Текст книги "Тёмное пламя 1 (СИ )"

Автор книги: Алина Леднева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 19. Утро на берегу пруда

Рэйвен чувствовала себя очень глупо, сидя в колючих кустах у пруда. С четверть часа назад от неловкого движения сюда отлетел её оберег, потому что вдруг порвался кожаный шнурок с тройным витым орочьим плетением. Что само по себе до сих она считала невозможным. Оберег, парный с оберегом Риана, был ей не просто дорог, а жизненно важен, потому и полезла она в колючие кусты.

Она нашла оберег, и ещё минут пять назад могла спокойно выбраться наружу, но теперь поздно. Потому что к пруду спустился Фаэррон, для утренней разминки с мечом. Она не вышла сразу, когда это было ещё прилично сделать, и теперь сидела, стараясь не двигаться и даже не дышать.

Днём ранее, когда Риан показывал ей местные красоты и достопримечательности, он привёл её и к этому пруду с кувшинками, заросшему по берегам осокой и камышами, и сказал, что здесь всегда тихо и пусто.

Она и пришла сюда, ещё до рассвета в поисках уединения, чтобы окунуться в прохладную воду, успокоить раздражающие и смущающие мысли, из-за которых, вернувшись с флагмана Фаэррона, так и не сомкнула ночью глаз. Рэйвен и злилась на князя, и досадовала на себя за то, что выдержки не хватило. Надо было прежде выслушать, тем более что в его «предложении» имелось здравое зерно, несмотря на безапелляционную форму подачи. Вот и нарвалась на ответную резкость…

Видимо, Фаэррон тоже счёл это место достаточно уединённым.

Обнаженный до пояса князь работал с тяжёлым двуручным мечом, от усилий его мышцы бугрились и волнами перекатывались под гладкой загорелой кожей. Против воли продолжая разглядывать его, Рэйвен отмечала прекрасный рельеф пропорционально развитого тела.

В Фаррентале она достаточно насмотрелась на воинов во время их тренировок, чтобы не падать в обморок при виде обнажённого мужского торса. Но что-то неправильное и постыдное было в том, что она разглядывала Фаэррона тайно. И уж совсем плохо было то, что ей нравилось смотреть на него.

И, видно, Илфирину требовалось в этот день заставить её выпить до дна горькую чашу унижения, потому что к пруду спустилась эрналинская княжна Ниевара. Судя по тому, что её наряд состоял лишь из плаща и короткой, до середины бедра, эксомиды под ним, пришла она сюда с той же целью, что и Рэйвен часом раньше.

«А, может, и нет», – мысленно хмыкнула Рэйвен, когда Ниевара остановилась неподалёку от Фаэррона и скинула плащ. И стала беззастенчиво разглядывать князя, чуть изогнув в лукавой улыбке пухлые губы.

Высокая, светловолосая и темноглазая, в полупрозрачной эксомиде, открывающей правое плечо и почти не скрывавшей остальных изящных линий её тела, Ниевара была очень хороша собой. Её матово-белая кожа, казалось, слегка светится. Улыбка подарила её щекам очаровательные ямочки.

«Надеюсь, не о ней князь сказал, что ему есть с кем играть в постельные игры?» – Рэйвен едва удержалась от нервного смешка. Менее всего ей хотелось наблюдать сейчас за любовным свиданием. Тем более, в исполнении Фаэррона.

Фаэррон никак не отреагировал на появление девушки, продолжая бой с невидимым противником. Но утренняя разминка не могла продолжаться вечно, и князь, наконец, отбросил меч и пошёл умываться. И только после этого повернулся к Ниеваре и спросил:

– С чем пришла?

Та как-то мгновенно подобралась и посерьезнела, между бровей появилась хмурая вертикальная складка. Фаэррон тем временем натянул рубашку на влажное после умывания тело, накинул плащ.

– Помощи твоей прошу, князь, – наконец, заговорила Ниевара.

– Говори, – кивнул тот.

– Помнишь, князь, незадолго до… Дарианы, – она вздохнула. – Мы с Рованионом рассказали Королевскому Совету о… странностях в Роксенском Лесу?

Рэйвен стала вслушиваться в их разговор очень внимательно, не желая пропустить ни слова. Во-первых, уже в третий раз за короткое время всплыло имя Рованиона. Во-вторых, Ниевара и Рованион являлись единокровными братом и сестрой. Отцом обоих был тёмный маг Зеллорин. И оба – результат насилия. Но если мать Рованиона предпочла вычеркнуть сына из собственной жизни, то мать Ниевары – княгиня Инелле, от дочери не отказалась. И отношения между ними, по крайней мере, внешне, выглядели достаточно тёплыми.

В третьих, Роксенский Лес находился неподалёку от Дарианы, его до сих пор называли «королевством Вириэны». Аэрион подарил своей дочери на малое магическое совершеннолетие настоящее княжество, с Материнским Древом и тремя Дочерними Рощами. Изначально оно задумывалось как своеобразная огромная игровая площадка не только для Вириэны, но и для всех детей Дарианы. Вириэна играла роль княгини, а все остальные дети – её подданных. Из этих детей и сформировался впоследствии своеобразный «Малый Двор» королевны и её ближний круг.

После гибели Дарианы Роксенский Лес начал стремительно вырождаться, превращаясь в подобие Чернолесья. В Лес пришли гоблины, и завелась нежить вроде русалок, мороков и волколаков. Для Беотии, территория которой существенно расширилась за последние лет триста, этот Лес был постоянным источником головной боли, но его попытались выжечь всего лишь раз, лет двадцать назад, после гибели на охоте в этом лесу принца Редвина.

– Помню, – Фаэррон чуть нахмурился.

– Тогда только ты и Морион поверили нам, – Ниевара вздохнула. – Остальные предпочли отмахнуться.

– И это помню.

– Так вот, князь. В Эрналине сейчас происходит почти то же самое. Например, идёшь по тропинке, и внезапно прямо перед тобой всё погружается в темноту, а от тропинки появляется светящееся ответвление. Если продолжать идти прямо, сквозь темноту, через некоторое время всё станет прежним. Но если свернуть на светящуюся дорожку… Никто из тех, кто так сделал, не вернулся.

– Как давно? – уточнил Фаэррон.

– Уже лет семь, наверно.

– Матери говорила?

– Да, – Ниевара поморщилась, в её голосе звучала горечь. – Она отмахнулась от меня. Пока пропадали только лесные эльфы. Я бы и сама не заметила, кто их вообще считает и запоминает? Но двоих из пропавших я очень хорошо знала.

– Понятно.

– Но это ещё не всё. Начали меняться деревья в Дочерних Рощах. Это происходит незаметно, очень медленно. Я не знаю, как это объяснить, но…

Она задумалась, пытаясь подобрать нужные слова.

– Они стали как будто ненастоящими? – негромко спросил Фаэррон. – Цвет немного ярче, оттенки, слагающие его, неправильные? Сладковатый запах, а в шелесте крон появились звенящие тона?

– Да! – расширив глаза, Ниевара смотрела на князя. – Ты знаешь, что это, князь?

– Только не делай вид, Ниевара, – с лёгким раздражением в голосе ответил Фаэррон. – Что ничего не понимаешь. И что для тебя в новинку тёмная магия.

– Мы с братом всего лишь хотели, – процедила она, и Рэйвен невольно содрогнулась от ненависти в её голосе. – Убедиться, что наш незабвенный папенька действительно умер. Окончательной смертью.

– Знаю, – он невесело усмехнулся. – Потому и помог вам тогда уничтожить следы ритуала. Но вот именно сейчас чем я могу тебе помочь? Эрналин – не моя вотчина. И если кто-то из ближнего круга твоей матери… балуется тёмной магией…

– Выбери меня постоянным послом Эрналина при твоём дворе, князь, – взмолилась Ниевара. Её начала бить крупная дрожь, видимо, до сих пор она сдерживалась, но сил больше не осталось.

– Не хочешь возвращаться домой? – мягко и сочувственно посмотрел на неё князь. – Хорошо, поговорю с Инелле. Но я бы на твоём месте подумал о… другом варианте. Посла ведь в любой момент можно отозвать.

– О каком, князь?

– О браке по праву Клинка, – пожал плечами Фаэррон. – Ничьё благословение на него не требуется. Создадите новый род, все твои магические связи с Эрналином и всей роднёй, живой и… мёртвой будут разорваны.

– Да кому я нужна, князь, – горько усмехнулась Ниевара. – Отродье чёрного мага. Так, развлечься только.

– Вот что, Ниевара, – задумчиво посмотрел на неё Фаэррон. – Зайди ко мне… дней через десять. А сейчас… не забудь искупаться. Ты же за этим приходила?

На этом он счёл разговор оконченным, подобрал меч и ушёл. Ниевара некоторое время смотрела ему вслед, обхватив себя за плечи. Затем, поёжившись, всё-таки вошла в воду, быстро окунулась, выбралась на берег, закуталась в плащ и тоже ушла.

Несколько ошарашенная увиденным и услышанным, Рэйвен снова промедлила выбраться из кустов, когда у пруда, смеясь и оживлённо беседуя, появились Риан и Кейра. Его рука лежала на плечах хорошенькой темноволосой армиды. С Кейрой они познакомились ещё в Фаррентале. И в те времена, как помнилось Рэйвен, будущая армида тоже проявляла повышенный интерес к Риану. Ей стало интересно, случайно ли Фаэррон отправил к нему именно Кейру, или она сама напросилась.

«Хоть кому-то ночью было весело», – мысленно усмехнулась Рэйвен. – «Надеюсь, они не намерены продолжить общение именно здесь?».

К счастью, они намерены не были. Риан влез в воду прямо в одежде, сорвал ближайшую к берегу кувшинку, неосмотрительно вынырнувшую из-под воды и раскрывшую лепестки под лучами восходящего солнца, выбрался на берег и протянул цветок Кейре. Та с улыбкой вплела её длинный стебель в свои волосы. Больше здесь их ничего не интересовало. Но Рэйвен, всё же пришлось пережить пару томительно неприятных минут, пока Риан целовал армиду. Ревности она не испытывала, но наблюдать за любовным свиданием своего друга ей не хотелось. Тем более, что уже довольно давно она сидела в неудобной позе, ноги затекли, а оцарапанная колючими ветками кожа начала саднить и чесаться.

Она выдохнула с облегчением, когда Риан и Кейра ушли. Но выбраться из кустов опять промедлила. У пруда появился Ниэллен в обществе своей сестры. Оба были в бальных нарядах. Судя по напряжённым и злым лицам обоих, разговор им предстоял не слишком приятный. И они почему-то избрали для выяснения отношений именно этот пруд.

«Уединённое место, Риан?» – Рэйвен была всё ближе к отчаянию, понимая, что, скорее всего, опоздает на завтрак. И получит знатную словесную выволочку от Мириэли. – «Да что ж за день такой сегодня?»

И тут Рэйвен заметила рядом с собой лягушку. Расцветка у той была слегка странноватая – зелёно-коричневая спинка в ярких оранжевых пятнышках, а на лапках не было перепонок – они оканчивались крупными присосками.

«Прости, милая, но мне надоело здесь сидеть» – подумала Рэйвен, схватив лягушку, и произвела бросок, оказавшийся исключительно удачным. Пронзительно завизжала Ниелле, неожиданно ощутив нечто холодное и склизкое аккурат в низком декольте меж своих идеальных полусфер. А лягушка, которая, по идее, должна была отлететь в сторону, почему-то сползла вниз, под платье.

Ниелле продолжала визжать и извиваться, её брат пытался понять, что происходит. Лучшего момента, чтобы выбраться, могло и не представиться. Более не раздумывая, Рэйвен вскочила и стремительно, насколько позволяли затёкшие от долгого сидения на корточках ноги, метнулась к ближайшей от кустов группе деревьев.

– Стой спокойно! – рявкнул Ниеллен. – Я почти её поймал!

Рэйвен остановилась, прижавшись к самому толстому стволу, выравнивая дыхание и невольно вздрагивая каждый раз, когда до неё доносился очередной крик Ниелле. Видимо, её брату никак не удавалось избавить княгиню Имданка от оказавшейся неожиданно вёрткой и скользкой лягушки.

Рэйвен снова пустилась бегом. Лишь оказавшись возле крыльца, она, наконец, остановилась, выдохнула и нервно рассмеялась. Затем открыла дверь и вошла, едва не столкнувшись с Мириэль.

– Что за вид, княжна? – укоризненно посмотрела на неё Мириэль.

– Ходила купаться, – беззаботно улыбнулась Рэйвен. – Здесь неподалёку чудный пруд с кувшинками.

– Это я поняла, – усмехнулась та. – Почему ты вся исцарапанная?

– Шнурок порвался и оберег отлетел, – Рэйвен сунула руку во внутренний карман плаща, извлекла оберег. – Пришлось лезть за ним в кусты.

– А с пальцами у тебя что? – нахмурилась княгиня, схватив Рэйвен за запястье и разворачивая руку к свету, чтобы рассмотреть получше.

Рэйвен дёрнулась, зашипев – прикосновения Мириэли словно жгли её. Она испуганно вскрикнула, увидев, что рука покраснела, опухла и покрыта мелкими язвочками.

– Ты что, лягушек ловила? – княгиня с удивлением смотрела на Рэйвен. – А я-то тебя считала взрослой.

– Не ловила, – буркнула княжна, уставившись в пол и чувствуя, как пламенеют её уши. – Наткнулась случайно, пока кулон искала.

– Как выглядела лягушка? – Мириэль чуть сузила глаза и поджала губы. Она хорошо знала свою внучку и чувствовала, что Рэйвен что-то недоговаривает.

– Я не разглядывала., но, кажется, она была коричневато-зелёная, – припомнила Рэйвен. – И на спинке оранжевые пятнышки.

– Тогда ничего страшного, – улыбнулась Мириэль. – Ты поймала древолаза. Его слизь едкая, но, к счастью, не ядовитая.

«Бедная Ниелле», – Рэйвен поежилась, вспомнив её крики. Особой симпатии к княгине Аселена она после прочтения её досье не испытывала. Но и зла не желала. Но если её руку сейчас нещадно пекло, то какие страдания должна испытывать Ниелле? Княжне стало стыдно. И ведь не извиняться же теперь перед Ниелле…

– Пойдём, – сказала Мириэль. – Надо обработать руку.

Княгиня привела её в свою комнату, налила воду из кувшина в широкую серебряную чашу, стоявшую на резном умывальном столике у окна:

– Сначала смой остатки слизи.

Рэйвен сунула руку в воду, осторожно поболтала ею, стараясь не задевать внутреннюю поверхность чаши. Другой рукой взяла кувшин, тонкой струйкой осторожно полила на зудящую конечность. Тем временем Мириэль извлекла из шкафа стеклянную баночку, заполненную синеватой полупрозрачной мазью, сняла крышку. В воздухе распространился приятный холодноватый запах – смесь вербены, лаванды и розмарина с лёгким оттенком морозной свежести.

Мириэль щедро зачерпнула мазь из банки и вывалила Рэйвен в подставленную ладонь, осторожными лёгкими движениями распределила по всей поверхности пострадавшей кисти. Почти сразу перестало жечь и боль утихла.

– Хорошо, что следующий бал только через три дня, красные пятна как раз сойдут и ранки заживут, – улыбнулась Мириэль. – Постарайся больше ни за что… странное… не хвататься.

Рэйвен благодарно посмотрела на неё.

– Иди, переоденься к завтраку, – кивнула Мириэль. – Сегодня у нас День Памяти, ближе к полудню будет состязание бардов. Слышала, что даже кто-то из филидов принял приглашение нашего князя.

Глава 20. (не) Оранжерейные цветы (Ниеллен)

Ниеллен Стратимский задумчиво созерцал Лунное Дерево, готовящееся в ближайшие несколько часов расцвести. Случалось с деревом это крайне редко, примерно раз в триста-четыреста лет. И потому вокруг него собралась изрядная толпа наблюдателей, не желающих упустить ни мгновения. Сами цветки – ослепительно белые, испускающие дурманящий аромат, должны были раскрыться после захода солнца и восхода луны.

Мысли князя-пирата были далеки и от Лунного Дерева, и от двух красавиц-армид, сопровождавших его со вчерашнего вечера. Фаэррон знал о предпочтениях Ниеллена, и девушек приставил к нему именно таких, какие ему нравились – темненьких, худеньких, с большими оленьими глазами. Как выяснилось, они еще и в кораблях разбирались, и в стратегии и тактике ведения морских боёв, включая абордаж. И знали сезонные особенности розы ветров и морских течений. И множество других тонкостей, известных бывалым мореходам. Так что могли поддержать разговор. А ещё эти две армиды умели молчать и не мешать – и это было самым ценным их качеством.

«Подарок, конечно, замечательный, князь», – по губам Ниеллена скользнула лёгкая улыбка. – «Но с чего вдруг такая щедрость? Видишь во мне соперника, или просто мягко выключаешь из игры, чтобы под ногами не путался?»

Ниеллен догадывался, сколько сил и средств вкладывается князем Логрейна в обучение армид – все они были прекрасно образованы и воспитаны. И подозревал, что вряд ли это делается только для того, чтобы развлекать гостей задушевными беседами, песнями и танцами. И вряд ли ради плотских утех пресыщенных Старших – завоевать армиду было не так-то просто. У армиды мог быть покровитель, которому она обходилась весьма недёшево, но право стать им надо было ещё заслужить. А вот по какому принципу армиды делают выбор… Насколько свободны при этом, и насколько их выбор продиктован целями и задачами самого Фаэррона… Этого Ниеллен не знал.

И то, что ему в сопровождение выделили сразу двоих, было и лестно, и настораживало.

Армиды особо не навязывались, и не следовали повсюду за Ниелленом по пятам, но мягко пресекали все его попытки оказаться наедине с княжной Арденского Леса. Которых пока представилось не так уж и много. Фаэррон никогда не пускал ничего на самотёк, и княжну незаметно, но плотно опекали с момента, как она сошла на берег. И на балу князь Логрейна сразу дал всем понять, что на этом празднике Рэйвен под его личным присмотром.

«Что это? Долг сюзерена или брачные игры?» – мысленно усмехнулся Ниеллен. – «И в чьих интересах?»

То, что игры вокруг возможной будущей королевы развернулись нешуточные, Ниеллен узнал от сестры. Когда та вдруг явилась в Имданк. Якобы для того, чтобы положить конец их «вражде», которая слегка подзатянулась, даже по меркам Старших…

При встрече сестра напомнила ему лисицу, скрадывающую добычу. Он заметил характерный блеск в её глазах, который говорил о том, что Ниелле нашла себе новое развлечение. И по случайным её проговоркам примерно понял, в какую игру сестра намерена сыграть.

Ниеллен не собирался принимать ни чью сторону, он всегда был сам по себе, и намеревался сохранить такое положение вещей и в дальнейшем. Но впервые за долгое время князю Имданка было интересно.

Поэтому Ниеллен и позволил ей себя «уговорить». Он дал ей право распоряжаться голосами своего княжества на Совете Князей, тем более что, по его мнению, это сборище являлось абсолютно бесполезным. Он не заблуждался по поводу реальной расстановки сил – тройственный союз Логрейна, Синегорья и Арденского Леса был вполне способен раскатать в тонкий блин, особо не напрягаясь, и все остальные эльфийские княжества, и большинство хумансовских государств. За исключением, пожалуй, Аластрима, Беотии и Браддира – вотчины тёмных магов. Но до сих пор Ниеллена не слишком интересовало, из каких соображений эти трое терпят пустопорожние, ничего не решающие переговоры в Совете, и даже делают вид, что действительно согласны учитывать мнение Ниелле и всех остальных.

Очевидно, Фаэррон, Морион и Эндемион что-то затеяли. Князь Логрейна последние лет сто вёл подготовку к мягкому поглощению части беотийских земель, граничащих с Логрейном. Морион делал то же самое, на граничащих с Арденским Лесом территориях. А Эндемион обхаживал глав Горных Кланов, и, кажется, с гномами Луногорья даже уже достиг каких-то предварительных договорённостей.

«Неужели они и впрямь сделали ставку на восстановление Древа и королевства?» – размышлял Ниеллен. – «И намерены усадить на трон Рэйвен и… кого?»

Княжич Синегорья, который до недавнего времени в брачных играх вокруг княжны Арденского Леса был явным фаворитом, из состязания внезапно выбыл. Ухитрившись влюбиться со всем пылом нерассуждающей первой любви в совершенно неподходящий для этого объект.

«А Мирверин с компанией кого в короли наметили?» – князь-пират задумался. Их кандидат пока вообще не просматривался. Рованиона они сами же из списка и вычеркнули, «милый котик» тоже явно королевских амбиций не выказывал. Остальные семеро из списка одобренных Советом, на праздник приехали, но занимались чем угодно, а не пытались очаровать княжну.

«Должно быть, Фаэррона испугались», – мысленно усмехнулся Ниеллен.

Репутация князя Логрейна была такова, что Старшие без веских на то оснований с ним предпочитали не связываться. Фаэррон не мстил по мелочам. И всегда следовал правилам чести с теми, кто сам их соблюдал. А это редкость среди Старших.

… Получив не единожды горький опыт предательства, Ниеллен хорошо уяснил, что тот, кто устанавливает правила игры, далеко не всегда сам им следует. И любой честный игрок в игре по чужим правилам обречён на проигрыш. И Ниеллен научился, отстаивая свои интересы, действовать жёстко и даже жестоко, никому больше не веря на слово, и соблюдая правила чести лишь с теми, кто сам их не нарушает – в этом они с Фаэрроном были схожи…

Но неизменно у тех, кто пытался серьезно навредить князю Логрейна или покуситься на его жизненно важные интересы, начинались проблемы. Разные. И много. И одновременно. Вдруг резко учащались приграничные стычки с дотоле мирными соседями, разрывались неожиданно контракты с проверенными и надёжными партнёрами, внезапно шли прахом долго и любовно выстраиваемые интриги… И всё происходило как бы само собой.

И князь-пират понимал, как Фаэррон этого добивается. В малочисленном сообществе Старших каждый связан со всеми остальными, зачастую неочевидно и парадоксально. Родство по крови, родство по магии, долг жизни, кровные клятвы рода и личные обязательства, любовь, дружба, ненависть – вот что до сих пор скрепляло их в единое целое. Несмотря на то, что столица разрушена и Тайных Троп между княжествами не осталось. Зная и понимая взаимосвязи, и владея искусством интриг, влиянием, военной силой и ресурсами, можно добиться любого результата.

Даже он, князь-пират, одиночка, является частью этой паутины связей, что бы там не думала об этом наивная княжна Арденского Леса, грезящая о штурвале «Когтя Стратим» и сотворившая из него для себя некий символ недоступной ей свободы. Когда он на балу считал этот образ (уж собственный-то штурвал он и в горячечном бреду не спутает ни с каким другим) из поверхностных фоновых бликов её ментального щита, то даже слегка опешил. Потому и стребовал с Рэйвен два танца: хотел понять, что это значит. А когда увидел Фаэррона, ну уж чересчур основательно отыгрывавшего роль сюзерена княжны, его интерес к ней кратно возрос.

Краем сознания Ниеллен отметил, что его спутницы слегка напряглись. И это могло означать, что в поле их зрения появился объект повышенного, но пока не вполне понятного интереса их князя. И действительно, он увидел Рэйвен, пришедшую посмотреть на Лунное Древо в сопровождении Мириэли.

Княжна выглядела рассеянной и задумчивой, на губах блуждала мягкая улыбка. И он решился подойти, тем более что повод Рэйвен ему предоставила. Утром у пруда Ниеллен успел заметить её стремительный бросок от кустов к деревьям. И ни капли не сомневался в двух вещах. Во-первых, древолаз в декольте Ниелле попал не без помощи княжны. Во-вторых, Рэйвен довольно долго просидела в своём укрытии, и в неудобной позе, судя по скованности движений во время бега. И вряд ли она там именно поджидала его с сестрой в надежде услышать что-то интересное. Иначе продолжила бы сидеть тихо и незаметно.

Князь-пират легко поднялся со скамьи, улыбнулся армидам:

– Вынужден покинуть ваше прелестное общество, дамы. Предлагаю встретиться в Зале Дарианы и продолжить наше увлекательное общение. Примерно через четверть часа.

Он подчёркнуто не скрывал намерений и заодно дал понять армидам, что ничего каверзного сейчас не затевает. Тем более что пока Ниеллен не видел необходимости тащить княжну в уединённое место, ни в романтических целях, ни в каких других.

Он подошёл к Рэйвен и Мириэли, чуть склонил голову, приветствуя обеих.

– На два слова, княжна, – сказал он.

Мириэль сузила глаза, но Рэйвен чуть заметно покачала головой и оперлась о предложенную ей руку.

– Мы будем в Зале Дарианы, – улыбнулся Ниеллен.

И он действительно повёл княжну именно туда, надеясь, что четверти часа ему хватит, чтобы услышать ответ на интересующий его с самого утра вопрос. От кого княжна пряталась в своём колючем укрытии и почему она действовала именно так, устроив переполох и постаравшись сбежать незамеченной? И заодно узнать, насколько Фаэррон лично заинтересован в княжне, и до какой степени жёстко намерен её защищать.

В Зале Дарианы княжна разглядывала картины на стене внимательно и с таким неподдельным интересом, что Ниеллен ей даже позавидовал: сам он давно уже ни в чем не находил ни прелести, ни новизны.

Даже пиратство превратилось в рутину, с редкими эксцессами, когда добыча оказывалась слишком зубастой. Они с Ортханком, князем наёмников, ещё лет пятьсот назад поделили сферы влияния. Ортханк имел стабильный доход от сопровождения торговых караванов, и по суше, и по морю. И между ними существовала договорённость: караваны, сопровождаемые стругами Ортханка, Ниеллен не трогает, за что ему идёт небольшой процент от стоимости весьма недешевого контракта на охрану. В свою очередь, если кому-то из торговцев жадность настолько застила глаза, что он отказывался от контракта с Ортханком, полагаясь на собственные силы и удачу, Ортханк уведомлял об этом Ниеллена. Само собой, за некоторый процент от добычи.

И в поисках Стратим уже не было ни интереса, ни надежды. Ниеллен ещё лет триста назад пришёл к выводу, что она действительно покинула Элиндар. Он больше не чувствовал её незримого присутствия за своим плечом. И поиски продолжал, скорее, по инерции, и из присущего ему упрямства.

Ниеллен отметил, что Рэйвен старается беречь правую руку и изредка чуть морщится. Недолго думая, ухватил её за запястье и развернул к себе. Как он и думал, ладонь и пальцы оказались сплошь в мелких, и надо полагать, болезненных ранках.

Ниелле не повезло значительно больше – ближайшие дня три платья ей придётся носить только закрытые, под горло. Он нашёл взглядом сестру: та с болезненной улыбкой наблюдала за ссорой, судя по напряжённым лицам, Рованиона и Ниевары. В их с Рэйвен сторону она не смотрела, но Ниеллен на всякий случай встал так, чтобы загородить княжну от любопытствующих.

– И на будущее, княжна, обзаведись для таких случаев перчатками из драконьей кожи, – одновременно залечивая Рэйвен руку с помощью водной магии, сказал он.

– Мне жаль, что так вышло, – вымученно улыбнулась княжна, не удержавшись от виноватого взгляда на Ниелле.

Ниеллен усмехнулся: сестре он не сочувствовал ни капли, и даже испытывал лёгкое злорадство. И избавлять её от последствий близкого контакта с древолазом не стал, хотя мог, будучи довольно сильным водным магом и целителем. Ещё и потому, что, несмотря на довольно сильную боль, Ниелле всё-таки устроила ему допрос по поводу его намерений, и не преминула закатить скандал.

– Позволь спросить, – с усмешкой поинтересовался он. – Чем тебя успела разозлить моя сестра?

– Я не хотела ей навредить, – Рэйвен вздохнула. – Сама не ожидала, что так выйдет.

– А она-то надеялась с тобой подружиться, – преувеличенно сокрушённо вздохнул в ответ Ниеллен и едва подавил улыбку, заметив, что Рэйвен ощутимо передёрнуло при слове «подружиться».

Ниелле действительно намеревалась. Если, конечно, Фаэррон и Мириэль ей такую возможность предоставят. А в этом Ниеллен сомневался. Но наблюдать за попытками сестры подобраться к княжне, возможно, будет небезынтересно.

– Так зачем, Рэйвен?

– Сидеть в кустах сил не было больше, – она слабо усмехнулась. – Думала отвлечь и незаметно уйти.

– А зачем ты в них сидела? Пряталась от кого-то?

– Просто порвался шнурок, и амулет улетел в кусты. Я его нашла, но слишком… промедлила с выходом… Трижды…

– Ясно, – усмехнулся Ниеллен.

Вопрос «почему трижды», он задать не успел. В зале появился Фаэррон и направился прямиком к ним. Он пришел за княжной, и та без колебаний позволила себя увести. Его же князь Логрейна подчёркнуто проигнорировал, чем слегка разозлил.

«Ты сам подсказал мне, князь, в какую игру можно с тобой сыграть», – Ниеллен мысленно усмехнулся, глядя им вслед. – «Хотя приз проблемный. На плечо княжну Арденского Леса не закинешь, и в трюме корабля не увезёшь. Ещё и с Морионом вступать в прямой конфликт – такое себе развлечение».

Но вот достанет ли сил сыграть с князем Логрейна на равных? И то, что у Ниеллена не было в этом уверенности, придавало дополнительный соблазн и остроту предстоящей игре.