Текст книги "Тёмное пламя 1 (СИ )"

Автор книги: Алина Леднева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

– Какой богатый выбор… – восхитилась Рэйвен. – Ладно, но у меня есть условие.

– Какое?

– Ты покажешь мне все рудники и мастерские Логрейна, – улыбнулась она.

– Неожиданно, – он усмехнулся. – Но приемлемо. Что-то ещё?

– Можно ли ускорить… мою инициацию? Надоело чувствовать себя беспомощной.

– Возможно, – он задумчиво посмотрел на неё. – Так и придётся поступить. Раз уж нестабильность твоих магических потоков явно кого-то привлекает… сверх всякой меры.

– Если это всё, – устало посмотрела на него Рэйвен. – Может быть, ты сопроводишь меня до моих покоев, под надзор Мириэли?

– Нет. Эту ночь ты проведёшь здесь. Пока твои покои проверяют… на предмет того, чего там… быть не должно.

– Ясно, а здесь – это где?

– А ты догадайся, княжна, – он усмехнулся. – Сам удивлён, что тебе понадобилось меньше двух дней, чтобы здесь оказаться.

Она уже набрала воздуха, чтобы выдать возмущённую тираду, но неожиданно для себя самой рассмеялась. И он, глядя на неё, засмеялся тоже. А ещё Рэйвен вдруг даже не поняла, а, скорее, почувствовала, что рядом с Фаэрроном – безопасно. Несмотря на все эти его шутки и поддразнивания, а может быть, и благодаря ним.

Глава 26. Магия Теней (Эмор)

Эмор проснулась от тёплого солнечного света, льющегося через окно. Уселась на постели, огляделась, не вполне понимая, где оказалась, и почему не в своих покоях. Комната походила на пещеру, проточенную водой в известняке. В гладких розоватых стенах таинственно мерцали самоцветы, а приоткрытые окна были слюдяными, в тонких позолоченных переплётах.

Эмор вспомнила. Она в Доме Иолана, потому что поручение Мирверина, которое ей пришлось выполнять вместе с Рованионом, заняло больше времени, чем ожидалось. Они вернулись уже ближе к утру, и слишком уставшие, так что Мирверин предложил переночевать у него.

Она поёжилась, вспомнив два перехода по Теням и то, что в промежутке между ними произошло. Но Мирверин сказал, что иначе никак, а она ему слишком многим обязана, чтобы отказать. К тому же, в награду она получит то, что давно выпрашивала у князя Иолана, но он отказывал, говоря, что такое следует приберечь для особого случая, а не тратить на то, чего можно добиться и безо всякой магии, тем более, тёмной.

С улицы доносились громкие, отрывисто звучащие голоса и звон металла. Она поднялась, подошла к окну и выглянула во двор. Кольчуги сверкали серебристо-синими всполохами на солнце. Дружинники Мирверина, разбившись на пары, отрабатывали удары мечом. Некоторое время она наблюдала за ними, отметив для себя одного воина – высокого, мощного и двигающегося с какой-то особенной грацией. Чем-то он ей напомнил Риана.

Эмор прерывисто вздохнула, её чёрные глаза затуманились. Она вспомнила его шепот, нежность в глазах, вспомнила сладостную ласку и то, как дрожала и плавилась в его объятиях. И ей стало грустно, но следом пришла другая мысль: в полночь начнётся Турнир Творцов, и она вдруг разволновалась, как девчонка, ждущая первого свидания. Да, они поссорились, но у них бывали ссоры и посерьёзней, чем эта. И всегда Риан приходил мириться первым. И она прощала. Иногда сразу, чаще – через некоторое время.

Но её немного беспокоило, что прошло уже почти пять дней с момента ссоры, а Риан так и не пришёл мириться. Более того, он повсюду появлялся в обществе армиды, словно бы установил преграду между ними. Эмор озаботилась даже выяснить её имя – Кейра. Всерьёз как соперницу она армиду не рассматривала: полукровка без Старшей Крови в жилах, сгодится для развлечения, да и только. Да и смотрел-то Риан по прежнему лишь на неё, такое Эмор всегда чувствовала безошибочно. И своего участия в Турнире княжич Синегорья не отменил, а это означало, что он по-прежнему намерен сделать ей предложение.

Сбросив тонкую полотняную камизу, Эмор подошла к зеркалу и начала внимательно себя разглядывать. Разумеется, её тело безупречно. А остаток дня она посвятит тому, чтобы сделать эту красоту ослепительной.

– Уже проснулась? – послышался слегка насмешливый голос Мирверина.

Она гневно сверкнула на него чёрными глазами, так как вошёл он без стука, но Мирверин только усмехнулся: мол, чего я ещё не видел, и без церемоний уселся на ложе.

Эмор натянула камизу и выжидательно уставилась на него.

– Присаживайся, – усмехнулся князь Иолана.

Она села чуть поодаль, его аромат – фиалка, амбра и шафран – раздражающе щекотал её обоняние. Одно время они были любовниками, но недолго: предпочтения князя Иолана оказались для Эмор… чересчур изощрёнными. Но дружеские отношения между ними всё же сохранились.

– Ночью не успели поговорить, – продолжил Мирверин. – Да и то, что я принёс тебе, Рованиону лучше не видеть. Видишь ли, я ему обещал… эту вещицу. Но решил, что ты больше заслуживаешь такого… исключительного подарка.

Эмор слегка нахмурилась, мол, давай, ближе к делу.

– Скажи, – князь смотрел на неё с лёгким любопытством. – Ты с какой целью княжну в Тени затянула?

Мирверин даром хождения по Теням не обладал, в отличие от Рованиона и Эмор, но знал, что это такое, и по их рассказам представлял, как в действительности выглядит пространство непроявленного, и какие опасные твари там обитают. Оказаться в нём без сопровождающего Мага Теней означало почти верную смерть.

– Зачем бы мне такое делать? – невинно улыбнулась Эмор.

Честно говоря, она вытолкнула Рэйвен в Тень, просто потому что подвернулась такая возможность. Но не из-за того, что плохо к ней относилась – княжна Арденского Леса была ей, скорее, безразлична, хотя это всеобщее к ней внимание и вызывало лёгкое раздражение. Эмор попросту выместила на княжне, так удачно подвернувшейся под руку, свою досаду от того, что из-за срочного поручения Мирверина Риан на два дня остался без присмотра. Да ещё и в обществе явно неравнодушной к нему армиды.

– Мне Рованион рассказал, – усмехнулся Мирверин. – Это было… весьма неосмотрительно с твоей стороны.

– Может, лучше о деле поговорим? – слегка поморщилась Эмор. Не хватало ещё отчитываться и оправдываться перед ним.

– И как всё прошло? – спросил Мирверин таким будничным тоном, что Эмор даже стало обидно.

– А ничего, что этот твой Торн оказался чёрным магом? – поинтересовалась она. – Мог бы и предупредить.

– И что? – глаза князя чуть мерцали. – Он разве не мужчина?

Эмор состроила милую гримаску. Торн, о котором Мирверин говорил тоном, весьма похожим на сдержанное уважение, оказался попросту скучен. И в беседе, и в постели. И, честно говоря, Эмор бы и не стала… Тем более, что Мирверин попросил её просто поприсутствовать на встрече с Торном, так как Рованион напрочь лишён обаяния и не умеет договариваться… в отличие от неё.

Но вот то, что Торн, как выяснилось, не только сильный чёрный маг, но ещё и магистр Эр-Тириона, зловещего аластримского ордена, о котором в княжествах многие говорили со страхом, вызвало у неё интерес. И она его соблазнила, просто из любопытства. И это оказалось, во-первых, несложно. А во-вторых, разочаровало её – от чёрного мага она, всё же, ожидала… чего-то необычного.

– Понятно, – усмехнулся Мирверин и протянул ей небольшой фиал, выточенный из аметиста, в тонкой золотой оплётке. – Пользуйся осторожно, не более одной-двух капель, иначе убьёшь. Кстати, если не секрет, кто это тебя настолько… разозлил?

– Никто, – Эмор пожала плечами и принялась разглядывать фиал. – Просто… вдруг пригодится.

– Ясно, – князь встал. – Ладно, не буду мешать.

Но у порога Мирверин остановился, будто бы что-то внезапно вспомнил.

– Да, кстати, – произнёс слегка озабоченным тоном. – Думаю, тебе пора уже простить Риана. А то упустишь ведь.

– Благодарю за заботу, – она слегка приподняла брови. – Но я как-нибудь сама разберусь.

– Как знаешь, – пожал он плечами. – Но есть основания полагать, что вопрос о союзе их детей между их отцами уже решён. Рэйвен и Риан и в Логрейн на одном корабле приехали. И поселил их Фаэррон чуть ли не в соседних покоях.

– Да всё это не более, чем политика, – Эмор пожала плечами. – Риан мне сказал, что сам решит, с кем ему брачный союз заключать.

Она вообще не слишком интересовалась политикой и тем, что происходит в Совете. Тем более, что она точно знала: ничего, кроме долгих и скучных разговоров. Потому что как-то раз упросила отца, который был одним из удельных князей Логрейна, позволить ей вместе с ним придти на Совет.

– А ты знала, что они дружат с детства? – поинтересовался Мирверин, разглядывая Эмор с каким-то непонятным выражением на лице.

– И что? – слегка улыбнулась она. – Детям союзников не избежать общения.

– И что, княжич тебе о своём детстве никогда не рассказывал? – по губам князя Иолана скользнула лёгкая улыбка.

– У нас ним были более интересные темы для беседы, – усмехнулась Эмор слегка настороженно, не понимая, к чему Мирверин клонит. – Но что-то такое припоминаю.

– Так вот, моя дорогая, – Мирверин чуть сузил глаза, в этом миг более чем когда-либо напомнив Эмор кота, скрадывающего мышь. – Между Рианом и Рэйвен более чем тёплые и доверительные отношения, которых оба и не скрывают. И странно, что ты об этом не знаешь.

– И что с того? – Эмор с недоумением глянула на него. – Любит-то он меня.

– А ты не задумывалась, – Мирверин сочувственно улыбнулся. – Почему вдруг Риан с тобой поссорился по такому… ничтожному поводу?

Она кивнула, уже слегка встревоженная. Повод для ссоры действительно выглядел… неубедительно. Она до сих пор не понимала, на что именно Риан обиделся. Подумаешь, сказала, что все её танцы обещаны, что, кстати, было не совсем так. Два танца она приберегла для него, но собиралась сказать об этом не сразу, а уступив его просьбам и мольбам, как прежде обычно и бывало.

– Думаешь, из-за неё? – она эту «дикарку из фронтира» до сих пор как соперницу не рассматривала. Несмотря на то, что княжич Синегорья был в списке претендентов, одобренных Советом Князей, на союз с княжной Арденского Леса.

Мирверин молча пожал плечами.

И тут Эмор явственно припомнилось, что на первом балу, когда Риан танцевал с княжной Арденского Леса, они друг к другу несколько ближе держались, чем того рисунок танца требовал. И та явно не была против – глазами сияла, улыбалась. Да и раз уж в Логрейн они на одном корабле добирались, мало ли что могло произойти между ними за декаду-то путешествия.

– Но княжна же, кажется, на Фаэррона нацелилась? – чуть нахмурилась Эмор. – И не без успеха.

То повышенное внимание, которое князь Логрейна оказывал княжне, сложно было не заметить. И причина внимания, скорее всего, в очевидной внешней схожести Рэйвен с Вириэной, в которую Фаэррон когда-то был сильно влюблён. Потому что сама по себе княжна – робкая и неяркая, на взгляд Эмор, вряд ли могла заинтересовать такого мужчину, как князь Логрейна.

– А как одно мешает другому? – тонко улыбнулся Мирверин. – Да и слышал я от… армиды одной, что Кейру к княжичу сам Фаэррон и приставил. Чтобы в сторонку пока глядел…

– Вот даже как? – услышанное Эмор не понравилось ещё больше. Если действительно эта армида выполняет поручение князя… который никогда просто так ничего не делает… Возникает вопрос, зачем?

Фаэррона, Эмор, мягко скажем, недолюбливала. После одной давней истории, больно ударившей её по самолюбию. Настолько больно, что она предпочитала не вспоминать. Но от мысли когда-нибудь отомстить Эмор не отказалась. Хотя и сознавала, что удобного случая, возможно, придётся ждать очень долго. Всё-таки она пока ещё принадлежит к роду, принесшему кровную клятву верности князю Логрейна, а это сильно ограничивает возможности для мести.

Хотя, конечно, при желании можно найти способ… ударить не прямо, но болезненно. Не по самому князю, а по кому-то, кто ему дорог. Но она, честно говоря, побаивалась ответной мести Фаэррона, да и его самого. Смотрит так, словно видит насквозь и всё понимает, причем, гораздо лучше, чем она сама себя.

– Право сюзерена никто не отменял, – улыбнулся Мирверин. – Но ссориться с союзниками, настолько откровенно ставя себя выше них, Фаэррон вряд ли хочет. Поэтому и создаёт видимость того… что оба… и Риан, и Рэйвен… решили немного развлечься… перед заключением союза.

– То есть, – Эмор удивлённо посмотрела на Мирверина. – Меня что, вообще никто в расчёт не принимает?

– Ты сама это сказала, – усмехнулся князь Иолана. – Зря, конечно, они тебя недооценивают.

Эмор молча кивнула. Князь Иолана никогда не лгал ей, во всяком случае, в тех вещах, которые можно проверить – в этом Эмор давно убедилась. Мирверину удалось зародить в её душе опасение, что Риан… может быть для неё потерян. Она пока не вполне понимала, что происходит, но уже начала злиться.

«Нет, Мирверин прав», – подумалось ей. – «Надо мириться, и срочно. А потом я разберусь… с ними со всеми… И на Фаэррона управа найдётся… надо только обдумать».

Да и перед Турниром Творцов будет не лишним ещё раз Риану напомнить, как важна победа, и как много от этого зависит для… него.

– Кстати, – Мирверин усмехнулся. – Не составишь мне компанию за обедом?

– Пожалуй, нет, – мило улыбнулась Эмор. – Я и так загостилась. Боюсь, меня уже все потеряли.

И она стала одеваться, так как до бала перед Турниром Творцов оставалось не слишком много времени, а ей ещё нужно подготовиться.

Вернувшись в свои покои, следующие несколько часов Эмор с наслаждением занималась приготовлениями к балу и Турниру, стараясь не упустить ни одной мелочи, поскольку намерена была явиться во всём блеске своей красоты. Последний час перед выходом Эмор доводила до совершенства финальные штрихи: полировала ногти, расчесывала волосы и накладывала на них светящуюся пыльцу – совсем чуть‑чуть, – Риан предпочитал естественную красоту.

И её глаза мечтательно туманились, когда она представляла, как Риана объявят победителем, и как он скажет, что свою победу посвящает ей… А затем… Она приведёт его после победы в Турнире к тому самому озерцу, на берегу которого они впервые и увиделись…

Глава 27. Лезвие и(ли) рукоять

За день до Турнира Творцов

… Она бежала по холмам, зная, что ее преследуют и вот-вот догонят. Но, оглядываясь на преследователей, видела лишь тени в тумане. Тени приближались, легко и бесшумно взбегая по заросшим травой холмам. Подтягивались все ближе, окружая её. А затем из белесых клубов тумана появился мужчина в серой мантии и с посохом. Он шел прямо на неё. В его черных глазах светилась холодная злоба…

И Рэйвен проснулась, обливаясь потом, но дрожа, как в ознобе. Сердце билось так, словно хотело выскочить из груди. Она села на кровати, силясь успокоить дыхание.

Страшные сны ей и прежде снились, но они были связаны со Звёздным Озером и падением со скалы в его тёмные воды. Прежде она считала их лишь отражением своих собственных опасений: перестать быть собой под давлением обстоятельств и ожиданий других Старших по отношению к ней. Но эта новая угроза в пространстве снов была иной – впервые Рэйвен пронзительно и ясно осознала, что у неё есть враг. И враг непроявленный, с неведомыми целями, задачами и… неизвестной причиной вражды.

Комнату с высоким сводчатым потолком заливал мягкий свет заходящего солнца, занавеси слабо колебал ветерок из распахнутых окон. Из сада доносилась нежная мелодия флейты.

– Закат? – вслух произнесла Рэйвен и ощутила почти физическое облегчение оттого, что её голос прозвучал нормально, правда, несколько испуганно. – Сколько же я спала?

Последнее, что помнила Рэйвен, это как они с Фаэрроном сидели в гостиной, читали фолианты двух самых авторитетных летописцев Аластрима, выискивая расхождения с кэр-лайонскими летописями авторства Рангона – и их оказалось слишком много.

Наверно, она там и уснула. Кто-то, и она догадывалась, кто именно, позаботился о том, чтобы перенести её сюда, в выделенную ей комнату, и уложить в кровать, с некоторым смущением поняла Рэйвен.

Откинув атласное одеяло и, оглядевшись по сторонам, улыбнулась, увидев расправленное на спинке стула светлое платье. Но прежде ей хотелось смыть с себя этот… странный сон, это липкое и противное ощущение…

Она вошла в купальню, снова улыбнулась, увидев, что бассейн наполнен чистой прозрачной водой, обвела задумчивым взглядом длинные стеллажи, заполненные разноцветными флаконами. Накануне она уже выяснила опытным путём, что чем ярче флакон, тем сильнее и насыщенней аромат.

«Удивительно,» – подумалось ей. – «Сколь о многом успевает подумать и позаботиться Фаэррон».

Она выбрала бледно-сиреневый флакон с лёгким, едва уловимым запахом жасмина и свежескошенной травы. Подобрать правильный аромат было целым искусством, потому что он должен сочетаться с твоим собственным запахом, в зависимости от цели подчёркивая или, наоборот, приглушая или маскируя его. Но сейчас ей было не до подбора нюансов, и она выбрала то, что наиболее близко ей самой.

В тёплой воде она себе позволила понежиться лишь с четверть часа, поскольку её и Фаэррона ждала работа над летописями, и они оба ощущали как стремительно тает время, а источник угрозы пока что не найден.

Вернулась в комнату и, изрядно помучившись с многочисленными застёжками, оделась и подошла к зеркалу в простенке между окнами. Атласной лентой подвязала волосы. Платье сидело изумительно, как будто на неё сшитое. Длинное, лёгкое, из слегка мерцающей ткани, очень приятной на ощупь. Но сама себе она такое бы никогда не выбрала, хотя фасон – с одним открытым плечом – показался ей интересным.

В гостиной, превратившейся за последние дня два в нечто среднее между библиотекой, залом совещаний и мастерской, Фаэррона не оказалось. Рэйвен подошла к стене с прикреплёнными листами из фолиантов, которые казались размещёнными хаотично, и впечатление усиливалось разноцветными стрелками, прочерченными прямо по стенам, и соединяющими обведённые, подчёркнутые и зачёркнутые фрагменты текста.

Они с Фаэрроном провели огромную работу за эти два дня, изучая кэр-лайонские «летописи» и сравнивая их с другими, не авторства Рангона, источниками, заслуживающими доверия.

Ей вдруг вспомнился офорт со Стратим в книге Зеллорина и фреска с ней же в Зале Пробуждения. И она задумалась, а не может ли быть та девочка-оборотень из летописей Рангона действительно связана со Стратим.

«Девочка-оборотень исчезла», – задумалась Рэйвен. – «А в более поздних летописях, не Рангоном составленных, появились упоминания, что кто-то где-то видел Стратим… Хотя… Фаэррон говорит, что она точно покинула Элиндар, вместе с другими аватарами стихий… И ему я верю больше, чем летописцам».

Сравнения Рангона оборотня с покровительницей моря и магии вдруг показались Рэйвен… немного глубже, чем просто признание внешнего сходства. Неожиданно пришедшая в голову мысль ей самой показалась невероятной, но… она уже поняла, что игры Старших могут быть весьма изощрёнными.

«Надо срочно найти фолиант Зеллорина», – она машинально вытерла об платье похолодевшие и ставшие влажными ладони. – «Может, в библиотеке Фаэррона поискать? Нет, пожалуй, лучше сначала спросить у него».

Она вышла из гостиной, решив, что, скорее всего, князь в своём рабочем кабинете. Рэйвен примерно представляла, где кабинет находится – Фаэррон сказал. Но прежде у неё не было повода для… такого визита.

Чтобы добраться до кабинета, требовалось пройти через целую анфиладу залов. По пути она, хотя и торопилась, но успела рассмотреть полы, украшенные лиственными орнаментами из драгоценных камней, стены, покрытые сплошным ковром растений. И, видимо, росли они тут не только для красоты: Рэйвен заметила среди мощных мясистых листьев странные большие плоды, отдаленно напоминавшие яблоки. Сводчатые потолки походили на звездное небо, вдоль стен в широких желобах из необработанного камня журчала вода. Сквозь увенчанные арками дверные проемы виднелись другие комнаты, поменьше и без растений, со скруглёнными углами, обставленные красивой мебелью.

Наконец, путь завершился перед массивными дверями, сейчас приоткрытыми. Рэйвен, поколебавшись, вошла. Вещи многое могут рассказать о своём владельце, но сейчас, пытаясь составить мнение о Фаэрроне, она пребывала в замешательстве. Которое ещё и усиливалось смущением от того, что Рэйвен сознавала, что вторглась в его личное пространство, хоть и не имела такого намерения.

«Но он же мне прямо этого не запретил?» – успокоила она саму себя. – «И это не спальня, а всего лишь рабочий кабинет».

И она с интересом принялась оглядываться – и здесь было на что посмотреть. На стенах развешаны луки, мечи, секиры, копья, арбалеты – всё вперемешку. Изящные вещи эльфийской работы соседствовали с массивными гномьими и неказистыми орочьими творениями. Но создавалось впечатление, что каждый предмет находился на своем месте и не мог быть передвинут или убран без нарушения общей картины.

И повсюду книги: в шкафах, на письменном столе, даже на полу несколько стопок.

В простенках между окнами стояли незавершённые мраморные скульптуры, пространство на стенах, не занятое оружием, заполняли наброски углём, выполненные в отрывистой, очень выразительной манере. Все они повторяли одно и то же: девушка, чуть склонив голову, поправляла рукой волосы. Её улыбка, нежная и одновременно скорбная, наполняла душу печалью и томительным предчувствием неизбежного.

Ещё несколько дней назад она бы решила, что это – Вириэна, но после визита на флагман Логрейна, уверенности уже не было.

Смутившись, Рэйвен перевела взгляд на ткацкий станок с почти сплетённым гобеленом, изображающим залитую серебристым лунным светом земляничную полянку.

«Неужели у него на всё это хватает времени?» – подумалось ей.

– Ты права, действительно не хватает, – послышался мягкий голос.

И Рэйвен вздрогнула: «Я что, сказала это вслух?»

Фаэррон, прислонившись к стене возле дверного проёма, улыбаясь, смотрел на неё. Она поняла, что он уже некоторое время был здесь и с интересом наблюдал за ней.

– Прости, – она чуть склонила голову, чувствуя, что щеки горят, и не желая показывать ему своё смущение. – Я… искала тебя.

– Зачем? – он выпрямился, оторвавшись от стены, но всё еще стоял на пороге. Его глаза мягко мерцали, на губах играла лёгкая улыбка.

– Мне в голову пришла одна мысль, – заговорила она и невольно улыбнулась от того, как это прозвучало. – Но чтобы убедиться, мне нужны «Лики химеры» Зеллорина, чтобы сравнить с кэр-лайонскими летописями… и другими источниками.

– В моей библиотеке нет этого фолианта, – усмехнулся Фаэррон.

– Я привезла его с собой, – она бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц. – Он в сундуке, в моей…

Она слегка замялась, не желая произносить слово «спальня» и завершила фразу более нейтрально:

– В моих покоях, Мириэль знает, где.

– Хорошо, – он подошёл, остановился в шаге от неё. – Я отправлю за фолиантом.

До неё донесся лёгкий аромат смородиновых листьев, к которому едва уловимо примешивалась полынная горечь и… запах летнего дождя. Удивлённая этим открытием, она бросила на него быстрый взгляд. От сквозняка, гуляющему по огромному залу, её кожа вдруг покрылась мурашками.

– Тогда заодно, – она вздохнула, переведя взгляд на гобелен с полянкой. – Пусть мне принесут… мои вещи, раз уж я тут… слегка задержусь.

– В твоей комнате есть чистая и новая одежда, – мягко заметил Фаэррон. – А твои платья… и другие вещи… всё еще проверяют друиды.

– Да, я понимаю, – чуть нахмурилась она. Ей не представлялось возможным сказать ему, почему те платья в её комнате… не подходят.

– И что ты… обо всём этом думаешь? – неожиданно спросил он.

Рэйвен озадаченно посмотрела на Фаэррона. В глубине его чёрных глаз мерцало странное, чуть напряженное выражение, а не слегка насмешливое любопытство, обычное для него. Он действительно хотел услышать ответ на свой вопрос.

– Если ты спрашиваешь о том, какое впечатление на меня произвело… – она взглядом обвела пространство кабинета. – Вот это всё.

Он на миг прикрыл глаза. И она вдруг поняла, что… вот сейчас… от того, что она скажет и как, зависит многое.

– Ты создаешь комфорт и безопасность для тех… кто рядом… – не отводя взгляда, медленно, тщательно подбирая слова, заговорила она. – Но не лишаешь выбора… Даже вот… в купальне… Все эти бесчисленные флакончики… На любой вкус… И по цвету продумано, от насыщенного до едва уловимого… Но…

– И опять это «но», – с едва уловимой грустью усмехнулся он.

– Рядом с тобой тепло, Фаэррон, – Рэйвен вздохнула. – А самому тебе? Тепло ли?

Он чуть нахмурился и склонил голову набок, ожидая продолжения.

– Вот эти все… девушки с томительным ожиданием неизбежности в глазах… – она слегка поёжилась. – Мраморные… особенно… И многократно повторённые. Ну жутко же!

В его глазах мелькнула какая-то тень, он едва уловимо напрягся.

– Ой… я не хотела тебя задеть… – последние слова она произнесла почти шепотом, смутившись окончательно.

Он мягко рассмеялся, но глаза смотрели серьёзно и задумчиво:

– Ты думаешь, Рэйвен, что… задела меня… этим?

Он обвёл взглядом статуи и наброски, задержавшись на одном из набросков, выполненном в иной манере: мягкие, чуть расплывчатые линии. И девушка на нём… просто улыбалась, без томительного ожидания в глазах. Рэйвен показалось, что этот рисунок появился здесь позже остальных. Но уверенности в этом у неё не было – его кабинет она прежде не видела.

– Нет, Рэйвен, – с легким вздохом после паузы Фаэррон сам же ответил на свой вопрос. – Всё это… не мой клинок… Не моё лезвие… И не рукоять.

Она задумалась, почему он говорит о рисунках и статуях, как об оружии. Но тут же ей явственно припомнился их недавний разговор:

… А ты хочешь разбить мне сердце, княжна? Это… опасная игра… Ты думаешь, что крепко держишь рукоять клинка, но внезапно оказывается, что всё это время твои руки сжимали лезвие…

Это было всего лишь день назад, но ей казалось, что уже прошла целая вечность.

– А что же тогда? – она сама удивилась своему волнению, и как внезапно для неё важным стало услышать ответ.

– Память, Рэйвен, – он в задумчивости отвёл ей с лица выбившуюся прядь и тут же отдёрнул руку, словно обжёгся. – Просто память… Но ты права, статуй действительно многовато.

Она вскинула на него удивлённые глаза, но тут же перевела взгляд на гобелен с земляничной полянкой, чувствуя прилив жара к щекам.

«Означает ли сказанное тобой, что та девушка держала рукоять клинка, направленного тебе в грудь, Фаэррон?» – Рэйвен не посмела задать ему этот вопрос вслух, опасаясь одновременно, и что он не ответит, и что… ответит…

– Ладно, давай вернёмся в гостиную, и я отправлю кого-нибудь за фолиантом, – с лёгким вздохом сказал он, прерывая сильно затянувшуюся паузу. – И распоряжусь, чтобы принесли твои платья… из уже проверенных друидами.

Он вышел из кабинета и остановился. Рэйвен замедлила шаг, приблизившись к нему, – согласно этикету, он должен идти первым, она – следом, на шаг позади. Но Фаэррон чуть заметно улыбнулся, дождался, пока она поравняется с ним и только после этого начал движение.

Они шли рядом, неторопливо и молча. По пути им удачно попался Хранитель Покоев и Фаэррон сразу же распорядился о фолиантах и платьях и о том, чтобы в гостиную принесли омелле и фрукты.

За окнами уже начало смеркаться, и, войдя в гостиную, князь создал несколько довольно крупных светящихся шариков, распределив их так, чтобы свет равномерно освещал всю комнату. Им оставалось проверить на расхождения с подлинными летописями последний из трёх свитков Рангона.

– Что ты надеешься обнаружить в поэме Зеллорина? – спросил Фаэррон, листая один фолиант и сверяясь с другим.

– Стратим, – Рэйвен ответила не сразу, погруженная в размышления. – Почему она появилась снова в летописях? И почему Ниеллен до сих пор не прекратил поиски? Он ведь не может не знать того, что аватары магии покинули наш мир. Почему фреска со Стратим в Зале Пробуждения так безумно похожа на офорт из поэмы Зеллорина? И девочка-оборотень со второй ипостасью белой совы… И нарочито корявый слог этих псевдо-летописей Рангона…

– И к какому выводу ты пришла? – Фаэррон оторвался от своих фолиантов и с интересом посмотрел на неё.

– Мне кажется, – она ответила задумчивым взглядом. – Всё это – не отдельные вопросы, каждый со своими причинами и следствиями… Это – единое целое. Кто-то мстит Ниеллену, заставляя его гоняться за призраком утраченной любви…

– А вот это, – Фаэррон нахмурился. – Вполне в духе Старших… Приложить массу усилий, выстраивая многовековую интригу… с целью уязвить и заодно… развлечься. Но с тем же успехом это может быть лишь дымовой завесой для другой, более сложной интриги. Или нескольких интриг. И тот же Ниеллен… может быть и мишенью, и инструментом и… игроком…