Текст книги "Ангел за маской греха (СИ)"
Автор книги: Алиса Бренди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)
Алиса Бренди
Ангел за маской греха
Глава 1
Эля
Я спустилась с подиума, чувствуя, как пот стекает между лопаток. Музыка все еще пульсировала в висках, а неоновые огни стриптиз-клуба слепили глаза. Хотела скрыться к гримерке, но голос управляющей заставил остановиться.
– Элина, иди сюда.
Инга Робертовна стояла у барной стойки – крашеная блондинка за сорок, в обтягивающем платье и с наращенными ресницами. За годы работы в этом бизнесе она научилась говорить так, что спорить не хотелось.
– Видишь того мужчину? – Инга кивнула в сторону VIP-зоны.
Я проследила за ее взглядом. В полумраке, небрежно откинувшись в кожаном кресле, сидел мужчина лет тридцати пяти. Темные волосы, легкая щетина, широкие плечи под дорогим пиджаком. Он не пялился на сцену, как остальные посетители, а сосредоточенно изучал какие-то документы. Но когда поднял глаза, я почувствовала, как его взгляд словно прожигает воздух между нами.
– Поедешь к нему, – произнесла Инга тоном, не терпящим возражений. – Частный заказ.
– Но это против правил, – поспешно возразила я. – Мы не...
– На него правила не распространяются, – оборвала меня управляющая.
– Я не поеду. Найдите кого-нибудь другого.
Инга Робертовна прищурила глаза:
– Тогда расчет не получишь. Сегодня же твой последний рабочий день, разве не так?
Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Деньги нужны были позарез, иначе я никогда не согласилась бы раздеваться перед толпой похотливых мужчин. Инга вполне могла исполнить угрозу – придумать веское основание для огромного штрафа. А стриптиз-клуб не то место, на которое можно пожаловаться в трудовую инспекцию.
– Не бойся, – голос Инги внезапно потеплел. – Потанцуешь и вернешься. Он щедрый, хорошо платит. Получишь свою зарплату плюс солидную премию. Девочки ездили, все довольные возвращались. Какая разница, где стриптиз танцевать – тут или на дому? Считай это дорогим приватным танцем, только в другом месте.
Словно по заказу, мимо прошла Кристина, прикрывая обнаженную грудь только длинными распущенными волосами.
– Кристина! – окликнула ее Инга. – Скажи Элине про Молотова. Ты к нему ездила, как впечатления?
– Обалденный мужчина, – мечтательно протянула Кристина, натягивая лифчик. – Денег столько отвалил, что я себе вот это купила. – Она продемонстрировала золотое колье с крупными камнями. – Смотри, какая красота!
– Тогда почему Кристину не отправишь? – попыталась я найти лазейку.
– Он любит новые лица, – парировала Инга. – Я ему только новых девочек отправляю, он это ценит. Иди, переодевайся. Он будет ждать тебя у выхода.
Я направилась в гримерку, разрываемая противоречивыми мыслями. Категорически не хотелось никуда ехать. Этот вечер должен был стать последним в моей работе – нужная сумма уже скопилась. А тут такой поворот. Но, в то же время, лишние деньги не помешают тете Лизе и Славику. Тетя и так экономит на всем, считает каждую копейку...
– И да, Элина! – крикнула мне вслед Инга. – Только в свои шмотки не наряжайся.
Она явно имела в виду одежду, в которой я пришла на работу: огромную толстовку-оверсайз, спортивные штаны и изрядно потертые кроссовки.
– Я принесу тебе одежду, выберешь что-нибудь подходящее, – добавила она с деловой улыбкой.
Через несколько минут Инга водрузила передо мной коробку со шмотками. Наряды были один развратнее другого – на улицу в таком разве что проститутки выходят. Наконец, я нашла топ с рукавами три четверти и относительно приличную юбку. Все равно слишком вызывающе, но хотя бы прохожие на меня косо смотреть не будут.
Затем взялась за макияж. Добавила туши на ресницы и баллончиком подкрасила корни волос. Накладной длинный рыжий хвост надежно скрывал мои светло-русые волосы, подстриженные под каре. Губы обвела карандашом, выходя за контур – так они казались пухлее и сексуальнее. Получился привычный боевой раскрас: я всегда старалась быть максимально непохожей на себя настоящую.
В зеркале на меня смотрела рыжая бестия Эльза с огненным хвостом, карими линзами и вульгарным макияжем. Если смыть всю эту маскировку, мало кто узнает в обычной голубоглазой девчонке со светлыми волнистыми волосами эту огненную сучку.
Именно для этого я и создала этот образ. Пусть они пожирают глазами не меня – пусть пожирают Эльзу. Это не мое тело извивается под их взглядами, не меня они насилуют в своих грязных фантазиях. Только так я протянула здесь восемь месяцев и не свихнулась окончательно.
У клуба было золотое правило: смотри, но не трогай. Приватные танцы? Пожалуйста. Полностью голая? Без проблем. Но стоит протянуть руку, и охрана тебя вышибет из клуба в два счета. Мы танцевали на безопасном расстоянии. Этим правилом клуб и держал марку, потому я сюда и устроилась.
За восемь месяцев работы правила ни разу не нарушались. Девушкам тоже строго запрещалось вступать в какие-либо связи с клиентами. Этими мыслями я и пыталась себя подбодрить, но комок в горле никуда не девался.
Я вышла из клуба и сразу его заметила: он курил у крыльца, прислонившись к перилам. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Я даже не знала, что сказать, как подойти. Ведь я даже имени его не знаю, только что он Молотов и платит хорошо.
Он заметил меня и медленно оглядел с головы до ног – холодно, но оценивающе. Даже на моих убийственных шпильках я едва доставала ему до плеча. Мощная фигура, широкие плечи – рядом с ним я чувствовала себя мышонком.
– Идем, – коротко бросил он и взял под локоть. Его пальцы сжались крепко, но не больно.
Молотов подвел меня к машине – дорогой до неприличия. Я даже марку не знала, видела такие только на картинках и понимала, что никогда себе подобную не куплю. Открыл переднюю дверь, и я неуклюже забралась в кожаное кресло, стараясь не задрать юбку еще выше.
В салоне повисла гнетущая тишина. Я сидела, сжав руки в замок, и старалась не двигаться. Он достал пачку сигарет, щелкнул зажигалкой. Едкий дым обжег мне горло, и я с трудом сдержала кашель – всегда плохо не переносила табачный дым. Хотелось попросить открыть окно, но язык словно прилип к небу.
За стеклом плыли огни ночного города, мелькали неоновые вывески. В салоне негромко играла какая-то тягучая мелодия, а я твердила себе, что правила в клубе железные. Их никто и никогда не нарушал, и меня никто не заставит. Потанцую и домой.
Мы остановились у внушительного особняка – из тех, что показывают в фильмах про богачей. Молотов первым вышел из машины, обошел ее и галантно распахнул мне дверь, протягивая руку. Его пальцы снова сомкнулись на моем локте, направляя ко входу.
По широкой лестнице на второй этаж мы поднимались в полном молчании. Он достал ключ и открыл дверь в одну из комнат. Я осмотрелась: напротив кожаного дивана стояла небольшая площадка с шестом, точь-в-точь как в клубе, только в миниатюре.
Молотов стянул ботинки, неторопливо прошел к бару и плеснул себе виски в тяжелый бокал. А я застыла у входа, прижавшись спиной к стене, и никак не могла заставить себя двинуться с места. Каждая секунда тянулась как час.
Он устроился на диване, окинул меня насмешливым взглядом и слегка качнул бокалом:
– Чего стоим? Инга уверяла, что ты звезда клуба, лучше всех танцуешь. Или она преувеличила твои способности?
Я оторвалась от стены и поднялась на импровизированную сцену. Медленно стянула юбку, затем топ, остановившись на белье. Может, ему хватит и этого. Обвилась вокруг шеста, прогнулась в спине, но каждое движение получалось деревянным и неуклюжим.
Когда я замерла посреди танца, он презрительно усмехнулся:
– И это все? Думал, на настоящий стриптиз посмотрю, а не на балет. Снимай все до конца.
Деваться было некуда. Я избавилась от остатков одежды, ощущая, как его взгляд буквально липнет к коже. В клубе мне всегда удавалось отключиться, стать кем-то другим. Но здесь он смотрел не на рыжую бестию Эльзу – он видел именно меня, Элину. И от этого становилось невыносимо стыдно.
– Другое дело, – довольно протянул он. – А теперь слезай и покажи все то же самое, только поближе. На коленях.
– Это против правил! – выпалила я.
Он рассмеялся:
– На меня правила не распространяются.
– Вы не имеете права...
– Не имею права? – Его смех стал жестче. – Милая, эти правила придумал я сам. Клуб мой. А сейчас правило простое: спускаешься сюда, танцуешь на коленях, а потом развлекаешь меня так, как я скажу.
Молотов достал толстую пачку купюр и небрежно швырнул ее на стол.
– Брось ломаться. Все вы, стриптизерши, нарушаете правила ради дополнительного заработка. Как будто не знала, на что соглашалась, когда разделась передо мной. Думала, обойдешься простыми танцульками?
– Но я не...
– Не такая? – Он откинулся на спинку дивана. – Еще скажи, что девственница.
А ведь именно так и есть. Но кто поверит: стою совершенно голая, размалеванная как шлюха, в доме малознакомого мужчины. Невинная стриптизерша – даже для моих ушей это звучит как оксюморон.
– Отцепишься от шеста сама или мне помочь? – Он поднялся с дивана и сделал шаг в мою сторону
И я поняла: сегодня спрятаться за маской не выйдет. Сегодня шлюхой станет не Эльза – образ, за которым я прятала настоящую себя, а именно я, Элина. Никогда не думала, что моим первым мужчиной окажется мерзавец, который купит меня за деньги.
Глава 2
Эля
Инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. Я отшатнулась назад, отчаянно оглядываясь в поисках хоть чего-то, чем можно было бы прикрыться. Но мой «наряд» – если этот вульгарный комплект вообще можно было так назвать – валялся где-то у края подиума, недосягаемо далеко.
Молотов двинулся в мою сторону. Медленно. Каждое его движение было пропитано уверенностью хищника, который загнал добычу в угол. Поднялся на подиум. Его шаги гулко отдавались в тишине комнаты, отмеряя секунды до неизбежного.
Я продолжала пятиться, пока спина не уперлась в холодную стену. Дальше бежать было некуда.
Он остановился в шаге от меня: достаточно близко, чтобы я чувствовала исходящий от него аромат дорогого парфюма. Древесные ноты с оттенком бергамота. В другой ситуации я бы назвала этот запах божественным: я всегда обожала такие мужские ароматы. Но сейчас он казался удушающим, неуместным. Напоминанием о том, насколько он богат и влиятелен, а я – беззащитна.
– Ну и? – Его голос звучал насмешливо.
– Не... не подходите ко мне, – прошептала я, прижимаясь к стене еще сильнее.
– Поздно бояться, милая. – Он сделал еще шаг, и теперь между нами оставались считанные сантиметры. – Надо было думать раньше.
Его тело прижало меня к стене, не оставляя ни единого шанса на побег. Я чувствовала жар его кожи, ощущала каждый его вдох. Рука медленно скользнула по моему бедру – грубо, властно, как будто он уже считал меня своей собственностью. Пальцы поднялись к талии, обхватили ее, а затем очертили изгиб груди с уверенной неспешностью, которая не оставляла сомнений в его намерениях.
Вторая рука легла на стену рядом с моей головой, окончательно заперев меня в этой ловушке из его тела. Его дыхание обжигало шею.
Меня била дрожь от ужаса. От понимания того, что сопротивляться бесполезно. От ощущения полной беспомощности перед этим человеком, который привык брать все, что захочет.
– Я согласилась только на танцы, – с трудом выговорила я. – Больше ни на что. Только потанцевать.
– Ты согласилась на всё в тот момент, когда села в машину. – Его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя встретиться взглядами. – Как тебя зовут?
– Эльза.
Он усмехнулся:
– Эльза? Серьезно? Господи, какое пошлое имя ты себе придумала. Не могла что-то интереснее выбрать? – В его глазах мелькнуло раздражение. – Настоящее имя.
– Элина, – прошептала я.
Все. Маска сброшена. Окончательно и бесповоротно. Он знает мое настоящее имя. Трогает мое тело. Я перестала быть Эльзой – загадочной стриптизершей, играющей роль. Сейчас он трогает именно меня – Элину, настоящую, живую и дрожащую от ужаса. И это делало всё ещё страшнее, потому что происходило не с выдуманным персонажем, а со мной. Это была реальность, жестокая и неотвратимая.
– Вот так гораздо лучше. Это имя куда больше тебе подходит, – протянул он с довольной улыбкой. – Могла и не выдумывать ничего.
Его рука снова заскользила по моей коже, и я съёжилась, стараясь исчезнуть, раствориться в стене. Но взгляд всё равно не отпускал.
– Сколько тебе лет, Элина?
– Двадцать один.
– Хм. – Он удивленно приподнял бровь. – А выглядишь старше. Видимо, такая жизнь рано накладывает отпечаток.
Ладонь медленно скользила по боку, пальцы впивались в кожу. Прикосновения становились всё более дерзкими. Рука поднялась к груди, сдавила её, потом снова сползла вниз. Пальцы проникли между бёдер, и я резко дёрнулась, отчаянно пытаясь хотя как-то от них отстраниться.
– Ну что, станцуешь для меня ещё раз? – В его голосе звучала насмешка.
Я собрала всё мужество, всю злость, что бурлила внутри:
– Нет!
Но даже мне самой мой голос показался жалким писком, словно котенок попытался зарычать на льва. Хищник лишь усмехнулся в ответ, и в его глазах промелькнуло что-то темное и опасное.
– Ладно. Тогда перейдем сразу к делу. Обойдемся без предварительных ласк.
Все произошло так быстро, что я не успела среагировать. Одним резким движением он подхватил меня и перекинул через плечо, словно мешок. Мир перевернулся, кровь прилила к голове.
– Отпустите! – Я била его кулаками по спине, дергала ногами, пытаясь вырваться любой ценой. – Отпустите меня!
Он лишь крепче стиснул мои ноги, не давая вырваться. Секунду спустя он швырнул меня на диван, и сразу же навис сверху, отрезая все пути к отступлению. Я продолжала брыкаться, царапаться, отталкивать, но мои силы были ничтожными по сравнению с его.
– Хватит строить из себя недотрогу, – прорычал он, без труда перехватив мои запястья. – Напоминаю – раздевалась ты сама.
Я предприняла еще одну попытку вырваться, но Молотов лишь насмешливо хмыкнул:
– Цену набиваешь? Что ж, хорошо.
Одной рукой он прижал мои руки к дивану, другой выудил из кармана еще одну пачку купюр и небрежно швырнул на стеклянный столик рядом с первой.
– Теперь хватит?
– Мне не нужны ваши деньги! – голос сорвался на крик, я дергалась все отчаяннее. – Отпустите меня!
– Тише, – его голос стал неожиданно мягким, почти ласковым, что сделало происходящее еще страшнее. Он неспешно сменил захват на запястьях, сдавив их до боли. – Не кричи.
Свободной рукой он коснулся моего лица. Прикосновение было почти нежным, если бы не железная хватка другой руки. Затем его ладонь легла мне на горло, не сдавливая, но ясно давая понять, кто здесь главный.
– Видишь? – он говорил тихо, почти шепотом, наклонившись совсем близко. – Все может быть проще, если ты будешь послушной девочкой.
Его рука медленно переместилась с горла на плечо, потом ниже, к руке, словно он успокаивал испуганного зверька. Взгляд задержался на длинном шраме, пересекавшем живот до ребер – след от аварии.
– Откуда этот шрам? – спросил он, аккуратно проведя пальцем по рубцу, нежно погладив его.
– Не ваше дело, – прошипела я сквозь зубы.
– Не усложняй, – произнес он почти устало, как будто разговаривал с капризным ребенком.
В этих словах не было ничего успокаивающего, только демонстрация полного контроля. Я дернулась еще раз, но тщетно. Он держал крепко, а когда коленом раздвинул мои ноги, я поняла, что все кончено.
В голове проносились обрывки мыслей: авария, могилы родителей, Славик на больничной койке. Всего год, чтобы скопить нужную сумму на операцию, стриптиз-клуб, радость, что деньги вот-вот будут собраны, последний рабочий день. Слова Инги: «Не бойся, потанцуешь и вернешься»...
Страх парализовал каждую клеточку тела, дыхание сбилось, во рту пересохло. Мир сузился до размеров этого дивана, до его рук, до осознания собственного бессилия.
Внезапно в кармане его брюк завибрировал телефон. Он раздраженно достал его одной рукой и швырнул на стол, продолжая держать мои запястья. Свободной рукой потянулся к ремню, и металлическая пряжка зловеще щелкнула. Затем раздался резкий звук расстегивающейся молнии. Я снова попыталась вырваться, но он только крепче стиснул руки, оставляя болезненные отметины на коже.
Телефон зазвонил снова.
– Твою мать! – Он схватил трубку. – Слушаю! Я же сказал, что буду занят, неужели не ясно что... – Его голос оборвался на полуслове. Лицо мгновенно переменилось – исчезла самоуверенность, появилось что-то похожее на напряжение. – Что? Когда? – Пауза. – Понял. Да, разумеется. Сейчас буду.
Молотов медленно опустил телефон, и в эти секунды в моей голове промелькнула отчаянная надежда: «Боже, неужели это спасение? Неужели судьба дает мне шанс?»
Он посмотрел на меня очень пристально. Не так, как смотрят на желанную женщину, а как на вещь, которую временно отложили в сторону. В его глазах не было ни злости, ни страсти. Только ледяное равнодушие, которое пугало больше ярости.
Небрежно шлепнув меня по бедру, он отпустил мои руки.
– Никуда не уходи, – его голос звучал буднично, словно он давал указания секретарше. – Мне надо съездить по срочному делу. Но я вернусь, – он наклонился ближе, и его дыхание обожгло мое ухо, рука скользнула по груди, – и тогда мы закончим то, что начали.
Он поднялся, одернул пиджак и уверенно направился к двери. На пороге обернулся:
– Можешь не одеваться. Все равно я потом тебя раздену, так зачем тратить время впустую?
Дверь захлопнулась, ключ провернулся в замке дважды. Металлические щелчки эхом отозвались в тишине комнаты.
Глава 3
Эля
Я лежала на диване, дрожа всем телом, но не от холода. Шок был настолько сильным, что я не могла пошевелиться. Мой разум отказывался верить в эту временную передышку. Неужели он действительно ушел?
Несколько минут я пролежала неподвижно, будто парализованная. Реальность происходящего медленно проникала в сознание сквозь пелену шока. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, а в ушах стоял оглушительный звон.
Постепенно ко мне вернулась способность мыслить. Я резко села на диване, отбросив оцепенение. Конечно же, я не собиралась послушно ждать его возвращения, как покорная игрушка! Дрожащими руками я принялась натягивать топ и юбку, застегивать пуговицы. Каждое движение давалось с трудом – руки все еще тряслись, а пальцы не слушались.
Одевшись, я бросилась к двери и принялась дергать ручку. Бесполезно. Массивная дубовая дверь даже не шелохнулась. Я толкала ее плечом, пытаясь найти хоть малейшую слабину, но было очевидно – этот путь к отступлению заказан.
Оставаться в этой комнате я, конечно же, не собиралась. Это был мой единственный шанс – шанс не стать жертвой, шанс сохранить то, что он хотел у меня отнять. В голове пульсировала одна мысль: «Бежать. Сейчас. Любой ценой».
Я повернулась к окну. К моему удивлению, створки открылись легко, словно они вообще не были заперты. Выглянув наружу, я обнаружила, что окно выходит прямо на тихую улицу элитного поселка. Никаких заборов, никакой охраны. Под окном тянулся широкий декоративный карниз, а чуть левее к стене дома примыкала беседка с крепкой решетчатой крышей. Второй этаж казался не таким уж высоким, особенно если спускаться через карниз к беседке.
Воодушевленная возможностью побега, я сняла туфли – по иронии судьбы, единственное, что за все это время оставалось на мне. Взяла их в руки вместе с сумочкой и уже занесла ногу над подоконником, когда зазвонил телефон.
Как же не вовремя! Я взглянула на экран – тетя Лиза. Сбросила вызов, прошептав себе: «Позже перезвоню, я пытаюсь спастись». Но телефон настойчиво зазвонил снова. Что-то было не так, и я все-таки взяла трубку.
В динамике раздался плачущий голос тети Лизы:
– Эля, милая... – она всхлипывала, пытаясь взять себя в руки. – Я не знаю, как тебе сказать... У Славика вчера поднялась температура, а сегодня утром врачи сделали новое обследование. Говорят, начались осложнения. Нужна срочная операция, буквально завтра, иначе... – голос сорвался. – Иначе мы можем потерять его. Понимаешь? А эта операция стоит значительно дороже! Откуда нам взять такие деньги за одни сутки? Мою квартиру не продать так быстро… Я уже обзвонила всех, кого только можно, но...
Мир словно остановился. Сердце сжалось от страха и боли, а в горле встал ком. Тетя Лиза стала нам мамой после той страшной аварии, хотя была старше меня всего на десять лет. Весь этот год она ухаживала за Славиком, который был прикован к инвалидной коляске, перешла на удаленную работу, чтобы постоянно быть рядом с ним. Он ждал операции, которая могла бы вернуть ему способность ходить. После аварии врачи сказали: только дорогостоящая операция за границей может исправить повреждения позвоночника, но времени у нас было всего год, иначе изменения станут необратимыми.
Тетя Лиза продала свою машину, мы продали квартиру родителей и дачу, где проводили все детские каникулы. Я устроилась стриптизершей в клуб, где каждая ночь для меня превратилась в испытание на прочность.
Много денег уходило на поддержание Славика: лекарства, процедуры, анализы. Лиза и Славик уже полгода находились за границей на лечении и обследованиях, живя в съемной квартирке рядом с клиникой. Сумма почти была собрана по копеечке, а теперь оказалось, что все эти жертвы зря... Даже тех денег, которые я должна была забрать в клубе сегодня вечером, катастрофически не хватит.
Сидя на подоконнике, я словно в замедленной съемке перевела взгляд на две пачки купюр, которые так и остались лежать на столе – Молотов в спешке забыл их забрать. Как заторможенная, я встала и подошла к столу. Дрожащими пальцами пересчитала банкноты. Этого более чем хватило бы, причем с запасом.
– Лиза, – сказала я, все еще гипнотически глядя на деньги, – я переведу тебе деньги.
– Откуда у тебя... – начала было тетя, но тут же осеклась. – Прости, не важно. Эля, ты моя золотая! Славик будет жить, слышишь? Он будет жить и ходить!
Лиза догадывалась, чем я занимаюсь, но никогда не задавала лишних вопросов, за что я была ей бесконечно благодарна. А я всегда успокаивала ее, что до сих пор девственница и все не так плохо, как она думает.
Медленными движениями я сложила пачки в сумочку. В голове билась одна навязчивая мысль: я не знаю, что меня ждет и что теперь со мной будет. Может быть, у меня был шанс просто сбежать – Молотов, возможно, смирился бы с моим исчезновением, не стал искать. Но теперь, когда я взяла эти деньги, он просто так это не оставит. Но я все равно их взяла. Ради Славика я была готова на последствия. По крайней мере, я отчаянно убеждала себя, что готова.
Теперь отступать было некуда. Я снова подошла к окну, перекинула ногу через подоконник и аккуратно спустилась на карниз. Босые ступни скользили по холодному камню, но я крепко держалась за раму окна. Медленно, сантиметр за сантиметром, продвигалась к беседке. Сердце бешено колотилось – от страха высоты, от страха быть пойманной, от ужаса перед тем, что я сделала.
Добравшись до решетчатой крыши беседки, я осторожно перебралась на неё. Металлические прутья были скользкими от ночной влаги, но держали крепко. Спрыгнув на землю, я на секунду замерла, напряженно прислушиваясь. Тишина. Только где-то вдалеке шумел редкий ночной транспорт.
Я поспешно надела туфли и быстро пошла по улице, инстинктивно держась в тени деревьв. Прошла мимо двух-трех безмолвных особняков, пока не добралась до более оживленного участка дороги. Там, дрожащими пальцами, вызвала такси через приложение.
Машина приехала через пять минут – старенькая потрепанная «Камри» с немолодым водителем. Я села на заднее сиденье, назвала адрес клуба.
– Ночка выдалась, а? – протянул таксист, нагло разглядывая меня в зеркало заднего вида. На его мясистом лице расплылась неприятная улыбочка. – Работаешь или отдыхаешь, красавица?
Я сразу поняла, за кого он меня принял. Мой внешний вид, поздний час, район – все это действительно могло навести на определенные мысли. Глупо было бы начинать оправдываться, это только больше распалило бы его.
– Да, еду с заказа, – дерзко бросила я, уставившись в окно.
– А сколько берешь? Может, договоримся? – не отставал он, облизывая губы.
Меня передернуло от омерзения.
– Дорого. Очень дорого, – холодно отрезала я. – И мне нельзя спать с тем, кто не клиент. Будет очень плохо. Тебе тоже будет плохо – мои покровители не любят, когда чужие трогают их девочек без разрешения. Ты же сам видел, из какого района я еду.
Таксист мгновенно замолчал, видимо, поняв намек. Оставшуюся дорогу мы ехали в напряженной тишине. Я расплатилась и поспешила в клуб искать Ингу, надеясь, что она еще не ушла домой. Увидела ее у бара – она что-то горячо обсуждала с барменом, размахивая руками.
– О, уже вернулась! – воскликнула она, заметив меня. – Ну что, как все прошло? Дмитрий Александрович остался доволен тобой?
«Дмитрий Александрович», – эхом отозвалось в моей голове. Вот, значит, как зовут этого мерзавца.
– Все прошло идеально, – улыбнулась я, стараясь выглядеть довольной. – Клиент в полном восторге, никаких претензий. Слушай, раз я работала сегодня на выезде, могу не отрабатывать до конца смены? Я ужасно устала.
– Само собой, золотце! Пойдем, рассчитаю тебя, и ты свободна как птичка.
Мы прошли в её кабинет: небольшую комнатку за баром с письменным столом и массивным сейфом. Инга устроилась в своем кресле, принялась что-то писать в журнале, затем со звонким лязгом открыла сейф и начала методично отсчитывать наличные.
«Славик, все будет хорошо, все будет хорошо», – как заклинание мысленно повторяла я, наблюдая, как банкноты одна за другой ложатся в аккуратную стопку. Инга делала все с мучительной неторопливостью, с какой-то деловитой размеренностью, а я внутренне сходила с ума от нетерпения. Каждая секунда могла стать роковой: вдруг Молотов уже хватился пропажи, вдруг сейчас позвонит Инге, и я не успею перевести деньги брату.
Наконец, она протянула мне увесистую пачку купюр.
– Держи, твои честно заработанные, солнышко. Эх, точно не передумаешь насчет увольнения? Клиенты от тебя просто с ума сходят! У тебя редкий талант – довести мужчину до полного безумия одними только танцевальными па. Такие девочки на дороге не валяются.
От ее восторженных слов меня неприятно передернуло. Формально это звучало как комплимент, но почему-то стало гадко на душе. В голове тут же всплыли образы этих мужчин с их голодными, хищными взглядами...
«Успокойся немедленно, – резко одернула я себя. – Они пускают слюни не на меня, а на Эльзу. Меня – настоящую – они даже не видели и никогда не увидят».
– Нет, Инга. Решение окончательное.
– Ну что ж, дело хозяйское. Но если жизнь вдруг прижмет к стенке – знаешь дорогу обратно. Я тебя с радостью и объятиями верну в строй.
Я торопливо убрала деньги в сумочку и вышла из клуба на ночную улицу. Сразу стало по-настоящему страшно. Я судорожно прижала сумочку к груди, параноидально оглядываясь по сторонам в поисках потенциальных грабителей. Район считался приличным, но была уже глухая ночь, а с таким количеством наличных я чувствовала себя ходячей мишенью. Каждый случайный прохожий, каждая тень казались смертельной угрозой.
Добравшись до ближайшего круглосуточного банкомата, я с облегчением положила все деньги на карту и тут же, не теряя ни секунды, перевела их тете Лизе. На душе мгновенно стало в разы легче, словно тяжеленный камень свалился с плеч. Теперь, что бы со мной ни произошло дальше, операция Славика была обеспечена.
Я набрала номер тети.
– Эля? – ответила она мгновенно, голос звучал взволнованно. – Деньги пришли, я уже видела! Боже мой, какая сумма... Милая, может все-таки расскажешь, откуда у тебя такие деньги? Я просто... я волнуюсь за тебя.
– Мне... одолжили, – неубедительно пробормотала я, понимая, как глупо это звучит.
– Одолжили? – в голосе тети появились нотки тревоги и недоверия. – Эля, родная, я не вчера родилась. Такие суммы просто так не одалживают, особенно молодым красивым девочкам. Что тебе пришлось пообещать взамен? С кем ты связалась?
– Лиза, пожалуйста, – устало перебила я, чувствуя, как начинает болеть голова. – Сейчас главное – что деньги есть. Все остальное – не важно. Славик поправится, сможет ходить, и это единственное, что по-настоящему имеет значение прямо сейчас.
Она помолчала несколько мучительных секунд.
– Хорошо, – наконец тихо проговорила она. – Операция уже назначена на завтра, утром по местному времени. По вашему это будет поздний вечер, а может, даже глубокая ночь. Врач сказал, что как только все закончится, он сразу мне сообщит. Оплату возьмут только после завершения.
– Отлично. Обязательно звони, как только узнаешь хоть что-то.
– Конечно, милая. И Эля... спасибо тебе огромное. Ты наш ангел-хранитель.
– Это тебе спасибо, Лиза. Без тебя мы бы со Славиком просто не выжили после той аварии.
Мы тепло попрощались, и я медленно побрела домой, ощущая странную, противоречивую смесь облегчения и нарастающей тревоги. Деньги были благополучно переведены, Славик получит свой долгожданный шанс на выздоровление. Но что теперь будет со мной? Какую цену придется заплатить за его спасение?
До дома я добиралась пешком, экономя на такси. Сил после всего пережитого практически не осталось, ноги подкашивались и едва держали, но я упрямо брела по пустынным ночным улицам, машинально прижимая к груди опустевшую сумочку.
Дома первым делом пошла в душ. Мне нужно было срочно смыть с себя липкие взгляды посетителей клуба и грубые прикосновения его хозяина. Сняла накладной хвост и с отвращением швырнула его прямо на кафельный пол ванной, гадко было даже секунду держать эту проклятую вещь в руках. Терлась жесткой мочалкой до красноты, словно пытаясь стереть не только пот и косметику, но и саму память о случившемся. Обжигающая горячая вода хоть немного успокоила, смыла липкое ощущение чужих рук на коже.
Завернувшись в большое мягкое полотенце, я уставилась на хвост, жалко валяющийся на мокром полу. Нужно было выбросить его в мусорку, но сил не хватало даже на такую простую задачу. Хотелось только одного – упасть в постель, забыться мертвым сном, ни о чем не думать.
Оставаться дома определенно опасно. Молотову не составит никакого труда вычислить мой адрес – достаточно пару звонков нужным людям или элементарно проверить мои документы в клубе. Но денег на гостиницу у меня не было, а мотаться по городу среди ночи в поисках убежища – идея так себе.
Я надеялась, что у хозяина клуба много неотложных дел: какие-нибудь срочные встречи, выяснение отношений с конкурентами, и он не сразу кинется разыскивать сбежавшую стриптизершу, умыкнувшую у него деньги. У меня есть хотя бы несколько драгоценных часов форы, утешала я себя.
Вспомнила, что подруга Настя недавно звала приехать к ней на дачу за городом, подальше от суеты. Сейчас это казалось просто идеальным вариантом для временного убежища. Но звонить ей в такую глухую ночь было неприлично, а сил что-то объяснять и придумывать легенду совершенно не осталось.
