Текст книги "Тёмное пламя 1 (СИ )"

Автор книги: Алина Леднева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 29. Почувствуй себя глиной (Ханджер)

14 день Праздника Летнего Солнцестояния, Арденский Лес, Фаррентальская Академия

Лес Фарренталя казался очень древним. Огромные ели, в верхушках которых терялся взгляд в тщетной попытке увидеть небо. Мягкий рыжий хвойный ковер, пружинящий под ногами и заглушающий шаги. Красноватые воды его озёр, казалось, хранили в себе немало мрачных тайн, а на их заболоченных берегах сохранились остатки каменных построек, о назначении которых можно было только догадываться.

Фаррентальская Академия произвела на Ханджера впечатление. Это был даже не замок, и не дворец… Скорее – Храм, возвышавшийся над вершинами самых высоких деревьев. Белый, розовый, голубой мрамор, искусные барельефы с изображением эпических сцен из жизни людей, эльфов и гномов… А еще были тренировочные площадки для воинов, лучников и магов, полигоны и подземные лабиринты, лаборатории и много всего другого интересного.

Но пока Ханджер не понимал, зачем его вместе с орками доставили сюда, и как именно намерены обучать. Их просто поселили в отдельном почти что особняке с собственным тренировочным залом, алхимической лабораторией и довольно обширной библиотекой. И сказали – обживаться, осматриваться и ждать Кэлриона, который всё объяснит, покажет и расскажет.

Орки себе занятие нашли – по соседству оказалась арена для любителей кулачных боёв, и они там днями пропадали. Что Ханджера вполне устраивало. Но самому ему пока было заняться решительно нечем, кроме осмотра местных достопримечательностей. И первые дней пять дней он именно этим и занимался, пока не наскучило. Потому что в самые интересные, с его точки зрения, места – лабиринт, например, Ханджера не пустили. С орками даже он пару раз побывал на арене, от скуки. Ханджер драться умел, но сам по себе мордобой ради мордобоя его не прельщал. Разве что время от времени, пар выпустить.

Так что оставалось ждать прибытия Кэлриона, который, видимо, был чем-то занят. И размышлять. Тем более, что было над чем.

В Фаррентале Ханджеру прежде бывать доводилось, но не подолгу: полгода, год, и всегда с конкретной целью изучить что-либо. И не в самой Академии, а в своеобразной школе при ней, куда допускались абсолютно все желающие, любой расы, с магическими способностями и без таковых. Здесь друиды обучали лишь самым основам – как устроены живые существа, какие свойства у растений, как понимать и чувствовать собственное тело и взаимодействовать со своими магическими потоками.

В основном же до сих пор у него было «домашнее» обучение, в стиле «смотри и запоминай». Князь брал его с собой туда, где это было уместно – на Советы с главами родов Арденского Леса, к друидам, в мелларские посёлки, в заповедные чащи, где жили замкнутые общины лесных эльфов, пожелавших сохранить изначальный уклад и обычаи, в орочьи становища по берегам Арны. Наставников, если Ханджер не мог в чём-то разобраться самостоятельно, по мере необходимости приглашал Морион.

Время от времени его брал с собой Риан в поездки в Кемпер, Беотию, в Шартанг или к Ортханку в качестве одного из воинов своей дружины. Ханджер сделал вывод, что сам по себе княжич Синегорья не слишком любопытен и не склонен к риску. Перед ним ставили задачу, и Риан её выполнял, подходя к делу всегда обдуманно и рационально, имея запасной план на случай, если что-то вдруг пойдёт не так.

Но когда к таким поездкам присоединялась Рэйвен, они становились… интересными. Сестра всегда находила, на что… обратить внимание. Или же приключения сами находили её. Например, в Алмазных Горах ей захотелось осмотреть ущелье, лежащее чуть в стороне от продуманного Рианом маршрута. В итоге они убили дикого дракона и спасли от неминуемой смерти юного полуорка, который оказался сыном вождя одного из самых сильных кланов Шартанга…

Ханджер подметил, что Риан вообще как-то оживает в присутствии сестры, словно она придаёт его жизни какой-то дополнительный смысл и интерес. И хотя оба не слишком были склонны делиться с Ханджером своими воспоминаниями, он по случайным проговоркам или пришедшимся «к слову» рассказам, сделал вывод, что между ними изначально отношения так и строились, с детства. Рэйвен подаёт идею и предлагает концепцию, Риан продумывает воплощение, и реализуют они уже общий план вместе.

И Ханджера даже слегка обижало, что его делать частью своей «команды» сестра и Риан не хотят – им явно было вполне достаточно друг друга. Но напрашиваться он не считал возможным. Он и от предложения Риана стать воином его дружины отказался, так княжич в нём видел только разведчика, но не «источник идей» – это место уже было занято.

… И как-то всё одно к одному пришлось три года назад. И сестра с Рианом чем-то заняты, причём отдельно друг от друга. И Морион значительно реже стал брать его с собой в поездки и на Советы. С детьми эльфов и Старших отношения у Ханджера и до того не слишком складывались – он быстро их перерос и им стало друг с другом скучно. Полукровки его возраста, в основном обучались в Фаррентале, где он никогда не находился настолько подолгу, чтобы с кем-то из них успеть подружиться. Взрослые же эльфы и Старшие, кроме, разумеется, наставников, вынужденных с ним общаться по приказу Мориона, Ханджера всерьёз не воспринимали.

Ханджер не лукавил и не пытался разжалобить сестру, когда сказал, что словно бы оказался в пустоте. Именно так он себя и чувствовал. Неприкаянным, не нужным. И особенно это чувство обострилось после короткой войны с Аластримом, когда ненадолго он ощутил себя частью целого, сплочённого общей угрозой.

В Тисовом Форте Ханджер почти что стал «своим». Аскарон, командир Лесной Стражи, даже предложил ему остаться. Но он отказался сам, потому что смутно ощущал, что у него есть какая-то иная, своя собственная Предопределённость. Но предчувствие имелось, а понимания, что с этим всем делать – не было. И Ханджер вдруг задумался, а сам он, свою ли жизнь проживает здесь, в Арденском Лесу? И это всё вместе взятое настолько выводило его из равновесия, что он меньше чем за год успел перессориться почти со всеми из тех, кто прежде относился к нему вполне нейтрально, а порой и доброжелательно.

Наверно, тот подслушанный разговор и стал последней песчинкой на чаше весов. И Ханджер отправился в Кэр-Лайон, узнавать, «кто я есть». Что ж, поход и впрямь выдался… познавательным, хотя и подзатянулся слегка. Самый главный вывод, который для себя сделал Ханджер – он способен быть один и при этом не только выжить, но и весьма неплохо себя чувствовать…

И всё-таки приятно было узнать, что Морион его не бросил на произвол судьбы, и за ним ненавязчиво и незаметно присматривали всю дорогу. Да что там, он тронут был до глубины души, когда в Кэр-Лайоне рядом с ним буквально из ниоткуда возник Воин Теней и вытащил из темницы, куда его засунули стражники, поймав на горячем, точнее, уже на холодном. То есть, ровно в тот момент, когда в разговоре с самозванцем, выдававшем себя за Редвина, Ханджер не сдержался, да и прикончил мерзавца. Стражники его бы, наверно, попросту отправили следом, не будь Ханджер одет как вольный эрл, а знать, пусть и низшую, в Аластриме, всё же, принято было судить перед казнью.

И ещё более его тронуло то, что второй Воин Теней в то время, когда первый вытаскивал его из темницы, позаботился не только об изъятии вещей Ханджера из его комнаты на постоялом дворе, но и о том, чтобы забрать вещи Редвина у стражников, воспользовавшихся ситуацией, чтобы несколько улучшить своё благосостояние.

И разговор с князем Арденского Леса занимательным вышел. Выволочку словесную от Мориона Ханджер получил тоже, и основательную. Но вот то что ему потом было предложено… Он даже на миг крылья за спиной ощутил. Когда Морион обрисовал ему весь замысел, и какая самому Ханджеру роль во всём этом отводится. И сколько своих собственных задач – начиная от выяснения настоящих причин смерти Редвина, ему предоставляют возможность решить.

Но его тут же мягко приземлили, объяснив, что именно сейчас он ко всему этому совершенно не готов. И что придётся учиться, много, жёстко и быстро, так как Ханджер уже потерял два года из пяти, необходимых для обучения. Потому что со всем тем, что Ханджер успел сделать в Аластриме, по мнению Мориона, можно было управиться за год.

В Фаррентале, помимо прочего, и это для Ханджера стало откровением, обучали даже тёмной магии, прежде всего потому, что невозможно чему-то противостоять, не понимая, что это такое, и по каким принципам работает. А ему ещё обещали иммунитет выработать к большинству ядов и приворотных зелий, применяемых керимской знатью… И некоторые другие навыки, о которых Морион сказал, что пригодятся, вызывали здоровое опасение, но и азарт тоже…

– Агр-ррр-х! – раздался громовой рёв почти над ухом и Ханджер, прежде чем даже осознал, что случилось, подскочил, развернулся в сторону звука и ударил.

О чём сразу же пожалел – помимо звона в ушах, теперь ещё и рука болела, а орк даже не покачнулся и смотрел на него удивлённо и обиженно. Но хоть в ответ не стукнул, и то хорошо.

– За что, сэр Ханджер? – сильно раскатывая звук «эр» густым басом осведомился Гверж, его новый «паж».

– Это что, тихое вежливое покашливание, по-твоему? – начиная свирепеть, спросил Ханджер.

– Ну, как смог, сэр, – осклабился Гверж.

– Действительно, – усмехнулся Ханджер. – Чего я ждал?

Он, побывав раз несколько в Шартанге и с воинами Клана Стрелолиста будучи знаком, знал, по опыту, что орки вообще сложно обучаемы. Но не потому что тупые, просто не видят необходимости учиться чему-либо сверх навыков, непосредственно необходимых для боя, выживания и поиска еды.

Гвержа и его друга Берга Ханджер выбрал среди представленного ему десятка лишь потому, что плутоватые физиономии обоих внушали осторожную надежду на то, что они окажутся хоть немного сообразительнее своих сородичей. Тем более, что как выяснилось, оба умели говорить на фарлинке – одном из основных языков Беотии.

Но «куртуазные» манеры в орков вбивались с трудом. Единственное, что за полторы декады освоили его своеобразные «оруженосец» и «паж» – вежливое обращение к нему как к рыцарю «сэр Ханджер». И то, лишь потому, что им, видимо понравилось, как это звучит.

– Там это… сэр Ханджер, – переминаясь с ноги на ногу, но одновременно пытаясь держать голову прямо, а плечи развёрнутыми, сообщил Гверж. – Пришли к тебе.

– Кто?

– Ээээ, мне говорили, но я забыл, – сокрушенно вздохнул Гверж, одновременно скребя затылок.

– Где ждут?

– Кто ждёт?

– Те, кто ко мне пришёл, – терпеливо пояснил Ханджер.

– Аааа, – просиял Гверж, но тут же насупился. – Забыл.

– Уйди, а? – тихо попросил Ханджер.

– А куда?

– К Арше своей, например. И чтоб до завтра тебя тут не было.

Полуорчанка Арша была зазнобой Гвержа, из-за которой тот и выучил фарлинк. Жила она неподалёку от Фарренталя, в небольшом мелларском посёлке. Видел Ханджер ту Аршу – статью ненамного самому Гвержу уступавшую. Но, пожалуй, будь он орком, тоже бы выучил ради такой «красотки» что-нибудь.

Вообще, косеньких и клыкастых, разной степени зеленоватости, в Приграничье Шартанга, Беотии и Арденского Леса хватало. Местные относились к таким вещам спокойно, мол, что выросло – то выросло. Да и хорошеньких, хоть и необычных, среди девок с орочьей кровью в жилах было немало. И порой даже в лицах благородных беотийских рыцарей нет-нет, да и проглядывалось что-то эдакое.

– Благодарю, сэр Ханджер! – Гверж вытянулся, изобразил попытку вежливого поклона и развернувшись почти что как положено по уставу рыцарского ордена, вышел из комнаты, печатая шаг. Правда, из-за отсутствия на нём сапог с каблуками, вышло так себе. Но всё равно громко.

– Вот ведь сволочь, – хмыкнул Ханджер, задумчиво глядя ему вслед. Он уже понял, что и конь, и телохранители ему достались своеобразные. Оставалось лишь понять, что ему теперь со всем этим делать.

Но тут Ханджер вспомнил, что к нему кто-то пришёл и, видимо, где-то ждёт. И он отправился на поиски.

К счастью, далеко идти не пришлось. Спустившись по лестнице на первый этаж, в гостиной Ханджер увидел Кэлриона, главу Ловцов Теней и по совместительству ректора Фаррентальской Академии. Устроившись в кресле, Кэлрион задумчиво разглядывал гобелен с бегущим через лесную чащу оленем.

Заметив Ханджера, глава Ловцов Теней кивнул в знак приветствия, глазами указал на соседнее кресло. И взгляд у него был такой… задумчивый. Так что Ханджер себя вдруг ощутил комком глины, который уже начинают слегка приминать, придавая ему некую форму с неочевидным конечным замыслом.

Чуть склонив голову в ответ, он сел, выжидательно глядя на Кэлриона.

– Как себя чувствуешь? – поинтересовался тот.

Последние несколько дней Ханджер не слишком хорошо себя чувствовал: Морион не шутил, когда обещал, что за оставшиеся до поездки в Кериму три года ему выработают иммунитет к большинству ядов. И действительно, теперь перед сном друиды поили его чем-то густым, скользким и отвратным на вкус, запах и даже цвет. И пить это полагалось медленно, маленькими глотками, с перерывами на минуту-две между ними.

Это мерзкое пойло обладало и ещё одним побочным действием: слух, на который и до того Ханджер не жаловался, обострился предельно. Казалось, теперь он не только слышит каждого муравья в ближайших окрестностях, но и различает их по походке.

– Терпимо, – улыбнулся полуэльф, не имевший привычки жаловаться и вообще показывать слабость.

– Всего ли тебе хватает?

– Всего, – кивнул Ханджер, мысленно добавив. – «Пожалуй, что и с избытком».

– Прекрасно, – улыбнулся Кэлрион. – Завтра с утра начнутся твои тренировки с Воинами Теней.

Глава 30. Круги на воде (Риан)

Риан брел между голых, черных деревьев в густом тумане, в котором звучали голоса – невнятные, неживые, глумливые. Под ногами вязко чавкала грязь, словно задавая ритм прячущимся в тумане насмешникам. Деревья расступались перед ним, как живые, но норовили зацепить за плащ, хлестнуть по лицу мокрыми ветвями.

Продолжалось это целую вечность, но неожиданно он вышел на опушку, заросшую мерцающими белыми цветами, отдалённо напоминающими лилии. Туман спал, мгновенно, словно сдернутое чьей-то рукой покрывало. Разошлись и клубящиеся тучи, обнажив черное, беззвездное небо и луну – огромную, белую, окруженную мертвенным голубоватым свечением.

Риан пригляделся к цветам и согнулся в приступе тошноты: они оказались руками мертвецов, тянущимися из земли. Мерцание исходило от полупрозрачных червей, густо облепивших кости с остатками гниющей плоти.

Он проснулся в холодном поту. Темноту в комнате рассеивали только слабые огоньки, танцующие под потолком, обшитым отполированными сосновыми досками. И низком – казалось, встав с кровати, можно рукой дотянуться. Но как раз в возможности встать, Риан сомневался. Голова болела, руки и ноги заледенели, он дрожал под толстым меховым одеялом и не мог согреться. Он ощущал всем телом близость Чернолесья. Чувствовал холодную злобу проклятого леса, слышал стоны и шорохи за стеной.

– Очнулся, княжич? – послышался мелодичный женский голос с легкой хрипотцой.

Он не заорал только потому, что горло сжал спазм. Повернул голову, и волна облегчения накрыла его: красивая женщина, полулежащая в кресле рядом с кроватью, была более чем живой, от неё исходил лёгкий запах трав, смешанный с холодным ароматом чистейшего спирта с едва уловимой медовой ноткой.

Её голос словно рассеял морок, ощущение чужого враждебного присутствия пропало. Ночь наполняли обычные шорохи и звуки, да барабанная дробь его зубов: Риан по-прежнему мёрз.

Сокрушённо вздохнув, женщина грациозно поднялась из кресла. Чёрное платье, расшитое серебряными розами, с низким квадратным вырезом на груди, почти не оставляло пространства воображению, а разрез на левом боку полностью открывал стройную ножку в атласном башмачке, легко бы уместившемся на мужской ладони.

Армида – Риан даже вспомнил её имя – Алиана, чуть повела плечами, и платье с мягким шелестом соскользнуло на пол. Переступила, подошла к кровати, откинув одеяло, легла рядом, прижалась. Слегка опешивший Риан замер, по телу прокатилась удушливо-жаркая волна, более от смущения, чем от чего-либо ещё.

– Не бойся, княжич, – гортанно засмеялась Алиана. – Я просто согрею тебя.

И, правда, веяло от неё жаром, словно от костра. Неожиданно для себя Риан прижался к ней, словно испуганный ребёнок к матери. Понемногу согрелся, расслабился, да так и уснул в её объятиях.

Когда Риан снова проснулся, Алиана уже ушла, о ней напоминал лишь запах лесных трав с лёгким оттенком сладости. Он не без труда приподнялся и тут обессилено откинулся на подушку – голова закружилась, перед глазами плавала дымка, а тело словно лишилось костей. Вдобавок горло саднило, очень хотелось пить и слегка подташнивало от резкого запаха флокса, пропитавшего всё вокруг и его самого.

«Купался я в нём, что ли?» – вяло шевельнулась мысль.

Вторая попытка сесть далась уже легче. Голова почти не кружилась, но пульсирующая тяжесть сдавила виски, словно ударами молота отдаваясь в затылке, а язык, казалось, распух и прилип к нёбу. Не без труда разлепив веки, Риан огляделся по сторонам.

Стол с компасом, астролябией, картами и секстантом, пара рундуков и круглое окно, через которое виднелось что-то лазурно-переливающееся, не оставляли сомнений в том, что находится он на корабле.

Должно быть, то, что в сонном бреду он принял за шорохи проклятого леса, в действительности оказалось плеском волн и поскрипыванием переборок и деревянной обшивки.

Распахнулась овальная дверь и в каюту шагнул высокий беловолосый мужчина, с усилием Риан сфокусировал на нём взгляд.

– Если я и в третий раз выловлю тебя из воды, княжич, – с лёгкой усмешкой сказал Ниеллен. – Отрабатывать будешь юнгой, лет этак с сотню.

– А как я здесь…

– Сначала в себя приди, – князь-пират протянул Риану внушительных размеров полупрозрачный фиал, в котором плескалось что-то синеватое и мерцающее. – И на палубу выходи, там поговорим.

Риан под насмешливым взглядом Ниеллена откупорил сосуд, сделал большой глоток и спустя минуту блаженно выдохнул – голова больше не болела, жажда, ломота в мышцах и общее ощущение разбитости исчезли. Оставалось лишь вспомнить, как он здесь оказался.

Последнее, что он отчётливо помнил – встревоженное лицо Рэйвен, которая держала его за руки и уговаривала не засыпать. Потом… был холод – лютый, пронизывающий до костей… Кажется, лестница… И… Эмор?

«Эмор, Э-эмор, Э-м-ооо-р», – он мысленно повторил это имя ещё несколько раз, на разные лады, удивляясь тому, что воспринимается оно им не более, чем набор звуков, без какого-либо волнения и трепета.

Кажется, она хотела ему помочь, хлопотала вокруг него, по лицу гладила нежно, смотрела с тревогой и заботой… Ещё несколько дней назад Риан бы счёл такое её внимание за счастье, но сейчас его больше интересовало, что было дальше.

Смутно помнилось, что почему-то он вдруг оказался один и бродил безо всякой цели по аллеям и, в конце-концов, полностью выбившись из сил, сел на какую-то скамью перед фонтаном. И более ничего не припоминалось.

– Переоденься, – напомнил Ниеллен и вышел.

На кресле обнаружились штаны, рубашка и плащ, видимо, из гардероба Ниеллена, который был немного выше ростом и худощавее, из-за чего Риан в его одежде ощутил себя стеснённо: слегка жало в плечах, образовались складки, а штаны пришлось немного подвернуть. Зеркала в каюте не оказалось, но он и так понимал, что выглядит сейчас не лучшим образом. Хотя как раз именно это волновало княжича меньше всего.

Переодевшись, и сложив свою одежду одежду в мешок, найденный на полу рядом с креслом, Риан вышел на палубу и прикрыл глаза, слегка ослеплённый ярким солнечным светом. Подошёл к Ниеллену, небрежно привалившемуся к фок-мачте. Князь-пират лениво скользнул по нему взглядом.

– Мы с тобой вряд ли станем друзьями, княжич, – холодно улыбнулся Ниеллен. – Хотя собеседник из тебя отличный. Слушаешь, не перебиваешь, киваешь в нужных местах.

– Если б я ещё помнил, – усмехнулся Риан.

– Оно и к лучшему, – пожал плечами Ниеллен. – Меньше поводов для вражды.

– Так как я здесь оказался? – поинтересовался Риан. – Видимо, я снова должен тебе?

– Сочтёмся, – кивнул Ниеллен. – Тебе повезло, что Алиане не спалось, и она заметила твою попытку выяснить, не отросли ли у тебя жабры.

– То есть, ты выловил меня из воды за волнорезом? – уточнил Риан.

– Примерно так всё и было, – усмехнулся князь-пират. – Полагаю, тебя самого спрашивать об этом бесполезно?

– Пожалуй, да, – усмехнулся в ответ Риан.

– Мой тебе совет, княжич, – взгляд Ниеллена стал задумчивым. – Избегай женщин, умеющих ходить по Теням. В особенности, если эти женщины когда-то входили в ближний круг королевны.

– О чём ты, князь? – удивился Риан.

– Тебя едва не убили, – спокойно сказал Ниеллен. – И на твоём месте я бы не играл в благородство.

– Я признателен тебе, князь, за спасение, – нахмурился Риан. – Но буду ещё более признателен, если ты будешь говорить со мной прямо, а не намёками.

– Прямо, так прямо, – князь-пират скользнул по Риану скучающим взглядом. – Ты едва не убил себя сам на Турнире Творцов, пытаясь впечатлить женщину, которая того не стоит. И которая увела тебя от твоих друзей через Тени, невзирая на то, что ты и так был едва жив.

– О чём ты князь? Какие ещё Тени? – Риан, конечно, знал о том, что Тени – своеобразный сумеречный аналог Тайных Троп, но не понимал, причём тут Эмор, на которую Ниеллен столь незавуалированно намекнул.

– Безнадёжен, – Ниеллен со вздохом закатил глаза. – Ладно, скажу ещё прямее. Твоя Эмор – Маг Теней и одна из подружек Вириэны. И обе… затейницы те еще… Моя… обожаемая сестрица по сравнению с ними – птенчик безобидный.

– Вот как, – слабо усмехнулся Риан. Усталость и опустошение – вот и всё, что он сейчас чувствовал.

Слова князя-пирата об Эмор не слишком его и удивили, он и прежде понимал, что её больше заботят собственные переживания, чем что-то ещё. Но всё-таки до сих пор в нём теплилась надежда, что к нему Эмор относится иначе, чем к остальным, и искренна с ним, насколько вообще для неё такое возможно.

– Ладно, – Ниеллен бросил взгляд на залив. – К нам идёт береговой лихтер. Надо полагать, за тобой.

Вскоре к «Когтю Стратим» пришвартовался небольшой лихтер, с фрегата скинули веревочную лестницу и на борт корабля поднялся Эрутан – один из ближников князя Логрейна. Одет был он, как всегда, неброско, на тёмно-зелёном тальмионе со свободными рукавами ни вышивки с родовыми узорами, ни намёка на украшения.

– Как ты, княжич? – с сочувствием в голосе поинтересовался Эрутан. Отстранённо-вежливый взгляд серебристых глаз скользнул по Риану и Ниеллену, задержавшись на обоих не дольше, чем на окружающих объектах и предметах.

– Жить буду, – усмехнулся Риан.

– Князь приглашает вас обоих к себе, – перевёл взгляд на Ниеллена Эрутан. – И девушек тоже.

– Полагаю, отказа он не примет? – приподнял брови Ниеллен.

Эрутан кивнул, помедлив, спросил:

– Позволишь осмотреть твой… трюм?

– Осматривай, – усмехнулся князь-пират. – Вдруг ещё чего выяснишь.

«О чём это они?» – подумал Риан. – «Хотя, наверно, лучше не знать».

Насколько ему было известно, Эрутан в княжестве Фаэррона возглавлял Ловцов Теней, то есть занимался выявлением скрытых врагов. И то, как они с Ниелленом привычно и без какой-либо неприязни разговаривают, наводило на размышления.

Риан вспомнил, как отец однажды обмолвился, что Ниеллен не только странствует и пиратствует. И Морион тоже отзывался о нём со сдержанным уважением. И даже как-то поведал Риану пару историй, из которых княжич сделал вывод, что князь Имданка был чем-то вроде элитного наёмника для других Старших. Хотя, по словам князя Арденского Леса, за совсем уж сомнительные задания Ниеллен не брался. И тут же разрывал контракт, если в процессе выяснялось, что его пытаются использовать втёмную.

– Ты, княжич, здесь побудь, – слегка усмехнулся князь-пират. – Мы ненадолго.

Но они пробыли в трюме более часа, по ощущениям Риана, который за это время успел во всех подробностях рассмотреть и фок-мачту, и весь полубак, на котором та стояла, и даже сосчитать, сколько кораблей помимо «Когтя Стратим» находится на внешнем рейде.

Разглядывал он окрестности даже не из любопытства, просто это позволяло временно отвлечься от собственных весьма не радужных мыслей. Риан вспомнил то, что рассказала ему Мириэль: Рэйвен тоже пытались увести через Тени. И она после этого почти три дня восстанавливалась и отсыпалась под личным присмотром Фаэррона и верховного друида. Даже ему не позволили навестить подругу.

И теперь в нём зародилось подозрение, которое он сразу же попытался задавить в зародыше: Эмор может быть причастна к нападениям на Рэйвен. Верить не хотелось, но от ощущения земли, уплывающей из-под ног, Риан уже не мог избавиться: любовь оказалась иллюзией, доверие – ошибкой.

Ему вдруг явственно припомнилось ощущение лютого холода, пробирающего до костей. И, кажется, частичка этого холода так и осталась с ним, поселилась где-то глубоко внутри. И что-то ещё надвигалось, Риан это чувствовал. И был почти уверен, что по сравнению с этим, его недавние неприятности и проблемы – всего лишь тихая заводь.