Текст книги "Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Алиса Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2

1

1

– Нет, – выдыхаю я. – Пожалуйста…

Он кладёт жёсткую ладонь на мой живот и и давит пальцами.

– Держи её, чтобы не дёргалась, – резко приказывает Лордус, и сквозь пелену слёз я вижу тускло блестящее лезвие ножа в его руке.

– Подожди, ты что собрался делать? – в голосе Дары звучит ужас.

– Молчи и делай, что говорю, – рычит Лордус. – Я сделаю всё быстро. Гарт приказал убить её, но я решил проявить милосердие и оставить ее выродку жизнь. За одаренного можно выручить хорошие деньги в империи. Поможешь мне – место среди надзирателей тебе обеспечено.

Что он хочет сделать?.. Нет, он же не может…

– Пожалуйста, Дара, не делай этого, – сдавленно шепчу я, пытаясь вырваться.

– Заткнись! – рявкает Лордус, и я чувствую удар в лицо, от которого темнеет в глазах. – Держи её!

Руки Дары, сжимающие мои плечи, трясутся.

– Так нельзя, – бормочет она, но Лордус её не слушает.

– Заработаем денег. Она всё равно приговорённая. Должна исчезнуть. Не пропадать же добру.

Я слышу звук разрываемой ткани и следом ощущаю холодную сталь, прикасающуюся к моему животу.

Ребенок внутри отчаянно пинается, как будто предчувствуя, что сейчас произойдет.

– Нет, пожалуйста, нет…

– Заткни ей рот! – Рычит Лордус.

– Прости, – шепчет Дара мне на ухо.

Бывшая подруга крепко зажимает мой рот, и я чувствую, как на моё лицо капают её слёзы.

Голова начинает кружиться. Я ощущаю, как весь мир – эта безжизненная пустошь, скалы, свинцовое небо и жестокие руки, что держат меня, – сливаются в одну точку где-то внутри. Я словно обращаюсь в бесконечную точку боли и отчаяния.

– Нет, так нельзя, – звучит ее голос.

От этого тихого голоса внутри меня поднимается волна надежды.

Вдруг я чувствую, как Дара убирает руки с моего лица. Распахиваю глаза и вижу, как она берёт большой камень и размахивается, пока Лордус сосредоточенно делает надрез на моём животе.

От неожиданности он роняет нож, и я вижу его удивлённое лицо, по которому бежит тонкая красная струйка.

Он касается головы и смотрит на собственную кровь на пальцах.

– Пошёл ты в пекло, поганый урод! – кричит Дара и бросается на него.

Я зажимаю рану на животе и пытаюсь отползти подальше, чувствуя, как острые камни ранят спину даже сквозь куртку.

Дара кажется крошечной на фоне Лордуса, но она поднимает нож и смело бросается вперёд.

– Лучше ТЫ сегодня сдохнешь! – рычит она, не спуская глаз с ошеломлённого надзирателя.

Кровь заливает ему глаза, он стирает её пальцами и, когда Дара бросается на него, невероятно ловко уворачивается и оказывается за её спиной.

Дубинка молниеносно появляется в его руках.

– Осторожно! – кричу я, пытаясь подняться на ноги.

Но Дара не успевает развернуться, и дубинка, укреплённая металлическими обручами, обрушивается на её голову.

Она тут же падает на землю, словно из неё одним жестоким рывком вырвали жизнь.

В ужасе я смотрю, как Лордус берёт её за шиворот куртки и, рыча и сыпля ругательствами, тащит её к чёрному провалу в земле.

Тащит легко, словно она совсем ничего не весит.

– Тупая тварь, – рычит он, и в следующее мгновение её тело исчезает в провале. Затем лицо Лордуса, залитое кровью, поворачивается ко мне. Он улыбается, подбирает нож и идёт в мою сторону.

– Что ж, обойдусь без неё.

Зарево на востоке вдруг разгорается нестерпимо ярко и гаснет. По земле прокатывается дрожь, так что с соседних скал осыпаются мелкие камни. Я понимаю, что это последние мгновения моей жизни.

– Похоже, твой Дарий,, наконец, прибыл, – рычит Лордус. – Жаль, не повидаетесь.

Слёзы льются сами собой. Я пытаюсь встать, но в ногах нет сил, а кровь струится по телу из раны на животе, впитываясь в грубую колючую ткань. В следующее мгновение я словно перестаю существовать.

Сознание как будто пытается избавить меня от ужаса происходящего, и я уже почти не чувствую, что делает Лордус, который одной рукой крепко держит меня за шею, а другой углубляет надрез.

Он что-то бормочет, но слов не разобрать. Я лежу, широко открыв глаза, чувствуя, как жизнь по капле уходит из меня. Небо из пепельно-серого вдруг становится кроваво-красным, и я слышу оглушительный крик.

Свой собственный отчаянный крик.

Еще мгновение и меня куда-то тащит, я не чувствую боли, но ощущаю, как моя голова бьется о камни.

Небо вдруг сменяется тьмой. А следом удар чудовищной силы.

Последнее, что я вижу, – узкую полоску пепельно-серого неба наверху.

И ещё – где-то невыносимо далеко раздаётся крик младенца.

2

2

Аника

– Впитай этот свет, – Дарий указывает на горстку камней. – Проверим, на что ты способна.

Я с лёгкостью вбираю свет из десятка красных тирсов, почти не прилагая усилий.

– Теперь эти.

Он кивает на коробку, в которой не меньше двадцати камней. Я повторяю то же самое, впитывая весь свет быстрее, чем успевают стукнуть два удара сердца.

На этот раз Дарий удивлённо приподнимает бровь.

– Как думаешь, сможешь ещё?

– Конечно, – я невольно улыбаюсь, ощущая, как меня наполняет тепло. Оно струится по венам, успокаивая тревогу. Раны на лице перестают ныть, а тусклый утренний свет, пробивающийся в окно, становится ярче и будто теплее.

Дарий выходит из комнаты и через пару минут возвращается с закрытым на замок ящиком. С грохотом ставит его на стол, отпирает ключом и откидывает крышку.

От ослепительного сияния сотен красных камней мне приходится прищуриться. Никогда в жизни не видела столько в одном месте. Насколько я могу оценить, в этой коробке целое состояние – за такое количество камней, наверное, можно купить роскошный дом.

– Возьми силы, сколько сможешь, – говорит он спокойно, но в его голосе я улавливаю скрытое волнение.

– Всё? Вы уверены?

– Здесь три сотни камней. Если сможешь впитать хотя бы десятую часть, я буду считать, что не ошибся в тебе.

– Но это же безумно дорого…

– Делай, – резко обрывает он, не сводя с меня глаз.

– Ладно.

Я касаюсь камней рукой и закрываю глаза. Свет яростным потоком врывается в моё собственное вместилище, и я едва не падаю от переполняющей меня красной энергии.

– Хватит! – вдруг слышу я приказ Дария, и чувствую, как меня трясут за плечи.

Открыв глаза, я вижу, что все камни в ящике погасли, а некоторые даже потрескались. Тут же ощущаю, как Дарий начинает забирать свет, стремительно перетягивая его к себе через установленную им связь. Но он не забирает и четверти от того, что я впитала.

– Ты что творишь? – хмурится он и захлопывает крышку ящика.

– Вы же сказали…

Он качает головой и смотрит на меня так, словно видит впервые.

– Я и представить не мог… Взгляни на свои руки.

Я опускаю взгляд и поднимаю руки – от пальцев исходит едва уловимое красное свечение, будто они окутаны тонкой мерцающей плёнкой.

– Сколько же ты можешь вместить света?

– А сколько нужно?

Губы Дария трогает лёгкая улыбка, и он снова качает головой.

– Я знал только одного человека, который без многолетней практики мог делать подобное…

– И кто же он?

– Я сам.

Я предпочитаю не говорить ему, что, несмотря на адски бушующую внутри силу, я могла бы легко взять ещё столько же, если не больше. Чувствую, что, если бы мне дали возможность не только хранить свет камней, но и использовать его, как делают те, кто учится в академии, я бы могла сотворить что угодно.

– Это же хорошо? – спрашиваю я.

– Да. И теперь вопрос только в том, как долго ты сможешь его удерживать.

Тут я понимаю, на что он намекает. Свечение, исходящее от моих рук, постепенно усиливается, и мне приходится приложить усилие воли, чтобы остановить это нарастание. Но заставить свет совсем погаснуть я не могу, а значит сила уходит.

– Я не могу совсем остановить его, – с дрожью в голосе говорю я. Чувствуя, что этим могу навлечь на себя его гнев.

Он подходит ближе.

Несмотря на бушующий внутри меня свет, я делаю шаг назад. Опасность, которая постоянно исходит от него, в этот момент, кажется, достигает предела. Его взгляд как будто полон ярости. Я понимаю, что стоит ему захотеть, и он сделает со мной всё, что угодно.

– Ничего страшного.

– Пора ехать, – наконец говорит он глухо, и от его низкого голоса всё внутри сжимается. – Старайся сохранять силу внутри, дорога не близкая.

Я украдкой выдыхаю с облегчением. Он выходит и я, едва поспевая за ним, выхожу на улицу.

Теперь, при свете дня, можно разглядеть на карете золочёную эмблему Высокого совета. Забыв обо всём, я с восторгом оглядываюсь по сторонам, чувствуя, как меня переполняет радость от вида неба, света солнца на лице и далёкого крика чаек с пристани.

Улыбаюсь кучеру, но тот тут же отводит взгляд и отворачивается.

– В Каслморт, – чётко отдаёт приказ Дарий, и от одного этого слова по спине пробегают ледяные мурашки. Та самая крепость, которой нас с Лейлой пугали родители в детстве? Неужели мы едем туда?

Я не решаюсь задавать вопросы и стараюсь сосредоточиться на том, чтобы смотреть в окно, пытаясь найти за окном знакомые места. Дарий же, судя по всему, полностью погружён в свои мысли и кажется вовсе забыл о моем присутствии рядом.

Но когда спустя примерно час вдали начинает виднеться Каслморт – древняя горная твердыня, которую большинство людей знают лишь по картинкам, – он вдруг заговаривает.

– То, через что нам предстоит пройти, будет тяжело. Не стану врать, будто это не так. Но запомни: что бы ни случилось, это лишь ощущения, твоему телу ничто не угрожает. Ты поняла?

– Да, – киваю я, не отводя глаз от тёмных величественных башен Каслморта, словно вырастающих из самих гор.

– Там, на той стороне портала, сила работает иначе. Как только мы пересечём порог, всё, что ты сможешь делать, – это сохранять силу. Взять больше света ты не сможешь. Твоя задача – удерживать свет внутри.

– Почему не смогу? – робко спрашиваю я.

– Что-то в той земле уничтожает силу одарённых. Попадая туда, человек, владеющий силой источника, как ты или я, неизбежно теряет эту способность. Быстро и неотвратимо.

– И зачем я вам?

Он хмурится, словно не хочет отвечать, и я понимаю, что его терпение уже на исходе – слишком много вопросов. Но всё же Дарий отвечает, хоть и неохотно:

– Полагаю, ты уже должна была догадаться. Чтобы поддерживать связь с источником, требуется много света. Если я отправлюсь туда один, мой дар выгорит за считанные часы, и я не смогу открыть портал, чтобы вернуться. И тогда...

Хочу спросить, что тогда случится, но не решаюсь, боясь вызвать его гнев. Кажется, мои вопросы и так уже сильно его раздражают.

Я подозреваю только, что все это связано с моей сестрой Лейлой. Но как – не представляю. Что он хочет сделать с ней? Почему она вообще там? За что её отправили в это ужасное место? Как им удалось вытащить её родовую печать, не убив? Если мы отправляемся туда, чтобы открыть печать, то каким образом...

Еще тысячи вопросов роятся в моём сознании, но ни один из них я не решаюсь задать Дарию, надеясь лишь, что скоро сама всё узнаю. А некоторые из вопросов я боюсь задать даже себе самой, чтобы не сойти с ума от нарастающей тревоги.

А в глубине души, за всеми этими вопросами, ярким угольком тлеет робкая надежда, что на той стороне я все-таки смогу увидеть сестру, и может быть даже помочь ей.

3

3

– Надень капюшон, – бросает Дарий, когда карета постепенно замедляется.

Я послушно делаю, что он сказал.

Дарий выходит из кареты, и я следую за ним, словно тень, больше не задавая вопросов. Вблизи крепость Каслморт кажется не просто огромной – она подавляет своими размерами. Темные башни словно смеются над ничтожностью людей, которые на их фоне кажутся не больше муравьев.

Мы поднимаемся по ступеням, вырезанным в скалах, переходим по мосту на головокружительной высоте и снова идем – кажется, бесконечно долго.

На входе в крепость нас встречает отряд вооруженных воинов в тяжелых доспехах – хмурые, обветренные лица, ясные глаза, словно видящие насквозь. Один из них, вероятно командир, молча кивает Дарию, и нас пропускают внутрь.

Мы идем по древним темным коридорам, и наши шаги гулким эхом отражаются от испещренных временем каменных стен. Здесь, в полутьме, я вижу, насколько сильное свечение исходит от меня, и полностью сосредотачиваюсь на том, чтобы не растрачивать силу впустую.

Наконец мы выходим в высокий зал, от величия которого захватывает дух. Я, словно завороженная, смотрю на лучи света, пронизывающие его насквозь через отверстия в куполе, теряющемся где-то запредельно высоко. Древние фрески на стенах поражают красотой, и я осознаю, что по этому залу можно было бы бродить часами, наслаждаясь их совершенством.

Но тут я замечаю человека, быстрым шагом пересекающего зал с другой стороны. Благодаря обостренным чувствам я сразу же узнаю в нем магистра Амонтиса. Магистр подходит к круглому возвышению в центре зала. Он поглаживает седую бороду и смотрит на меня, не отводя глаз.

От этого пристального взгляда я вся внутренне съеживаюсь. У меня такое ощущение, что он может видеть сквозь мантию, и в эту минуту мне кажется, словно я вовсе без одежды.

То, что площадка, рядом с которой он ждет нас, – это портал, я понимаю сразу по чудовищной силе, сосредоточенной в его узорах. Я чувствую, как эта сила уходит корнями в само земное ядро, и чем ближе мы подходим, тем тяжелее мне удерживать свет внутри себя. Клетка мрака словно живой организм, жадный и нетерпеливый, и эта жажда едва не сбивает меня с ног.

Портал низко, раздраженно гудит, и этот гул нарастает с каждым мгновением, становясь тем сильнее, чем ближе мы подходим.

– Помни, что я говорил: твоя задача – удерживать свет, во что бы то ни стало. Не думай ни о чем другом. Ты поняла меня? Если не сможешь – мы оба в лучшем случае будем мертвы, – голос Дария звучит тихо, но твердо.

– Помни, что я рядом. Боль, которую ты испытаешь внутри портала во время перехода, будет чудовищной. Ты должна ее игнорировать. Можешь использовать силу, чтобы унять эту боль, но не трать слишком много.

– Хорошо, – говорю я, чувствуя, как начинают дрожать руки.

Когда мы подходим к магистру, он тепло приветствует Дария: обнимает его, хлопает по плечу и даже одаривает улыбкой. Затем магистр приближается ко мне и касается пальцами моей руки. Стоит его пальцам коснуться кожи, сияющей красным светом, как внутрь меня словно пытается заползти черная тень – совсем как тогда, в его кабинете.

– Удивительный дар, – с восхищением говорит он. – Кровь ее рода сильна… Ты был прав, мой мальчик. Скажу больше: использовать сестру было блестящей идеей. Сколько она впитала? Сотню камней? Полторы сотни? Невероятно…

– Три сотни и еще сорок, – отвечает Дарий с ноткой гордости, и магистр удивленно приподнимает брови.

– Даже так… Что ж, тогда у вас действительно есть шанс.

– Не сомневайтесь, магистр, я сделаю все как нужно, – говорит Дарий, и в его голосе звучат стальная твердость и уверенность.

– У вас будет всего несколько часов, действовать придется очень быстро.

В голосе магистра слышится почти отеческая теплота, когда он обращается к Дарию. Кажется, он хочет сказать что-то еще, но останавливается.

– Я активирую печать и вернусь с книгой, магистр. Не пройдет и двух часов.

– Если не успеешь…

– Я успею, – твердо отвечает он.

Дарий берет меня за руку и выводит в середину портала, который с каждым шагом вибрирует все сильнее. В какой-то момент мне кажется, что он дрожит так сильно, что я вот-вот упаду. Но голос Дария приводит меня в чувство, заставляя сосредоточиться на красной силе камней внутри меня.

– Дыши ровно, слушай стук сердца и считай удары, Аника.

Он берет меня за руки и кивает магистру.

Красные всполохи вырываются из рун, вырезанных на площадке под нашими ногами, и начинают разгораться все сильнее. Я чувствую, что ноги отрываются от пола, и вместе с этим свет становится таким ярким, что кажется ослепительным даже сквозь закрытые веки. А потом приходит боль. Все, что мне хочется сейчас, – это использовать весь свет внутри меня, чтобы избавиться от нее, отдать его порталу, чтобы он отпустил меня.

Вибрация становится оглушающей, и с каждым ударом сердца, бьющегося где-то в горле, она опускается все ниже, словно врезается в сами кости, дробя их на мелкие куски и вызывая нечеловеческую боль. И лишь крепкие руки Дария, сжимающие мои, возвращают меня в сознание.

– Дыши ровно и считай удары. Держи свет, не выпускай! – он кричит, но даже так я едва слышу его голос.

Вибрация постепенно замедляется, и теперь я слышу отдельные удары – сначала быстрые, но постепенно замедляющиеся.

– Я не могу… – всхлипываю я, чувствуя, что сейчас мое сердце остановится. По щекам струятся слезы, которые тут же словно сгорают, поглощенные невыносимым светом портала.

– Можешь, – низкий голос Дария словно обволакивает меня, помогая зацепиться за остатки рассудка, еще не разрушенные болью.

Он прижимает меня к себе, и я чувствую, как стучит его сердце. Дарий начинает вслух считать удары, и я машинально повторяю за ним. На тысячном ударе я с удивлением осознаю, что становится легче. Боль никуда не уходит, но я словно начинаю верить, что она не властна надо мной. Удары становятся все медленнее, пока каждого не приходится ждать, кажется, целую вечность.

А потом свет внезапно гаснет, невыносимый шум прекращается, и ему на смену приходит оглушающая тишина. Я делаю вдох и тут же закашливаюсь от раздирающего горло воздуха. Дарий отпускает меня, и я осмеливаюсь открыть глаза.

Передо ной – темное небо, нависающее так низко, что кажется, оно вот-вот раздавит меня, медленно парящие в воздухе хлопья пепла и бескрайняя равнина, испещренная трещинами.

– Как ты? – спрашивает Дарий, заглядывая мне в глаза.

Я понимаю, что его интересует не мое самочувствие, а то, не отдала ли я всю энергию порталу. Обращаюсь к источнику и с облегчением осознаю, что сумела удержать почти весь свет. Использую крошечную часть, чтобы успокоить нервно трепыхающееся сердце и согреться.

– Все в порядке, – твердо отвечаю я. Но чувствую, что с того момента, как мы оказались здесь, сила как будто исчезает сама по себе, – по капле, но неумолимо. – вот только…

– Что?

– Сила как будто уходит, и я ничего не могу сделать… Словно сама земля забирает ее.

– Это нормально, – кивает Дарий. – Именно поэтому я взял тебя сюда. И именно поэтому нам нужно торопиться.

Он оглядывается по сторонам, изучает скалы вокруг нас, равнину внизу и строения вдалеке.

– Я же просил Брайса привести ее к порталу… – хмурится Дарий и спрыгивает с площадки на каменистую тропу, ведущую вниз.

Я спрыгиваю следом и прикрываю рот тканью мантии, чтобы поднявшийся пепел не залетел в легкие.

– Кого? – не удерживаюсь я, чтобы задать вопрос.

Он бросает на меня раздраженный взгляд, словно уже успел забыть о моем существовании.

– Ее зовут Лейла, – говорит он, – и если мы не найдем ее в течение часа – всему конец.

Стараюсь не показывать, что это имя что-то значит для меня, ведь Дарий думает, что я не помню ничего из своей прошлой жизни, в том числе и старшую сестру. Пусть думает так и дальше.

– А кто она?

Он застывает на мгновение, словно мой вопрос причиняет ему боль.

– Хватит вопросов, – отрезает он наконец и устремляется вниз по тропе.

4

4

Аника

– Я исполняющий обязанности начальника рудников, Гарт Рид, – говорит человек и протягивает руку, измазанную в саже, Дарию. – Ранее был главным надзирателем.

Но Дарий игнорирует его жест.

– Дарий Ранвейр, помощник магистра Амонтиса. У меня срочное дело. Где Брайс? – в голосе Дария звучит сталь, но человек, назвавшийся Гартом, кажется, совсем не боится. Напротив, на его губах появляется тень усмешки.

– Брезгуешь пожать руку, одарённый?

Это слово он произносит, словно ругательство.

Он пожимает своими неестественно широкими плечами и, поигрывая мускулами, бросает в глаза Дария взгляд, полный весёлой ненависти, словно вызывая его.

И вдруг я понимаю, что он даже не представляет, что Дарий мог бы с ним сделать, если бы захотел.

Стоило нам спуститься по тропе, как мы наткнулись на него и сопровождающих его людей – мрачных и молчаливых надзирателей в тёмных, покрытых пеплом рабочих куртках. Он окинул Дария оценивающим взглядом и коротко поприветствовал, словно делая одолжение.

Тёмная кожа, глубоко посаженные глаза и крупное, жестокое лицо, будто покрытое въевшимся пеплом. От одного взгляда на этого человека хочется отряхнуться, отойти, словно сам воздух рядом с ним становится ещё более едким и ядовитым.

– Брайс немного не в форме, – Гарт поднимает голову и бросает взгляд на вершину чёрной башни, которая, словно сгнивший клык, торчит из иссушённой земли. – Но я могу отвести тебя, если хочешь.

Он бросает ещё один презрительный взгляд на Дария, потом переводит глаза на меня. Я знаю, что из-за надвинутого капюшона он моих глаз почти не видит. Это немного успокаивает.

– Что с ним? – Дарий резко поворачивает голову и будто весь обращается во внимание.

– Капитан слишком увлёкся играми с одной из наших заключённых, – усмехается Гарт. – Боюсь, ему не стоило связываться с любительницей чёрной магии. Пойдём, я покажу, к чему это привело.

Мы быстро идём к башне в сопровождении Гарта и его людей. Мелкие камешки хрустят под ногами. От стремительной ходьбы приходится дышать чаще, и горло саднит, словно в него впиваются тысячи игл, но делать нечего – нужно поспевать за Дарием. Было бы куда легче, если бы не приходилось постоянно концентрировать практически всё внимание на том, чтобы сохранять внутренний свет красных камней.

Я смотрю по сторонам, с затаённой надеждой увидеть Лейлу. Сердце стучит от волнения и одновременно от радостного предвкушения. Если верить Дарию, то совсем скоро мы увидимся с ней…

– Что с ним? – спрашивает Дарий нетерпеливо.

– Сейчас сами всё увидите, – загадочно говорит Гарт и приглашает нас пройти в башню, где наверх ведёт крутая винтовая лестница.

Когда мы доходим до самого верха, перед нами открывается ужасная картина.

На деревянном полу расчерчен круг, испещрённый множеством рун, а по центру лежит человек, остекленевшими глазами глядящий вверх. Я не сразу замечаю, что из его груди торчит рукоять клинка, и невольно зажимаю рот, отворачиваясь.

– У меня здесь пока не прибрано. Но это ненадолго. Скоро приведу в порядок свой кабинет, – издаёт смешок Гарт. – И да, боюсь, капитан Брайс сегодня не сможет с вами поговорить. Так что, какое бы дело у вас к нему ни было, придётся решать вопрос со мной.

– Руна фокуса, – бормочет Дарий, вглядываясь в узоры на полу. – Но зачем?..

– Я в дела капитана не лез. У него были свои тайны.

– Когда это случилось?

Дарий наклоняется и касается засохших капель крови на полу. Едва он это делает, я вижу, как он вздрагивает всем телом, будто его ударили.

– Похоже, вашей девке дурно. Позвольте, я поухаживаю, – вдруг говорит Гарт.

Он по-хозяйски открывает шкаф со стеклянными дверцами, достаёт оттуда графин и стакан, наливает какую-то жидкость и подаёт мне.

– Вода, – говорит он. – Пей. Если хочешь. Никто не скажет, что Гарт плохо обращается с гостями.

Пить мне страшно хочется, но я даже не пытаюсь принять эту воду, пока не получу разрешения от Дария.

Он кивает, и я принимаю стакан, содрогаясь от случайного прикосновения мозолистой руки Гарта.

– Что здесь произошло? – спрашивает Дарий, явно начиная терять терпение.

– Я не знаю точно, не присутствовал в момент его смерти. Но он связался с одной брюхатой бабой, из ваших, – Гарт кивает головой и сплёвывает на пол, выражая этим презрение ко всем «нашим», кого бы он под этим ни подразумевал.

Я чувствую, как мой источник разом теряет десятую часть энергии, и сразу же понимаю, что вся эта сила перетекла к Дарию, подпитывая его. Внешне он невозмутим, но я ощущаю, что он на грани – и ему стоит больших усилий не выбить дух из этого наглого Гарта.

– Как её звали? – голос Дария звучит тихо, но его отчётливо слышно.

Я застываю со стаканом в руке и даже забываю выпить воду, ощущая, что сейчас что-то произойдёт.

Гарт, будто ничего не подозревая, усаживается в глубокое кресло с высокой спинкой и с блаженным стоном вытягивает ноги.

– Вопрос с ней решён. Я распорядился казнить преступницу. Она уже добыча мракоплавов, можешь не волноваться, Ранвейр. Мы тут с подобными вещами разбираемся на месте и без промедлений.

Он с улыбкой смотрит на Дария.

– Так какое дело у тебя было к капитану?

– Как. Её. Звали? – повторяет вопрос Дарий, отделяя каждое слово и глядя в серое небо за окном, будто опасаясь двинуться с места. Я чувствую, что он натянут, словно струна.

– Не всё ли равно? – весело отвечает Гарт, явно забавляясь происходящим. – Кажется, Валенс… Тебе она знакома?

– Лейла, – в ужасе шепчу я.

Сердце болезненно сжимается, и одновременно с этим почти половина оставшейся внутри меня энергии перетекает к Дарию, отчего я едва не падаю.

Лицо Дария словно разом лишается всех красок, и это видно даже здесь, в полумраке ужасной комнаты на башне.

Стакан выскальзывает из моей руки и с громким звоном разбивается о пол.

В груди будто раскрывается бездонная дыра.

То, что он говорит, – неправда.

Это не может быть правдой.

Дарий одним резким, нечеловечески быстрым движением, словно куклу, набитую соломой, выдирает здоровенного Гарта из кресла и прижимает к стене, вышибая из него весь дух.

Он кладёт руку тому на голову. Из ладони рвётся ослепительный красный свет, проникая внутрь черепа Гарта.

Гарт открывает рот, словно ребёнок, готовый разреветься, и издаёт высокий хрип, полный боли и ужаса.

– Что ты с ней сделал? Где она? – рычит Дарий.