Текст книги "Тёмное пламя 1 (СИ )"

Автор книги: Алина Леднева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 5. Тисовый Форт

Тисовый Форт располагался в Долине Неметона, недавно отвоёванной у Аластрима, в трёх фарлонгах от нынешней границы, проходящей по реке Варге. Всего три года назад вокруг расстилались распаханные поля. Аластримцы за сто лет владения Долиной Неметоны под корень извели её сосновые леса, выстроили несколько замков, вокруг которых возникли довольно крупные поселения. Ото всего этого уже почти ничего не осталось, лишь кое-где в чаще леса сохранились развалины, густо оплетённые плющом и с молодой порослью вокруг.

В этой войне Рэйвен тоже участвовала – не на поле боя, там толку от неё было бы немного. Но многие воины Лесной Стражи ходили с отбалансированным ею оружием и в её защитных амулетах. Тот, для кого она изготовила такой амулет, получал шанс избежать смерти даже в безнадёжной ситуации. Проявлялось это по разному: например, у врага могла дрогнуть рука или глаза ему ослепляла вспышка света, отразившаяся от чьего-то меча. Или сам воин мог внезапно споткнуться и вражеская булава его даже не задевала, хотя должна была раскроить голову, невзирая на шлем.

Воины всё равно гибли в боях, но заметно реже, чем прежде. Она сделала бы больше, но однажды её дар вышел из-под контроля – заготовка взорвалась, и хорошо, что не в руках, а на наковальне. Но хуже всего было то, что её магические потоки утратили стабильность – и это означало полный запрет на работу в кузнице и на самостоятельное хождение по Тайным Тропам.

Тисовый Форт не был крепостью в полном смысле этого слова – здесь не было ни каменных стен, ни башен, ни ворот с подъёмным мостом. Форт размещался внутри пяти холмов, соединённых подземными ходами. Два холма использовались как склады оружия и запасов продовольствия, ещё два служили казармой защитникам форта в холодное время года, а пятый был чем-то вроде командного пункта.

Внешне это были самые обычные холмы, со склонами, поросшими высокими деревьями. Даже посвященному трудно было с первого взгляда определить, где находятся отлично замаскированные и магически защищённые входы, или заметить платформы наблюдателей, упрятанные в кронах деревьев. В низинах между холмами расстилалась широкая защитная полоса из колючих кустов и коварных ловушек на немногих узких тропинках.

Ловушки в виде лиан, внезапно оплетающих и обездвиживающих, и ядовитые кусты были, в основном, заслугой Риана, наконец, в полной мере оценившего собственный дар вырастить что угодно хоть на голой скале. Рэйвен улыбнулась, вспомнив, что в детстве друг стеснялся своего дара, считая его неподходящим для воина.

– Не дар, а насмешка, – вздыхал Риан. – Я же не друид, чтобы цветочки выращивать.

– А ты только представь, – отвечала ему Рэйвен. – Какие цветочки ты можешь вырастить. И где. Например, что-нибудь очень ядовитое внутри вражьей крепости. Или можно семена засунуть в щели между камнями крепостных стен. И корни деревьев обрушат стены.

Велмир прикоснулся к серому, обросшему мхом камню, и тот сдвинулся в сторону, открыв узкую винтовую лестницу, ведущую вглубь холма. Спустившись по ней, и пройдя неширокий наклонный коридор с несколькими ответвлениями, Рэйвен и Велмир оказались в круглом сводчатом зале. По мраморным стенам струилась вода, стекая в ограждённое невысоким парапетом пространство. Магические светильники создавали впечатление пробивающихся сквозь мозаичный самоцветный купол солнечных лучей. И казалось, что и гладкий пол, и стены тоже украшены самоцветами.

В центре зала находился круглый стол с подробным макетом Милигетской Провинции Аластрима – следующей территорией, которую Арденский Лес и Синегорье собирались отвоевать. Когда это произойдёт, пока было неясно. Возможность для захвата имелась и сейчас, ситуация тому благоприятствовала. В Империи вспыхнул мятеж, охвативший три провинции, и имперские войска занимались его подавлением. Но проблема заключалась не в захвате, а в удержании земель. Запас семян меллорнов для выращивания Дочерних Рощ иссяк в обоих княжествах и в ближайшие лет сорок друиды не ожидали цветения Материнских Древ. А без Рощ не получится вырастить систему защитных полос по новой границе.

Ханджер стоял возле макета спиной ко входу – Рэйвен, скорее, почувствовала, чем узнала в широкоплечем мужчине в пятнистом плаще своего брата. Сердце дрогнуло, но показывать ему, что рада его видеть, она сочла не совсем правильным, учитывая тот скандал при расставании, что брат устроил. Потому постаралась придать своему лицу холодное, безразличное выражение до того, как он обернётся и увидит её.

Ханджер что-то негромко рассказывал двум Ловцам Теней, различимым лишь по цвету волос. Обоих Рэйвен видела впервые. Они тоже были в пятнистых маскировочных плащах, словно недавно вернулись с вылазки. Детали их облика словно ускользали от восприятия, оставляя лишь общее впечатление изящества.

Рэйвен прислушалась к разговору – речь шла о Тёмных Башнях, которые начали строить во всех провинциях Аластрима, граничащих с «поясом Диких Земель» – так аластримцы именовали Арденский Лес, Синегорье и орочий Шартанг.

На верхних смотровых площадках Тёмных Башен размещались большие серые кристаллы, которые излучали что-то такое, что вблизи находиться было почти невозможно. За полфарлонга [1] до башни охватывала тоска и она усиливалась по мере приближения, затем начинала сочиться кровь – из глаз, носа, ушей и сквозь поры кожи. Излучение, по словам тёмных магов Эр-Тириона, которые и устанавливали кристаллы, действовало на эльфов и орков, но было почти безвредным для людей. Но сами эр-тирионцы возле башен почему-то носили защитные амулеты.

Они попытались несколько башен установить прямо на берегу пограничной реки Варги, но лучники Лесной Стражи расстреляли строителей и сожгли недостроенные конструкции. Так что строительство шло теперь в двадцати фарлонгах от границы, на берегу широкой судоходной реки Арны. Пока особых хлопот эльфам башни не доставляли, но понятно было, что как только пояс Тёмных Башен достроят, проходить вглубь Милигетской Провинции разведчикам станет крайне сложно.

– Кристаллы делают в Чернолесье, – рассказывал Ханджер. – Привозят в Милигет и заряжают во время казней. На один кристалл требуется мучительно умертвить трёх-четырёх разумных существ.

– И на сколько хватает кристалла? – поморщился темноволосый Ловец Теней.

– Примерно на три месяца, – в голосе Ханджера звучали непонимание и отвращение. – Двести башен Эр-Тирион собирается ставить только в Милигетской Провинции. Три тысячи двести изуверских убийств в год. Это ж как надо бояться, чтобы защищать границу такой ценой?

– Для них это не цена, – хмыкнул светловолосый. – Интересно, что делать будут, когда закончатся преступники и рабы?

Рэйвен не видела выражения лица Ханджера, но болезненная усмешка Ловца Теней и сочувствие пополам с усталостью в его глазах были ей знакомы. Ровно так же Морион смотрел на неё и Риана, когда они вернулись с вылазки в Милигет, где и увидели впервые умерщвление на алтаре при большом стечении народа. Морион счёл полезным подобный опыт, хоть из них с Рианом и не собирались делать Воинов Теней. Для понимания, что из себя представляет главный и самый сильный враг Арденского Леса и Синегорья

На неё тогда большее впечатление произвела даже не сама мучительная казнь – с живого человека медленно, тонкими полосками срезали кожу, а то, с каким жадным интересом и удовольствием за этим наблюдали зрители. Это было… мерзко. И, как впоследствии сделала вывод Рэйвен, не единожды увидев изуверские расправы людей со своими же соплеменниками, видимо, этой расе присуща чрезмерная, не оправданная никакой необходимостью жестокость – она в их природе. Так что смысла осуждать их за это не больше, чем упрекать хищника за охоту на травоядных. Она даже постепенно прониклась сдержанным уважением к тем людям, которые ухитрялись как-то держать в узде своё внутреннее чудовище. И сейчас, слыша явственное отвращение в голосе брата, Рэйвен невольно выдохнула с облегчением – его реакция была правильной.

– Придумают что-нибудь, – ровным голосом сказал темноволосый. – Что ещё интересного ты узнал от того эр-тирионца?

– Что башни неопасны для гномов, – ответил Ханджер. – Но Горные Кланы возмущены их строительством рядом с Лунными Горами, потому что башни мешают им искать рудные жилы.

– Горные Кланы, – презрительно хмыкнул светловолосый. – Кому интересно их возмущение.

С Горными Кланами у Арденского Леса был «холодный мир». Последние лет пятьсот, после их неудачной попытки нападения на союзное Синегорье. Даже торговля с ними постепенно наладилась: металлы в обмен на еду и ткани. Гномы, засевшие в своих горных крепостям, по сути, никому не мешали. Ни эльфам, ни Империи, которая ограничилась тем, что вытеснила Горные Кланы с плодородных равнинных земель.

– Было бы неплохо добыть пару амулетов для изучения, – задумчиво проронил темноволосый. – И поймать и допросить одного из ремесленников Эр-Тириона.

– Это сложно, – заметил Ханджер. – Амулеты с привязкой по крови, то есть, придётся и владельца захватить. Да им ещё и смертные блоки ставят, начиная с третьего уровня посвящения. Допрашивать бесполезно, помрёт сразу.

– Хорошо ты так пообщался, – одобрительно заметил светловолосый.

– Он желал излить душу, – пожал плечами Ханджер. – Хоть кому-нибудь. А очереди из желающих выпить с «исчадием Тьмы», даже за его счёт, не наблюдалось.

Ловцы Теней, наконец, заметили вошедших:

– Княжна, доброго тебе дня. Приветствую тебя, друид.

Ханджер замер на миг и медленно повернулся. Рэйвен отметила, что брат не только раздался в плечах, но и повзрослел за три года, черты его лица почти утратили юношескую мягкость. Глаза цвета поздних сумерек смотрели насмешливо и льдисто, густые чёрные волосы, стянутые в хвост, открывали слегка заострённые уши. Это, да ещё миндалевидные глаза, выдавало, что в его жилах течёт эльфийская кровь. Он пошёл навстречу, но остановился в шаге от Рэйвен, словно бы в нерешительности.

– Ну, здравствуй, сестрёнка! – обратился Ханджер к ней, глядя куда-то в сторону. – Рад тебя видеть.

Ханджер имел обыкновение слегка улыбаться при разговоре, и потому невольно создавалось впечатление, что в любых его, даже самых невинных, словах содержится скрытая насмешка.

Ловцы Теней решили, что их присутствие при семейной сцене излишне, и молча ушли вместе с Велмиром. После их ухода брат и сестра некоторое время молчали, не глядя друг на друга.

– Рад? – Рэйвен заговорила спокойно и смотрела на него холодно. – Разве не ты говорил, что не желаешь больше иметь с нами ничего общего?

Ханджер глубоко вздохнул, словно перед прыжком в воду и впервые с начала разговора посмотрел Рэйвен прямо в глаза.

– Прости меня, – тихо и серьёзно попросил он. – На самом деле я никогда не думал ничего из тех глупостей, что наговорил тогда тебе и Мориону.

Рэйвен взгляд не отвела. Логика ей говорила, что Ханджеру следует устроить основательную словесную выволочку, чтобы надолго запомнил. Но с другой стороны, у него впереди ещё разговор с Морионом, где брат уж точно выслушает всё, что заслужил. Да и сердце подсказывало: надо прощать, и именно сейчас. Потому что завтра она уже будет не в Арденском Лесу, и когда они с братом вновь встретятся, и смогут ли поговорить – неизвестно.

Поколебавшись, она на мгновение чуть прикрыла глаза и кивнула:

– А если не думал, зачем говорил?

– Я плохо помню, что тогда говорил и делал, – Ханджер выдохнул со столь явным облегчением, что Рэйвен едва сдержала усмешку. – Это походило на пожар в летних сумерках. Сплошная серо-багровая пелена.

– То есть, ты был в ярости, – Рэйвен вздохнула. – И чем именно я и отец тебя прогневали?

– Не именно вы, – слегка поморщившись, ответил он. – А вообще… всё. Я тогда будто бы оказался один… в пустоте. Никому не нужный. После войны. Здесь, в Долине… всё было понятно. Вот враг, а вот свои. А вернулся домой – и всё та же ледяная вежливость и взгляды сквозь меня.

Он надолго умолк, разглядывая каменные плиты пола. Рэйвен молчала, не торопя его.

– В детстве я считал, что они так смотрят на меня, потому что я полукровка, – продолжил Ханджер, не поднимая глаз. – Когда подрос, начал думать, что они ещё и переносят на меня отношение к Редвину… из-за… нашей матери.

– Кто они? – Рэйвен нахмурилась. – Эти… бездельники, которых приютил отец? Так они почти со всеми так… Всё не могут забыть величия столицы и собственной важности при королевском дворе Аэриона… Нашёл, на кого внимание обращать. Они здесь из милости, а ты – по праву.

– Ты мне этого никогда не говорила прежде, – он в удивлении вскинул на неё глаза.

– А сам ты этого не понимал и не чувствовал? – спросила она, не отводя взгляд. – Разве я или отец хоть раз сказали тебе, что ты нам не нужен? Или что тебе здесь не место? Может, ты такое услышал от глав родов Арденского Леса? От воинов Лесной Стражи? Ловцов Теней? Друидов?

– А я… нужен? – он смотрел на неё с такой надеждой и ожиданием, что Рэйвен в этот миг простила ему всё.

– Конечно же, нужен, – улыбнулась она и продолжила на Старшей Речи, чтобы у него не осталось сомнений в её искренности. – Ты – мой брат. И твоё место в Арденском Лесу – по праву, а не из милости.

Ханджер порывисто заключил сестру в объятия. Ростом Рэйвен ему едва доставала до подбородка, удивлённый и умилённый этим открытием, он сильнее прижал её к себе, так, что она ойкнула, и замер.

– Знаешь, – негромко сказал он. – Когда ты один, то словно палый лист на ветру. И ветер несёт тебя неведомо куда. И от этого… холодно.

– Ты не один, – она осторожно высвободилась из объятий, присела на парапет, огораживающий стекающую по стенам воду. – А теперь садись и рассказывай. Всё по порядку.

Помедлив, он сел рядом.

– За день до ссоры с вами я разговор подслушал… случайно. Говорили двое, оба не местные, я их раньше не видел. Одного, кажется, звали… Ро… Рова… – Ханджер задумался. – Не могу вспомнить.

– Рованион? – предположила Рэйвен. В памяти всплыло угловатое лицо и лисий прищур тёмных глаз.

Рованион был одним из отобранных Советом Князей кандидатов ей в супруги. Но недавно Совет исключил его из списка. И она не расстроилась: Рованион ей не нравился – было в нём что-то тёмное, неправильное и тревожащее. И, общаясь с ним, всегда приходилось делать усилие над собой, чтобы оставаться вежливой. Она постоянно напоминала себе, что нельзя переносить на Рованиона отношение к тёмному магу Зеллорину. Ведь он в действиях своего отца повинен не более, чем она сама – в поступках Вириэны.

– Да, точно, Рованион, – кивнул Ханджер. – Эти двое сначала по всем моим предкам, начиная с Грайвена, прошлись. Потом по мне лично. Изящно так, без единого прямого оскорбления.

– Изящное злословие, – Рэйвен едва заметно усмехнулась. – Оттачивается веками практики. У тебя всё еще впереди, брат.

– А я надеялся, что ты мне посочувствуешь, – слегка приподнял он брови.

– Я сочувствую, – ласково-ядовитая улыбка скользнула по её губам. – Но у тебя и самого… нужные задатки есть. Но мы отвлеклись. Что именно тебя задело в том разговоре?

– Проще перечислить, – Ханджер слабо усмехнулся, – Что не задело. Я понял, что здесь навсегда останусь сыном, внуком, праправнуком врага.

Он особо подчеркнул слово «здесь».

– Глупость какая, – Рэйвен поморщилась. – Ты – не Редвин, и тем более, не Грайвен. И не можешь отвечать за их поступки.

– Звучит правильно, – Ханджер болезненно поморщился. – Но, мне кажется, ты не понимаешь…

– Я очень хорошо поднимаю, – резко и зло возразила Рэйвен. – Вина Вириэны ничуть не меньше, чем вина Грайвена. А меня постоянно сравнивают с этой… несчастной королевной. Словно я сама – никто и не значу ничего.

Ханджер смотрел на неё так удивлённо, словно услышанное стало для него откровением.

– И будто ждут, что я сбегу с каким-нибудь пришлым хумансом, – уже спокойнее продолжила Рэйвен. – Порой до бешенства доводят.

– Ты не говорила, – Ханджер вздохнул, взял руку сестры, поднёс к губам и поцеловал в ладонь. – И я хорош тоже… песенки тебе пел… всякие. Забавляло, как ты злишься. Прости меня, пожалуйста…

– Ты был ребёнком, – она улыбнулась и провела ладонью по его щеке. – Но давай вернёмся к твоей истории. Почему ты просто не сказал мне или отцу, что тебе стало известно о самозванце, выдающем себя за Редвина? Откуда, кстати?

– Откуда узнал? – Ханджер хмыкнул. – Всё из того же разговора. Рованион то ли моряк, то ли просто странствовал. Он и рассказал, что видел в Кэр-Лайоне… кого-то, сильно похожего на Редвина.

Он вытянул правую руку, показывая Рэйвен массивное золотое кольцо с крупным рубином:

– Вот, кольцо я у самозванца забрал. Он даже не озаботился ознакомиться с историей рода. Нёс… чушь. Но людям в Кэр-Лайоне хватило перстня на руке, чтобы поверить ему.

– То есть, – уточнила Рэйвен. – Ты на основании подслушанного разговора двух незнакомцев сделал вывод, что Редвин жив?

– Не только… – Ханджер машинально потёр пальцем рубин. – За день до этого… мама сказала… Что Редвин… давно стал другим, и что… перстень тот, да не на той руке.

– Мама, скорее всего, говорила о том, что люди рождаются много раз, – Рэйвен вздохнула, покачала головой. – Каждый раз проживая жизнь заново и ничего не помня из прежних воплощений.

– Тогда мне это не пришло в голову, – усмехнулся Ханджер.

Некоторое время они молчали. Ханджер разглядывал макет на столе, Рэйвен скользила взглядом по барельефам с тисовыми деревьями и единорогами.

– Кстати, в Кэр-Лайоне я нашёл несколько интересных летописей, – Ханджер улыбнулся и заговорил бодрым тоном. – Там много написано о происхождении Грайвена. И о том, как именно и почему он стал королём Аластрима.

– Ты их скопировал? – заинтересовалась Рэйвен.

– Лучше, – хмыкнул Ханджер. – Я их привёз с собой. Морион же сможет проверить подлинность?

– Полагаю, да. А есть сомнения?

– Есть странности.

– Вот и покажешь отцу, – чуть заметно усмехнулась она. – Он ждёт тебя в Летнем Доме. Для основательной… беседы.

– А ты? Не… пойдёшь со мной? – упавшим голосом спросил Ханджер.

– Я, вообще-то, – Рэйвен усмехнулась. – Собиралась встретиться с подругой и ехать в Синегорье. Корабль в Логрейн уходит через три дня.

– Ты всё-таки злишься на меня, – Ханджер вздохнул. – Что ж, я это заслужил.

– Хорошо, задержусь на день, – Рэйвен улыбнулась и легонько погладила его по предплечью. – И я не злюсь. Но к отцу ты всё равно пойдёшь один. Ты же не думал, что твоя выходка останется без последствий?

– Да, я понимаю, – Ханджер вздохнул. – И готов принять наказание.

– Точно понимаешь? – Рэйвен испытующе посмотрела на брата. – И, кстати, отец попросил дать тебе кое-что прочитать перед встречей с ним.

Достав из внутреннего кармана плаща письмо Редвина, она протянула сложенный вдвое листок ему. Тот развернул письмо, и, бросив беглый взгляд на текст, заявил:

– Я это уже видел. Нашёл три года назад. Случайно, – он машинально потер пальцем рубин на кольце. – И, кажется, теперь я знаю, о каком «мстительном чудовище» говорил… Редвин.

Эта короткая пауза не осталась незамеченной Рэйвен. Как и то, что в течение всего разговора брат избегал называть Редвина отцом.

–

[1] Фарлонг – мера длины, примерно 204 метра.

Глава 6. Разговор с подругой

Ханджер ушёл в казарму собирать вещи, а Рэйвен отправилась к своей двоюродной сестре и подруге, Иленвели, после Фарренталя выбравшей путь разведчицы Лесной Стражи.

У Рэйвен и Иленвели была общая бабка, но разные деды. С Иленвелью они быстро нашли общий язык, разница в возрасте была небольшой, по эльфийским меркам, а сама Иленвель оказалась весёлой, бесстрашной и лёгкой на подъём. Так что ей влетало даже чаще, чем Рэйвен и Риану. В итоге всех троих отправили обучаться вместе с Воинами Теней. В качестве наказания за побег в Серые Степи, куда они отправились с целью обзавестись щенком блейсора – говорящего волка.

Спустя четверть часа Рэйвен вышла к лагерю разведчиков, огороженному высоким наклонным частоколом и широким рвом. Иленвель она нашла неподалёку от ворот в обществе незнакомого высокого темноволосого эльфа. Судя по напряжённым лицам обоих, разговор между ними шёл неприятный. Увидев Рэйвен, подруга приветственно взмахнула рукой и сказала:

– Подожди меня в доме на дереве, я скоро приду.

Рэйвен уже доводилось бывать в временном лагере разведчиков, и она без труда нашла дерево Иленвели среди трёх десятков похожих. По верёвочной лестнице поднялась к платформе, спрятанной в кроне на высоте в три роста среднего эльфа. На ней и располагалось обиталище Иленвели. Дверь оказалась незапертой, Рэйвен вошла и остановилась, разглядывая помещение.

Единственная полукруглая комната со сводчатым потолком, до которого Рэйвен могла достать кончиками пальцев, приподнявшись на цыпочки, два нешироких низких ложа у противоположных стен. Рядом с кроватями два тяжелых деревянных сундука с одеждой, высокий резной столик для умывания слева у окна. Справа от окна стоял большой письменный стол, заваленный свитками из тонко выделанной телячьей кожи, два высоких табурета. Над столом полка с пухлыми фолиантами, закрытыми чернильницами, связками лебединых перьев. Были ещё длинные полки на противоположной стене, заставленные склянками и фиалами всевозможных форм и размеров. При сильном ветре склянки дребезжали, но не падали, удерживаемые заклятием, наложенным на полки. То, что это всё же девичья спальня, выдавало только узкое длинное зеркало рядом с дверью и висевшее на спинке кровати светло-голубое платье.

Свободные стены были увешаны оружием, пучками высушенных трав и рисунками Иленвели. Она предпочитала эпические темы героев и сражений. Рэйвен отметила, что у большинства героев, похоже, один и тот же прототип. И кого-то он ей очень сильно напоминал.

«Аскарон?» – пришла ей в голову мысль, но тут же она отбросила это предположение, как маловероятное. Насколько Рэйвен знала, отношения между Иленвелью и главой Лесной Стражи были весьма прохладными, если не сказать, натянутыми. Аскарон и в Лесную Стражу её принял исключительно по просьбе её дяди по линии отца. Который был главой Ловцов Теней и ректором Фаррентальской Академии Арденского Леса.

Иленвель пришла через четверть часа, молча легла на кровать, щелчком пальцев создав три светящихся шарика, отправила их под потолок – начинало смеркаться. Затем жестом предложила Рэйвен сесть рядом. Пододвинув один из табуретов поближе к кровати, она села и ощутила волны жара, исходящие от подруги.

– Уж не заболела ли ты? – положив прохладную ладонь на лоб Иленвели, Рэйвен облегченно выдохнула – всё в порядке, внутренним взором она не увидела никаких признаков болезни.

– Как-то мне не по себе… – пожаловалась Иленвель.

Рэйвен вгляделась в печальное лицо подруги:

«Опять она влюбилась, что ли?»

Светловолосая и сероглазая Иленвель была очень хороша собой и нравилась мужчинам, вокруг неё постоянно вились поклонники. Но она не завидовала подруге. Хотя её собственный любовный опыт, мягко говоря, был крайне скромен.

Если, конечно, можно назвать опытом пару поцелуев украдкой с заезжим менестрелем. И то, он был смел лишь до той поры, пока не узнал, кто она. И тут же его поведение кардинально изменилось – он стал робок, как и почти все знакомые ей мужчины.

В Арденском Лесу слишком многие смотрели на неё с почтением и не смели даже случайно коснуться. Если только это не было оправдано необходимостью – руку подать, в седло подсадить. Или танцем, допустимым по этикету. И то, она должна была прежде передать Мориону список тех, кому позволено пригласить её. И не более двух раз с одной и той же персоной. И не подряд. И не допуская чрезмерного сближения и движений, не диктуемых рисунком танца.

– Это из-за него? – спросила Рэйвен, имея в виду темноволосого незнакомца, в обществе которого встретила подругу у ворот. – Вы поссорились? Кто он, кстати? Кажется, раньше я его здесь не видела.

– Он из Логрейна, один из новичков, присланных для обучения, – ответила Иленвель с лёгкой усмешкой. – И нет, не из-за него. С ним мы общались… по делу. Просто… мужчины не слишком склонны выслушивать замечания от женщин. Ты же знаешь.

– А из-за кого? – Рэйвен на миг прикрыла глаза, соглашаясь с последними двумя фразами подруги.

– Я пока не готова об этом говорить, – Иленвель вздохнула. – Даже с тобой.

– Всё так серьёзно? – удивилась Рэйвен.

Обычно подруга, в очередной раз влюбившись, светилась от радости. И неважно, что вскоре приходило разочарование и роман завершался так же внезапно, как и начался. Переживать долго жизнерадостной Иленвели не было свойственно.

– Значит, всё-таки, Аскарон, – задумчиво проронила Рэйвен и по тому, как болезненно поморщилась подруга, поняла, что угадала. – И как давно?

– Во время войны нам часто приходилось… взаимодействовать, – Иленвель слабо усмехнулась. – Наверно, тогда я и посмотрела на него… иными глазами.

– А он?

– Не знаю… Он и в сторону-то мою почти не смотрит…

– То есть, ты уже три года тайно по нему вздыхаешь? – глаза Рэйвен недоверчиво расширились. – А почему ты сама ему не скажешь… о своих чувствах?

– Это не так просто, как кажется, – вздохнула подруга. – И… сейчас у меня хотя бы есть надежда…

Обе надолго замолчали. Рэйвен со смешанным чувством тревоги, удивления и грусти разглядывала рисунок, на котором Иленвель довольно похоже изобразила себя с мечом в руке и Рэйвен, натягивающую тетиву лука, а на заднем плане Риан возился с каким-то причудливым растением.

… Рэйвен луком владела, этому обучали всех в Арденском Лесу, но стрелком так и осталась посредственным даже после Фарренталя, да и не лежала у неё душа к этому занятию. Она до сих пор не без содрогания вспоминала эти тренировки: их заставляли стоять часами, удерживая между ног тяжелый камень. Обучение считалось законченным, если ученик мог простоять весь день от рассвета до заката, ни разу не уронив камень. Было это необходимо по одной простой причине: в бою обе руки нужны свободными, нельзя же стрелять из лука одной рукой, значит, коня, весящего в несколько раз больше всадника, придётся удерживать лишь силой ног…

– Мне это непонятно, – со вздохом прервала молчание Рэйвен. – Я бы предпочла знать правду. Определённость надёжнее иллюзий, пусть даже сладких.

– Это ты сейчас так говоришь, – Иленвель усмехнулась. – Пока сама не влюбилась по-настоящему.

– И ты туда же… – вяло отмахнулась Рэйвен. – Что ты, что Риан, говорите так, словно познали истину, моему пониманию недоступную. А по мне так… вы оба утратили рассудок и из воинов превратились в робких ланей. Со мной такого никогда не случится.

– Самонадеянная ты моя… – тихо рассмеялась подруга. – Придёт день, и я напомню тебе твои слова. Но хватит о грустном.

Иленвель села на кровати, скрестив ноги, и, выжидающе глядя на Рэйвен, поинтересовалась:

– Ты же не о моих любовных неурядицах пришла поговорить?

В словах подруги Рэйвен почудился упрёк – и, в самом деле, они не виделись почти три года, и даже ссоры с Рианом и с Ханджером она предпочла переживать в одиночестве, просто нагрузив себя разными задачами, чтобы поменьше времени оставалось на плохие мысли.

– Извини, что давно не приходила, – вздохнула Рэйвен.

– Не бери в голову, – улыбнулась Иленвель. – У нас у обеих дел полно. Да, кстати, на днях побеседовала с твоим братом. Вы уже виделись? Он переживал, что ты не захочешь с ним говорить.

– Ханджер? Переживал? – усомнилась Рэйвен. – И сказал об этом… тебе?

Насколько она знала, у Иленвели с Ханджером отношения, несмотря на родство, были даже не прохладными, а откровенно неприязненными. Оба были довольно остры на язык, но если Иленвель всё же, старалась не обидеть собеседника, то Ханджера чувства остальных не слишком заботили.

– Ему явно пошло на пользу путешествие в Аластрим, – слегка усмехнулась Иленвель. – Кажется, в его голове впервые зародились подозрения, что мир не вертится вокруг него. Представляешь, он даже извинился передо мной за то, что порою был груб!

– Да уж… – хмыкнула Рэйвен. – Мне тоже он показался странно покладистым. И я пока не поняла, как к этому всему отнестись.

– Подождать, посмотреть, – пожала плечами Иленвель. – Мой дядя о Ханджере, кстати, хорошо отзывается. Говорит, что из него может получиться неплохой Воин Теней.

– Да, задатки у него есть, – задумчиво улыбнулась Рэйвен, вспомнив, что Ханджер и письмо Редвина сам нашёл, и в Кэр-Лайоне какие-то летописи отыскал, да и вообще, ухитрился самостоятельно пройти через вражескую страну. – Но я не о брате с тобой поговорить хотела. А о Риане. Мне нужен твой совет.

– Неужели ты, наконец, разглядела в Риане мужчину? – Иленвель всплеснула руками и подалась вперёд.

– Что значит, разглядела? – удивилась Рэйвен. – У меня как-то не возникало сомнений в его половой принадлежности.

– Нет, ты безнадёжна… – с лёгким стоном покачала головой Иленвель. – А я уж обрадовалась, что ты решила отобрать его у этой… скользкой змеи.

– Отобрать? – брови Рэйвен поползли вверх. – Он разве вещь? К тому же, Риан любит эту, как ты выразилась, скользкую змею.

– Да какая там любовь, – Иленвель вздохнула. – Год назад я была в Логрейне, и видела всё своими глазами. Она же помыкает им, словно Риан какой-то захудалый лесной эльф, данный лично ей в услужение.

– Мне он иное рассказывал, – Рэйвен нахмурилась.

– И при этом от счастья светился? – язвительно улыбнулась Иленвель.

– Не светился… – Рэйвен вздохнула.

И обе надолго замолчали. Рэйвен скользила взглядом по полкам, заметив вдруг, что склянки, фиалы и прочие алхимические принадлежности покрыты пылью, словно подруга давно к ним не прикасалась.

– Я не знаю, за каким советом ты пришла, – Иленвель заговорила хмуро, в её голосе даже слышалось какое-то ожесточение. – Но если ты любишь Риана хотя бы как друга, самое время вмешаться в ситуацию.

– Думаешь, я не пробовала? – с горечью произнесла Рэйвен. – И мы поссорились. Год не общались.

– Вот, значит, даже как? – подруга покачала головой. – И кто из вас пришёл мириться первым?

– Риан, – бегло улыбнулась Рэйвен. – Но я больше не хочу рисковать. Боюсь, что окончательно потеряю его, как друга.

– Ты его и так потеряешь, – Иленвель пожала плечами. – Рано или поздно.

– И что мне делать?

– Действовать, – уверенно заявила Иленвель.

– Может, подскажешь как?

– А то ты сама не знаешь… Нет, конечно, если мысль о постели с ним вызывает в тебе отвращение… то просто предоставь событиям идти своим чередом. И пусть он женится на змее.

– Илен! – шокировано фыркнула Рэйвен. – Как ты это себе представляешь?

– Я? Никак. Представлять должна ты.

– А если я… – Рэйвен вздохнула. – Не вызываю в нём такого… интереса?

– Вызови. Добейся. Думаешь, он увидел эту… змеищу и ах, любовь с первого взгляда и до… скончания веков? Нет, радость моя, она приложила… недюжинные усилия, чтобы вызвать в нём интерес, а затем… удерживать.