Текст книги "Ангел за маской греха (СИ)"
Автор книги: Алиса Бренди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Глава 10
Дмитрий Молотов
Сегодняшний поход в клуб не был запланирован.
Я должен был закрыть важную сделку. Контракт с Семёновым – крупный, жирный, выстраданный тремя месяцами нудных переговоров. Всё было готово: документы согласованы, цифры утверждены, встреча назначена на пять часов вечера. Час в офисе, пара подписей, рукопожатие, и дело в шляпе. А вечером я уже собирался отмечать в своём любимом баре за бокалом хорошего виски.
Но старый хрыч решил иначе.
Позвонил рано утром, когда я ещё кофе не допил, и с этой своей приторной интонацией, от которой хочется сплюнуть, сообщил, что переносит встречу на завтра. На свой званый деловой ужин. В ресторане, разумеется.
Семёнов обожал устраивать такие светские мероприятия. Для него бизнес – это не просто цифры и договоры, это целое представление. Дорогой ресторан с люстрами и мраморными колоннами, винная карта толщиной с библию, изысканная кухня, где каждое блюдо выглядит как произведение искусства и стоит как зарплата. Официанты в смокингах, которые ходят бесшумно и говорят вполголоса, будто в церкви. И, конечно же, женское сопровождение – обязательный атрибут солидного вечера. Без красивой девушки на таких мероприятиях появляться просто неприлично.
Вот и сейчас он решил совместить приятное с полезным: красиво поужинать, выпить бутылку-другую дорогого вина, насладиться обществом и лишь между делом, почти случайно, словно это вообще не главное – подписать контракт. Деловая встреча как повод для праздника.
А это значит, что мне теперь придётся угробить на это весь завтрашний вечер. Искать эскортницу на сопровождение, потому что на такие мероприятия нельзя являться в одиночку – это дурной тон, сразу выглядишь жалким и одиноким. Придётся торчать там часа три, не меньше. Шведский стол с икрой и устрицами, кучки деловых людей, которые изображают непринуждённость, негромкая фоновая музыка – джаз или что-то классическое. Ходить от группы к группе, жать руки, обмениваться любезностями, слушать байки Семёнова про его молодость и про то, как раньше бизнес делали по-другому – по-честному, по-мужски. Пить его вино, есть его еду, изображать интерес к его рассуждениям о жизни, политике и женщинах.
То, что можно было решить за час в офисе, растянется на полвечера, а скорее всего на весь вечер.
Зато сегодня у меня неожиданно освободилось время. И я решил заехать в клуб, проверить, как идут дела. Давно там не был, пора посмотреть, всё ли в порядке.
Я расположился в VIP-зоне напротив сцены, откинулся на мягкий кожаный диван. Мельком глянул на сцену – на шесте крутилась девица с длинным рыжим хвостом, который развевался при каждом движении. В этот момент она повисла вниз головой в идеально ровном шпагате. Гимнастка, что ли, в прошлом? Или акробатка? Движения точные, выверенные, профессиональные. Вокруг сцены уже собралась кучка мужиков.
Передо мной тут же нарисовалась Инга. Принесла папку с бумагами и бокал бренди. Как всегда – сама, лично, хотя могла бы отправить кого угодно из персонала.
Инга – управляющая клубом – справлялась со своими обязанностями на отлично. Она вела дела чётко, держала бухгалтерию в порядке, следила за тем, чтобы всё работало как часы. И самое главное – умела держать девочек в узде. При ней не было никаких срывов, скандалов или глупостей. Шлюхи знали своё место, не хамили, не устраивали истерик. Она знала, как поддерживать дисциплину, не превращаясь при этом в надзирательницу. Жёстко, но без лишнего шума.
Был у неё только один недостаток, который меня раздражал до зубовного скрежета – она жутко заискивала. Сначала перед моим отцом, а после его смерти переключилась на меня. Это было противно. Эта слащавая интонация, эти заботливые жесты, этот взгляд преданной служанки, готовой выполнить любой каприз хозяина. Она всегда старалась предугадать моё желание, всегда крутилась рядом, всегда улыбалась этой своей угодливой улыбкой. Будто я не работодатель, а какой-то барин, а она – крепостная, которая боится попасть в немилость.
Вот и сейчас, когда я приехал в клуб, она сама притащила мне кофе и выпивку, хотя могла спокойно отправить кого-нибудь из стриптизёрш. Но нет – Инга всегда делала это лично, словно демонстрируя свою незаменимость.
Она поставила передо мной бокал бренди, разложила документы и замерла рядом с этим своим угодливым выражением лица.
– Инга, ты что-то хотела? – я даже не поднял на неё взгляда, листая бумаги.
Инга немного помялась, потом наклонилась ближе и тихо, почти интимно произнесла:
– Дмитрий Александрович, может быть, вы хотите сегодня приватный танец? Я могу организовать всё очень быстро. На дому, как вы любите.
Девочек для меня тоже подбирала Инга. Она занималась всей этой возней – проинструктировать, рассказать, чем нужно заниматься, объяснить, для чего они едут ко мне домой. Мне с ними общаться было не интересно. Зачем разговаривать с товаром? Инга делает свою работу, я плачу деньги и получаю услугу. Чисто, просто, без лишних слов.
И надо отдать Инге должное – у неё было чутьё на мой вкус. Она знала, кого мне предложить, чтобы не прогадать.
Я отхлебнул бренди, посмотрел на часы. Почему бы и нет? Свободный вечер можно провести с пользой.
– Я поеду домой через полчаса.
Инга на секунду замерла, и по её лицу скользнула довольная улыбка. Она явно обрадовалась возможности угодить.
– Может быть, снова Кристину? Она как раз сегодня работает, могу ее с вами отправить.
Я поморщился.
С Кристиной Инга промахнулась. Нет, внешне она была вполне в моём вкусе – длинные ноги, упругое тело, грудь третьего размера. На шесте крутилась профессионально, в постели старалась, знала, что делать. Но потом её прорвало на разговоры.
Она начала рассказывать, как тяжело ей живётся. Как она бедная девочка, копит деньги на учёбу, мечтает выбраться из этой жизни и стать кем-то приличным. Смотрела на меня этими большими невинными глазами, голос дрожал, вот-вот слёзы польются. Явно ждала, что я сейчас растрогаюсь, прижму её к груди и стану спасителем. Что дам денег просто так, из благородства. Или вообще заберу из клуба, устрою на нормальную работу, а может, и женюсь на бедняжке.
Такое дерьмо меня бесит.
Я не верю во все эти сказки про несчастных девочек, которые танцуют стриптиз, потому что жизнь заставила. Лет в пятнадцать я бы и повёлся на подобную историю. Но сейчас? Сейчас это просто смешно.
Вспомнилась одна история из юности. Стриптизёрша – очаровательная брюнетка с ангельским лицом и глазами, полными слёз. Рыдала, рассказывала про больную мать, которой срочно нужна операция. Дорогая операция, которую она не может оплатить. Я тогда дал ей денег. Хороших денег.
А через месяц выяснилось, что мать у неё действительно больная, но лечили её бесплатно. По квоте, в обычной городской больнице. А девочка, получив такую крупную сумму, продолжала преспокойно работать в клубе. Танцевала, раздевалась, ездила к клиентам и спала с ними. Деньги спустила на машину и шмотки.
Вот тогда я и понял – их устраивает такая жизнь. Все эти слёзы, жалобы, истории про несчастья – просто способ выжать побольше денег. А на самом деле они довольны тем, что делают.
Она была не первой и не последней, кто пытался повесить мне лапшу на уши. И с каждым разом это бесило всё сильнее.
Я, как и отец, не испытываю никакого уважения к этим эскортницам и стриптизёршам. Для меня они – товар. Красивый, но товар. Они продают своё тело, я плачу деньги – сделка чистая, без иллюзий. И пока они понимают своё место, проблем нет.
Но те, кто пытается строить из себя невинных жертв обстоятельств, изображать благородство и несчастье – те вызывают отвращение вдвойне. Уж лучше пусть будет просто шлюха, которая честно продаёт своё тело и не прикрывается жалкими историями. Пусть крутится на шесте, раздвигает ноги за деньги и не строит из себя что-то большее. Это хотя бы честно. Товар, который не пытается казаться чем-то другим.
А вот эти – которые танцуют, раздеваются, трахаются за деньги, но при этом изображают невинность, сыплют слезами и ждут сочувствия – просто омерзительны. Они хотят получить деньги и жалость одновременно. Хотят быть и шлюхами, и святыми. Хотят, чтобы их спасали, вытаскивали, давали им больше, чем они стоят.
И Кристина была именно такой с самого начала. Мне этого не надо.
Я перевёл взгляд на сцену.
– Нет, не надо Кристину, – сказал я, отставляя бокал.
На шесте крутилась размалёванная рыжая девица. Яркие, почти кричащие волосы, тяжёлый макияж – чёрные стрелки, алые губы, золотистые тени. Она выглядела как дорогая шлюха. Именно так – без полутонов и недосказанности.
Движения её были отточены до автоматизма. Каждый изгиб, каждый поворот, каждое движение бёдрами просчитаны и выверены. Она танцевала на расстоянии от клиентов, не подходила близко, держала дистанцию. Интересно, чем она занималась раньше? Движения слишком профессиональные для обычной стриптизёрши.
Она знала своё дело. Профессионалка.
И что самое интересное – она не улыбалась. Смотрела на мужиков вокруг сцены свысока, с этаким холодным презрением. А они кричали и улюлюкали, чуть ли не с ума сходили от одного её взгляда. У половины наверняка уже стояло так, что готовы были тут же штаны расстегнуть. Кто-то свистел. Кто-то орал непристойности. Она же оставалась безразличной, словно их вообще не существовало.
У неё был именно тот вид – откровенный, вызывающий, без намёка на невинность. Она не пыталась казаться нежной или ранимой. Она была тем, кем была, и не скрывала этого.
– А как насчёт этой? – кивнул я в сторону рыжей.
Инга проследила за моим взглядом, и по её лицу расползлась довольная улыбка.
– О, отличный выбор, Дмитрий Александрович. Это моя лучшая девочка. Все клиенты от неё просто в восторге. Она приносит больше всего денег – в её смены толпы, на её приваты выстраиваются очереди. Самая популярная у нас.
Я смотрел, как рыжая обвивается вокруг шеста, и думал, что да, мне такие больше по душе. Размалёванные, развратные, откровенные. У неё просто не получится притвориться, что она бедняжечка, попавшая в тяжёлую ситуацию. Она такая, какая есть.
– Пусть она. Через полчаса. Всё как всегда, Инга. Объясни ей, куда и зачем она едет. Ну, ты знаешь.
Инга кивнула с этой своей услужливой улыбкой.
– Конечно, Дмитрий Александрович.
Я ехал домой в предвкушении. Развратного, грязного секса с этой рыжей размалёванной штучкой, которая так уверенно крутилась на шесте и смотрела на всех свысока. Никаких соплей, никаких историй. Просто товар, который знает свою цену и не строит из себя невинную овечку.
Но я ошибся.
Эля, двадцать один год. Выглядит лет на пять старше, как минимум. Лицо уставшее, взгляд тяжёлый – жизнь её явно потрепала и не один раз. Но стоило мне к ней приблизиться, как она тут же начала ломаться. Причём не просто отказываться, нет, она вздумала строить из себя невинность.
Ссылалась на правила, в которых якобы запрещено оказывать интимные услуги. Это вообще что-то новенькое. Я этими правилами подтираться могу – сам их и придумал для галочки. Смотрит на меня этими большими испуганными глазами, дрожит вся, жмётся к стене, как будто я маньяк какой-то, а не мужик, который просто хочет получить то, за что заплатил.
Ты себя в зеркало видела? С таким видом – размалёванная как последняя проститутка, в этом вульгарном наряде, – едешь к незнакомому мужику домой якобы «танцевать»? Да кого ты пытаешься обмануть? Поехала ночью в дом к чужому мужчине, разделась перед ним догола, танцевала на шесте, а теперь изображаешь испуганную девственницу? Это не просто смешно – это жалко.
Ну что за день, блядь, такой.
Сначала Семёнов со своим званым ужином испортил планы, теперь вот эта со своим спектаклем. Одна сплошная нервотрёпка.
Пришлось тащить её силком на диван. Потому что вот это вот – весь этот цирк с дрожью, слезами и «отпустите меня» – мне просто не надо. Я плачу деньги за услугу, а не за дешёвое театральное представление с драматическими паузами. Хочешь поломаться – ломайся где-нибудь в другом месте, а здесь делай свою работу.
Видимо, просто цену набивает. Что ж, играем по твоим правилам, дорогая.
Я швырнул ей пачку купюр на стол. Потом ещё одну. Здоровенные пачки – за такие деньги она пару месяцев в клубе вкалывать будет. Обычно после этого все становятся сговорчивее. Деньги творят чудеса: страх куда-то испаряется, невинность исчезает, и девочка вдруг вспоминает, зачем вообще сюда приехала.
Но эта продолжила ломаться. Кричала, что ей не нужны мои деньги, дёргалась, царапалась, пыталась вырваться. Театр одним словом. Дешёвая постановка, которую я видел уже сто раз в разных вариациях.
Ещё в клубе я заметил у неё огромный шрам на животе – длинный, грубый рубец, пересекающий кожу почти до рёбер. Явно после какой-то серьёзной травмы или операции. Спросил, откуда. Она огрызнулась, не стала рассказывать. Обычно девочки любят делиться такими историями, ждут жалости, сочувствия, хотят разжалобить клиента, выцыганить больше денег. А эта молчит. Интересно, но в целом мне всё равно. Не моя проблема, что с ней случилось.
Эта шлюха превзошла всех. Поехала к мужику домой – понятно же зачем, не за чаем и печеньками. А теперь ломается, строит из себя несчастную жертву обстоятельств, как будто её сюда силой притащили.
Ну нет, дорогая. Ты уже здесь, ты уже голая, деньги уже на столе. Давай, отрабатывай. Делай своё дело и не морочь мне голову. Не того я ожидал, конечно. Думал, будет жаркий, развратный секс, без всей этой показухи и нервов. Что ж, придётся настоять на своём.
Но, видимо, день решил, что он ещё недостаточно дерьмовый.
В кармане завибрировал телефон. Чёрт побери.
Я сбросил звонок, даже не взглянув на экран. Предупреждал же – занят. Всех предупреждал.
Раздвинул ноги девчонке пошире, потянулся к ремню. Пальцы уже нащупали молнию, когда телефон снова завибрировал. Злость полыхнула мгновенно – горячая, едкая, заливающая голову красной пеленой. Какого чёрта?! Я же ясно сказал – не беспокоить!
Схватил трубку, готовый наорать на того идиота, кто посмел...
– Слушаю! – рявкнул я. – Я же сказал, что буду занят, неужели не ясно, что...
Голос на том конце оборвал меня на полуслове. И всё, всё, что я собирался выплеснуть, застряло комом в горле.
То, что я услышал, заставило забыть про ломающуюся стриптизёршу подо мной. Про её дрожь, жалкие всхлипы, про весь этот спектакль. Сейчас было важно совсем другое.
Напряжение сковало плечи стальными обручами. Нужно ехать. Немедленно.
Девчонка подо мной всё ещё продолжала свою игру, но мне было абсолютно плевать. Она никуда не денется. Посидит тут, подождёт, остынет. А вот то, что мне только что сообщили, ждать не может ни секунды.
Запру её в этой комнате. Пусть посидит в тишине, успокоится, хорошенько подумает о своём поведении. Когда вернусь, глядишь, к тому времени и спектакль свой прекратит. Поймёт, наконец, что всё это ломание бесполезно, что дёргаться нет смысла. Перестанет сопротивляться, станет сговорчивее, покладистее. Деньги-то она видела своими глазами, пересчитает, взвесит пачки. Пока посидит одна в четырёх стенах, до неё дойдёт простая истина – с такими людьми, как я, не шутят. Не капризничают. Не торгуются.
Захлопнул дверь, дважды провернул ключ в замке. Пока что у меня есть дела поважнее. Гораздо важнее, чем эта истеричка.
Глава 11
Дмитрий Молотов
Меня пытаются убить уже третий год подряд.
Пытались отравить: подсыпали что-то в кофе, но я почуял неладное по запаху, выплюнул. Пытались сбить на машине: чёрный джип вылетел прямо на меня, когда я стоял на тротуаре и разговаривал по телефону. Еле успел отпрыгнуть, джип снёс урну в метре от меня и уехал. Устраивали несчастные случаи – то кирпич с крыши упадёт прямо перед носом, то тормоза откажут в самый неподходящий момент на спуске.
Он делает это неумело. Топорно. Скорее всего, действует сам, потому что хочет прикончить меня собственными руками. Получить удовольствие от процесса. Поэтому я до сих пор жив и здоров. Хожу, дышу, веду дела.
Я знаю, кто это. Знаю давно. Мог бы уже прикончить его сам или отдать приказ своим людям. Одно слово, и проблемы не стало бы. Раз и навсегда. Но я не могу. Не по душе мне это. Хочу поймать его с поличным, предъявить улики, посадить за решётку на долгие годы. Чтобы сидел, гнил там, думал о том, что наделал. Чтобы каждый день просыпался и знал – это я его туда упёк.
Но, увы, пока не удавалось. Всякий раз он выскальзывал. Никаких прямых улик. Всегда действует через случайности, которые случайностями не назовёшь. Скользкая гнида.
Сегодня готовилось очередное покушение. Должно было состояться в том самом баре, где я собирался отмечать сделку. Всё было расписано: я прихожу, заказываю виски, сажусь в VIP-зоне у окна. А дальше, видимо, пуля в затылок или что-то вроде того. Но я туда так и не приехал. Из-за этого чёртова Семёнова, который перенес встречу в самый неподходящий момент.
Поэтому я и рванул туда сразу, как только мне позвонили.
Мои люди, наконец-то, выяснили всё заранее. Узнали о покушении за несколько часов до начала, подготовились, расставили своих по всему бару. Оставалось только мне стать приманкой – прийти, сесть на нужное место, сделать вид, что ничего не знаю, и дождаться. А они схватят исполнителя прямо на месте, с оружием в руках, со всеми уликами. Железобетонное дело. Наконец-то этот ублюдок получит то, что заслужил.
Всё должно было занять пару часов. Максимум три. Я приду, сыграю свою роль, мои люди сделают своё дело. А потом я вернусь к этой рыжей шлюшке, закончу начатое. Спущу пар после всей этой суеты.
Я поморщился, выруливая на проспект, давя на газ сильнее, чем нужно. Надо было всё-таки брать Кристину.
Прошло много часов – четыре, пять, может, шесть. Я сидел в баре, в углу VIP-зоны, пил виски, делал вид, что жду кого-то важного. Смотрел на вход, на окна, на каждого официанта, на каждого посетителя, который заходил. Периодически поглядывал на часы, доставал телефон, будто проверял сообщения. Играл роль. Мои люди были рядом – за соседними столиками сидели двое под видом случайных посетителей, у стойки парень в джинсах потягивал пиво, снаружи ещё трое следили за входом и парковкой. Всё было готово. Ловушка расставлена, оставалось только дождаться жертву.
Но покушения не было.
Его спугнули. Кто-то из моих действовал слишком неосторожно, слишком заметно. И гнида снова выскользнула. Снова.
Я устроил разнос. Орал на своих людей так, что в соседних помещениях, наверное, слышали. Орал на всех, кто был рядом. Потому что это уже не смешно. Это провал. Очередной чёртов провал.
Поехал домой, когда понял, что толку больше не будет. Злой, вымотанный, с головной болью, которая раскалывала череп пополам.
Открыл дверь кабинета. Первое, что бросилось в глаза – открытое окно. Штора развевалась на ветру, холодный воздух бил в лицо. Девчонка сбежала.
Я замер в дверях, глядя на распахнутое окно. Потом усмехнулся. Да и хрен с ней. Нашла способ свалить – пусть радуется. Мне сейчас не до неё.
Устало опустился на диван, налил виски из бутылки на столике. Сделал большой глоток, почувствовал, как горячая жидкость обжигает горло. Бросил взгляд на стол и замер.
Пачек не было. Тех самых, которые я оставил столе.
Стакан выскользнул из пальцев, грохнулся на пол. Виски разлилось тёмной лужей по паркету. Это была последняя капля.
Меня обвели вокруг пальца. Все. Сегодня все, блядь, обвели меня вокруг пальца.
Сначала Семёнов, который перенёс встречу в последний момент. Потом мои люди – слили покушение, действовали так, будто в первый раз на задание вышли. Подвели. Опозорили. Из-за них этот ублюдок снова на свободе, снова будет готовить что-то новое, снова придётся ждать, ловить, терять время.
А теперь ещё и эта шлюха.
Ломалась. Дрожала подо мной, как загнанная лань. Играла жертву так убедительно. А сама в итоге взяла и сбежала. Да ещё и деньги прихватила.
И дело даже не в деньгах. Я мог дать ей и больше, если бы она нормально себя вела. Но то, что она ломалась, строила из себя несчастную, а потом вот так – взяла и украла... Это выбесило. Вывело из себя окончательно. Я ненавидел, когда мне врали. Когда передо мной разыгрывали спектакль, а сами смеялись за спиной.
Сегодня меня сделали дураком дважды. Но я отыграюсь. И первой будет эта стриптизёрша.
Нет, ничего плохого я ей не сделаю. Просто пусть отрабатывает теперь. Побудет моей личной шлюхой неделю. Может, две. Пока я не решу, что долг погашен. Научится слушаться, выполнять то, что я скажу, без истерик и спектаклей.
До рассвета оставалось примерно пара часов. Я был смертельно уставший – от адреналина, от злости, от бесконечного этого дня, поэтому я решил хоть немного поспать. Когда я добрался до спальни, совсем посветлело. Рухнул на кровать одетым и провалился в сон как в чёрную яму.
Проснулся часов через пять. Свет за окном был уже дневной, яркий, бил прямо в глаза. Злость не улеглась. Наоборот – проснулась вместе со мной, холодная и ясная, без размытости усталости.
Решил не откладывать.
Инге звонить не стал. Она наверняка ушла из клуба под утро и сейчас спала. А её сонное пресмыкание передо мной слушать не хотелось. Оправдания, извинения, попытки замять ситуацию – всё это потом. Сейчас мне нужна была только информация.
Поехал в клуб. Зашёл через служебный вход, поднялся на второй этаж, прямиком в кабинет Инги. Она держала там личные дела на всех девчонок – адреса, телефоны, информация на случай, если кого-то нужно будет найти.
Открыл картотеку, пролистал карточки. Вот она. Элина Орлова. Хм, не соврала. Действительно двадцать один год. Адрес – район через пару кварталов. Чиркнул в телефон.
Спальный район встретил меня тишиной и серостью. Панельные девятиэтажки, детская площадка с облезлыми качелями, старушки у подъезда на лавочке. Они косились на меня, перешёптывались. Пусть смотрят.
Подъезд был на удивление чистым. Свежая краска, никаких надписей. Лифт бесшумно поднялся на девятый.
Квартира 87. Я остановился перед дверью, прислушался. Тишина. Постучал – один, другой, третий раз, сильнее.
Никто не открыл. Но я был уверен, что она в квартире. Интуиция или что-то ещё – не знаю. Она дома, только не открывает. Думает, что если сидеть тихо, то я отстану, подумаю, что её нет. Ошибается.
Давно не пользовался навыками вскрытия замков. Лет десять, наверное. Но руки помнят. Достал отмычки, присел перед дверью. Замок был современный, дешевый, легко поддался. Щелчок, и дверь открылась.
Пока я вскрывал замок, странное дело – злость потихоньку улетучивалась. С каждым щелчком отмычки я как будто приходил в себя. Зачем я это делаю? Какая-то девка сперла деньги? Подумаешь. Кто бы не упёр, если бы они вот так лежали перед самым носом? Тем более проститутка – это же её природа, в общем-то. У меня просто был неудачный день, вот и все. Надо было просто плюнуть на это дело и поспать подольше, вместо того чтобы ездить по спальным районам.
Но замок уже был вскрыт и я зашёл внутрь, тихо прикрыв дверь за собой.
Квартира была уютная. Чистая, даже слишком. Я машинально разулся, прошёл дальше. На кухне было всё на своих местах. Никакого бардака.
Ванная. На полу валяется рыжий хвост. Я поднял его, повертел в руках. Парик. Значит, волосы у нее не рыжие. Как я мог не заметить? Рядом на плитке лежал тот самый наряд, который она снимала передо мной.
Стало интересно. Как она выглядит на самом деле? Какая она без этого парика, без макияжа, без грима?
Я вышел из ванной. Чувство злости полностью отступило. Не буду я делать из неё личную шлюху. Просто припугну, может быть, один раз заставлю отработать эту ночь, на которую она согласилась и отпущу её к чёрту.
По телу прошла волна азарта. Это было уже не про деньги и не про месть. Это была охота.
Спальня была совсем маленькой. На полу лежал серый ковёр, а кровать с мятым бельём выглядела так, будто её только что оставили – как будто спали, потом вскочили с неё в панике и спрятались где-то поблизости.
Теперь я был уверен – она прячется под кроватью. Я резко нагнулся, нащупал щиколотку и резко потянул на себя. Девчонка сопротивлялась, извивалась, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, но мне было все равно. Вытянул её полностью из-под кровати и навалился сверху, прижимая её к полу своим весом. На ней было только полотенце. Снова практически голая передо мной.
Я взглянул на ее лицо и меня словно током прошило. Все внутри оборвалось разом, как будто кто-то выдернул провод из розетки. Сердце ударило так сильно, что на мгновение перехватило дыхание.
На меня испуганно смотрела светловолосая девушка с голубыми глазами. Короткие пряди волос разметались по полу, обрамляя тонкое лицо. Никакой косметики, никаких накладных ресниц и блесток – просто кожа, чистая и гладкая, с легким румянцем на щеках от борьбы.
Меня накрыло осознание странного парадокса. Она была очень похожа на вчерашнюю стриптизершу – те же черты лица, те же глаза, нос, губы. Но в то же время это был совершенно другой человек. Та, вчерашняя, была развратной, хищной, с этим наглым прищуром. А эта... эта смотрела на меня как загнанный зверек, и в ее взгляде читалась такая чистая, неподдельная паника, что меня передернуло. Ангельское лицо, сошедшее с картин – нежное, невинное. Такие не танцуют в стриптиз-клубах. Такие не...
«Вот какая ты под всей этой краской», – мелькнула мысль. Я не ожидал. Неужели один человек может быть настолько разным?
– Кто… кто вы такой? – спросила она дрожащим голосом. – Что вам от меня нужно? Зачем вы вломились в мою квартиру?
Она продолжала твердо утверждать, что видит меня впервые в жизни, что она не Эля и что я перепутал ее с кем-то другим.
Звучало это так убедительно, так честно, что во мне мелькнула надежда – безумная, иррациональная надежда. Что это не она. Что это другая девушка. Может быть, сестра стриптизерши. Может, близнец. Это не та, что раздевается перед мужиками за деньги. Не та, что ездит к ним домой трахаться. Не та, что ворует. Это другая девушка, которая никогда не работала в стриптиз-клубе, и сейчас я извинюсь перед ней, а потом...
А потом заберу ее к себе. Буду любить. Целовать. Оберегать.
