Текст книги "Тёмное пламя 1 (СИ )"

Автор книги: Алина Леднева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Интермедия 3. Чёрный Маг из Чёрного Замка в Чёрном Лесу

Где-то в глубинах Чернолесья, Аластрим

Даррен, стараясь делать это незаметно, рассматривал покои Сандаара. Зал освещали массивные масляные лампы на бронзовых треножниках, расставленных вдоль стен. Над ними колыхался и слоился синеватый дымок. Пахло ладаном и мятой, но к ним едва уловимо примешивался гнилостный запах болота.

Узкие окна, больше похожие на бойницы, располагались под самым потолком и, скорее всего, даже днём почти не пропускали в помещение свет. С поперечных потолочных балок свисали гобелены со сценами охоты. Стены хозяин украсил охотничьими трофеями. Оленьи, волчьи, медвежьи головы казались не вполне мёртвыми из-за отблесков огня в стеклянных глазах. Они смотрелись здесь жутковато и неуместно, как и огромный камин, занимающий целиком одну из стен.

«Явно более поздняя пристройка», – подумалось Даррену. – «Камни другие и кладка видна».

На покрытом тёмно-синим бархатом массивном столе горели три белые свечи в бронзовом канделябре. Пляшущие огоньки отражались в большом магическом шаре на треножнике. При взгляде в его мутную глубину у Даррена заныл живот. Он поспешно отвёл взгляд и увидел стопку увесистых фолиантов, переплетённых потёртой кожей. Большинство посвящались магическим искусствам, но некоторые названия юношу изрядно озадачили: Белая Книга Беотии, Родословие эльфийских князей, Трактат о соблазнении, Искусство любви. Возле стола располагалось спинкой к камину единственное кресло с высокими подлокотниками, больше походящее на трон. Для посетителей ни стульев, ни кресел предусмотрено не было.

Ходили слухи, что тёмно-магический орден Эр-Тирион не столько борется с нежитью, сколько пытается подчинить себе. А Сандаар, верховный маг ордена, – сам наполовину нежить. Но если в сплетнях и была толика правды, то внешность мага, на взгляд Даррена, ничем не выдавала его потусторонней сущности.

Лет тридцати на вид, лицо скорее породистое, чем красивое, кожа бледная, вьющиеся чёрные волосы до плеч, длинные тонкие пальцы с ухоженными ногтями. Одет был глава Эр-Тириона, скорее, как вольный эрл, нежели маг. Серый, подбитый беличьим мехом, приталенный дублет на шнуровке, с высоким воротником и широкой присборенной баской до середины бедра, тёмно-коричневые замшевые шоссы и ботфорты, покрытые брызгами подсохшей грязи. Единственным украшением, напоминающим о его высоком статусе, была массивная золотая цепь с огромным голубым топазом. Стены рабочего кабинета Сандаара, украшенные охотничьими трофеями, свидетельствовали о том, что, по крайней мере, верховному магу не чужды некоторые человеческие слабости.

Но когда Сандаар, любезно вставший из-за стола, принимал пакет и футляр, и взгляды их встретились, Даррену стало не по себе. Казалось, чёрными глазами мага на него глянула сама Предвечная Тьма – равнодушно, оценивающе. Так смотрит ещё не вполне сытый хищник, решая, стоит ли добыча усилий, нужных для её поимки.

Сандаар вскрыл печать, пробежав глазами письмо, аккуратно скрутил свиток и положил на стол. К разочарованию юноши, футляр маг открывать не стал.

– Ответ дам утром, – кивнул Сандаар. – А пока будьте нашим гостем.

Тут же отворилась дверь, на пороге возник рослый парень в длинной серой шерстяной тунике. На его шее серебристо мерцал тонкий обруч. Даррена передернуло: такие магические ошейники надевали на преступников и рабов, склонных к побегам. Это «украшение» привязывало человека надежней, чем кандалы и цепи. Стоило отойти чуть дальше, чем разрешено, от столба, с которым магически связан ошейник, начиналась боль, усиливающаяся с расстоянием, так что, в конце концов, беглец умирал в жутких мучениях.

– Отведи нашего гостя в гостевые покои южного крыла, – приказал Сандаар и, обращаясь к Даррену, добавил. – Буду рад видеть вас, эрл, за завтраком. Расскажете, что в столице делается. А то живём мы в глуши лесной, и знать ничего не знаем.

Даррен поклонился, и пошёл к выходу, каменеющей спиной чувствуя пристальный взгляд верховного мага.

Когда за эрлом закрылась дверь, Сандаар открыл футляр. Внутри оказался кинжал с рукоятью, украшенной рубинами, и филигранным узором в виде переплетённых виноградных лоз на лезвии. Маг кончиками пальцев осторожно прикоснулся к нему. И тут же поспешно отдёрнул руку, обжегшись. Выбрав путь Тьмы, он лишился возможности использовать светлую магию, а эльфийское серебро стало для него смертельно опасным.

Полюбовавшись кинжалом, Сандаар закрыл футляр и подошёл к гобелену, на котором собачья свора ожесточённо бросалась на оленя. Под ним находился тайник, который мог открыть только сам верховный маг.

Послышался шорох. Обернувшись, Сандаар недовольно сказал:

– Когда-нибудь, Регис, я тебя накажу за твою привычку подкрадываться незаметно.

– Прошу прощения, повелитель, – в голосе Региса слышался страх, он начал опускаться на колени, но Сандаар нетерпеливо дёрнул рукой, показывая, что это излишне.

– Вы нашли Торна, Регис? – скучающим голосом осведомился Сандаар.

– Нет, повелитель, – дрогнувшим голосом ответил тот. – Но мы нашли это неподалеку от ингрийского склепа. Похоже, ваш брат стал добычей Серых Драконов.

Против Серых Драконов бессильна магия, эльфийское серебро и солнечный свет. Стоит обнаружить в Чернолесье что-то по-настоящему ценное, вроде библиотеки или склепа, они тут как тут. Стражи, оставленные инграми [1], стерегли добро своих хозяев, ожидая их возвращения. Разве что водой из Великого Океана можно ненадолго отогнать их. Так и поступали: обматывали рабов с ног до головы тряпками, вымоченными в солёной океанской воде, и отправляли обшаривать найденные склепы.

Регис положил на стол веретенообразный кристалл в серебряной оправе на массивной витой цепочке – Знак Магистра Чёрного Замка. Кристалл был безнадежно испорчен: молочно-белый, покрытый мелкими трещинами. Означало это только одно: Торн мёртв.

– Похоже на то, – поморщился Сандаар, нимало не расстроенный этим известием. – Как это всё не вовремя!

Торн хоть и был Сандаару единокровным братом, но тёплых чувств они друг к другу не питали. Да и существовал ли хоть кто-то, любящий Торна? Казалось, единственной целью и смыслом жизни Торна было создать как можно больше хаоса вокруг себя. Жуткого, кровавого хаоса. Он ввязывался в любое сомнительное предприятие, будь то дворцовый переворот, баронский мятеж или пиратский набег. По его вине полвека назад Эр-Тирион лишился всех своих дочерних орденов в Беотии и в некоторых других странах. В Беотии и до сих пор любому эр-тирионцу угрожала немедленная казнь на костре.

Повисла долгая пауза, во время которой Регис пытался изобразить на лице глубокую скорбь, а Сандаар размышлял о том, что тот зря надеется стать магистром Чёрного Замка – эту должность верховный маг придумал три года назад, исключительно для того, чтобы держать Торна под контролем, когда узнал, что неугомонный братец возглавил очередной заговор с целью свержения Императора Аластрима, что никоим образом не отвечало ни интересам Ордена, ни лично Сандаара.

– Если это всё, можешь идти, Регис, – сказал Сандаар. – Распорядись, чтобы к полудню был готов портал.

– Будет исполнено, – маг почтительно поклонился, но медлил, видимо, желая что-то спросить, но не решаясь.

– Что ещё, Регис? – недовольно поинтересовался Сандаар.

– Этот юноша… Даррен, – просительно сказал Регис. – Мне показалось, он не лишен способностей… А у меня как раз место ученика освободилось…

– Не стоит, – холодно ответил Сандаар. – Ему жить осталось не более декады.

– Какая жалость, – покачал головой Регис. – Это… из-за…

– Нет, – слегка усмехнулся верховный маг. – Я видел в его ауре метку Тёмного Рока. Это его собственная судьба. Мы к этому не имеем никакого отношения.

Когда Регис вышел, верховный маг сел в кресло.

«Интересно, зачем Торн сам полез в склеп?» – размышлял Сандаар. – «Он не мог не знать, насколько это опасно. Надо будет посмотреть, что такого ценного нашел братец, что рискнул ради этого жизнью. Но уже после возвращения из Милигета».

Глава 10. Фолиант, шкатулка и медальон (Ханджер)

Когда Велмир и Рэйвен ушли, Морион задумчиво посмотрел на Ханджера. Тот ответил ему безмятежной улыбкой.

– Это – твоё полное родословие по линии Редвина, – перешёл к делу Морион, кивнув на столик с огромным фолиантом в бархатной синей обложке. – Здесь также указаны все пересечения с родами из Белой Книги Беотии.

В Белую Книгу, насколько Ханджеру было известно, было вписано всего тридцать самых знатных и могущественных рыцарских беотийских родов. Основатели которых триста лет назад приплыли в Беотию из Аластрима вместе с Тайреном, основателем нынешней королевской династии Беотии.

Накануне у них уже была долгая и обстоятельная беседа на тему предстоящего Ханджеру через три года визита в беотийскую столицу Кериму. Князь счёл, что готовиться к нему надо заранее и основательно. И Ханджер не стал с ним спорить, хотя и не понимал, к чему такие предосторожности. Он же не в столицу вражеского Аластрима едет, а в союзную страну, к родственникам своего отца.

– Мне надо выучить это всё наизусть? – вздохнул Ханджер, с тоской глядя на фолиант.

– Именно, – улыбнулся Морион. – И не только выучить, но и разобраться во всех взаимоотношениях между этими родами. Иначе высок риск того, что тебя втянут в непонятные и ненужные игры или того хуже, в междоусобицу.

– Ясно.

– Кроме того, – Морион выложил на столик серебряный округлый медальон с выгравированным единорогом, вставшим на дыбы. – У тебя будет доступ в скрипторий Фарренталя. Там мы собрали довольно неплохую коллекцию подлинных летописей и мемуаров, начиная со времён Великого Искажения. И не только беотийских.

– Буду признателен, князь, за подсказку, на что именно мне стоит обратить внимание в первую очередь, – вздохнул Ханджер.

– Не хочу навязывать тебе своего мнения, – улыбнулся Морион. – Тем более что у меня самого нет полной ясности по поводу событий в Кериме в последние лет сто. Я просто назову несколько имён, заслуживающих самого пристального внимания. А выводы тебе предстоит сделать самостоятельно.

– Хорошо, князь.

– Вот первое имя. Принц Блайд, узаконенный бастард короля, которого тот объявил наследным принцем, в обход Редвина и других детей, рождённых, между прочим, в законном браке.

– Как Грайвен ребёнка Эсме? – спросил Ханджер. – Хотя, и сам Тайрен – бастард.

– Да, ты всё правильно понял, – кивнул Морион. – Будет неплохо, если ты сможешь выяснить, кто его мать. И точно ли король отец Блайда. Также интересна супруга наследного принца, принцесса Эллина, родом из Радуана. Есть основания полагать, что она прямо причастна к смерти Редвина.

– Блайд и Эллина, – задумчиво повторил Ханджер.

– Следующее имя – Лита, – продолжил Морион. – О ней мало что известно, кроме того, что она была одной из фрейлин королевы, лет этак сорок назад. Была очень странная и некрасивая история с приворотным зельем. В результате Лита умерла, а на костёр за применение чёрной магии отправили племянника нынешнего короля.

– О как, – хмыкнул Ханджер. – Но какое отношение эта самая Лита может иметь к смерти Редвина, если она уже была к тому моменту лет двадцать как мертва? Если только кто-то мстил за неё?

– Вот это тебе и предстоит выяснить, в том числе, – пожал плечами Морион. – Но связь точно есть, поскольку Редвина за пару лет до его гибели в Роксенском Лесу опоили точь-в-точь тем же зельем, что Литу. Это я знаю точно, потому что в обоих случаях король обращался к нам за помощью. Но Лите помогать было уже поздно.

– И к кому его приворожили? – поинтересовался Ханджер. – Тоже к портовой девке, как Грайвена?

– Пожалуй, с Редвином обошлись похлеще, – покачал головой Морион. – В то время при королевском дворе Радуана была мода на карликов, горбунов и прочих уродцев. Одну карлицу принцесса Эллина привезла с собой. И вот в эту самую карлицу Редвин и влюбился без памяти, будучи уже женатым в то время на Аэрис. Отправил жену в замок, а сам остался во дворце, чтобы без помех наслаждаться обществом новой возлюбленной.

– Бред, – процедил Ханджер. – Представляю, как потешался Двор.

– Не без этого, – подтвердил Морион. – Однако король быстро пресёк веселье. Самых смешливых отправил в приграничные крепости, остальные намёк поняли. Карлицу, невзирая на слёзы и протесты принцессы Эллины, тоже куда-то спровадили. Редвина мы излечили, но…

– И кто же такой изощрённый и явно с историей Грайвена и Вириэны знакомый? Кто-то из Старших?

– Полагаю, да, – кивнул Морион. – Потому что некоторые ингредиенты приворотного зелья, которым Редвина опоили, ни в одной алхимической лавке не купишь. Да и не каждый чёрный маг изготовит такое. Ещё и потому, что в состав входят измельчённые семена Изначального Древа Дарианы.

Ханджер удивленно присвистнул, даже не зная, что сказать.

– Вот-вот, – невесело усмехнулся Морион. – Но, по крайней мере понятно, куда делась некоторая часть запаса семян из сокровищницы Аэриона.

– Да уж… – вздохнул Ханджер.

– Но это ещё не всё, – продолжил Морион после долгого молчания. – В роду Тайрена передавались две реликвии. Первая – большая деревянная шкатулка. Что в ней хранилось – понятия не имею. Она доставалась старшему сыну. Вторая – медный медальон с портретами Грайвена и Вириэны внутри. Её получала старшая дочь.

– И?

– След медальона утрачен, примерно лет сто назад, – вздохнул Морион. – Но шкатулка, это нам точно известно, была у Редвина.

– И я должен был её получить? Или у Редвина были и другие дети?

– Нет, ты – единственный его сын. Но ты родился уже после смерти Редвина. И поскольку шкатулки не было среди вещей, возвращённых нам вместе с Аэрис…

– Понятно, – кивнул Ханджер. – Помимо расследования смерти Редвина, мне нужно найти ещё и шкатулку, и медальон… Если, конечно, они всё ещё существуют…

– Существуют, – усмехнулся Морион. – И после того, как ты привёз перстень Редвина из Кэр-Лайона… Стало понятно, что, скорее всего, именно тебе предстоит и найти её, и открыть. Потому что перстень – ключ. Которым, согласно одному из так называемых пророчеств Рангона, шкатулку откроет рождённый через семь поколений от Грайвена.

– Вот даже и не знаю, что сказать, – хмыкнул Ханджер. – И, если честно, не понимаю, что должен чувствовать по этому поводу. Но это точно не радость.

– Ну, – усмехнулся Морион. – Во всяком случае, ближайшие лет несколько тебе точно будет не скучно… А это, поверь моему опыту… уже немало.

Некоторое время оба молчали. Ханджер листал фолиант: на полях страниц пестрели схемы и уточняющие пометки, которые читались даже интереснее, чем основной текст.

– Сегодня ты отправишься в Фарренталь, – негромко сказал Морион. – Но прежде мы с тобой заглянем в пару мест. Возьми.

Ханджер с интересом посмотрел на протянутую ему небольшую коричнево-зеленоватую плитку спрессованной травы.

– Это то, о чём я думаю? – осторожно поинтересовался он.

Морион иронично улыбнулся:

– Тебе придётся участвовать в рыцарских турнирах в Кериме, если ты намерен стать там своим. Понадобится хороший конь.

– Это… щедрый подарок, – Ханджер даже смутился от неожиданности. Он никогда всерьёз не рассчитывал на такое, лишь издали любовался на пасущихся в заповедной чаще коней. Их разведением занимались друиды – по каким-то очень сложным правилам, с учётом звёздных и лунных циклов, сезонных обрядов и родословной. Но результат того стоил.

Эльфийские боевые кони были очень хороши – сильные, выносливые и почти разумные, они сами выбирали себе наездника, раз и на всю жизнь, а она у них раза в четыре длиннее, чем у обычных лошадей. Они умели выполнять сложные манёвры без шпор и узды, по мысленной команде, и в бою самоотверженно защищали своего всадника. Заполучить себе такого коня было пределом мечтаний всех воинов в Арденском Лесу, но лишь за особые заслуги давалось право на попытку приручения. А попыток требовалось, как правило, несколько.

– Пойдём, – Морион поднялся из кресла. – Фолиант оставь, мы ещё вернёмся сюда.

Выйдя из Летнего Дома, Морион пошёл по тропинке через сад к конюшням. Помедлив, Ханджер двинулся следом, держа в руке ритуальную плитку, чтобы та впитала его запах. Он сильно волновался, с трудом удерживая безмятежное выражение на лице.

Возле конюшен, которые сейчас пустовали, князь не задержался, обогнул их и направился по едва приметной тропинке в лесную чащу. Через четверть часа они вышли к большой поляне, где паслись десятка два лошадей.

И Ханджер едва удержался от восхищённого возгласа. С крупной, но изящной статью, красивых расцветок – от золотистой до перламутрово-белой, с длинными светлыми мерцающими гривами и хвостами, кони тревожно фыркали и с интересом косились на них большими лиловыми глазами.

– Иди на поляну, – слегка усмехнулся князь. – Медленно, не делая резких движений.

На ставших вдруг ватными ногах, Ханджер вышел в центр поляны и остановился, сосредотачиваясь. Торопиться было нельзя. Кони одновременно повернули головы к нему, установилась тишина. Ханджер стоял с плиткой в руке и ждал. Время тянулось неимоверно долго. Ему казалось, что он уже вечность здесь, под внимательными, почти разумными взглядами. Он мог поклясться, что эти создания сейчас мысленно общаются между собой, обсуждая его. И побаивался, что весьма нелицеприятно.

Но, видимо, обсуждение закончилось, потому что кони разом потеряли к нему интерес и вернулись к поеданию травы. Сердце его упало, но тут же радостно толкнулось в рёбра – прямо к нему шёл красивый гладкий трёхлетка редкой мышастой масти. Почти застенчиво переступая тонкими ногами, он подошел к Ханджеру и требовательно ткнулся бархатной мордой ему в плечо. Опомнившись, тот разломил пополам травяную плитку и протянул коню. Осторожно взяв крупными белыми зубами угощение с ладони и фыркнув, конь лукаво покосился на своих сородичей. Ханджер, проникшийся симпатией к нему с первого взгляда, усмехнулся, поклонился остальным коням и ушёл с поляны. Его новый друг вышагивал рядом, гордо поглядывая по сторонам.

– Его зовут Гектор, но ты можешь дать ему другое имя, если вы с ним придёте к согласию в этом вопросе, – усмехнулся Морион и хохотнул. – Вот даже не сомневался, что именно он выберет тебя.

Морион знал, что Гектор обладает своеобразным и довольно шкодным характером. Однажды он загнал на дерево маленького лесного эльфа, и тот, тихонько всхлипывая от страха, когда дерево сотрясалось от ударов копыт, просидел там почти три часа, пока кто-то из проходящих мимо воинов не отогнал коня.

– Думаю, мы с ним поладим, – улыбнулся Ханджер.

– И в этом я тоже не сомневаюсь, – хмыкнул князь. – Ладно, вы пообщайтесь и подходите часа через три к Летнему Дому. Седло и упряжь возьми в конюшнях.

Спустя четверть часа Ханджеру стала понятна усмешка князя. Гектор воспринял попытку надеть на него седло как весёлую игру. Он то и дело взбрыкивал, уворачивался или резко отскакивал в сторону, и всё приходилось начинать сначала. После нескольких таких фокусов Ханджер пригрозил:

– Оставлю здесь! – видимо, прочитав в глазах Ханджера, что именно так он и поступит, Гектор подчинился, громким фырканьем выражая своё недовольство. Особенно ему почему-то не нравились стремена.

– Пойми, мохнатая ты морда! Без стремян я вылечу из седла при первой же попытке взмахнуть мечом! – уговаривал его Ханджер. Наконец, Гектор согласился, но потребовал ещё один кусок травяной плитки. Затем почти такая же история повторилась с уздой.

Дальше было ещё интереснее. До этого дня Ханджер полагал, что умеет обращаться с лошадьми, но этот конь легко и быстро доказал ему обратное. Сесть на себя он позволил, и пару фарлонгов до берега озера вёл себя примерно, степенно вышагивая по неровной лесной тропе. Но стоило Ханджеру чуть расслабиться в седле, Гектор тут же начал развлекаться, притворяясь, что вот-вот повернёт или встанет на дыбы. Ханджер каждый раз всем телом напрягался в седле. Затем, усыпив бдительность своего всадника, Гектор-таки выполнял обещанное, и Ханджер хватался за его шею, чтобы усидеть в седле.

В конце концов Ханджер, основательно устав, приспособился к этому, и решил рискнуть, переведя Гектора с шага на рысь, а затем в галоп. И гонял Гектора нещадно в течение почти часа и не давая перейти с галопа на рысь. Наконец, Ханджер решил, что с него хватит, прекратил подгонять, замедлил, потом остановил, чтобы проверить, как конь дышит. Тот, фыркнул, повернул голову и беззлобно ткнулся мордой в сапог.

– Ну ты и зараза, – восхитился Ханджер, утирая пот со лба. Он уже понял, что Гектор сообразителен и не злобен, просто в нём бурлит энергия, требующая выхода.

Тем временем на берегу появился друид с тёплой конской попоной в руках, как бы намекая, что для первого раза хватит, пора и честь знать. С огромным сожалением Ханджер спешился и передал ему поводья. Погладив ласково на прощание Гектора, он направился к Летнему Дому.

Морион уже ждал его у крыльца.

– Поладили? – с лёгкой добродушной усмешкой поинтересовался князь.

– Он великолепен, – восхищённо ответил Ханджер. – Даже не знаю, как благодарить за него.

– Ну и хорошо, что поладили, – Морион чуть пожал плечами. – Друиды обучат его ходить по тайным тропам и через примерно месяц приведут к тебе в Фарренталь. А пока мы с тобой ещё кое-куда наведаемся.

Князь протянул ему руку.

Короткая ослепляющая вспышка, разноцветные круги перед глазами, ощущение лютого холода, судороги во всех мышцах и головокружение – переходы по тайным тропам всегда давались Ханджеру нелегко. Но в этот раз хотя бы кровь носом не хлынула.

Придя в себя, Ханджер огляделся по сторонам и понял, что князь привёл его на одну из орочьих застав клана Стрелолиста, расположенных по берегу Арны, пограничной с Шартангом реки. Этот клан около двухсот лет назад сам пришёл из Шартанга и попросился под руку князя. Морион весьма удивился, но позволил поселиться в Арденском Лесу, с условием, что клан будет охранять границу. Через некоторое время вождь и шаман принесли князю кровную клятву верности и клан получил равные права с эльфийскими лесными родами.

Именно здесь Ханджеру прежде бывать не доводилось. Это был настоящий укреплённый военный лагерь, с основательным частоколом, рвом и сторожевыми башнями. И дозорные действительно выполняли свои обязанности, и встретили их с Морионом как положено, сопроводив к шатру вождя. Проходя между аккуратными рядами шатров, Ханджер отметил царящие здесь чистоту и порядок, насколько такое вообще было возможно для орков. Никто не слонялся без дела, драк не затевал, лежащее без присмотра умыкнуть не пытался.

В отличие от орков Шартанга, клан Стрелолиста возвёл воинское искусство чуть ли не в ранг жизненной философии. Они даже сумели освоить азы стратегии и тактики, что в сочетании с природной силой и мощью, делало их весьма неудобным противником даже для закованной в сталь рыцарской конницы, поддерживаемой магами.

Только побывав несколько раз в Шартанге с Рэйвен и Рианом, Ханджер смог оценить ту огромную работу, что проделали Морион, Аскарон и Кэлрион, вбив в орков клана Стрелолиста воинскую дисциплину. Орки Шартанга были по сути своей настоящим хаосом – шли куда хотели, делали, что считали нужным. Для подавляющего большинства орков размышлять вообще не было свойственно. Да и особо им это и не требовалось – мощные и свирепые в бою, они попросту сносили противника как снежная лавина в горах.

Возле шатра вождя Ханджер встал как вкопанный, не сразу осознав, что именно он видит. Видимо, вождь был не лишен чувства прекрасного, хотя и весьма специфического, раз это установлено у входа, ещё и песочком дорожка посыпана.

Четыре. Мраморные. Статуи.

Статуи изображали орчанок… Очень выпуклых и мускулистых именно в тех местах, где надо, по канонам орочьей красоты. Вот только позы их, да и одеяния были свойственны, скорее, знатным эльфийкам. А мечтательные выражения клыкастых… лиц, сразили Ханджера наповал.

– Это кто ж додумался? – негромко спросил он у самого себя.

– Сестра твоя, – хмыкнул Морион. – Ещё и цветы были, от Риана. Но вождь попросил убрать. Аромат резковат был… даже для орков.

– И зачем? – удивился Ханджер. Он знал, что и сестра, и её друг не лишены чувства юмора. Но эти статуи… Как-то чересчур.

– Раньше это были статуи Вириэны, – усмехнулся князь. – И стояли они на главной аллее моего замка. Я счёл, что в нынешнем своём облике… здесь они… более уместны. А что, вождю нравится.

– Тогда понятно, – рассмеялся Ханджер.

– Пойдём, невежливо заставлять ждать., – князь протянул Ханджеру маленький желтоватый шарик, сильно пахнущий камфорой и розмарином. – Проглоти, не разжевывая.

– Зачем?

– Пригодится.

Они вошли в шатёр, обставленный крайне аскетично. Большую часть его занимал собою обнажённый до пояса вождь – рельефная гора мышц, дополнительно усиленная шипастыми кожаными наручами и поясом. Его широкоскулое лицо с янтарными раскосыми глазами расплылось при виде Мориона в добродушной, насколько это вообще возможно было при таких внушительных желтоватых клыках, улыбке. Вождь, скрестив ноги в меховых штанах, сидел на подушке возле приземистого четырёхногого столика с огромным блюдом, заполненным кусками плохо прожаренного мяса., и тремя высокими серебряными кубками. По обе стороны от вождя лежали ещё две подушки.

Морион и Ханджер сели. Вождь поднял без усилия огромную бутыль, наполненную мутноватой жидкостью, и разлил по кубкам. Теперь следовало осушить кубок, желательно одним глотком, после чего, почти не жуя, заглотить огромный кусок мяса.

Что Морион и проделал, с невозмутимым выражением лица. Вождь одобрительно крякнул. Ханджер зажмурился и задержал дыхание, опрокидывая в себя содержимое кубка. Обжигающая волна флокса – чистейшего орочьего самогона, настоянного на степных травах, понеслась по горлу вниз. По ощущениям Ханджера, растворяя по пути гортань и стенки пищевода. После этого кусок мяса, проглоченный целиком, упал в желудок почти незаметно.

После того, как обычай орочьего гостеприимства был соблюдён, вождь сказал:

– Я отобрал десять лучших, как ты просил, князь. Всех заберёшь?

– Нет, достаточно двоих.

– Хорошо, – кивнул вождь. – А то невест в этом году слишком много. Мужчин на всех не хватит.

– Отбери с десяток женщин, – пожал плечами Морион. – Отправим к Ортханку, через месяц.

Ханджер мысленно хмыкнул. Переизбыток невест у Клана Стрелолиста случался регулярно. Обратная проблема решалась кланом просто и без затей – Шартанг не так уж и далеко. Но своих сестёр и дочерей отдавать чересчур полигамным оркам Шартанга клан Стрелолиста не хотел, в силу разных причин.

Их проблема тут же становилась головной болью князя Арденского Леса, потому что его эльфы не желали, да и не могли, ответить взаимностью на решительные и обескураживающие действия жаждущих любви орчанок в отношении любого встреченного ими существа мужского пола, уже не важно, какой расы.

И Морион изыскал возможность её быстрого решения: отправить «лишних» орчанок в Ортханк – единственное орочье княжество Элиндара. Им управлял Старший, единственный изо всех, выбравший орков, а не эльфов или людей. У Ортханка проблем с переизбытком невест никогда не возникало, потому что там девочки рождались почему-то намного реже, чем мальчики.

– А он что? – вождь сощурился.

– Воинов пришлёт, столько же.

– Хорошо, – расплылся вождь в улыбке. – Тогда пошли.

Ханджер опасался, что встать, а тем более куда-то пойти, он после флокса вряд ли сможет. Однако, видимо, снадобье Мориона действовало, потому что других неприятных ощущений, кроме обожженной гортани у него не появилось.

Они с Морионом вышли из шатра первыми, следом выбрался вождь. Он отвёл их к тренировочной площадке, где уже выстроился в ряд обещанный вождём десяток воинов. Все как на подбор высоченные, мускулистые.

– Тебе нужно выбрать двоих, – усмехнулся Морион.

– Зачем? – поинтересовался Ханджер.

– Охранять тебя будут в Кериме, – помедлив, ответил князь. – И в пути.

– А почему сейчас? – не понял Ханджер. – Да и зачем вообще мне такая охрана?

– Сейчас – потому что они поедут с тобой в Фарренталь, – хмыкнул князь.

– А там-то они мне зачем, князь?

– Учиться будут, – пожал плечами Морион. – Манерам куртуазным.

Ханджер мысленно хмыкнул, представив себя на рыцарском турнире с орками в качестве оруженосцев и пажей. И задумался. Спорить с князем, а тем более отказываться от предложенного им, было себе дороже. Но если Морион начал готовить его к поездке в Кериму очень сильно заранее, да ещё снаряжает, почти как на войну… Возникает вопрос. А что же там такое в Кериме творится?

– Ты ещё не задался вопросом, – улыбнулся Морион, словно читая его мысли. – Как вещи твоего отца, хранившиеся в королевской сокровищнице Керимы, оказались в Аластриме? Во вражеской, по идее, для Беотии стране. Да и со смертью твоего отца… до сих пор почти ничего не ясно. Но это предмет отдельной, долгой и основательной беседы. И об этом мы с тобой поговорим декады через две, когда ты привыкнешь к Фарренталю.