Текст книги "Ангел за маской греха (СИ)"
Автор книги: Алиса Бренди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)
Глава 12
Дмитрий Молотов
Эмоции накатили так мощно, что я даже растерялся. И тут же разозлился – на себя, на эти чувства, на всю ситуацию. Ведь что-то похожее я испытал, когда впервые увидел Аню. Те же самые эмоции – оберегать ее от всего мира и одновременно владеть ею безраздельно. Как какая-то стриптизерша без макияжа может вызывать во мне то же самое? Потому что не может быть таких совпадений. Не может. Это точно она.
Мне нужно было в этом убедиться. Я сделал глубокий вдох и разжал пальцы, отпуская её запястья.
– Черт побери… прости, – выдавил я из себя, отводя взгляд. – Кажется, я действительно ошибся. Извини, не хотел...
Она тут же вскочила на ноги, судорожно прижимая полотенце к груди. Попятилась к стене, не сводя с меня широко распахнутых, всё ещё испуганных глаз, прокричала что-то.
А я поднялся следом, снова посмотрел на неё и что-то сжалось внутри. Она была безумно красива. Настолько, что больно было смотреть. Волнистые светлые волосы обрамляли нежное лицо, эти глаза цвета летнего неба... Зачем, ради всего святого, она так себя уродовала? Тоннами этой косметики, фальшивыми ресницами, вызывающей помадой? Этим дешёвым рыжим цветом волос? Даже цвет глаз вчера был другой – какой-то мутный, тусклый. Без всего этого мусора, с её фигурой и умением двигаться, она бы могла зарабатывать в разы больше. Могла бы...
Снова кольнула надежда – последняя, отчаянная, глупая. Может, всё-таки не она? Вдруг это совсем другая девушка, с которой я...
Но я должен был знать наверняка. Я резко метнулся вперёд и одним движением сорвал с неё полотенце.
Она коротко, испуганно вскрикнула и инстинктивно скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться. Щёки вспыхнули алым. Но меня сейчас совершенно не интересовала её грудь.
Мой взгляд впился в живот. Ну вот, Эля. Снова ты врёшь. Снова этот твой чёртов спектакль.
Шрам. Длинный, пересекающий живот почти до рёбер. Точно такой же, как вчера, когда она извивалась передо мной голая.
Торжество сменилось разочарованием. Весь этот нежный, ангельский вид – сплошной обман. Иллюзия. Очередная маска. Передо мной стояла всё та же вчерашняя шлюха, которая танцевала голая в клубе, поехала ко мне домой трахаться, а потом украла всё, что смогла унести.
А дальше мне стало жутко любопытно – продолжит ли она свой спектакль? Насколько далеко зайдёт в этой игре?
Я подошел к ней. Она всё так же судорожно прикрывалась руками, но я перехватил её запястья и прижал их к стене. Сопротивлялась, пыталась вырваться, но куда ей против меня.
И только сейчас, в этом ярком дневном свете, я действительно её рассмотрел. Чёрт. Вчера я даже не заметил, какое у неё потрясающее тело. Фигура, будто выточенная скульптором – изящные изгибы, красивая упругая грудь идеальной формы, округлые бёдра. Кожа бледная, почти фарфоровая, без единого изъяна, если не считать длинного шрама на животе, который, впрочем, только добавлял ей очарования, делая образ более живым, настоящим.
Я развернул её и повалил на кровать. Она тут же влепила мне звонкую пощёчину.
От этого мне стало только интереснее. Возбуждение смешалось с азартом. Интерес к этой стриптизёрше разгорался с каждой секундой, словно пламя, которое невозможно было погасить. Чем больше я пытался его игнорировать, тем ярче оно пылало. Мне это категорически не нравилось – эта нарастающая одержимость, это желание, которое становилось всё острее и неконтролируемее. Но я быстро нашёл логичное объяснение: это всего лишь желание, просто очень сильное. Пересплю с ней пару раз и всё угаснет само собой. Выгорит дотла и оставит только пепел. Ведь это всего лишь стриптизёрша. Обычная продажная девка, просто красивая. Ничего особенного.
Я коснулся её кожи – провёл пальцами по лицу, ощущая, как она вздрагивает от прикосновения. Какая же у неё нежная кожа. Запустил руку в волосы – мягкие, шелковистые. Хм. И правда ангел во плоти. Интересно, многие ли мужики купились на этот невинный образ? Наверняка толпы идиотов.
Элечка, конечно же, продолжила играть свой чёртов спектакль. Начала что-то лепетать дрожащим голосом про свою девственность. Ну конечно, да-да. Рассмешила до колик. Девственницы не двигаются так развратно, как ты вчера извивалась на сцене, детка.
Я потребовал вернуть деньги. Мне была интересна ее реакция. Конечно же, не может. Как я и думал. Ломается, юлит, придумывает всякую жалкую чушь, что она не такая, а как речь заходит о деньгах так всё, маска слетает мгновенно. Ты такая же, как все остальные, Элечка. Обычная меркантильная сучка.
Можно было трахнуть её прямо сейчас. Она лежала подо мной на кровати голая, беззащитная и такая чертовски желанная, но я не собирался. Времени было катастрофически мало, а на Элю хотелось потратить гораздо больше. Слишком она была сексуальной, одного часа точно не хватит, чтобы насладиться ею досыта. А мне ещё нужно было тащиться на встречу к Семёнову. И решать вопрос с эскортницей на сопровождение. Появляться на таких мероприятиях без женщины считалось дурным тоном, признаком неуспешности.
Внезапно в голову пришла безумная идея – взять с собой Элю. Она будет в сто раз красивее всех спутниц остальных гостей, затмит их всех одним своим появлением. Мне будут завидовать, шептаться за спиной, а я...
Мне снова категорически не понравились эти мысли. Потому что именно так, с гордостью и собственническим удовольствием, я когда-то ходил с Аней на подобные мероприятия. Демонстрировал её, наслаждался завистливыми взглядами других мужчин.
Я отпустил её и озвучил, куда мы поедем, ощущая странное, почти болезненное предвкушение.
Эля выдала что-то в духе того, что я настолько отвратительный тип, что ни одна нормальная женщина добровольно не согласится меня сопровождать, и поэтому мне приходится платить или заставлять силой. Это меня неожиданно развеселило. Забавная. Наглая.
То, что она вытворила дальше, буквально взорвало мой мозг. Эля появилась в таком наряде, что у меня челюсть отвисла. Словно огородное пугало нарядили в вещи, найденные на помойке. Где она только откопала этот ужас? В таком даже картошку на даче полоть стыдно, не то что в люди выходить.
Девчонка явно решила устроить бунт, и это только разжигало мой интерес. Я буквально сгорал от любопытства: какое бельё она надела под этот кошмар? Наверняка какие-нибудь застиранные бабушкины панталоны, а не кружевные стринги. «Зря стараешься, Эля, – думал я, – ты даже в этом мешке из-под картошки выглядишь сексуально. Но ничего, вечер впереди, а предвкушение – это всегда приятно».
Я отвёз Элю к Артуру. Этот стилист умел творить чудеса, даже из серой мышки мог сделать настоящую красотку. Что же тогда получится с Элей? Богиня, не меньше.
Оставив её в салоне, я отправился по делам. С удивлением обнаружил, что постоянно думаю о ней – о её пронзительных голубых глазах, нежном лице. И, увы, меня посещали не только мысли о том, как я буду её иметь во всех возможных позах (хотя и такие, конечно, были). Мне действительно было интересно, какая она на самом деле, как поведет себя в другой обстановке.
Я резко одёрнул себя. Что это вообще за мысли? Никогда прежде я не забивал голову подобной ерундой. Эскортницы для меня всегда были просто красивым приложением к вечеру – использовал и забыл. Ни разу не возвращался к одной и той же, да и зачем? Они ведь просто товар на одну ночь. Красивая оболочка, которую хочется использовать, и всё. Никаких имён, никаких историй, только тело, только желание. И сейчас не время менять правила игры. Хватит этих нелепых размышлений, я просто хочу её трахнуть, вот и все.
Когда я вернулся в салон, Эля как раз переодевалась. Не удержавшись, я ворвался в примерочную и успел заметить, как она судорожно пытается придержать сползающее с груди платье.
«Кажется, я вовремя», – пронеслось в голове. Вряд ли она справится со шнуровкой на спине сама.
Я посмотрел на неё через зеркало, и у меня буквально перехватило дыхание. Артур не стал ничего менять, он просто умело подчеркнул её природную красоту. Из Эли получилась настоящая голливудская звезда, достойная красных дорожек.
Глядя на неё сейчас, я подумал что она действительно могла бы блистать на сцене, ловить восхищённые взгляды под софитами. Могла бы покорять подиумы, носить дизайнерские наряды и купаться в роскоши. А если бы не хотела всего этого – легко нашла бы богатого покровителя, который осыпал бы её подарками и избавил от любых забот. Но вместо этого она сознательно выбрала профессию, о которой не говорят вслух.
Платье с неглубоким декольте и открытыми плечами идеально сидело на её фигуре. В этот момент мне вдруг отчаянно захотелось её поцеловать. Хотя я никогда не целовал шлюх. С трудом подавив это странное желание, я решил узнать, то, что меня так интересовало – какое все-таки бельё она надела.
Задрав подол платья, я не смог сдержать смех. Трусики с котиками? Серьёзно? Стриптизёрша в трусах с котиками – это надо было додуматься. Похоже, эта девчонка полна сюрпризов, и каждый новый интереснее предыдущего.
«Ну что ж, детка, придётся их снять. Не под таким платьем их носить».
Девчонка взбрыкнула, перешла на «ты», и это только сильнее раззадорило меня. Её дерзость, эта наивная попытка показать характер… Как же это будоражило.
Она заёрзала, начала спорить, но стоило мне лишь намекнуть на проблемы с законом и замороженные счета, как вся её спесь испарилась. Забавно наблюдать, как быстро меняется выражение лица, когда речь заходит о деньгах. Тюрьма её, похоже, не особо напугала, а вот потеря доступа к кошельку заставила занервничать. Хотя я, конечно, просто пугал – таким красоткам место не за решёткой, а в моей постели.
«Дерзкая, но трусишка, когда дело касается финансов», – усмехнулся я про себя. – «Пусть боится. Мне даже нравится эта игра в противостояние».
Вышел из примерочной, небрежно поправляя галстук. Интересно, как далеко она готова зайти в своём неповиновении? И насколько сильно боится потерять свои денежки? А пока… пока можно насладиться предвкушением. Эта маленькая победа только разжигала аппетит.
Когда мы вошли в зал, я сразу заметил, как некоторые мужчины жадно пожирали глазами Элю. Их похотливые взгляды буквально раздевали её. «Нет уж, дорогие, сегодня она моя, даже не надейтесь», – пронеслось у меня в голове.
Почти сразу мы столкнулись с одним из моих деловых партнёров. Он окинул Элю оценивающим взглядом и, приподняв бровь, заметил, что она не из агентства. После смерти Ани я действительно впервые пришёл с девушкой не из эскорта. Его слова словно поставили в один ряд мою покойную жену и стриптизёршу. А он, похоже, решил, что Эля – моя девушка.
Я уже открыл рот, чтобы объяснить, что Эля всего лишь танцовщица из моего клуба, но она бесцеремонно меня перебила. «Балерина», – прозвучал её голос. Я было подумал, что она врёт, просто не хочет признаваться в своей настоящей профессии, но она заговорила со стариком о балете с таким знанием дела, что я замер в изумлении. «Эля… В тебе столько тайн, столько загадок, которые так и хочется разгадать», – пронеслось в мыслях.
Красивая, судя по всему, неглупая девушка… Я молча наблюдал за ней. Она могла бы блистать в театрах, покорять сцены, но вместо этого выбрала стриптиз. Почему? Ведь она могла немного подождать, набраться опыта, добиться признания. Но, видимо, желание заработать поскорее оказалось сильнее всех остальных стремлений.
Обычно на подобных мероприятиях я без зазрения совести отправлял эскортниц куда подальше, забирая их только к финалу вечера. Но с Элей всё было иначе. Её присутствие рядом все больше сводило меня с ума, и отпускать её не хотелось ни на секунду. Я ловил себя на том, что постоянно касаюсь её руки, лежащей на моём локте, любуюсь её грациозными движениями.
Когда в поле зрения появился Андрей, я ощутил привычное раздражение. Мне не хотелось с ним общаться, но иногда приходится проявлять любезность даже с теми, кого предпочёл бы не видеть.
Его взгляд тут же скользнул по Эле – медленно, оценивающе, изучающе. В этом взгляде читалось всё: и вожделение, и уверенность в том, что он смотрит на доступный товар. Мои пальцы непроизвольно сжались на ее руке.
– Хорошие у тебя вкусы, Дим, – протянул он с фальшивой небрежностью. – Может, номерок агентства дашь? Я бы тоже не отказался от такого развлечения.
Я сразу же поставил его на место. Сейчас мне был плевать, кто она. Меняло выбесил этот его взгляд, эта уверенность, что он может просто так смотреть на нее. Она здесь со мной. И ему она не достанется.
Андрей отступил, но я знал – он запомнил этот момент.
С каждой минутой, проведённой рядом с Элей, я всё отчётливее осознавал, что теряю контроль над собой. Мои принципы, моё презрение к девушкам её профессии – всё рассыпалось в пыль под напором чего-то более сильного, более иррационального. Это было похоже на безумие. Я прекрасно понимал, что это ошибка, но меня больше не волновали правила, которым я следовал годами.
Не в силах больше сдерживаться, я взял её за руку и вывел из зала. Кабинет управляющего был пуст – именно это мне и было нужно.
Там, наплевав на все свои убеждения, я прижал её к стене и поцеловал. Её губы были мягкими, податливыми, но она не ответила на поцелуй. Стояла застывшая, растерянная. Странно. Мне показалось, что она даже не умеет целоваться. Я ожидал чего угодно – опыта, соблазнения, игры, – но не этой скованности.
Впрочем, что в этом странного? Поцелуи для любви, а не для продажи. Зачем ей уметь целоваться, если её профессия требует совсем других навыков?
Эля вновь начала рассказывать свои сказки. Брат, авария, невинность – всё те же песни. Я лишь отмахнулся. Слишком часто я слышал подобные истории. Каждая из них была как под копирку: несчастная судьба, больной родственник, нужда в деньгах. И каждый раз попытка сыграть на жалости, выжать побольше выгоды из наивной доверчивости клиента.
Да, не могу не признать – она меня зацепила. Настолько, что я даже начал подумывать о том, чтобы купить, так сказать, абонемент. На какое-то время. На секс, ничего больше. Она – вторая в моей жизни после Ани, кто заставил меня так себя чувствовать. Хотя сравнивать? Смешно даже. Одна была смыслом, другая – влечением. Одна – глубиной, другая – поверхностью, пусть и чертовски притягательной. Аня занимает своё, недосягаемое место. И никто туда не поднимется.
Но верить в её истории? Увольте. Хватит, Эля, хватит этих сказок. Я слишком долго живу на свете, чтобы покупаться на подобные басни.
«Не выдумывай, – мысленно усмехнулся я, – твои истории здесь никому не интересны. Я и так не обижу тебя деньгами».
Решил проверить, насколько она боится за свои денежки. Запустив в вырез платья руку, обнаружил, что белья на ней нет. Послушная девочка, сняла котиков. Это возбудило меня еще больше. Захотелось стащить с нее это чертово и взять ее прямо в этом кабинете.
Но мне надо было заключить контракт с Семёновым. Я снова поцеловал ее, машинально, почти не думая.
«Как же жаль, Эля, что ты шлюха. Почему ты не оказалась просто балериной?» – мелькнуло в голове. Впрочем, в этом случае мы бы вообще никогда не встретились.
Нет, Эля совершенно не походила на Аню. Между ними не было ничего общего.
Аня была словно огонь – смуглая жгучая брюнетка, от которой невозможно было отвести взгляд. Эля же напоминала ангела, сошедшего с церковной фрески: светлая, нежная, почти невинная.
В этом заключалась горькая ирония судьбы. За роковой, почти опасной внешностью Ани скрывалась невероятно добрая душа. А за ангельским обликом Эли пряталась женщина, готовая на всё ради денег.
Две противоположности, два полюса. И каждая из них по-своему сводила меня с ума.
Оставив Элю в общем зале, я направился к Семёнову. Дела есть дела. А она пусть подождет. Всё равно никуда не денется.
Переговоры затянулись дольше, чем я рассчитывал, но результат того стоил. Контракт был заключен на выгодных условиях. Семёнов пожал мне руку довольной улыбкой. Сделка завершена, и передо мной открывались новые перспективы. Теперь меня ждала заслуженная награда – Эля.
Вернувшись в зал, я не сразу нашел ее. На мгновение мелькнула мысль: «А вдруг сбежала?» Но нет, вот она. И снова дерзит.
Всю дорогу домой я с нетерпением ждал этого момента. Наконец-то я получу то, чего так желал весь день. Её тело, её покорность. И никаких больше сказок о невинности и больных братьях.
Я привёл её в спальню и ушёл в душ. Решил не торопиться, дать ей время освоиться. Вернувшись, я обнял её за плечи, провёл ладонью по шее, наклонился и коснулся губами её губ. Мягко, без давления. Я хотел, чтобы она расслабилась, чтобы всё прошло спокойно.
Но она резко дёрнулась и оттолкнула меня.
А потом начала кричать. Обвиняла меня в том, что я насильник.
Внутри меня что-то взорвалось. Ярость накрыла горячей, слепой, обжигающей волной. Я старался быть с ней деликатным, пытался всё сделать правильно, а она бросает это мне в лицо!
Я медленно выпрямился и холодно посмотрел на нее. Пусть видит, что бывает, когда не ценишь хорошее отношение.
– Не нравится? Жаль. Я думал, ты оценишь мою деликатность. Ну что ж, раз ты предпочитаешь грубость… Тогда вставай на колени. Сейчас же.
Она взорвалась. Отправила меня к чёрту, заявила, что ничего делать не будет. А потом начала провоцировать. Говорила, что ей надоело ждать, и пусть я уже делаю то, что собирался.
Я стоял и слушал. Чувствовал, как внутри всё кипит, как злоба заполняет каждую клеточку тела. Но на лице не дрогнул ни единый мускул. Только пустота. Пусть поймёт, что только что перешла черту.
Она хотела грубости? Мечтала, чтобы я стал чудовищем из её больного воображения?
Отлично.
– Хорошо, – произнёс я тихо, ровно. – Как скажешь. Я не люблю разочаровывать.
И в эту секунду я резко бросился к ней. Одним быстрым движением разорвал платье.
Хотела зверя – получи.
Глава 13
Внимание!
Эта глава содержит подробные описания насилия и моральных страданий. Если такие сцены не для вас, перескакивайте сразу к последним абзацам или к следующей главе. Берегите свои нервы! 💙
Эля
Я разозлила зверя. Хотя нет, он и так был зверем, хищником, который уже приговорил меня. Мне было бы плохо в любом случае. Даже если бы я молчала. Даже если бы покорно опустила глаза и сдалась без борьбы. Но я не смогла. Не смогла просто принять свою участь. И теперь всё стало в разы хуже.
Потому что голодный зверь – это одно. А зверь, которого разъярили, которого довели до бешенства – это совсем другая история. Я сама подлила масла в огонь, и теперь этот огонь сжигал меня заживо.
Пытаясь хоть как-то исправить ситуацию, я умоляюще посмотрела на него:
– Прости. Пожалуйста, не надо! У меня никогда не было...
Но он не слушал. Мои слова были лишь эхом в пустоте. Его глаза потемнели ещё сильнее, а челюсть сжалась.
Стянув с меня то, что осталось от платья, Молотов развернул меня спиной к себе и швырнул животом на кровать. Я попыталась развернуться, оттолкнуться руками от постели, отползти хоть куда-нибудь, но его рука молниеносно обхватила мою щиколотку железной хваткой. Один рывок, и моё тело поехало назад по шёлковым простыням. Он притянул меня к себе так резко, что я вскрикнула, когда мои ягодицы впечатались в его пах.
Его возбуждение впилось мне в бедро – твёрдое, горячее, пугающее. Волна холодного отчаяния накрыла меня с головой, не оставив воздуха. Реальность происходящего снова обрушилась на меня всей тяжестью.
Я дернулась снова, отчаянно пытаясь вырваться, царапая ногтями шёлк, но он только крепче сжал мои бёдра обеими руками. Его пальцы впились в кожу так сильно, что я почувствовала боль. Завтра там точно останутся синяки в форме его ладоней. Слезы уже ручьями катились по щекам, горячие и солёные, оставляя мокрые дорожки на шелковых простынях.
Но Молотов этого не видел. Я услышала характерный звук разрываемой упаковки, резкий, словно выстрел в тишине комнаты. Мое сердце бешено колотилось в груди, пытаясь вырваться наружу.
Его рука снова легла на мое бедро, удерживая на месте, а через мгновение он резко вошел в меня. Одним жёстким, безжалостным толчком, не давая времени привыкнуть, приспособиться, подготовиться. Боль взорвалась внутри меня ослепительной вспышкой, выбив весь воздух из лёгких.
Я закричала. Не сдержалась, не смогла. Крик вырвался из горла сам, пронзительный и отчаянный. Боль прошибала насквозь – острая, жгучая, раздирающая. Такое ощущение, будто меня разрывают изнутри. Но не успела я опомниться, не успела как следует вдохнуть, поймать хоть глоток воздуха в горящие лёгкие, как он начал двигаться.
Жёстко. Безжалостно. Безостановочно.
Он вбивался в меня с такой силой, что моё тело подавалось вперёд с каждым толчком, скользя по простыням. Каждое движение отдавалось волной боли, которая прокатывалась по всему телу, от которой перехватывало дыхание и темнело в глазах. Я слышала звуки – влажные и непристойные, смешанные с моими всхлипами и его тяжёлым дыханием.
Но ему было всё равно. Он не видел моих слёз, не слышал моих криков или просто игнорировал их, как назойливый шум. Молотов вдруг приподнял меня одной рукой, обхватив поперёк живота, и прижал спиной к своей груди. Его мышцы были напряжены, тело горячее, как печь, и это тепло обжигало мою обнажённую кожу. Я почувствовала, как его сердце бьётся у меня за спиной ровно, размеренно, в отличие от моего, которое металось в груди, как загнанная птица.
Его свободная рука скользнула по моему животу – медленно, почти ласково, – поднялась выше, к рёбрам, к груди. Пальцы сжали сосок, перекатили его, потянули, и я вскрикнула снова.
Он не оставил ни одного миллиметра моего тела нетронутым. Его руки были повсюду – на бёдрах, на животе, на груди, на шее. Гладили, сжимали, исследовали, словно он хотел запомнить каждый изгиб, каждую выпуклость. Нет, он не пытался причинить боль этими прикосновениями. Наоборот, они были почти ласковыми, удивительно нежными для человека, который так жестоко терзал моё тело.
Но каждое его касание жгло, как раскалённое железо, оставляя невидимые шрамы. Не на коже – глубже. На самой душе. Он осквернил каждую клеточку моего существа, каждый вздох, каждое биение сердца. И самое ужасное – он не просто растерзал моё тело. Он растоптал меня саму. Размазал по грязи мою личность, моё достоинство, всё, что делало меня собой.
С каждым его толчком, с каждым прикосновением его рук я понимала – моя жизнь никогда не будет прежней. Эта ночь разделила моё существование на до и после. Была одна Эля, которая сегодня вошла в этот дом. И будет другая Эля – та, которая выйдет отсюда. Если выйдет.
Молотов наклонился ниже, его губы коснулись моей шеи – влажные, горячие. Он начал целовать меня медленно, почти нежно – шею, плечо, ложбинку за ухом. Языком провёл по чувствительной коже, заставив меня вздрогнуть. И эти ложно нежные прикосновения жгли больнее его жестокости. Потому что они были издевательством. Пародией на близость. Насмешкой над тем, каким должен быть первый раз.
Его зубы слегка прикусили мочку уха, и он прошептал мне прямо в него, горячее дыхание обожгло кожу:
– Ты свела меня с ума, Эля. И теперь одной ночью ты точно не расплатишься. Даже двумя. Теперь ты моя настолько, насколько я захочу. И я ещё не решил, когда ты мне надоешь.
От этих слов внутри всё оборвалось. Что-то хрупкое и важное сломалось окончательно, рассыпалось в прах. Мне хотелось выть, но крик застрял где-то глубоко в горле, превратившись в жалкий всхлип. Я больше не вырывалась, не кричала, не пыталась бороться. Просто лежала, кусая губы до крови, чувствуя металлический привкус во рту, смешанный со вкусом слёз.
Боли меньше не становилось. Каждое его движение было таким же мучительным, как и первое. Может, даже хуже, потому что теперь к физической боли добавилось что-то другое – осознание того, что это будет продолжаться. Снова и снова. Что я не просто игрушка на одну ночь. Я теперь его собственность.
Я потеряла счёт времени. Может, прошло десять минут. Может, сорок. Может, целая вечность. Каждое мгновение растягивалось до бесконечности, каждый его толчок длился целую жизнь. Часы на тумбочке показывали цифры, но они ничего не значили. Время потеряло смысл. Существовала только боль, его руки на моём теле, его дыхание на моей шее и бесконечное, невыносимое движение.
Но одно я поняла точно – Вика не врала. Он действительно мог очень, очень долго.
Почему? Почему он не оказался одним из тех парней, которым хватает двух минут? Почему именно этот мужчина обладает такой выносливостью?
Ирония судьбы была жестокой.
В какой-то момент он остановился. Замер, всё ещё находясь внутри, его дыхание было тяжёлым и неровным, горячим на моей коже. Я подумала – всё, наконец-то закончилось. Это кошмар подошёл к концу. Облегчение на мгновение накрыло меня волной, такой сладкой, что я почти всхлипнула.
Но нет.
Он вышел из меня резко, заставив вздрогнуть от новой вспышки боли, и перевернул меня на спину одним уверенным движением. Моё измождённое тело безвольно подчинилось, как у тряпичной куклы. Спина коснулась влажных от пота простыней, волосы разметались. И он навис надо мной – огромный, тяжёлый, неумолимый.
В полумраке комнаты, освещённой лишь слабым светом ночника, я увидела его глаза. Они были тёмными, почти чёрными, зрачки расширены так, что почти полностью поглотили радужку. Затуманенные, безумные, горящие таким желанием, от которого меня вновь затопило отчаяние. Холодное, липкое, беспросветное. Он смотрел на меня так, словно я была не человеком, а вещью. Объектом его одержимости.
А его следующая фраза окончательно вогнала меня в пучину уныния, выбив последнюю надежду на то, что это закончится:
– Мы ещё не закончили. Хочу видеть, как ты будешь смотреть на меня, когда кончишь.
Его голос был хриплым, низким, с какой-то животной нотой, от которой по коже побежали мурашки. От ужаса.
Молотов не заметил моего состояния. Не увидел слёз, которые всё ещё текли по щекам, не услышал прерывистого дыхания, не почувствовал, как я дрожу всем телом. Он был полностью поглощён собой и своим удовольствием, погружён в собственные ощущения так глубоко, что всё остальное перестало существовать.
Он больше не держал меня. Вместо этого нависал надо мной, опираясь на ладони по обе стороны от моего тела. Его руки были напряжены, мышцы рельефно проступали под кожей. Бицепсы, предплечья, широкие плечи – всё его тело было воплощением силы, которой я не могла противостоять. Капли пота стекали по его груди, одна упала мне на живот, обожгла.
И вдруг я почувствовала, что он на мгновение ослабил контроль. Может, в предвкушении продолжения. Может, просто не ожидал сопротивления от уже сломленной жертвы.
Я нашла в себе силы – откуда они взялись, я не знала – и начала отползать назад. Медленно, неуклюже, используя локти и пятки. Каждое движение отдавалось болью между ног, острой и пульсирующей, но инстинкт самосохранения оказался сильнее.
Удивительно, но он даже не попытался меня остановить. Просто смотрел, слегка приподняв бровь, с лёгкой усмешкой на губах. Любопытство кота, который играет с раненой мышью, давая ей иллюзию возможности спастись, прежде чем снова придавить лапой. Он знал, что мне некуда деться. Эта комната была его территорией, его клеткой. И я – его пленница.
Далеко отползти мне не удалось. Спина уперлась в кожаную спинку кровати. Дальше пути не было. Загнана в угол. В прямом и переносном смысле.
Двигаться дальше сил не было. Руки дрожали и не держали вес тела, ноги не слушались. Я медленно подняла на него взгляд, ожидая увидеть торжество, злость или похоть.
Но его лицо было совсем другим.
Он смотрел на меня ошарашенно, даже удивлённо. Брови чуть сдвинулись, губы приоткрылись. Это было не то выражение, которого я ожидала. Я проследила за направлением его взгляда, пытаясь понять, что его так поразило.
И увидела.
Там, в том месте, откуда я отползла, на тёмно-синей простыне красовалось пятно. Большое, неровное, влажное. Даже в полумраке, даже на тёмной ткани было отчётливо видно – это кровь. Яркая, алая, свежая. Она впиталась в шёлк, расползаясь неровными краями, словно чудовищный цветок.
Я перевела взгляд на свои ноги. Внутренняя сторона бёдер была вся в крови – размазанной, засыхающей кое-где, но всё ещё влажной. Между ног тоже было мокро и липко.
Воздух в комнате стал тяжёлым, густым. Время словно остановилось. Мы оба смотрели на это пятно, на эту кровь – неопровержимое доказательство того, что произошло. Того, что он со мной сделал. Того, что он забрал у меня. Того, что я потеряла.
Я не знала, что будет дальше. Но внезапно мне стало страшно ещё больше, чем раньше. Потому что выражение на его лице изменилось. Удивление сменилось чем-то другим. Чем-то, что я не могла прочитать. И это пугало сильнее всего остального.
Если честно, эта глава далась мне невероятно тяжело..
.
Впервые погружалась в настолько тяжелые эмоции своих персонажей.
В следующей главе подробнее поделюсь своими эмоциями от написания этого. А вы тоже пишите в комментариях, что чувствовали! 💔
