Текст книги "Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Алиса Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

38

38

– Это хорошо, – отвечает Дарий. – Значит, она понимает ситуацию, но не теряет надежды. Магистру это понравится. Это нам полезно.

– Господин… – голос Теи становится осторожнее. – А что с ней будет? Когда мальчик подрастёт?

Долгая пауза. Я напрягаюсь, пытаясь поймать каждое слово.

– Это зависит от многого, Тея. От того, насколько она будет полезна. От того, что покажут исследования связи.

– Исследования?

– Завтра приедет магистр Кассия. Будет изучать природу их соединения. Приготовься – девушка может плохо это перенести.

Кровь стынет в жилах. Какие исследования? Что они собираются делать?

Больше я не рискую слушать. Тихо отхожу от двери, качаю малыша, который беспокойно ворочается, чувствуя моё напряжение.

Через минуту решаюсь выйти. Делаю вид, что только что проснулась от голосов.

– Всё в порядке? – спрашиваю, выходя в коридор с ребёнком на руках.

Дарий оборачивается. Наши взгляды встречаются.

– Ты нормально устроилась? – голос тихий, низкий. Обманчиво спокойный.

– Да. Всё... хорошо.

– У тебя есть все, что нужно? С кормилицей вы поладили?

– Да. – киваю на Тею, которая осторожно отступает к своей комнате. – Она заботливая.

– Нужно поговорить, – в тесном коридоре голос Дария звучит низко и глухо.

Дарий кивает Тее, отпуская её. Проходит мимо меня по коридору, и я иду следом – он даже не оборачивается, знает, что пойду.

И тут чужое присутствие возвращается. Едва ощутимо, но настойчиво. Кто-то пытается пробраться, пока щиты опущены. Магический след неровный, рваный, будто торопились. Золотистые нити силы тянутся ко мне, и мурашки бегут по спине, словно кто-то царапает под кожей, пытается коснуться моего сознания.

Дарий спокоен. Слишком спокоен – либо не замечает, либо притворяется. Молча входит в комнату, подходит к окну.

Поднимает руку. Короткий жест – и щиты вспыхивают с новой силой. Чужое присутствие обрывается, словно ножом отрезали.

– Что-то случилось? – спрашиваю прямо, и боюсь услышать ответ.

Он оборачивается, и внимательно смотрит мне в глаза.

– Магистр хочет знать... развиваются ли способности ребенка. И твои.

– Мои?

– Ты впитала больше силы, чем кто-либо за столетие. Амонтис считает, что связь с младенцем может это усилить.

Слова об исследованиях эхом отдаются в голове. Эта мысль сверлит сильнее прочих.

Дарий протягивает руку к ребенку – видимо, хочет проверить связь, понять природу силы.

И малыш вдруг выгибается в моих руках. Его глаза вспыхивают неестественно ярким голубым светом – не детским, словно смотрит не младенец.

Браслеты на моем запястье трещат, металл раскаляется. Сквозь младенца ко мне рвется сила – чистая, первозданная, такая мощная, что воздух вокруг нас начинает мерцать.

Дарий резко отдергивает руку, отступает на шаг.

– Он... защищает тебя, – шепчет, и в голосе не только удивление, но и что-то похожее на страх. – Как это возможно?..

Стоит Дарию отойти на шаг, малыш успокаивается, глаза снова становятся обычными, детскими. Но сила не уходит полностью – остается тонкой нитью между нами, тёплой и живой.

Страх, который я сдерживала всё это время, вдруг прорывается наружу. Слова об исследованиях, о том, что завтра приедет Кассия, холодный расчёт в голосе Дария – всё это обрушивается на меня.

– Дарий... – голос дрожит. – Простите, но... что будет с ним?

Дарий поворачивается.

– Я знаю, что не имею права спрашивать, но... – прижимаю малыша крепче, – он же совсем маленький... они не причинят ему вреда?

Лицо Дария остается непроницаемым.

– Прошу Вас, – шепчу, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Я понимаю своё положение. Я знаю, что моя жизнь зависит от него, что я здесь только благодаря нашей связи. Но он... он ни в чём не виноват.

– Твоё беспокойство понятно, – голос Дария становится ещё холоднее. – Но неуместно.

– Я не прошу пощады для себя, – продолжаю отчаянно. – Но он ребёнок! Что Совет хочет от младенца?

– Не твоё дело.

Слова обжигают, но я не могу остановиться.

– Если... если наша связь больше не понадобится... если найдут способ обойтись без меня... что станет с ним?

Дарий молчит долго, изучающе смотрит на меня.

– Ребёнок Валенс обладает силой, которая принадлежит Совету, – наконец говорит он. – Всё остальное – не твоя забота. Твое дело молчать и делать то, что прикажут. Помни об этом.

Я понимаю – на этом все.

Опускаю голову.

– Простите, – говорю я, глотая тихие слезы.

Дарий подходит к двери и берется рукой за дверную ручку, но вдруг останавливается.

Говорит, не оборачиваясь, деловым тоном:

– Кстати, Аника. Для документов Совета ребенку нужно имя. – Он замолкает, словно раздумывает. – Пусть его имя будет Валериан.

Больше ничего не говоря, он уходит, оставляя меня ошеломленной.

Дверь захлопывается. Замки лязгают.

А я стою посреди комнаты, и сердце замирает.

Валериан.

То самое имя, которое выбрала Лейла в далёкий летний день.

Прижимаю малыша крепче, и слёзы жгут глаза.

Дарий помнит. Он помнит даже детские мечты Лейлы.

Что это может значить?

39

39

Лейла

Сумрак Пепельной пустоши густеет с каждым шагом. Падающий пепел щиплет глаза, заставляя щуриться. Обхожу стороной скопления старателей у источника воды – лишние встречи ни к чему. И хоть они вряд ли увидят мое лицо, скрытое под капюшоном, все равно держу облик Дары на всякий случай.

Кузница встречает меня темными окнами. Сердце на мгновение замирает. Стараюсь отогнать от себя нарастающее ощущение, что Сайруса здесь нет.

– Сайрус? – мой шепот тонет в мертвой тишине.

Никакого ответа. Только где-то вдалеке, в расщелинах скал, раздается скрежет – мракоплавы точат когти о камень, готовясь к ночной охоте. От этого звука кожа покрывается мурашками.

Где же он? Что, если Гарт...

Нет. Я отгоняю эту мысль, но она возвращается, острая, как осколок бритвы.

Наваливаюсь на тяжелую дверь и мне удается протолкнуть ее внутрь, чтобы была возможность войти. Приходится использовать изрядную часть силы последнего оставшегося у меня камня, просто чтобы не упасть от усталости.

Ноги подкашиваются. Я опускаюсь на корточки у потухших углей, и пальцы сами тянутся высечь искру. Источник силы в груди откликается неохотно – тяжелый, как камень, холодный. Маленький огонек вспыхивает, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Он просто ушел на разведку. Он вернется. Нужно просто подождать.

Но паника уже пускает корни, разрастается, душит. Что, если это ловушка? Что, если Гарт все узнал? Что, если...

Я сбрасываю облик Дары, как тесную маску. Мое настоящее лицо – бледное, осунувшееся, с темными кругами под глазами – отражается в начищенном до блеска лезвии кирки прислоненной к стене. Обхватываю колени руками, прижимаюсь лбом к коленям. Считаю удары сердца. Сто. Двести. Триста...

Змей внутри шевелится лениво, недовольно. «Ты тратишь силы на страх. Глупая человеческая слабость».

– Пожалуйста, прекрати, – шепчу я в пустоту.

Время тянется, как расплавленная смола. Пятьсот ударов. Тысяча. Сумерки за окнами сгущаются.

Скоро заметят мое отсутствие в бараке. Крюк, эта мелкая крыса, наверняка уже шныряет, высматривая, чем бы поживиться. Надо возвращаться, но...

Скрежет снаружи. Тяжелые, неровные шаги. Волочится что-то металлическое.

Я вскакиваю, сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Люди Гарта?

Вглядываюсь в сумрак и с облегчением вижу в дверном проеме знакомый силуэт.

– Лейла! – голос Сайруса хриплый, с надрывом. – Слава всем забытым богам, ты здесь.

Облегчение накатывает волной, подкашивает колени. Я делаю шаг к нему, но замираю. Он сдергивает маску, и я не могу сдержать вздох. Лицо – сплошной кровоподтек. Левый глаз заплыл. Губа рассечена. Из носа сочится темная кровь.

– Что... что с тобой? – мой голос ломается.

– Попал под обвал в старых штольнях, – он пытается улыбнуться, но выходит страшная гримаса. – Повезло выбраться. Едва ноги унес от мракоплавов. Но это неважно. Ты как? Никто ничего не заподозрил?

– Я собрала три сотни камней, – говорю я, вглядываясь в его лицо с радостью и тревогой одновременно. – Теперь нужно их вытащить, я могу нарисовать карту, чтобы ты мог найти…

Он качает головой.

– Лейла, – начинает он, и в его голосе столько усталости, что мое сердце сжимается. – Я проверил все пути. Старые штольни, через которые можно было вытащить камни минуя охрану, их больше нет. Обвал. Полностью завален проход.

Мир качается. Смертельная усталость дает о себе знать. Я хватаюсь за край стола и Сайрус подхватывает меня сильными руками, усаживая на стул.

– Нет... должен быть другой путь... – качаю головой я.

– И это еще не все, – он тяжело опускается на скамью, морщась от боли. – Десятый отряд... Я слышал разговоры надзирателей. Никто не вернулся с седьмого уровня.

Перед глазами встает лицо Грайма – молодое, полное надежды, когда я отдавала ему камни.

– Один вернулся, – шепчу я сквозь комок в горле. – Рольф. Он...

Сайрус молчит. Потом протягивает руку, и его пальцы накрывают мои.

– Мне жаль, Лейла. Я знаю, они были... они были хорошими людьми.

– Я дала Грайму камни, – слова вырываются сами. – Думала, это поможет. Думала... – голос срывается.

– Ты сделала все, что могла, – Сайрус сжимает мою руку крепче. – В этом проклятом месте мы не можем спасти всех. Но мы можем попытаться спасти себя.

Сострадание Сайруса жжет хуже упрека.

– Мне пора, – бросаю я. – Если заметят мое отсутствие..

– Подожди, – он встает, пошатываясь, и вытряхивает содержимое мешка. Несколько сверкающих белым костей мракоплава и горстка тусклых камней. – Это все, что я успел раздобыть сегодня.

Осторожно беру камни в ладони. Змей шевелится, словно чует добычу. Закрываю глаза, погружаюсь в глубину каждого камня. Слои энергии, запутанные и мутные, расправляются под моим касанием. Истинный свет пробивается сквозь наросты, разгорается ровным сиянием.

– Ты стала делать это гораздо быстрее, – удовлетворенно рычит змей. Похоже, он уже не злится на меня. От этого и от сияния истинного света на душе становится теплее. И появляется что-то вроде надежды, пока не оформленной, но нарастающей.

– Ты учишься. Хорошо. Может, из тебя еще что-то выйдет.

Когда открываю глаза, камни сияют чистым светом. Беру маску Сайруса, вставляю три из них в гнезда. Амулет его матери в центре маски откликается, усиливая сияние.

– Позволь, – прикладываю маску к его лицу, стараясь не причинить боль и осторожно застегиваю ремешки на затылке.

Свет проникает в раны, и я вижу, как затягиваются порезы, бледнеют синяки. Сайрус закрывает глаза, и на миг его лицо расслабляется.

– Спасибо, – шепчет он.

– Истинный свет любит этого человека, – шепчет змей.

А в моей голове вертится одна мысль.

– Бугай, – говорю я внезапно.

– Что?

– Глава первого отряда. Он жадный. Он явно жаждет свою долю с особых камней. – Мысль сама собой складывается в призрачный план в голове. – Что если использовать его алчность?

Сайрус прищуривается, размышляя.

– Ты хочешь водить его за нос, как Гарта? Рискованно.

– Зато действенно. Он сам вынесет камни из шахт, если будет уверен в выгоде. А потом, мы поможем ему от них избавиться.

Долгая пауза. Потрескивает уголь в камине.

– Бугай жестокий человек, возможно, куда хуже Гарта. И это очень рискованно. – вздыхает Сайрус. – Я боюсь за тебя.

– Я смогла пережить этот день, и никто не заподозрил, что я не та, за кого себя выдаю, даже Рольф. – говорю я. – Люди верят в то, во что проще верить. А уж если в дело вступает жадность, люди и вовсе слепы. Гарт был настолько глуп, что показал ему освобожденные камни. Я чувствую, что Бугай хотел бы занять его место, ему кажется, что с ним обошлись несправедливо. И это нам на руку.

Сайрус задумчиво смотрит на меня, тускло мерцают красные всполохи от камней в его маске.

– Ты изменилась, – говорит он тихо. – Стала... тверже.

– Это место меняет всех, – отвечаю я, подходя к двери. – Вопрос только в том, во что мы превратимся. В жертв или в тех, кто выживет.

Рука на дверной ручке. Оборачиваюсь.

– И еще, Сайрус. Твоя репутация единственного, кто выжил после попытки побега... Думаю, пора использовать страх, который ты внушаешь. Все боятся тебя. Это козырь, который мы еще не разыграли.

Он кивает медленно, и в его глазах я вижу проблеск той же решимости, что горит во мне.

– Будь осторожна, Лейла, – говорит он, подходя ближе.

– Хорошо, – твердо отвечаю я, кивая. – И ты тоже.

Облик Дары обволакивает меня, как вторая кожа, и я выхожу в темноту, сжимая в руке пару сияющих камней, что дал мне Сайрус.

40

40

Утреннее построение почти закончено, когда я его замечаю.

Рольф.

Он выходит из барака, и каждый шаг отдается в его лице мучительной болью. Левая рука висит неестественно, плечо скошено вниз – явно вывих или перелом ключицы. Лицо – бледная, почти восковая маска, на щеках запеклись темные полосы крови. Под правым глазом зияет рваная рана, края которой стянуты грубыми нитками – чья-то неумелая работа. Он молча, словно тень, пристраивается в самый конец строя, стараясь не привлекать внимания.

Серый рассветный свет Пустоши делает его лицо еще более изможденным. Кожа натянута на скулах, глаза запали глубоко в орбиты. Но в них все еще горит тот же непреклонный огонь, что помог ему выжить там, где вчера погибли остальные.

– Только калеки нам тут и не хватало, – шипит рядом Жила и смачно сплевывает в серый, похожий на прах пепел.

Ледяной холодок пробегает по спине. Инстинктивное желание подойти, подставить плечо, помочь, я гашу в себе с усилием. Врастаю ногами в землю, превращаюсь в камень. После вчерашнего любое проявление сочувствия будет равносильно признанию. Один неверный шаг – и хрупкое здание моего плана рухнет, погребя под собой все надежды на побег.

Вокруг нас постепенно собирается первый отряд. Двадцать человек, каждый из которых считает себя элитой рудников. Их лица жестки, глаза хищны. Они смотрят на Рольфа с плохо скрываемым презрением, словно на падаль, которую принесло течением к их чистому берегу.

Крюк, стоящий в двух шагах от меня, злорадно хмыкает:

– Интересно, сколько он протянет? Ставлю – не больше двух дней. Похож на ходячий труп.

Другие начинают перешептываться, делать ставки. Их голоса сливаются в отвратительное жужжание, похожее на звуки, которые издают мухи над гниющим мясом.

Бугай, гремя тяжелыми сапогами, проходит вдоль строя. Его единственный глаз, хищный и цепкий, впивается в Рольфа, обводит его с головы до ног с таким видом, будто оценщик разглядывает хромую, ни на что не годную лошадь.

Останавливается прямо перед ним.

– Вижу, наш герой решил не отлеживаться, – голос главы отряда сочится ядом, прикрытым тонкой пленкой фальшивого одобрения. – Похвально. Но первый отряд тащит на себе все рудники, потому что на его плечах нет мертвого груза.

Рольф встречает его взгляд спокойно, не моргая. В его позе нет ни вызова, ни покорности – только холодная решимость человека, который уже прошел через ад и знает себе цену.

– Он справится, – слова вырываются сами, резкие, как удар хлыста.

Я выпрямляюсь, встречая взгляд Бугая с наглостью, позаимствованной у Дары. В груди колотится сердце – что я делаю? Но останавливаться уже поздно.

Ухмылка на лице Бугая становится шире, так что повязка на глазу топорщится и виден край обезображенного века. Похоже, мой ответ его позабавил.

– Готова ответить своей башкой?

Он подходит ближе и пытливо смотрит на меня. В его взгляде я читаю не просто вопрос, а ловушку. Хитрую, продуманную, из которой нет выхода.

– Я... – начинаю я, но осекаюсь.

Что я могу сказать? Что готова поручиться за человека, которого едва знаю? За человека, который ненавидит ту, чей облик я ношу?

– Я вижу, что ты уже не первый раз рвешься помогать, – продолжает Бугай, смакуя каждое слово. – Видать в десятом ты к нему сильно прикипела. Не знал, что ты так сентиментальна. Что же, теперь будете работать вместе.

Мой план на сегодня – сотня камней для Бугая, чтобы зацепить его на крючок жадности – только что сгорел дотла. С Рольфом на хвосте я не смогу отойти в сторону, не смогу использовать свой дар. Не смогу делать то, ради чего все затевалось.

– Подожди... – пытаюсь я исправить ситуацию, чувствуя, как волна досады на собственную несдержанность поднимается изнутри.

Недовольное рокотание Змея в глубине сознания только усиливает это чувство.

– Кажется, я не спрашивал, – ледяной тон Бугая режет острее ножа. – А приказывал. Выполнять!

Стискиваю зубы так, что сводит скулы. Воздух Пустоши становится еще более едким, забивает горло пеплом и горечью.

Могу ли я доверить Рольфу свою тайну? А хорошо ли я вообще знаю этого человека? В конце концов, он выжил там, где погибли все остальные. Может быть, он выжил именно потому, что готов на все ради выживания?

– Доверие очень опасно, – шепчет Змей, холодный и рассудительный. – А сломленные люди вдвойне опасны. Они цепляются за любую возможность, лишь бы выжить.

Бугай делает шаг ко мне, понижая голос до грязного, отвратительного шепота. От него несет перегаром и потом, смешанным с металлическим привкусом крови.

– И помни, Дара. Сегодня я жду не только норму. Я жду сотню красных. Иначе будет плохо. Очень плохо. Гарт больше не будет ждать.

Его дыхание обжигает щеку. В единственном глазу плещется жадность, смешанная с жестокостью.

Я лишь коротко киваю. Он издает короткий, гортанный звук, похожий на хмыканье довольного зверя, и отворачивается. Ловушка захлопнулась.

Теперь я почти уверена – Бугай хитрее, чем я думала. Он приставил ко мне человека, который будет следить, и кто знает, может быть, они уже договорились? Может быть, Рольф уже с ним заодно?

Теперь Бугаю останется только ждать. Ждать, когда я совершу ошибку и доверюсь Рольфу. А я не могу ее совершить. Но и не выполнить приказ тоже не могу. Круг замкнулся.

Мы идем в шахту позади всех. Рольф хромает, но упрямо держится рядом. Его дыхание хрипловато – видимо, есть проблемы с ребрами. Но он не жалуется, не просит замедлить шаг.

Гнетущая тишина давит на плечи. Я погружена в свои мрачные мысли, пытаясь найти выход там, где его нет. Змей молчит, но я без того отчетливо ощущаю его недовольство моим необдуманным поступком.

– Не переживай, дитя, – вдруг шепчет он у меня в сознании, почти издевательски. – В крайнем случае его можно убить и забрать его сильную душу.

– Пожалуйста! – прошу я про себя, надеясь, что он это несерьезно.

– Я никогда не был и не буду обузой, можешь не беспокоиться, – вдруг раздается хриплый голос Рольфа. – Я тебя не замедлю.

Он говорит это, глядя прямо перед собой. Не мне. Просто в пространство. Но в его голосе слышится что-то еще…

Вскоре зияющая пасть рудника поглощает нас, мы входим последними, под неодобрительные взгляды надзирателей.

Холодный, сырой воздух обволакивает кожу липкой пленкой. Стены покрыты слизью – продуктом жизнедеятельности каких-то подземных организмов. Она фосфоресцирует в темноте тусклым, болезненным светом.

Шаги остальных уже затихли впереди, их голоса растворились в гулких коридорах. Мы остались одни, и до нас долетают лишь отзвуки обманчивого эха.

Достаю фонарь. Тусклый свет желтого камня выхватывает из темноты щербатые стены и влажные подпорки. Дерево почернело от времени и влаги, покрылось наростами какого-то грибка. Местами балки треснули, и из трещин сочится ржавая жидкость.

Сейчас нужно сосредоточиться. Просто работать, как обычно. Думать только об инструментах и камнях. А дальше – будь что будет. Я свой выбор уже сделала.

– Зачем ты пошел? – спрашиваю я, пытаясь заглянуть в глаза Рольфу.

– Потому что не привык быть в долгу. Тем более в долгу у такого человека, как Бугай, – хрипло говорит он. – Сегодня он предлагает отдых, а завтра предложит сунуть голову в петлю.

Он как будто хочет сказать еще что-то, но видимо сдерживается.

– Уверен, что сможешь работать?

Рольф перехватывает мощными руками кирку, и я даже в тусклом свете фонаря вижу, как белеют костяшки его пальцев, а под одеждой бугрятся мышцы. Как бы сильно он ни был ранен, он все еще один из сильнейших старателей. Я прекрасно помню, как раньше он размалывал породу, работая за десятерых, без устали, без сомнений.

– Нам сегодня нужно найти очень много, – говорю я и украдкой впитываю чуть больше силы красных камней, припрятанных в потайном кармане. – Я сильно задолжала Бугаю…

Словно случайно касаюсь Рольфа и передаю ему часть своей силы так, чтобы он не заметил. Сила перетекает тонкой струйкой, растворяется в его измученном теле.

Замечаю, что плечи его как будто расправляются, а смотрит он вперед более уверенно. Дыхание становится ровнее, хрип в легких почти исчезает.

– Сколько найдем, все будет наше, – бросает он мрачно. – Я думаю, что вчера, после завала на нижних уровнях, сверху открылись новые проходы. Там еще никого не было, стоит отправиться туда и проверить.

В его голосе остается только деловитость, опыт старателя с многолетним стажем и больше ничего. Я знаю, что он продолжает ненавидеть Дару, но предпочитает держать это глубоко внутри. Выживание у него на первом месте. Только поэтому он и выжил.

Несколько мгновений раздумываю. Стоит ли рисковать и соваться в неизведанные области? У меня были совсем другие планы. Но уверенный взгляд и решимость Рольфа толкают на риск.

«Что ты думаешь?» – спрашиваю я Змея.

Но Змей безмолвствует. Мне нужно принимать решение самой.

– А ты, я вижу, стал пободрее, – подначиваю я Рольфа так, как это сделала бы Дара. – Мне такой Рольф больше нравится. Показывай, куда идти.

Он только кивает и, ничего не отвечая, прихрамывая, ведет меня за собой в глубину подземного лабиринта.