Текст книги "Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Алиса Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

62

62

Карета останавливается у массивных ворот. Первый контрольный пункт – шестеро стражей в тёмных доспехах, лица скрыты шлемами. Проверяют документы, заглядывают внутрь кареты. Их взгляды скользят по мне и ребёнку без интереса – для них мы просто груз, посылка для доставки.

Второй пост у самого входа в башню. Здесь стражи иные – я чувствую исходящую от них концентрированную магическую мощь. Боевые маги высшего уровня, каждый способен в одиночку сравнять с землёй целый квартал. если потребуется

У входа нас уже ожидают. Магистр Амонтис собственной персоной – высокий, с цепким взглядом хищника, с горящими огнем предвкушения глазами.

Рядом магистр Шардин, похожий на разжиревшую жабу, потеющий, несмотря на прохладный ветер дующий с моря.

Два десятка воинов Совета в парадной форме – почётный эскорт или конвой?

Они ведут нас к башне. Я озираюсь в недоумении – где все? В это время Академия должна кипеть жизнью, студенты должны спешить на лекции, спорить на ступенях, смеяться... Но вокруг мёртвая тишина. Ни души. Словно всё живое выкачали из этого места.

Массивные двустворчатые двери черной башни открываются с протяжным скрипом, от которого зубы сводит. Мы входим. Насколько мне известно, уже сотню лет никому не разрешено входить сюда, но похоже, все изменилось…

Первое ощущение – падение. Земля уходит из-под ног, хотя я твёрдо стою на чёрном мраморном полу. Зал... нет, это слово не передаёт его чудовищного масштаба. Пространство, где заблудился бы взгляд. Своды уходят в такую высь, что теряются во мраке, будто башня пронзает не только небо, но и саму ткань мироздания. Колонны из того же чёрного камня, испещрённые рунами, которые пульсируют багровым светом – как вены под тонкой кожей.

Но не огромные размеры зала заставляют моё сердце пропустить удар.

По периметру, вдоль стен, стоят люди.

Двести. Триста. Больше. Я не могу сосчитать. Все в одинаковых белых балахонах без единого украшения, без различий. Мужчины, женщины, старики, почти дети. Они стоят абсолютно неподвижно, руки сложены перед собой, головы слегка опущены. И они молчат.

Когда мы проходим мимо, ни один не поднимает головы, не провожает взглядом. Будто нас здесь нет. Будто они спят с открытыми глазами. Или мертвы.

В центре зала, на возвышении из трёх ступеней чёрного мрамора с красными прожилками, стоит алтарь из цельного куска обсидиана. На нём – кровный артефакт моего рода. Металлическая руна, что вырвали из груди моей сестры. Руна тускло мерцает, как догорающий уголёк.

Нервно сглатываю, чувствуя приближающуюся беду.

Но даже это меркнет перед тем, что находится справа от алтаря.

Стеклянный резервуар высотой в человеческий рост. Толстое, многослойное стекло, усиленное рунами. А внутри...

Это не жидкость. Не газ. Не твёрдое вещество. Это сама квинтэссенция тьмы. Она движется, переливается, пульсирует, как живое существо. Как сердце древнего зла. От одного взгляда желудок сводит судорогой, в висках начинает пульсировать боль, во рту появляется привкус меди и пепла.

Валериан в моих руках не издаёт ни звука. Он смотрит на эту черноту пристально, не мигая. В его невозможно голубых глазах отражается тёмное мерцание, и в них появляется что-то... древнее.

– Наконец-то все в сборе! – резкий голос Шардина разбивает гнетущую тишину. Толстяк подковыливает к алтарю, его лоб блестит от пота, на шее выступили жилы. – Сколько можно ждать этого выскочку? Мы теряем драгоценное время! Давайте начнём без него, думаю, что мы вполне способны…

– Шардин.

Амонтис даже не поворачивает головы, но его голос режет воздух, как бритва. Температура в зале словно падает на несколько градусов.

– Вместо того чтобы источать желчь, лучше подумай о своей части работы. Поставки задерживаются. Если мы не получим достаточное количество камней в ближайшие дни, весь план, над которым мы работали годы, рухнет. Ты не хуже меня понимаешь последствия провала.

Лицо Шардина из красного становится багровым, на лбу вздуваются вены.

– Я отправил все необходимые директивы! Инструкции переданы по всем каналам! Новый капитан пустоши, Гарт, заверил меня…

– Письма? – Кассия издаёт короткий, режущий смешок. – Браво, Шардин. Какой подвиг – нацарапать пару строк и опустить в артефакт передачи. Для этого действительно требуется великий ум. Ты явно используешь свои способности по назначению. Может, ещё и печать поставил собственноручно? Какое самопожертвование!

– Ты... – Шардин задыхается от ярости, его лицо приобретает оттенок переспелой сливы. – Не смей говорить со мной таким тоном, женщина! Я старший магистр Совета! Я служил Зантии, когда ты ещё...

– Когда я что? – голос Кассии становится опасно тихим, как шипение змеи перед броском. – Договаривай, Шардин. Когда я была никем? Безродной девчонкой с улиц Нижнего города? В отличие от тебя, я заработала своё место способностями и умом, а не...

– Достаточно.

Одно слово от Амонтиса – и оба замолкают. Он даже не повысил голос, но воздух вокруг него словно сгущается, становится вязким, трудным для дыхания.

– Кассия, – Амонтис поворачивается к ней, и в его взгляде мелькает предупреждение. – Твой острый язык – ценное качество. Когда он направлен на врагов Совета, а не на союзников. Не растрачивай яд попусту.

Кассия склоняет голову в знак повиновения, но я вижу, как её челюсти сжаты от сдерживаемой ярости, как белеют костяшки пальцев.

– А ты, Шардин, – Амонтис переводит свой мёртвый взгляд на толстяка. – Перестань вести себя как обиженное дитя. Письма – это начало, не конец. Я жду от тебя личного контроля операции. Поэтому сегодня же отправишься в Пепельную пустошь. Лично.

– Но, магистр, подготовка ритуала требует... – начинает Шардин, но Амонтис обрывает его жестом.

– Сегодня, – в голосе верховного мага звучит сталь. – Или я найду того, кто справится оперативнее. Уверен, магистр Корвин будет рад такой возможности проявить себя. Он давно просится на полевую работу.

При упоминании этого имени лицо толстяка бледнеет, становится землистым.

– Будет исполнено, магистр, – выдавливает он сквозь зубы.

– Вот и славно, – Амонтис улыбается, но эта улыбка не касается глаз – в них по-прежнему ледяная пустота. – Видите, как просто решаются проблемы, когда мы работаем сообща? Мы все здесь ради единой великой цели. Личные амбиции и мелочные распри могут подождать до её достижения.

Внезапно Шардин поворачивается ко мне. Его маленькие, глубоко посаженные глазки останавливаются на Валериане, и в них вспыхивает злобное торжество – выражение человека, нашедшего способ отыграться за унижение.

– Раз уж Ранвейр решил, что его время дороже нашего... – он достаёт изогнутый кинжал с лезвием чёрного металла, покрытым рунами. – Начнём без него. В конце концов, для взятия крови не требуется особого таланта. Справится даже такой недостойный, как я.

– Шардин, – в голосе Амонтиса звучит предупреждение, но толстяк его игнорирует.

– Я просто хочу ускорить процесс, магистр, – Шардин делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю. – Мальчишка слишком много о себе возомнил. Пора преподать ему урок смирения.

Его пухлые, влажные пальцы тянутся к младенцу. Валериан вжимается в меня, его тельце напрягается, и наша связь взрывается паникой – острой, первобытной, абсолютной.

И в этот момент двери распахиваются с такой силой, что ударяются о стены.

– Магистр. Прошу простить за опоздание.

Голос Дария – холодный, как зимняя ночь, как лёд на реке, скрывающий тёмную глубину. Он входит неспешно, размеренно, но в каждом его движении сквозит едва сдерживаемая угроза. Воздух вокруг него словно вибрирует от напряжения.

– А вот и наш герой, – Шардин прячет кинжал в складках мантии, но злоба в его глазах только усиливается, становится концентрированнее. – Решил всё-таки почтить нас своим августейшим присутствием?

Дарий не удостаивает его даже взглядом. Идёт прямо ко мне, встаёт между мной и Шардином – явный жест защиты.

– Ритуал проведу я, – говорит он, обращаясь исключительно к Амонтису. – Как и было оговорено. Как и было решено Советом.

Верховный магистр медленно кивает, и я улавливаю в его глазах удовлетворение. Словно опоздание Дария было частью какого-то плана. Способом ещё раз показать Шардину его место в иерархии.

– Приступайте, Дарий, – Амонтис делает величественный взмах рукой.

В то же мгновение я чувствую, как вся моя сила – тот малый остаток, что позволял мне держаться – утекает, словно выкачивается невидимым насосом. Браслеты на запястьях становятся свинцово-тяжёлыми, впиваются в кожу. Тело словно наливается жидким металлом – даже дыхание даётся с трудом.

Валериан издаёт тихий, жалобный вскрик и прижимается ко мне всем тельцем, словно пытается спрятаться, защититься от того кошмара, что вот-вот начнётся. Его страх эхом отдаётся в моей груди.

В глазах темнеет.

Дарий поворачивается ко мне, и на мгновение – всего на мгновение – в его глазах мелькает нечто похожее на... сожаление? Боль? Или я хочу так думать, потому что не могу поверить, что родной отец может причинить вред своему ребенку...

Он протягивает руки, и я понимаю – сопротивляться бесполезно. Валериан кричит уже в полный голос, когда Дарий забирает его из моих ослабевших рук.

63

63

Гарт

Чёрная пыль въелась в перчатки так глубоко, что стала частью кожи. Стряхиваю, тру о штаны, но она липнет, проникает в поры, словно живая. Пятьдесят три камня гремят в ящике – неплохая добыча для инспектора, но половина моих людей осталась под завалом, раздавленная тоннами породы.

Черт с ними. Бесполезные слабаки.

Сука Дара. Она знала. Знала, что произойдёт, когда мы начнём выковыривать эти проклятые камни. Специально завела нас туда, как овец на бойню.

Внутри клокочет такая ненависть, что кажется, словно сейчас раскрошу собственные зубы.

Стягиваю бесполезные перчатки и бросаю их в ящик. В ушах все еще шумит грохот обвала.

– Сила. Возьми силу. Ты заслужил её.

Оглядываюсь по сторонам. ОТкуда этот голос?

На предплечье по коже растекается черное пятно, словно кто-то пролил на него чернильницу.

Доходит не сразу. Но спустя мгновение я с ужасом осознаю – похоже один из упавших камней коснулся меня, когда был обвал.

– Бояться нечего, – снова раздается голос.

Нет!

Трясу головой, пытаясь выбросить голос из черепа.

Чёрная хворь – это смерть, все знают. Видел десятки раз, что она делает с людьми – превращает в высохшие мумии за считанные дни, высасывает жизнь, оставляя только шелуху. Брайс играл с этим дерьмом и где он теперь? В могиле, с клинком в груди.

Это же ждет и меня?

– Брайс был слаб, а ты намного сильнее. Сила дается лишь достойному, слабых она убивает.

Я не слышу этот голос, а как будто чувствую, как он протягивается из самых моих кишок, изнутри. Пятно на предплечье постепенно тускнеет, и чем более бледное оно, тем громче звучит голос.

– Страх не для сильных, – шепчет он.

Прислушиваюсь к ощущениям в теле.

И осознаю вдруг, что чувствую себя... великолепно!

Лучше, чем когда-либо в жизни. Кулак сжимается сам собой, костяшки хрустят с таким звуком, будто внутри ломаются чужие кости. Могу проломить череп голыми руками – не думаю, а знаю это. Чувствую силу в каждой жиле, в каждом сухожилии.

Страх постепенно отступает, уступая место тихой беспредельной ярости.

Подходим к выходу из рудников.

А это еще что такое? Почему нет охраны?

И тут вижу тела надзирателей.

Они валяются у входа как мешки с дерьмом – руки раскинуты, У одного изо рта сочится кровь, другой, кажется, проткнут.

. Подхожу к ближайшему, пинаю в рёбра – не сильно, просто проверить.

Стонет. Живой, падаль.

– Вставай! – Голос вырывается рыком, от которого дрожат стены.

Хватаю его за шкирку, одной рукой поднимаю двухпудовую тушу, ставлю на ноги. Он шатается, глаза плавают, не могут сфокусироваться, изо рта течёт кровавая слюна.

– Кто?

Хотя ответ мне уже известен.

– Я не знаю… Не знаю что на них нашло, босс... – булькает он. – Дара была... и здоровяк из десятого... Рольф, кажется...

Дара. Ну разумеется, эта мелкая тварь. Представляю, как сожму ее хорошенькую головку в тисках моих пальцев…

Бью его – просто бью, не задумываясь. Кулак входит в челюсть с хрустом ломающихся веток, и охранник отлетает на три метра – на три гребаных метра, как тряпичная кукла! – врезается в стену и сползает вниз, оставляя красный след.

Смотрю на свой кулак. Костяшки даже не ободраны. Кожа цела, будто я ударил подушку, а не человеческую кость.

– Теперь ты веришь? Твоя сила растёт. Скоро ты станешь тем, кем должен был быть всегда.

Шёпот становится громче, обволакивает сознание чёрным мёдом.

– Вы двое! – показываю на надзирателей, которые пятятся от меня. – Оттащите этих уродов в лазарет. И найдите всех, кто ещё может стоять на ногах. Живо!

Подходя к башне я уже чувствую, что что-то неладно.

С каждым шагом предчувствие беды крепнет. Здесь кто-то побывал.

Двери распахнуты настежь – зияют чёрными дырами. Внутри темно и тихо. Слишком тихо для места, где должно быть шестеро охранников.

На первом этаже – кровь. Лужи крови, брызги на стенах, кровавые отпечатки ладоней – кто-то пытался уползти. След тянется к лестнице, размазанный, словно тащили тело.

Поднимаюсь, перешагивая через трупы. Мои люди – все мертвы.

Неужели это сделала девчонка?

В моём кабинете – разгром. И шкаф. Отодвинутый шкаф, за которым зияет пустая ниша.

Пять сотен камней. Пять сотен особых камней, что сияли как маленькие солнца. Их нет!

– СУКА!

Бью кулаком в стену – камень трескается, крошится, осыпается. Пробиваю дыру размером с голову. Смотрю на руку – даже кожа не содрана, только чёрная пыль липнет к костяшкам.

С восторгом смотрю на свою руку и понимаю. Вот что хотел Брайс.

Вот зачем ему были чёрные камни. Не для Совета – для себя. Для силы. Он почти получил её, но та девка помешала.

А теперь эта сила во мне, течёт по венам, меняет меня изнутри.

Подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение. Крохотные черные жилки покрыли белки глаз, а в уголках словно забилась черная пыль. Кожа, кажется неестественно бледной, такой же была кожа Брайса.

– Становишься совершенным. Становишься тем, кто будет править, а не подчиняться, – шепчет голос.

Пытаюсь сморгнуть пыль, но она не исчезает. Вглядываюсь в свои руки – из основания ногтей сочится такая же субстанция.

– Это только начало, – шелестит голос, – бери больше силы, столько. сколько хочешь.

Больше силы?

– Вон отсюда! – рявкаю надзирателю, который тащил ящик с черными тирсами.

Когда остаюсь наедине, открываю крышку и смотрю. Черные камни словно вибрируют, втягивая в себя весь свет. И почему раньше они пугали меня? Почему хоть кого-то они должны пугать?

Протягиваю руку и беру один из камней, наслаждаясь его тяжестью и бесконечной силой, запечатанной внутри.

Сжимаю камень в руке.

Закрываю глаза и приказываю силе войти в меня…

* * *

Красное зарево над клеткой мрака пульсирует, как огромное сердце. Инспектор, похоже, уже прибывает. Внутри растекается холодная ярость. Но ярость не застилает мой разум. Сейчас чем больше ее, тем яснее мой ум.

Мне есть чем откупиться от совета. Пятьдесят черных камней ждут посланника. А если он будет недоволен… Что ж, ему же будет хуже.

А сейчас мне нужно вернуть то, что у меня украли.

Улыбаюсь, чувствуя, как бушует во мне черная сила трех впитанных камней.

Дара, она заплатит, как и ее дружки… Они еще не подозревают, в какой ад я прекращу жалкие остатки их никчемных жизней.

Надзиратели отшатываются, видя раздирающую меня мощь, когда я прохожу мимо.

– Босс! Клетка мрака активна! Похоже, прибывает человек из совета, о котором вы говорили. – объявляет очевидное один из них.

Киваю, не оборачиваясь. Красный свет от портала бьёт по глазам даже через закрытые веки. Смотреть на этот свет не хочется.

– Собирайте всех, кто может держать оружие! Всех до единого!

Десять человек. Из трёх десятков, что были утром, осталось десять более-менее боеспособных. Остальные – под завалом в шахтах, мертвы в башне или корчатся в бараках со сломанными костями.

– Четверо – встречать инспектора. Улыбайтесь, кланяйтесь, лижите ему задницу, если надо. Остальные – со мной.

– Но босс, инспектор будет ждать Что мы ему скажем?

– Скажете, чтобы ждал!

Кивают, как марионетки. Боятся. Правильно боятся – я чувствую их страх, он пахнет кислым потом и мочой. Кажется, один из них обделался.

– И уберите эти гребаные трупы! Вымойте кровь! Через час чтобы тут всё блестело!

Первым делом отправляюсь к заброшенной кузнице.. Логика проста – если Дара украла камни, то сначала понесёт их к своему уроду дружку. Больше ей некуда идти.

Но что-то мне подсказывает, что он все же не настолько глуп, чтобы сидеть и ждать.

Дорога кажется короче обычного. Или это я двигаюсь быстрее? Шаги отдаются громом, земля вздрагивает подо мной, мелкие камешки подпрыгивают.

Сила растёт с каждым шагом.

– Скоро ты станешь неостановимым. Непобедимым.

Кузница пуста. Дверь нараспашку, внутри – следы поспешных сборов. На столе – засохшая кровь. На полу – осколки камней, обычных жёлтых. Но есть и другой след – едва заметное сияние, которое я не должен видеть, но вижу. След от особых камней, тех самых, что делала Дара.

Этот след смердит, заставляя морщиться.

Выхожу, принюхиваюсь. Да, принюхиваюсь, как гребаная ищейка, и это работает. Чувствую их запах – страх Дары, пот отшельника, кровь того здоровяка и отвратительное зловоние сияющих камней.

Приглядываюсь и вижу едва заметные следы на пепле.

Они ведут на запад, к старой развилке.

К запретной тропе. Неужели они рискнули пойти туда, откуда никто не возвращается…

– Босс! Смотрите!

Поворачиваюсь. По дороге несётся жалкая фигурка – спотыкается, падает, встаёт, снова бежит. Крюк. Жалкая крыса из первого отряда. Узнаю эту крысиную сутулую походку за версту.

Весь вымазанный пеплом и грязью, сперемешку с кровью, он подползает ко мне, задыхаясь, тяжело дышит, словно загнанная собака.

– Отшельник... Дара... тысяча камней... запретная тропа... древний камень... – Тараторит он без умолку и трется об мои ноги. – Только она не Дара! Я видел! Она изменилась! Другое лицо! Другая! Колдовство, босс! Чёрное колдовство!

Пинаю его в рёбра – легонько, как мне кажется. Но слышу хруст ломающихся костей, и Крюк взвизгивает, скручивается, из горла вырывается пузырь крови.

– Что ты несёшь, падаль!

– Клянусь... клянусь жизнью... – булькает он. – Они идут к древнему месту! Камень Первых! Отшельник знает дорогу! Они свернули налево и идут по горной тропе. С ними здоровяк из десятого! У них мешки... тысяча камней... может, больше... Они явно задумали что-то скверное! Кажется, они идут к какому-то порталу...

Тысяча. Моих камней….

Поднимаю Крюка за шкирку. Он висит в моей руке как мокрая тряпка, что-то булькает в груди – сломанные рёбра пробили лёгкое, слышу, как воздух со свистом выходит из дырки.

– Какому еще порталу, что ты бредишь? Здесь только оидн портал – клетка мрака.

– Нет, нет, мотает он головой, Отшельник сказал. что там, в горах, есть тайное место...

– Ты поведёшь нас туда. Покажешь

– Да... да, босс... всё покажу... – Голос слабеет, кровь на губах, глаза закатываются.

Ставлю его на ноги. Качается, но стоит.

Крюк делает шаг. На втором колени подгибаются. На третьем падает лицом в пепел. Дёргается пару раз, как курица с отрубленной головой, и затихает.

Смотрю на него. Не собирался убивать. Просто не рассчитал силу. Она, похоже, растёт слишком быстро.

Пожимаю плечами.

– Слабые умирают. Сильные забирают всё. Таков закон.

Шёпот одобрительный, почти ласковый.

– Он сказал достаточно, – говорю остальным. – Запретная тропа, древний камень. Мы найдем их

Один из надзирателей, молодой парень с прыщавым лицом, отступает на шаг:

– Босс, это же... Там никто не выживает. Говорят, там..

Подхожу к нему медленно. Очень медленно. Он пятится, спотыкается, падает на задницу.

– Страшно, мальчик?

– Н-нет, босс, просто... просто хотел сказать...

Беру его голову двумя руками – аккуратно, почти нежно. Он пытается вырваться, бьёт меня по рукам, но я не чувствую ударов.

– Я могу надавить, совсем легко,и ты сдохнешь. Что страшнее? Сдохнуть, или делать, что приказано?

– П-п-приказ, – лепечет он и я отпускаю.

– Ещё вопросы? Кто-то ещё боится сказок про запретную тропу? – оглядываю людей.

Все шестеро молчат. В их глазах – животный ужас. Они смотрят на меня как на чудовище.

И они правы. Улыбаюсь, глядя на их страх и втягиваю носом обжигающий сладостной гарью воздух. пустоши

– За мной. Бегом!

Срываюсь с места. Бегу к запретной тропе – быстро, быстрее, чем когда-либо в жизни. Но не устаю. Совсем. Лёгкие не горят, сердце бьётся ровно, мышцы поют от новообретенной силы.

В венах пульсирует чёрная кровь скверны. Шепчет. Обещает. Показывает видения – я стою над грудой тел, в руке голова отшельника, у ног хнычет девка. Власть. Абсолютная власть.

– Найти их. Убить мужчин. Девку оставить – узнать, кто она. Забери камни. Забери всё.

И я иду. Бегу. Лечу над землёй.

Потому что теперь я сильнее всех. Сильнее, чем был Брайс. Сильнее, чем мог мечтать.

Я – новый бог этой проклятой пустоши.