Текст книги "Ангел за маской греха (СИ)"
Автор книги: Алиса Бренди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)
Не утруждая себя поисками пижамы, рухнула прямо на кровать в полотенце и мгновенно провалилась в тяжелый, беспробудный сон.
Проснулась я от настойчивого стука в дверь. Яркое солнце нещадно било в незанавешенное окно, на часах показывало уже половина второго дня – я умудрилась проспать все выставленные будильники. Еще толком не проснувшись и соображая с трудом, я поплелась к входной двери и заглянула в глазок.
Сон слетел мгновенно. Пальцы предательски онемели, и я судорожно сглотнула, отчаянно пытаясь справиться с внезапной волной паники. За дверью стоял Дмитрий Молотов.
Глава 4
Эля
Я резко отскочила от двери, прислонилась спиной к стене и замерла, превратившись в живую статую. Дышать старалась как можно тише, хотя сердце колотилось с такой бешеной силой, что казалось – его барабанную дробь слышно даже через толстую дверь в подъезде.
Он продолжал стучать – размеренно, почти вежливо, но с пугающей настойчивостью. Я стояла ни живая ни мертвая, машинально считая зловещие удары: десять, двадцать, тридцать... Каждый стук отдавался болью в висках. Наконец мучительные звуки прекратились, и наступила оглушительная тишина.
Я осторожно выдохнула. Может быть, он поверил, что меня нет дома? Может быть, махнул рукой и ушел заниматься более важными делами? Нужно было немного подождать, потом быстро одеться и рвать когти куда угодно: хоть к Насте на дачу, хоть на первый попавшийся вокзал, если не получится с ней связаться.
Медленно, словно на минном поле, отошла от входной двери и на цыпочках направилась к спальне, как вдруг услышала тихие, почти неслышные металлические звуки в замочной скважине. Кровь мгновенно превратилась в ледяную жижу: он вскрывает замок отмычкой.
Паника накрыла меня беспощадной волной. Я метнулась к телефону, чтобы вызвать полицию, но с ужасом обнаружила, что он разряжен. Тем временем звуки в замке продолжались – осторожные, уверенные движения мастера своего дела.
Через окно не выберешься – девятый этаж, а я не птица. Оставался только один жалкий вариант: спрятаться и молиться всем святым, чтобы он решил – квартира действительно пуста. Я понеслась в спальню и нырнула под кровать, пытаясь дышать беззвучно и не шевелиться.
Буквально через минуту я услышала, как входная дверь почти бесшумно открылась. Шаги по коридору – медленные, осторожные.
Когда он заглянул в ванную, раздался тихий, довольный смешок. Мое сердце провалилось куда-то в пятки. Я мгновенно поняла – рыжий хвост так и валяется на мокром полу. Красноречивая улика, которая безошибочно выдала мое недавнее присутствие.
Молотов неспешно вернулся в коридор. Я вслушивалась в каждый его шаг и боялась дышать. Затем он зашел в мою комнату, и я увидела его ноги – в одних носках. Носки? Он разулся? Это меня почему-то шокировало больше всего – такая домашняя, обыденная деталь в этом кошмаре.
Он неподвижно постоял посреди комнаты, потом развернулся и направился к выходу. Я уже начала робко надеяться, что он уйдет, как вдруг шаги резко прекратились. Молотов замер, затем развернулся, сделал несколько медленных шагов в мою сторону и вдруг резко наклонился.
Раздался короткий, торжествующий смешок, после чего железная хватка сомкнулась на моей лодыжке.
Я пронзительно взвизгнула, когда он начал безжалостно вытаскивать меня из-под кровати, как мешок с картошкой. Инстинктивно вцепилась в ножку кровати мертвой хваткой, отчаянно пытаясь удержаться и не дать ему полностью извлечь себя из убежища, но он оказался намного сильнее.
В следующее мгновение Молотов уже нависал надо мной, прижимая к холодному полу всем своим внушительным весом. Каким-то невероятным чудом полотенце все еще кое-как держалось на мне, хотя узел на груди предательски ослаб и грозил окончательно развязаться в любую секунду.
Снова ударил в нос тот самый знакомый запах его дорогих духов. Тот роковой аромат, который когда-то кружил мне голову, теперь ассоциировался исключительно с животным ужасом.
Молотов недоуменно посмотрел на меня. Взял за подбородок и медленно повернул голову сначала влево, потом вправо, словно пытался разглядеть что-то знакомое в незнакомом. Его пальцы крепко держали мою челюсть, не давая отвернуться или отклониться. Судя по всему, он сопоставлял то, что видел сейчас перед собой, с тем образом, что помнил.
Внезапно я поняла – без вечернего макияжа, с короткими светлыми волосами вместо длинного огненного хвоста, я выглядела совершенно иначе, чем прошлой ночью. Может быть, это мой шанс выкрутиться?
– Кто… кто вы такой? – спросила я дрожащим, срывающимся голосом. – Что вам от меня нужно? Зачем вы вломились в мою квартиру?
Он медленно, хищно усмехнулся, не ослабляя железную хватку на моем лице:
– Ну-ну, не надо разыгрывать спектакль, Эля. Думаешь, новая прическа и смытая косметика меня обманет?
– Я не Эля! – отчаянно закричала я, чувствуя, как голос срывается от паники. – Вы ошиблись! Я вас вижу впервые в жизни!
Пальцы на моем подбородке внезапно дрогнули и ослабли. В его темно-синих глазах промелькнуло нечто неожиданное – удивление? Неуверенность? А может, даже растерянность?
– Не ври мне, – проговорил он заметно тише, но в голосе впервые появились явственные сомнения. – Не играй со мной…
– Я не вру! – выкрикнула я, чувствуя, как по щекам текут слезы. – Клянусь всем святым, вы перепутали меня с кем-то другим! Пожалуйста, умоляю, отпустите меня!
Он замер. Его железная хватка заметно ослабла, а в глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство.
– Черт побери… прости, – выдохнул он и резко отпустил меня. – Кажется, я действительно ошибся. Извини, не хотел...
Я резко вскочила на подгибающиеся ноги, одной рукой отчаянно прижимая сползающее полотенце к груди, и попятилась назад. Спина упёрлась в стену. Отступать дальше было абсолютно некуда.
– Убирайтесь! – закричала я на пределе истерики, чувствуя, как голос окончательно срывается. – Немедленно убирайтесь из моей квартиры, пока я не вызвала полицию!
– Да-да, конечно, сейчас уйду, – покладисто кивнул он с подозрительно извиняющейся, почти ангельской улыбкой. – Вот только кое-что проверю...
Он стремительно бросился вперед и одним резким движением сдернул с меня полотенце. Я инстинктивно попыталась прикрыться руками, но его пронзительный взгляд уже алчно впился в мое обнаженное тело.
«Господи, опять я стою голая перед этим мерзавцем, – билась единственная мысль в голове. – Только теперь без спасительной маски в виде образа развратной девки».
Его взгляд медленно, методично прожигал мою кожу, внимательно скользя по каждому сантиметру, пока не остановился на животе. Я мгновенно поняла – он пристально разглядывает тот самый шрам. Тот проклятый след, которого он прошлой ночью касался своими пальцами.
Лицо Молотова постепенно, как в замедленной съемке, менялось. Сначала промелькнуло холодное, безжалостное торжество – удовлетворение опытного охотника, окончательно загнавшего добычу в безвыходный угол. Но следом в его темных глазах мелькнуло что-то еще – разочарование? Или досада?
– Ну что, дорогая моя Эля, – медленно, с садистским наслаждением произнес он, смакуя каждый слог, – хватит разыгрывать наивную дурочку. Я досконально изучил каждый миллиметр этого соблазнительного тела... и особенно хорошо запомнил вот эту отметину.
Он подошел ближе, и я инстинктивно сжала руки на груди, отчаянно пытаясь хоть как-то прикрыться от его наглого взгляда. Но Молотов грубо схватил меня за запястья стальными пальцами и властно отвел руки в стороны, намертво прижав их к холодной стене. Он нарочно оставался на расстоянии вытянутой руки, медленно и пошло оглядывая меня сверху донизу. Его взгляд буквально лапал каждый изгиб, каждую линию моего беззащитного тела, и от этого унизительного осмотра мне хотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть навсегда.
– Вот так, голышом, тебе же гораздо привычнее, – усмехнулся он с издевательской, фальшивой нежностью. – Зачем стесняться?
Не дав мне ответить, он грубо швырнул меня на кровать, словно тряпичную куклу. Я не успела опомниться, как он уже навалился сверху, беспощадно прижимая всем своим массивным весом. Холодный замок кожаной куртки болезненно впивался в кожу, его колени блокировали мои ноги. Одна моя рука каким-то невероятным чудом осталась свободной, и я, не раздумывая ни секунды, залепила ему звонкую пощечину.
Резкий звук пощечины повис в наэлектризованном воздухе комнаты. Молотов даже не дрогнул, только медленно, с пугающим спокойствием повернул голову обратно. На губах играла ледяная, безжалостная улыбка. Затем он железной хваткой перехватил мою все еще дрожащую руку и прижал к кровати рядом с головой.
– Немедленно пустите меня! – задыхаясь, выдохнула я, отчаянно пытаясь вырваться из его мертвой хватки.
Он даже не удостоил меня ответом, только молча рассматривал сверху, словно интересный экспонат в музее. В его темно-синих глазах плясали зловещие огоньки живого интереса – хищного, голодного, первобытного. И это было в тысячу раз ужаснее того пустого, ледяного, ничего не выражающего взгляда, который был у него прошлой ночью.
Молотов одной рукой перехватил оба моих запястья, а другую поднес к моему лицу и почти нежно намотал светлую прядь волос на указательный палец, покрутил, словно эксперт, оценивающий качество дорогого шелка. Затем мягко, почти ласково провел пальцем по моей разгоряченной скуле. Такое обманчиво нежное прикосновение, которое контрастировало с дикой жестокостью всей ситуации.
– Надо же, натуральная блондинка, – протянул он с неподдельным восхищением. – Теперь я действительно верю, что тебе двадцать один. В парике выглядела постарше.
Его рука медленно, с садистским наслаждением скользнула по щеке, словно он смаковал каждую секунду моего абсолютного бессилия. Большой палец неторопливо очертил линию скулы, задержался на мгновение, изучая каждую деталь, а потом спустился к подбородку и железной хваткой приподнял его, безжалостно вынуждая встретиться взглядом с его глазами. Я физически чувствовала, как он упивается этим моментом – моим страхом, унижением и своей абсолютной, безраздельной властью надо мной.
– Такое трогательно нежное личико... такое обманчиво невинное, – голос его стал заметно тише, но в этой зловещей тишине отчетливо слышалось что-то первобытно хищное, смертельно опасное. – Настоящий херувимчик с открытки. Как же легко могут кого-то ввести в заблуждение эти красивые глазки. Интересно, сколько мужчин уже купились на эту маску чистоты и добродетели?
Он многозначительно замолчал, продолжая пристально меня разглядывать, словно изучая добычу, которая попалась в его сети. Взгляд его постепенно становился жестче и безжалостнее
– Вот только я-то прекрасно знаю, кто ты на самом деле. Строила из себя недотрогу, корчила невинность, а сама стащила мои деньги за услуги, которые так и не соизволила оказать. Две увесистые пачки, да? Думала, я такой дурак и не замечу пропажи?
Его голос резко стал жестче, в нем появились отчетливые нотки настоящей, неподдельной злости и оскорбленного самолюбия.
– Понимаешь, дело даже не в деньгах как таковых. Меня до белого каления бесит совсем другое – что ты имела наглость попытаться обвести меня, как последнего лоха, вокруг пальца! Строила из себя святошу, а от легких денег не отказалась. Такого безнаказанного неуважения я терпеть не намерен. Ты же прекрасно понимала, что мне это жутко не понравится, и какие последствия тебя ждут?
– Я… я все верну, – еле слышно прошептала я дрожащими губами.
– Ну, разумеется, вернешь, – усмехнулся он. – Отработаешь до последней копейки. Натурой. И с солидными процентами за мои потрепанные нервы и потраченное время.
– Я девственница, – отчаянно выдохнула я, прекрасно понимая, как жалко и неубедительно это прозвучало.
Он разразился оглушительным хохотом – долгим, раскатистым, полным неподдельного наслаждения, как будто я только что рассказала ему самую уморительную шутку столетия.
– Ну, конечно же, конечно! – продолжал издеваться он, не переставая смеяться. – Стриптизерша-девственница! Это что-то совершенно новенькое! Какие еще будешь рассказывать сказки? – Его рука нагло скользнула по моему беззащитному телу от бедра до груди, демонстрируя свое полное, безраздельное превосходство.
– «Я не Элина, я святая девочка, деньги копила сестренке на спасительную операцию». Может, еще и в церковь каждое воскресенье исправно ходишь и молитвы читаешь?
«Да, все абсолютно именно так... разве что в церковь действительно не хожу», – отчаянно, безнадежно билось в моей голове. Но я с ужасающей ясностью понимала – он мне все равно ни за что не поверит. А ведь все именно так и есть.
– Так что, Элечка, – продолжил он. – Сначала станцуешь для меня свой фирменный стриптиз или сразу отрабатывать начнешь?
– Нет! – я попыталась резко дернуться, но он держал меня мертвой хваткой. – Я ничего делать не буду! Слышите – ничего!
– Хорошо, хорошо. Тогда просто верни мне мои две пачки до копеечки, и я великодушно забуду твое наглое воровство.
– Не могу, – почти беззвучно прошептала я.
«Какой вообще смысл рассказывать ему, что я уже перевела все деньги брату на лечение? Он уже составил обо мне мнение. Таких циничных ублюдков, как он, не разжалобишь никакими слезами и мольбами. Для него я просто продажная девчонка, которая готова на что угодно ради денег».
– Так я и думал, – он наклонился к моему уху, его дыхание обжигало кожу. – Значит, ради денег готова и раздеваться, и отрабатывать. К чему тогда весь этот спектакль?
Он коротко поцеловал меня в висок, и от этого мнимо нежного жеста по коже пробежали мурашки ужаса. «Как он умудряется превращать даже поцелуй в жестокость?» – промелькнула отчаянная мысль.
Его рука вдруг скользнула к ремню.
– Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. Если постараешься, может даже еще сверху накину.
Глава 5
Эля
Я сжалась в комок, готовясь к худшему, но Молотов внезапно встал с кровати. Я тут же села, инстинктивно прикрывая себя руками, дыхание сбилось.
– Одевайся, – бросил он равнодушно. – Поедешь со мной. Будешь сопровождать меня на деловом вечере.
Не понимая, что происходит, я растерянно уставилась на него. Молотов ухмыльнулся, явно наслаждаясь моим полным замешательством.
– Меня тут одна хитрая танцовщица надула на кругленькую сумму, приходится урезать расходы. Теперь вместо элитного эскорта – воровка в качестве компаньонки. Считай это частичной отработкой долга.
Он сделал паузу.
– Только не обольщайся. Одним выходом в свет долг ты не закроешь. Самое интересное оставим на потом.
Я понимала, что лучше держать язык за зубами, вести себя покорно и не провоцировать его. Но что-то внутри взбунтовалось – накопившаяся злость, отчаяние от собственного бессилия. Какая теперь разница, что я скажу? Дна я уже достигла.
– А что, вы настолько отвратительный тип, что ни одна нормальная женщина добровольно не согласится сопровождать вас? Приходится платить?
Он расхохотался – низко, с нотками искреннего веселья, словно я сказала что-то действительно забавное.
– Так проще, Эля. Мне не нужны привязанности.
Прикрываясь руками, я осторожно добралась до полотенца. Он не сводил с меня взгляда, наблюдая за каждым моим движением с хищным вниманием.
– И во что мне одеться для этого... мероприятия?
– Во что хочешь. По дороге заедем в салон. Там тебя превратят в конфетку и подберут что-то по дресс-коду.
Он окинул меня оценивающим взглядом.
– Даже не думай о побеге. Я найду тебя везде. И, надеюсь, ты понимаешь, что жаловаться кому-либо или звонить в полицию не имеет никакого смысла.
Увы, я это понимала слишком хорошо.
Он неторопливо вышел из комнаты, и до меня донеслись его шаги на кухне. Загудела кофеварка, звякнули чашки. Молотов вел себя как дома, словно имел полное право распоряжаться моим пространством.
Я подошла к шкафу, открыла дверцы и задумалась. Изменить свое положение я была не в силах, но вот во что одеться могла выбрать сама. И с каким-то мстительным удовлетворением я начала копаться в самых дальних углах, выискивая наихудшие варианты.
Светло-оранжевые спортивные штаны – те самые, в которых когда-то возилась на даче с грядками. Покрытые катышками, с въевшимися зелеными пятнами травы на коленях и темным пятном непонятного происхождения на бедре. К ним – огромная бесформенная толстовка цвета болотной типы с заплаткой на локте. В ней я превращалась в бесполое существо неопределенных очертаний.
Пусть попробует найти во мне хоть что-то привлекательное.
Под низ натянула спортивный топ – старого, к сожалению, не нашлось – и симпатичные трусики с розовыми мультяшными котиками.
«Надеюсь, когда он попытается залезть мне в штаны и увидит этих милейших котят с бантиками, у него все желание напрочь отпадет», – с мстительной иронией подумала я.
Натянула ярко-голубые носки с синими бананами. Пусть торчат из кроссовок как маленький, но гордый средний палец судьбе. Завершила композицию красной бейсболкой с потертым козырьком для полного цветового хаоса.
Посмотрев на себя в зеркало, я испытала странное, почти торжествующее удовлетворение. Болотная толстовка с заплаткой, оранжевые штаны в катышках с пятнами, голубые носки с фруктами и красная кепка.
Вот так, Молотов. Хотел конфетку – получай пугало огородное.
Это был мой маленький, жалкий, но такой важный для меня акт неповиновения. Я не могла сбежать, не могла сопротивляться, но могла выглядеть настолько непривлекательно, насколько позволял мой гардероб. И в этом крошечном бунте была хоть капля моего достоинства.
Я оделась. И что теперь? Топать за ним на кухню, как послушная собачка? Ну уж нет. Машинально сунула телефон в карман толстовки, туда же швырнула зарядку и банковскую карточку. Села на край кровати и уставилась в стену, борясь с желанием просто спрятаться под одеяло, следуя детской логике: если ты не видишь монстра, то и монстр не видит тебя.
В дверном проеме материализовался Молотов с двумя дымящимися кружками. Замер на пороге и медленно, с театральным наслаждением окинул меня взглядом с макушки до пят. По его физиономии расползлась ухмылка чистого восторга.
– Боже правый, – протянул он, смакуя каждое слово, – а я еще думал, что в жизни всякого насмотрелся. Теперь мне жутко любопытно – какое белье скрывается под этим... как бы это поделикатнее... модным заявлением? Может, советские семейные трусы до колен? Или бабулины шерстяные кальсоны с растянутой резинкой?
Даже не удостоив меня паузой для ответа, он двинулся в мою сторону и протянул кружку.
– Кофе будешь?
Я таращилась на него во все глаза, мозг отказывался обрабатывать происходящее. Серьезно? После всех этих угроз и психологического прессинга он стоит тут и мило предлагает кофе? Как будто мы старые приятели, которые встретились за завтраком после веселой вечеринки.
– Нет, – выдавила я сквозь зубы.
– Ну, как хочешь, – беззаботно хмыкнул Молотов, отхлебывая из своей кружки. – Значит, весь этот божественный напиток достается мне.
Он развернулся и неспешно вышел, оставив меня наедине с запахом кофе и собственными мыслями. Через несколько минут из прихожей донесся его голос:
– Поехали!
Я поднялась с кровати как в тумане. Натянула кроссовки, машинально схватила ключи с тумбочки. Мозг отключился, работали только рефлексы. Заперла дверь, сунула ключи в карман к телефону. Молотов уже вышел и ждал у лифта, рассматривая свои ногти с видом человека, которому до всего происходящего не больше дела, чем до вчерашнего дождя.
Когда я подошла ближе, он неожиданно развернул меня спиной к себе и притянул к груди. Его рука нырнула под толстовку, скользнула по животу – легко, почти небрежно.
– Напрасные старания, – прошептал он прямо в ухо, и его дыхание обожгло кожу. – Этот маскарад не делает тебя менее привлекательной. Я прекрасно помню, что скрывается под всем этим... великолепием.
Кровь бешено застучала в висках. Воздуха стало катастрофически не хватать, а по спине волной прокатились мурашки ужаса.
В лифте мы ехали в гробовом молчании. Он методично изучал меня с головы до пят – медленно, въедливо, будто составлял какую-то внутреннюю опись. Я отчаянно старалась делать вид, что его пристальный взгляд меня не трогает, уставившись в светящиеся цифры этажей.
В черепной коробке царил полный хаос: обрывки паники, злости, отчаяния крутились бешеной каруселью. А потом вдруг все стихло. Словно кто-то выдернул вилку из розетки, и мозг просто отключился от перегрузки.
Выйдя на улицу, я сразу узнала его машину. Черная, блестящая – жителям нашего спального района подобная роскошь была не по карману. Железные монстры вроде этого в наши панельные джунгли никогда не заезжали, слишком уж разные это были миры.
Я лихорадочно молила судьбу не столкнуться ни с кем из соседей, но та, видимо, решила поиздеваться. Соседка снизу, бабушка Клава, как раз плелась из магазина с сумками-авоськами. Я резко опустила голову, изображая глубокую задумчивость, но она уже успела меня заметить и таращилась во все глаза.
Молотов с показной галантностью распахнул передо мной дверцу. Я нырнула на переднее сиденье, а бабушка так и осталась стоять с отвисшей челюстью, пялясь на нас сквозь тонированное стекло. Страшно даже представить, какие мысли роились в ее голове. Хотя вряд ли они были хуже той реальности, в которую я угодила.
Мы тронулись под звуки какой-то легкой музыки. Молотов даже начал негромко подпевать мелодии, постукивая пальцами по рулю. Выглядел он совершенно расслабленным, словно вез девушку на романтическое свидание, а не принуждал отрабатывать долг.
Ехали минут пятнадцать. Притормозили у шикарного салона красоты: витрины во всю стену, золотые буквы на черном мраморе. Все дорого, изысканно, статусно. В его вкусе, одним словом.
Не дожидаясь, пока он изобразит джентльмена, я выскочила из машины. Мелькнула шальная мысль – рвануть прочь, раствориться в толпе прохожих. Но ноги словно налились свинцом, а внутри поселилась какая-то болезненная апатия, словно батарейки окончательно сели.
В салоне нас встретил мужчина лет тридцати с идеальной укладкой и безукоризненным внешним видом. Одет он был настолько стильно, что я на секунду почувствовала острую неловкость за свой образ дачного пугала. Но только на секунду – стыдиться перед этими людьми было последним делом.
Парень словно не заметил моего катастрофического вида, зато расплылся в восторженной улыбке при виде Молотова.
– Димочка! – воскликнул он театрально, всплеснув руками. – Ну какую же красавицу ты ко мне привел! Просто бриллиант, который нужно только отшлифовать!
Димочка?! В моей голове что-то щелкнуло от удивления. Этого жесткого циника, который держал меня в железных тисках, кто-то называет Димочкой? Да еще и такой изысканный стилист? Мир окончательно сошел с ума.
– Артур, сделай что-нибудь приличное, – коротко бросил Молотов. – К вечеру должна выглядеть на все сто. Заберу в шесть.
– О, дорогой, с таким материалом я сотворю чудо! – Артур уже кружил вокруг меня, оценивающе щурясь. – Укладка, макияж, и обязательно подберем что-то роскошное из нарядов. У меня есть пара вариантов, которые превратят её в настоящую королеву!
– Делай что знаешь, – махнул рукой Молотов и повернулся ко мне. – А теперь пару слов наедине.
Он легко взял меня за локоть и отвел в сторонку, понизив голос до ледяного шепота:
– И не вздумай играть в беглянку, пока меня тут нет. Если вздумаешь дать деру – найду быстро и буду очень зол.
Молотов наклонился и чмокнул меня в щеку – легко, почти игриво, но в этом невинном жесте было столько собственничества, что даже если бы у меня и мелькали мысли о побеге, они бы испарились в ту же секунду.
Артур усадил меня в роскошное кресло перед огромным зеркалом и принялся кружить вокруг, размахивая руками и нахваливая мои «природные данные». Неожиданно мы разговорились. Может, от стресса, а может, просто от желания отвлечься, но я вдруг начала рассказывать – даже кратко поведала о себе, откуда я, чем занимаюсь, и про ту проклятую аварию, которая перевернула всю мою жизнь.
Я сначала подумала, что такие парни, как Артур, вряд ли интересуются женщинами, но он оказался женат! Рассказывал о жене Наташе и сыновьях-двойняшках, и при упоминании семьи вся его манерная маска слетала, а в глазах появлялось что-то по-настоящему живое и теплое.
Пока мы болтали, его руки не останавливались ни на секунду – то взбивали волосы, то наносили что-то на лицо кисточками разных размеров. Он ловко разворачивал кресло, чтобы я не видела промежуточные результаты. Работал виртуозно, как настоящий художник.
Когда он наконец развернул меня к зеркалу, я потеряла дар речи. Мои короткие волосы превратились в мягкие голливудские волны, как у звезд пятидесятых. Макияж был безупречен – выразительные глаза, четкие скулы, соблазнительные губы, но все это выглядело так естественно, будто я просто родилась такой красивой. Никаких следов пошлой Эльзы – просто я, только лучшая версия самой себя.
– Дима просто лишится дара речи! – Артур буквально подпрыгивал от восторга. – Ты сногсшибательна, Элечка! Он точно не сможет оторвать от тебя глаз!
Меня пробил холодный пот. Не сможет оторвать глаз? Вся радость от преображения мгновенно превратилась в липкий ужас. Чем привлекательнее я выгляжу, тем сильнее разгорится его желание. А мне так хотелось оттянуть этот момент, а лучше вовсе его избежать.
Артур принес платье – черное и длинное, но с дерзким разрезом сбоку, который обещал показать больше, чем мне хотелось бы. К нему прилагались атласные перчатки и изысканные лодочки на шпильке – полный комплект для роковой женщины, которой я не хотела становиться. Артур отправил меня переодеваться в просторную примерочную в глубине салона. Замка там не было, заметила я с растущей тревогой.
Я стянула с себя поношенную толстовку и штаны. Взяла платье в руки: оно было с открытыми плечами и довольно облегающим кроем. Топ снимать категорически не хотелось, поэтому я попробовала надеть платье поверх него. Натянула – получилось странно, лямки торчали, ткань неровно легла, все выглядело нелепо.
Наверное, если бы я наблюдала за собой со стороны, подумала бы: «Дура! Попытайся что-то сделать! Попробуй убежать, обратись в полицию». Но Молотов словно подавил мою волю, превратив меня в послушную марионетку. Я покорно выполняла все указания, как загипнотизированная. Пока еще ничего по-настоящему страшного мне делать не приходилось, но ожидание того, что меня ждет впереди, выматывало не хуже самых страшных пыток.
Выбора не было. Бросила взгляд на себя в зеркало. Какая разница, этот кусочек ткани все равно ничем мне не поможет. Стянула платье до бедер, избавилась от топа и начала натягивать платье обратно. Шнуровку пока не затягивала, но платье село как влитое. Открытые плечи, неглубокое декольте, тонкие бретели изящно спадали вниз. В пол, но с высоким разрезом сбоку – при каждом шаге будет видна нога до середины бедра.
Попыталась затянуть самостоятельно, но оказалось очень сложно: то не могла ухватить нужный шнурок, то он выскальзывал из пальцев. Руки заводила за спину под разными углами, но толку никакого. Артура звать не хотелось совершенно.
Пока возилась с платьем, снаружи послышались приближающиеся голоса:
– Она переодевается, – констатировал Артур.
– Помогу застегнуть платье, – небрежно отозвался знакомый баритон. Тяжелые шаги направились к примерочной.
Дорогие мои читательницы! Как вам книга? Обязательно пишите комментарии и впечатления!
