Текст книги "Ангел за маской греха (СИ)"

Автор книги: Алиса Бренди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

Я просто молча подняла руки вверх.

Дима стянул с меня майку. Осторожно, почти благоговейно, провёл ею по моим рукам, по голове, убрал волосы с лица. Майка упала на пол, и его руки тут же вернулись ко мне, притянули к себе, прижали вплотную. Я почувствовала его тело. Горячее, твёрдое, напряжённое. Его дыхание на своих губах, его сердцебиение, бьющееся в унисон с моим. Моя обнажённая грудь прижалась к его груди, соски коснулись его кожи, и от этого касания внутри всё вспыхнуло ещё сильнее, разлилось жаром по всему телу. Я хотела его. Ещё больше, чем минуту назад. Невыносимо, нестерпимо сильно.

Он поцеловал меня коротко, жёстко, а потом подвёл к душевой кабине. Его руки опустились к моим бёдрам, пальцы зацепили резинку трусиков, приспустили их чуть ниже. Я сама стянула их до конца, сбросила на пол, осталась полностью обнажённой перед ним. Его взгляд скользнул по мне медленно и жадно, а потом он резким движением стянул с себя боксеры и бросил их в сторону.

Я посмотрела на него. Я его обнажённым толком-то и не видела раньше, а сейчас могла рассмотреть. Он был красивым. Очень красивым. Высокий, подтянутый, с рельефными мышцами, с широкими плечами и узкими бёдрами. Линия от груди к животу, чёткая, выраженная. Его член стоял твёрдый, напряжённый, и я почувствовала, как внутри всё сжалось в предвкушении, как между ног стало мокро и горячо.

Дима открыл дверцу душевой кабины, включил воду. Пар начал подниматься, заполняя пространство, оседая на зеркале. Мы зашли внутрь. Горячая вода обрушилась на нас, на плечи, на спины, на лица, смывая весь этот долгий день.

Сначала мы просто целовались под струями воды. Долго, медленно, жадно. Его руки скользили по моей спине, по бокам, бедрам, прижимали меня ближе. Вода текла между нами, горячая, но его прикосновения были ещё горячее.

Потом я потянулась за баночкой на полке. Я даже не знала, что это было – шампунь или гель для душа. Это было какое-то средство с запахом мяты и эвкалипта. Взяла его, выдавила немного на ладонь и потянулась к его волосам. Дима наклонил голову, позволяя мне дотянуться, и я начала намыливать его волосы, массируя кожу головы медленными круговыми движениями. Его волосы были мягкими, скользкими от пены, и я водила пальцами по его голове, массируя, втирая шампунь. Дима закрыл глаза, его дыхание замедлилось, и я видела, как он расслабился под моими прикосновениями.

После того, как я смыла пену с его волос, я снова взяла гель, намылила руки и положила ладони ему на грудь. Медленно провела по мышцам, по рельефу, чувствуя, как они напрягаются под моими пальцами. Скользнула по плечам, по рукам, по спине, ощущая каждую линию его тела, каждую впадинку, каждый изгиб. Даже осмелилась опустить руки на его ягодицы, сжала, ущипнула легонько. Он усмехнулся, его глаза вспыхнули темным огнём. Я водила руками по всему телу, изучая, запоминая, смывая пену. Но к его члену так и не прикоснулась, хотя очень хотелось. Просто пока я не осмелилась.

Дима перехватил мою руку, остановил меня, посмотрел в глаза с лёгкой усмешкой.

– Теперь я, – сказал он тихо.

Он взял с полки ту же баночку, выдавил средство на ладонь и потянулся к моим волосам. Его пальцы скользнули в мокрые пряди, начали массировать кожу головы. Он гладил мою голову аккуратно и, бережно, его пальцы втирали шампунь круговыми движениями, и от этих прикосновений я почти растаяла. Было так приятно, так интимно, что я закрыла глаза, позволяя себе просто чувствовать.

Когда он смыл пену с моих волос, направив струю воды так, чтобы она стекала назад, не попадая мне в лицо, он развернул меня к себе спиной. Прижал к себе плотно, всем телом, и я почувствовала его член, упирающийся мне в поясницу – твёрдый, горячий, пульсирующий. Внутри всё сжалось от этого ощущения, дыхание участилось. Предвкушение было таким сладким, таким мучительным. Очень хотелось уже перейти к главному, но он явно не торопился.

Дима выдавил ещё немного геля на ладонь, растер между ладонями и начал водить руками по моему телу. Медленно, методично. По плечам, оставляя скользкий след, по рукам, по бокам. Потом его руки поднялись к моей груди, накрыли её полностью, сжали. Его ладони скользили по мокрой коже, пальцы сжимали соски, массировали. Я ахнула, запрокинула голову ему на плечо, чувствуя, как внутри всё вспыхивает ещё сильнее. Его руки продолжали ласкать мою грудь – сжимая, поглаживая, дразня, – пока я не начала дрожать.

Потом он скользнул ладонями вниз, по животу, водя медленными кругами, опускаясь ниже, к бёдрам. Массировал, омывал, изучал каждый сантиметр моей. Он не торопился, растягивал каждое мгновение, и это нетерпение внутри меня нарастало с каждой секундой, превращаясь в тягучий, пульсирующий жар между ног.

А потом его руки скользнули по внутренней стороне бедра, поднялись выше – туда, где я хотела его прикосновений больше всего. Его пальцы коснулись нежной плоти и начали двигаться медленно, уверенно, круговыми движениями, надавливая именно там, где нужно, пробуждая волны дрожи, от которых подкашивались колени. Тёплые струи душа смешивались с моей влагой, стекали по коже, создавая причудливую симфонию ощущений – то обжигающих, то ласкающих. Дима обнял меня одной рукой поперёк талии, крепко удерживая: без этой опоры я бы просто рухнула под натиском чувств, захлебнулась в этом вихре.

Я не сдержала стон. Он вырвался сам, громкий, почти отчаянный. Его пальцы продолжали двигаться, ускоряясь, и внутри всё сжималось, накалялось, приближалось к какой-то невидимой грани. Мне было хорошо. Невероятно, безумно хорошо. Но этого было мало. Я хотела большего – всем телом, каждой клеточкой, каждым вдохом. Хотела его. Целиком.

В какой-то момент он остановился, выключил душ. Вода перестала литься, и в наступившей тишине стало слышно только наше учащённое дыхание – рваное, прерывистое, будто мы только что пробежали марафон. Я едва стояла на ногах.

– Пожалуй, хватит, – сказал он хрипло, и в этом голосе я уловила ту же муку, что терзала и меня.

Глава 46

Эля

Дима подхватил меня на руки. Мы даже не стали вытираться – вода струилась с наших тел, капала на пол, оставляя мокрые следы. Прохладный воздух приятно холодил разгорячённую кожу, соски затвердели от контраста температур, и от этого всё внутри трепетало, вспыхивало новыми искрами желания.

Дима занёс меня в спальню и опустил на кровать. Простынь тут же стала влажной от наших тел, от капель, всё ещё стекавших с волос. Холодная ткань прилипла к спине, но это лишь добавляло остроты, делало момент ещё более настоящим, диким, необузданным. Он устроился между моих ног, его вес мягко прижал меня к матрасу. Я почувствовала его член – горячий, твёрдый – прижатый к внутренней поверхности бедра.

Его ладонь скользнула по моим волосам, убирая мокрые пряди с лица. Взгляд – тёплый, полный такой нежности, что в груди что-то сжалось, будто сердце на миг остановилось, а потом забилось вдвое быстрее. Он наклонился и поцеловал меня – долго, глубоко, его язык скользнул в мой рот, требовательно и жадно.

Затем он медленно вошёл в меня. Я напряглась на секунду – инстинктивно, неосознанно, – но он остановился, дал мне время привыкнуть, приспособиться. Я думала, что испугаюсь самого момента или что будет больно, но ни того, ни другого не было. Только лёгкий дискомфорт, который через мгновение сменился удивительным чувством наполненности, будто всё наконец встало на свои места, будто мы стали единым целым. Это было так естественно, так правильно, что я лишь выдохнула – тихо, дрожаще – и расслабилась под ним, позволяя ему войти глубже.

– Эля, – прошептал он, чуть отстранившись, чтобы заглянуть мне в глаза. – Всё хорошо? Тебе не больно?

Я улыбнулась – медленно, блаженно – и провела пальцами по его щеке, по щетине, которая приятно кололась под подушечками пальцев.

– Всё хорошо, – прошептала я. – Не останавливайся, пожалуйста.

Он начал двигаться – медленно, осторожно, выходя почти полностью и снова входя, давая мне почувствовать каждое движение, каждый сантиметр. Его губы снова нашли моё лицо: он целовал закрытые веки, переносицу, уголки рта, шею, ключицы, а я вцепилась в его плечи, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются напряжённые мышцы, как его тело работает надо мной, во мне. Каждое его движение отзывалось во мне новой волной тепла, удовольствия, которое накатывало всё сильнее, всё настойчивее. Я поняла – это только начало. Долгое, сладкое начало.

Постепенно его движения стали увереннее, глубже. Я обхватила его ногами за бёдра, притягивая ближе, чувствуя каждый изгиб его тела. Он застонал – низко, хрипло, гортанно. От этого звука внутри всё вспыхнуло, словно по венам разлился жидкий огонь, обжигая каждую клеточку.

Его рука скользнула под мою поясницу, приподнимая, меняя угол, и я ахнула – от новых ощущений, от того, как он заполнял меня полностью, до предела, не оставляя ни малейшего зазора между нами. Каждое движение отдавалось глубоко внутри, заставляя меня цепляться за него сильнее.

Он опустился ниже – тёплые губы скользнули по груди, оставляя влажный след, затем язык медленно провёл дорожку к соску. Я задержала дыхание, ожидая, замерев в предвкушении. И вот – лёгкое прикосновение зубов, почти невесомое, игривое, но от которого по всему телу пробежала острая дрожь. Чувствительная кожа откликнулась волной мурашек, а следом – пронзительным импульсом удовольствия, заставившим меня выгнуться навстречу его губам.

Я сама не понимала, чего хочу больше – отстраниться от этой невыносимой остроты ощущений или прижаться ещё ближе, раствориться в этой сладкой, мучительной игре. Его язык снова коснулся напряжённого соска, обвёл его кругами, а потом он втянул его в рот, и я застонала, вцепившись пальцами в его волосы.

Время потеряло всякий смысл. Существовали только мы двое – наши тела, наше дыхание, наши стоны, которые сливались в единую мелодию.

Дима менял темп – то замедляясь почти до полной остановки, выходя почти полностью и входя снова невыносимо медленно, заставляя меня извиваться под ним, царапать его спину, умоляя не останавливаться, то ускоряясь, вбиваясь в меня резко и глубоко, так, что перехватывало дыхание и темнело в глазах.

Я чувствовала, как внутри нарастает что-то невыносимо сладкое, как напряжение копится с каждым толчком, как волна поднимается всё выше и выше, готовая обрушиться и накрыть меня с головой, смести всё на своём пути.

И вдруг – вспышка. Ослепительная, всепоглощающая, опустошающая. Моё тело содрогнулось в судороге наслаждения, пальцы впились в его плечи так сильно, что, наверное, оставили следы, а из груди вырвался протяжный стон. Мир на мгновение перестал существовать – не было спальни, кровати, ничего, кроме этого невероятного чувства, прокатившегося по мне разрушительной волной, заставляющего дрожать, задыхаться, терять связь с реальностью.

В тот же миг я ощутила, как его тело ответило на мой всплеск – мышцы напряглись под моими ладонями, дыхание стало рваным, хриплым, а движения утратили размеренность, стали отчаянными, почти неконтролируемыми. Он замер на долю секунды, напрягся всем телом, а затем его тело запульсировало внутри меня в ритме, вторящем моим последним судорогам. Каждое сокращение отдавалось во мне новым эхом удовольствия, продлевая мой оргазм, растягивая его.

Я чувствовала, как по внутренней стороне бёдер стекает тёплая влага – его и моя, как тело продолжает пульсировать в отголосках только что пережитого экстаза, как мышцы непроизвольно сжимаются вокруг него. Дыхание сбилось окончательно, сердце колотилось где-то в горле, грудь вздымалась часто и неровно, а в голове царила блаженная пустота. Всё вокруг будто замедлилось, растворилось в мягком тумане удовлетворения, и я наконец смогла выдохнуть, ощущая, как каждая клеточка моего тела ещё трепещет в послевкусии этой невероятной бури, этого шторма чувств, который пронёсся через нас обоих.

Он медленно вышел из меня, перекатился на бок и притянул меня к себе. Я устроилась у него на груди, положив голову на тёплую кожу. Его сердце билось под моим ухом – всё ещё быстро, но постепенно успокаиваясь, возвращаясь к нормальному ритму. Дима водил пальцами по моему плечу, по спине, рисуя невидимые узоры, круги и линии на разгорячённой, чувствительной коже. Его прикосновения были лёгкими, успокаивающими, и мне было так хорошо, так спокойно, что не хотелось шевелиться, дышать, нарушать этот момент.

Я и не думала, что секс может быть таким. Таким... правильным. Нежным и страстным одновременно. В голову на секунду пришла мысль о том другом разе – ужасном, болезненном, пугающем, когда всё было не так, когда я не хотела, но не могла остановить. Но я тут же выкинула её прочь, словно стряхнула пыль. Всё это в прошлом. Похоронено и забыто. Это больше не имело значения. Сейчас было только это – мы, эта близость, это тепло, это доверие.

Мы полежали так какое-то время в тишине, наслаждаясь присутствием друг друга, слушая, как за окном шумит ветер, как где-то поскрипывает дом. Я провела рукой по его груди, ощущая под пальцами твёрдые мышцы, скользнула ниже, по рельефному животу, и случайно глянула вниз. И замерла.

Его член снова стоял. Твёрдый, налитый, напряжённый, готовый к продолжению.

Я медленно повернулась к нему, посмотрела удивлённо, широко раскрыв глаза. Дима смотрел на меня с хищной ухмылкой.

– Ты... так быстро? – выдохнула я, чувствуя, как щёки заливает горячей краской.

Он усмехнулся шире, провёл рукой по моему бедру, сжал, погладил.

– Да, я снова хочу тебя, – признался он просто. – Но если тебе нужен перерыв, если тебе пока непривычно, просто скажи. Я подожду. Не хочу, чтобы тебе было дискомфортно.

Я смутилась, прикусила губу, но улыбнулась. Что-то тёплое разлилось внутри от его слов, от его заботы.

– Ну... я не против, – тихо сказала я. – Ещё раз.

Дима не заставил себя упрашивать. Он тут же поднялся, подхватил меня, перевернул на спину одним ловким движением, закинул мои ноги себе на плечи и устроился между ними. Я ахнула от неожиданности, от того, как резко изменился угол, как открыто и уязвимо я оказалась в этой позе, как по-новому, острее ощущалось его тело над моим.

– Держись, – прошептал он, и вошёл в меня одним уверенным, глубоким движением.

Я застонала, запрокинув голову, вцепившись пальцами в простыни.

И всё началось заново.

Эта ночь была долгой. Очень долгой. Второй раз оказался куда более развратным, чем первый – Дима не сдерживался, позволял себе больше, а я отвечала ему тем же, открываясь, позволяя ему делать со мной всё, что он хотел. Ну а третий... третий был ещё более развратным.

Я не думала, что буду испытывать такие яркие оргазмы – по несколько штук за ночь, да ещё и с первого раза. Каждый накатывал волной, выжигал всё изнутри.

После третьего раза я решила остановить свою секс-машину.

– Дима, – выдохнула я, пытаясь отдышаться. – Всё. Я больше не могу. Я устала. Серьёзно. Кажется, я просто уже не могу свести ноги.

Он рассмеялся тихо, хрипло и поцеловал меня в плечо.

– Хорошо, – согласился он, всё ещё улыбаясь. – Пожалуй, хватит на сегодня. Но завтра продолжим.

Я застонала, но не смогла сдержать улыбки.

Мы снова вместе приняли душ, стоя под горячими струями воды, смывая с себя пот, следы страсти, усталость этой невероятной ночи. В этот раз я тщательно вымылась, не торопясь, наслаждаясь тем, как вода стекает по уставшему телу, успокаивая напряжённые мышцы. Дима обнимал меня сзади, его руки скользили по моей коже мягко, нежно, и мы просто стояли под струями воды, прижавшись друг к другу, без всяких намёков на продолжение.

В этот раз мы вытерлись досуха. Одеваться не стали, но сменили влажную постель на чистую и легли вместе обнажённые. Дима сразу притянул меня к себе, обнял так, что моя спина прижалась к его груди. Его дыхание у меня на затылке постепенно замедлялось, становилось ровным и глубоким.

Я уже начала проваливаться в сон. Веки налились тяжестью, мысли расплывались, превращались в бессвязные образы, когда Дима тихо позвал меня:

– Эля.

Я пошевелилась, с усилием приоткрыла глаза, моргнула несколько раз, пытаясь сфокусироваться.

– М-м? – сонно пробормотала я.

Он помолчал секунду, его рука нашла мою ладонь, сжала крепче, переплела наши пальцы, а потом он тихо, почти шёпотом, сказал:

– Я люблю тебя, Эля. Очень сильно люблю.

Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, наполняя грудь теплом. Сон как рукой сняло. Внутри всё сжалось от этих слов, от того, как он их произнёс – тихо, искренне, без ожидания ответа. Я знала, что должна сказать. Конечно, я любила его. Очень сильно. Безумно. Всем сердцем, всей душой.

Но я промолчала.

Не потому, что сомневалась. А потому, что не знала, как выразить всё то, что творилось у меня внутри. Дима, кажется, понял. Он просто крепче сжал мою ладонь и не стал настаивать.

Я снова закрыла глаза, но сон не шёл. В голове всплыли мысли, с которыми я уже давно пыталась разобраться. Я любила его каждой клеточкой, без остатка. Но иногда я думала – а правильно ли это? Не обманываю ли я саму себя? Порой в голову закрадывались мысли о том, что я не должна любить его. Что это же стокгольмский синдром, классический случай. Я влюбилась в человека, который был жесток ко мне, держал меня взаперти, причинял боль.

Или нет. Не так. Я влюбилась в человека, который сажал цветы на могилах моих родителей. Который спас моего брата, дал ему шанс на полноценную жизнь. Который закрыл меня от пуль собственным телом, рискуя жизнью. Который нашёл меня в лесу, когда я была на грани смерти. Который заботился обо мне и о Славе все эти месяцы – возил на реабилитацию, поддерживал, был рядом каждый день, в каждую трудную минуту. Перечислять можно было до бесконечности.

Наверное, я влюбилась именно в этого человека.

Или может, это всё-таки стокгольмский синдром, а я дура?

Может быть. Ну и ладно.

Эпилог

Ёлку мы нарядили все вместе на следующий день. Слава был в полном восторге – бегал вокруг, доставал из коробок шары и гирлянды, старательно развешивал их на ветках, иногда спорил с Димой о том, куда лучше повесить ту или иную игрушку. Лиза спокойно распутывала гирлянды, аккуратно развешивала украшения, иногда поправляя то, что Слава повесил криво. А я стояла рядом, подавала им то, что нужно, смеялась над их спорами о том, куда лучше повесить серебряную звезду – на верхушку или чуть ниже.

Мы украсили весь дом – развесили гирлянды по стенам, расставили свечи, поставили на подоконники маленькие декоративные ёлочки. К вечеру дом преобразился, стал уютным, тёплым, по-настоящему праздничным.

Лиза и Слава остались ночевать. Дима заранее подготовил для них комнаты в другом крыле дома. Лиза устроилась в одной, Слава – в другой, по соседству.

Мы поужинали все вместе, посмотрели фильм, а потом Лиза со Славой ушли спать. Мы проводили их, пожелали спокойной ночи, и вернулись в нашу спальню.

Я закрыла за собой дверь и вдруг почувствовала неловкость. Лиза и Слава были здесь, в доме, совсем рядом. Ну, не совсем рядом, но всё равно – они под одной крышей с нами. А если они нас услышат? Вдруг...

Дима подошёл сзади, обнял меня за талию, поцеловал в шею. Желание вспыхнуло мгновенно, но я всё равно напряглась.

– Дима, – прошептала я, оборачиваясь к нему. – Они же здесь. Рядом.

Он усмехнулся, провёл рукой по моей щеке, глядя на меня с лёгкой насмешкой.

– Я специально поселил их в другом крыле, – сказал он спокойно. – И, к твоему сведению, если ты не знала, в нашей спальне сделана звукоизоляция. Профессиональная. Можешь кричать сколько угодно – никто ничего не услышит. Обещаю.

Я покраснела, прикусила губу, но он уже притянул меня ближе, его руки скользнули под мою кофту, горячие ладони легли на голую кожу. Он поцеловал меня – долго, глубоко, требовательно, и все мысли о Лизе и Славе мгновенно улетучились. Его пальцы расстегнули пуговицы на моих джинсах, скользнули под трусики, и я застонала ему в губы, вцепившись в его плечи.

Я поняла, что и эта ночь будет долгой.

* * *

Новогоднюю ночь мы провели прекрасно. Сами наготовили салатов, запекли мясо, накрыли большой стол. Днём слепили во дворе огромного снеговика с морковкой вместо носа и ведром на голове. А ночью Дима запустил фейерверки, и мы стояли во дворе, задрав головы, наблюдая, как небо вспыхивает яркими огнями.

Под бой курантов мы чокнулись бокалами с шампанским. Дима обнял меня за талию, притянул к себе, поцеловал, пока куранты отсчитывали последние секунды уходящего года.

И я вдруг осознала, что не знаю, чего пожелать. Все стандартные желания – здоровье, счастье, любовь – казались слишком общими, слишком простыми. Первое, что пришло в голову: спокойное лето. Просто спокойное лето.

Два последних лета были самыми тяжёлыми в моей жизни. И теперь мне было страшно. Страшно, что следующее лето принесёт что-то новое, страшное, непоправимое. Я загадала просто спокойное лето.

Но моё желание не сбылось.

Лето спокойным не было.

В июне, едва я сдала последние экзамены, я вышла замуж. Едва мы успели прийти в себя после свадебных гуляний, отдышаться, разобрать подарки, сразу полетели на целых три недели в путешествие по Китаю. Я очень хотела туда – давно мечтала увидеть эту страну, её древние храмы, небоскрёбы, Великую стену, рынки, всё то, о чём читала и смотрела в фильмах. Мой любимый муж согласился без раздумий.

Первую неделю мы провалялись на пляже – загорали, купались в тёплом море, пили коктейли, наслаждались тем, что нам никуда не надо спешить. А потом началось безумие. Мы носились по экскурсиям с утра до ночи – смотрели Пекин с его многомиллионной толпой и небоскрёбами, карабкались на Великую китайскую стену, бродили по древним храмам, терялись на шумных рынках, пробовали странную еду. Сложно было назвать это отдыхом – скорее изнурительным марафоном, после которого мы приползали в номер каждый вечер без сил.

Домой мы вернулись обессиленные, с чемоданами сувениров и тысячей фотографий. Несколько дней мы просто валялись дома, восстанавливаясь, приходя в себя. После такого отдыха точно нужен был ещё один отдых.

А ближе к концу августа меня ждало новое потрясение. Но невероятно хорошее. Я узнала, что жду ребёнка. Срок был совсем маленьким, всего несколько недель, но врач уже сказал, что это мальчик. Мы сидели вдвоём в кабинете, смотрели на экран УЗИ, слушали его сердцебиение – быстрое, чёткое, живое – и я не могла поверить. У нас будет сын.

Я сразу знала, как его назову – Максим. Когда я вечером сказала об этом мужу, он улыбнулся и кивнул. Ему понравилось. А мне это имя нравилось с детства. Я всегда думала, что если у меня будет сын, я назову его именно так. Да и с фамилией и отчеством оно сочеталось отлично – Молотов Максим Дмитриевич. Звучит же?