке и прикрываю рот ладонью. Сдавленный смех сам рвётся наружу.

Я так и знал, что этот ущербный что-то скрывает. В груди поднимается предвкушение – вот Гарт обрадуется, когда я расскажу ему, что выследил начальника отряда, и докажу, что он подворовывает.

Может, даже повысит меня за такую инициативу.

Дальше идти не рискую. Останавливаюсь и ложусь в удобную расщелину в скалах, словно в колыбельку. Хорошее местечко, надо запомнить.

Лежу, затаив дыхание, отсчитывая секунды. Прикидываю, сколько примерно должен пройти Бугай туда и обратно. Можно прикинуть расстояние.

Возвращается он быстро. Даже быстрее, чем я успеваю досчитать до двухсот, загибая пальцы.

Проходит мимо меня, даже не заметив. Туда шёл с мешком, обратно возвращается с пустыми руками.

Вот ты и попался. Беззвучно трясусь от смеха, глядя на спешащего обратно в лагерь Бугая. Смотрю на небо. Сегодня уже поздно, скоро твари начнут вылезать, а вот завтра... Завтра я вернусь и найду, что там прячет этот одноглазый урод. Облизываю губы. Гарт будет доволен. Но пока сообщать не стоит – начальство и так на взводе в последние дни, так что нужно всё выяснить точно.

Когда Бугай пропадает из виду, подтягиваю сползшие штаны и осторожно спрыгиваю на тропу.

Крюк. Может быть, не такое уж и плохое прозвище. Особенно если так будут звать главу первого отряда!

Посмотрим, как запоет эта сука Дара, когда будет в моей власти. От этих мыслей сладко ноет внизу живота.

Зажмуриваюсь от удовольствия и предвкушения. Даже едкий воздух и падающий пепел кажутся мне приятными в эту минуту.

Лейла

На следующий день возвращаемся на то же место – знакомая дорога, знакомые повороты, знакомый запах сырости и камня, но что-то изменилось во мне за ночь.

Чувствую это сразу, как только прикасаюсь к первому камню.

Источник внутри полнее, глубже, словно колодец, который вчера был наполовину пуст, за ночь наполнился родниковой водой до самых краёв.

Работаю медленно, осознанно.

Камень в руках – тёплый, почти горячий, пульсирующий в такт невидимому сердцу – и я не тороплюсь его распутывать, даю себе время почувствовать каждую грань, каждый изгиб внутреннего света, каждую мельчайшую трещинку в кристаллической структуре.

Вдох – долгий, глубокий, наполняющий лёгкие влажным воздухом пещеры.

Выдох – медленный, контролируемый, уносящий остатки вчерашней усталости.

Свет перетекает в меня мягко, текуче, без того жадного, судорожного рывка, что был вчера, когда я хватала силу, словно умирающий от жажды хватает воду.

– Правильно. Ты учишься быстрее, чем я мог ожидать. – Голос змея задумчивый, почти мечтательный, но тут же в нём проскальзывают жёсткие нотки. – Но не обольщайся. Лучшие ученики падают больнее всего. Распутывать камни – это ещё не самое сложное. Ты ещё слишком слаба.

Киваю молча.

Рольф работает рядом – размеренно, методично, с той же неутомимой настойчивостью, с какой река точит камень.

Звук его киирки стал для меня чем-то вроде метронома, под который легче держать ритм – удар, пауза, удар, пауза, и в эти паузы я успеваю распутать ещё один камень, впитать ещё одну порцию света.

К полудню выбираем всю вчерашнюю жилу до последней красной искорки.

Не менее двухсот камней лежат в мешках.

Но я вижу глубже – там, за толстым слоем серой породы, ещё одна россыпь пульсирует алым светом.

Протягиваю руку, чтобы показать Рольфу, куда бить, и...

Холод.

Не просто холод – то самое ощущение, от которого кровь стынет в жилах, а душа сжимается.

Отшатываюсь так резко, что спотыкаюсь о собственные ноги, едва удерживаю равновесие, хватаясь за стену.

– Ты тоже это чувствуешь?

– Скверна совсем рядом. – Рычание змея вибрирует не в ушах – в самих костях, и узоры на коже стягиваются, сжимаются, сплетаются в плотный кокон, словно пытаются защитить меня от того, что притаилось в глубине. – Нельзя приближаться. Ни в коем случае.

Через тончайшие, почти невидимые трещины в породе сочится невидимая мгла.

Отступаю на негнущихся ногах.

Спина упирается в противоположную стену туннеля.

Рольф смотрит вопросительно – киирка замерла в воздухе на полпути к камню, мышцы напряжены в ожидании удара.

Что?

– Дальше нельзя.

Он ничего не спрашивает – просто кивает.

– Тогда пойдём отсюда, найдём другое место.

Но другого места в этот день не находится.

Лабиринты шахт полны людей – старатели снуют туда-сюда, как муравьи перед дождём, и мне приходится держать маску Дары постоянно, без передышки, без возможности расслабиться хотя бы на минуту.

Это изматывает сильнее любой физической работы.

Наконец находим заброшенный туннель – пыльный, с обвалившимся потолком в дальнем конце, с затхлым запахом давно стоячего воздуха, но главное – безлюдный.

Сажусь прямо на пол, не заботясь о том, что штаны испачкаются в пыли, прислоняюсь спиной к холодной стене и закрываю глаза на долгий момент, позволяя маске спасть.

Потом принимаюсь распутывать оставшиеся тирсы.

Медленно, словно учусь заново.

Вдумчиво, будто каждый камень – это загадка, требующая разгадки.

И вдруг что-то переключается внутри – не постепенно, а резко, как щелчок переведённого рычага, как момент, когда ребёнок вдруг понимает, что буквы складываются в слова.

Мир камней открывается по-новому.

Раньше я видела просто свет – красное сияние, пульсирующее внутри кристаллической оболочки.

Теперь я чувствую, словно каждый камень индивидуален, уникален, как отпечаток пальца – у этого свет пульсирует быстро, нервно, дробно, как сердце испуганной птицы в ладонях. У того – медленно, размеренно, глубоко, как дыхание спящего младенца. А вот этот мерцает неровно, рвано, словно пламя свечи на сквозняке, готовое погаснуть в любой момент.

– Теперь ты видишь. – Шёпот змея вкрадчивый, почти нежный, как прикосновение к ране. – Это не просто камни. Каждый из них содержит живую душу, которая жила когда-то.

В его голосе звучит то, чего я раньше не замечала – тоска.

Древняя, как эти туннели, как камни под ногами, как сама земля.

Поднимаю один камень к глазам – обычный с виду, неровный, с мутной поверхностью – и всматриваюсь глубже, за грань физического зрения.

И мне начинает казаться... нет, я почти уверена, что свет внутри пытается что-то сказать, достучаться до меня через толщу слоев света.

– Не стоит заходить так далеко. – Резкий рывок изнутри, как удар хлыста, и видение обрывается, оставляя только послевкусие чужой тоски. – Ты ещё не готова. Это может навредить тебе, дитя. Шаг за шагом. Открытие за открытием. Ты и так на грани истощения. Вспомни, что было вчера.

Откладываю камень бережно, как откладывают хрупкую реликвию.

Киваю, соглашаясь.

* * *

– Гарт в ярости.

Голос Бугая глухой, бормочущий, как у человека, который говорит сам с собой, забыв о присутствии других.

Толстые пальцы перебирают камни – неловко, но тщательно, боясь пропустить хоть один.

– Вчера он отправил второй отряд на смерть. Сегодня всё ещё хуже. Люди недовольны. Двести тридцать один. Двести тридцать два...

Веко над единственным глазом дёргается в нервном тике.

Интересно, почему он вдруг решил откровенничать с нами?

Вчера едва со мной разговаривал через силу, а сегодня встретил как старую знакомую – улыбнулся на построении (жуткое зрелище – его лицо не предназначено для улыбок), хлопнул молчаливого Рольфа по плечу с такой фамильярностью, будто они пили вместе всю ночь.

– Гарту очень нужны чёрные камни. – Он замолкает на полуслове, оглядывается тщательно, словно боится что стены коморки вдруг обрели уши. – Поговаривают, скоро прибудет какая-то шишка из совета. И если он не найдёт их...

Злорадный смешок срывается с его губ, но в нём слышится плохо скрытая тревога, – У нас может смениться начальство. Снова.

– Ты точно не знаешь, где можно их найти? – он отрывается от пересчитывания камней и переводит свой глаз на меня.

В вопросе – плохо скрытая надежда, почти мольба.

Качаю головой, и дрожь, пробегающая по спине при воспоминании о могильном холоде из туннеля, совершенно непритворная.

– Если бы знала, я бы сразу сказала. Мне эта чёрная дрянь ни к чему. Я видела, что она делает с людьми.

Он кивает, но взгляд остаётся цепким, изучающим, словно пытается прочитать правду на моём лице.

– Как бы он не отправил первый отряд на поиски вниз. – Голос падает до шёпота, и мне приходится наклониться ближе, чтобы расслышать. – Триста два, триста три... Триста четыре.

Он снова поднимает голову, резко, его тяжелый взгляд упирается в меня..

– Почему так мало?

Развожу руками – жест получается естественным, усталым, с той толикой разочарования, которая не требует актёрской игры.

– Мало? – Голос Рольфа раскатывается по тесной коморке, как гром. – Да тут целая куча камней. Никто тебе не принесёт столько.

Бугай вздрагивает от неожиданности – он уже привык, что Рольф всегда предпочитает молчать.

Смотрит долго, оценивающе, потом медленно кивает.

– И то верно.

Ссыпает камни в плотный кожаный мешок – новый, специально припасённый, с двойным дном и потайными карманами.

Мешок оттягивает ему плечо, кренит вбок, но он даже не морщится.

– Передай своему приятелю отшельнику, что я наведаюсь к нему перед закатом. – Взгляд становится жёстким, как кремень, а в голосе звенит плохо скрытая угроза. – В твоих интересах, чтобы он ждал меня.

– Разумеется, партнёр. – Киваю с готовностью, улыбаюсь улыбкой Дары – покорной, но не заискивающей. – Он будет ждать.

На улице дышится легче.

Вечерний воздух прохладный после духоты подземелий, и несмотря на гарь и пепел, я с наслаждением втягиваю его полной грудью, чувствуя, как лёгкие расправляются, как кислород разносится по крови, вымывая усталость.

– Думаешь, Бугай покажет ему тайник? – спрашивает Рольф, когда мы отходим достаточно далеко, чтобы нас не могли услышать.

Поворачиваюсь к нему, и на губах сама собой расцветает улыбка – не Дары, а моя собственная.

– После сегодняшнего разговора что-то мне подсказывает, что искать тайник может и не потребуется, Бугай сам отдаст нам все камни.

– Даже если так, там всего пять сотен, – негромко говорит Рольф. А ты говорила. что для портала нужна тысяча.