Текст книги "Тёмное пламя 1 (СИ )"

Автор книги: Алина Леднева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 18. Флагман Логрейна

Если бы Рэйвен знала заранее, что именно подразумевает Фаэррон под «более уединённым местом», отказалась бы сразу и наотрез. Но когда князь привёл её в военный порт Логрейна, отступать было уже поздно.

Рэйвен, не удержав испуганного восклицания, застыла на месте, увидев огромный чёрный драккар, на котором Фаэррон решил продолжить беседу.

Нос корабля украшала позолоченная драконья голова. Из угрожающе распахнутой пасти торчали длинные острые клыки, а жёлтые топазовые глаза с агатовыми зрачками мерцали живым тревожным блеском. Корма оканчивалась стреловидным чешуйчатым хвостом, задранные вверх длинные вёсла казались остовом крыла. На низком, ненамного возвышающемся над причалом, борту, выведенная рунами Старшей Речи, багровела крупная надпись: «Вириэна».

«Кем надо быть», – поёжилась Рэйвен. – «Чтобы назвать ТАКОЕ в честь любимой женщины? Если он ещё и общался с ней в той же манере, что и со мной сегодня… Неудивительно, что королевна от него сбежала…»

Фаэррон просто перешагнул с причала на корабль. С трудом преодолев сильное внутреннее сопротивление, Рэйвен подошла поближе к борту и замерла в нерешительности. Князь усмехнулся и, обхватив обеими руками за талию, легко переставил её на палубу и тут же отпустил.

И вёсла опустились в воду и раскрылся парус. Огромный, прямоугольный – в лучах закатного солнца он казался покрытым запёкшейся кровью.

Рэйвен с любопытством осмотрелась. На первый взгляд, драккар мало отличался от хорошо знакомых ей стругов Ортханка – мачта с парусом, мачтовая «рыба» и румпель с рулевым веслом справа на корме. Разве что гребных скамей раза в два больше, да на носу лебёдка для якорной цепи. Палубных надстроек не было, комфортом явно пожертвовали в пользу скорости и манёвренности. Этот драккар мог перевезти до полусотни воинов в полном вооружении, и при необходимости легко высадить на любой, даже самый неудобный берег.

– Пойдём на корму, – улыбнулся князь.

Он положил руку на рулевое весло и драккар медленно, словно не желая подчиняться, оторвался от причала и развернулся в сторону выхода из гавани. Неохотно набирая скорость, корабль, казалось, шёл прямо в огромный диск заходящего солнца.

– Сейчас выйдем на рейд, и драккар пойдёт быстрее, – предупредил Фаэррон.

Рэйвен кивнула и замерла, вглядываясь в удаляющийся ярко освещённый берег. Она едва успела уловить момент, когда очертания берега задрожали, потеряв чёткость, затем пошли радужной рябью. Одежда и волосы начали светиться и сухо потрескивать, перед глазами вспыхнули и погасли разноцветные круги. Ощущение было не слишком приятным, но терпимым. Это длилось меньше минуты – и вот уже повсюду, до самого горизонта простирается бесконечная водная пустыня. Драккар остановился, слегка покачиваясь на волнах.

– Этот корабль назван в честь Вириэны, – негромко сказал Фаэррон.

– Я прочитала надпись на борту, – хмыкнула Рэйвен.

– Нос драккара украшен её клыками, – продолжил князь.

– Прости, чем украшен? – не поняла княжна.

– Её клыками, – повторил князь и после паузы пояснил. – Она завещала мне свои клыки и часть чешуи для украшения корабля. Чтобы и после смерти наводить ужас на врагов.

– Вириэна завещала? – глаза Рэйвен округлились, а рот приоткрылся от изумления.

Фаэррон с недоумением посмотрел на неё, а затем мягко рассмеялся:

– Ты решила, что драккар назван в честь дарианской королевны?

– А разве нет?

– Он назван в честь последней королевы драконов, – с грустью в голосе ответил Фаэррон. – После Великого Искажения Вириэна с мужем предпочли разбиться о скалы, чтобы не превратиться в неразумных магических тварей.

– Подожди, – Рэйвен чуть нахмурилась. – Я перестала понимать, кто в честь кого назван.

– Корабль назван в честь драконицы, – губы Фаэррона дрогнули в лёгкой усмешке. – В честь кого дали имя королевне – не знаю.

Рэйвен в смущении отвернулась, подставив пылающие щёки лёгкому бризу. Нет, конечно, об истории Логрейна она представление имела, но без подробностей. Честно говоря, она мало что знала о военном флоте Логрейна в целом и о его флагмане в частности. Собственно, только название флагмана ей и было известно, до сегодняшнего дня.

Его, этого названия, в своё время для неё оказалось достаточно, чтобы полностью утратить интерес и к истории Логрейна, и к жизнеописанию его князя. До того опротивели постоянные упоминания королевны, и сравнения с ней же, что любые фолианты с упоминанием Вириэны, Рэйвен попросту начала небрежно пролистывать, читая по диагонали.

«Нужно срочно заполнять пробелы в знаниях», – решила она. – «Чтобы больше не попадать в неловкие ситуации».

Фаэррон с невозмутимым видом ушел с кормы, отодвинув одну из палубных досок в носовой части корабля, извлёк из неглубокого трюма мешок из промасленной кожи. Поставив на одну из скамей, развернул – в нём оказался пузатый глиняный кувшин, два чеканных серебряных кубка и небольшая чаша с фруктами.

– Присаживайся, княжна, – пригласил он и уселся на соседнюю с импровизированным столом скамью.

Помедлив, Рэйвен подошла и села напротив князя. Он откупорил запечатанный кувшин, разлил по кубкам золотистый, чуть мерцающий напиток. Над палубой, вплетаясь в лёгкую йодистую горечь солоноватого воздуха, распространился тонкий аромат: чёрная смородина, фиалка и едва уловимая нотка сандала. Вино оказалось великолепным – в меру терпким, не слишком сладким и с лёгкой кислинкой.

Тем временем солнце окончательно скрылось за горизонтом, но стемнело не сразу. Казалась, светится сама вода, отбрасывая розоватые отблески на небо.

Князь выглядел спокойным и расслабленным: на губах играла чуть ироничная улыбка, глаза мягко мерцали. Рэйвен тоже постаралась придать своему лицу безмятежное выражение, сосредоточившись на ощущениях: вкусе вина, запахе моря, плеске волн за бортами драккара, легкой шероховатости скамьи под ладонью. Оба молчали, не торопясь начинать разговор.

– Что ж, княжна, – негромко сказал Фаэррон. – У нас с тобой вся ночь впереди. Но, думаю, самое время поделиться друг с другом планами на ближайшие дни. И лучше, если ты будешь откровенна.

– Моя откровенность подразумевает твою встречную откровенность, князь? – поинтересовалась Рэйвен.

– Да, – он улыбнулся. – В разумных пределах.

– Тогда и я буду откровенной, – она кивнула – В разумных пределах.

Она уже немного привыкла к манере Фаэррона вести разговор, и даже нашла некоторое сходство с поведением Ханджера. Но если с братом Рэйвен знала, как себя вести, и как ставить его на место, то с князем пока не было никакой ясности. Ссориться с ним она не хотела, но и спускать ему все эти его попытки установить жёсткий контроль и прочие провокации тоже нельзя.

– Тогда приступим, – лёгкая усмешка скользнула по губам князя Логрейна. – Какова основная цель твоего визита в Логрейн?

– Завершить инициацию и стабилизировать свои магические потоки, – без раздумий ответила Рэйвен.

Фаэррон кивнул, принимая такой ответ. Звучало разумно. Если Морион не льстил своей дочери в разговорах с ним, когда о ней заходила речь, то княжну должна была сильно угнетать невозможность перемещения по тайным тропам и запрет на применение магии. Он бы тоже на её месте постарался решить сначала именно эту проблему.

– Вторая по приоритету цель? – он слегка усмехнулся, отметив, что кажется, разговор переходит в режим то ли допроса, то ли экзамена.

– Понаблюдать за играми Старших, – пожала она плечами. – Оценить, с чем, возможно, однажды придется дело иметь.

– Возможно? – приподнял он брови. – В чём именно ты сомневаешься, княжна?

– В необходимости возрождения Дарианы, – она бегло улыбнулась.

– Это интересно, – Фаэррон внимательно на неё посмотрел. – И даже слегка… неожиданно.

– Посуди сам, князь, – пожала она плечами. – Дариана в горах, слева Шартанг, справа Роксенский Лес и Беотия. Общих границ с ней нет ни у одного из княжеств. Пробиваться через Шартанг? Или у беотийцев отвоевать земли? Так союзники же они нам… всё ещё.

– Продолжай…

– Я к тому, князь, – Рэйвен вздохнула. – Что прежде чем восстанавливать Изначальное Древо, следует доступ к нему обеспечить… Свободный. А не так, чтобы каждый раз… с приключениями. Три года назад… Мы месяц до неё добирались. Налегке, между прочим. Малым отрядом.

– Мой верховный друид до сих пор под впечатлением от путешествия в Дариану, – согласился Фаэррон. – Особенно от вашего с Рианом общения с орками.

– У нас клан Стрелолиста границу стережёт, – заметила она. – Уже лет двести как. Проще оказалось самим выучить орочий язык, чем обучить их нашему.

– А почему вы поехали через Шартанг, а не через Беотию? – поинтересовался Фаэррон. – Союзная вроде бы Арденскому Лесу страна?

– Вот именно, вроде бы. В Приграничье, которое Орден Грифона контролирует, ещё терпимо. Рыцари честь свою блюдут и чтут договор. Но чем ближе к столице, тем сложнее, – Рэйвен поморщилась. – Так просто не объяснить, князь. Но дело у нас с беотийцами, похоже, движется к окончательному разрыву. За последние лет пять их король подписал несколько указов, серьёзно ограничивающих права не-людей в Беотии. И ещё на каждой заставе пошлины с нас берут, не слишком большие пока, но сам факт раздражает. А ещё разбойники, чуть ли не в каждом лесу, и не по разу…

Фаэррон кивнул. Морион при последней их встрече рассказывал примерно то же, только в его описании ситуация выглядела ещё более мрачной. Его друг с уверенностью говорил о том, что беотийский королевский двор находится под сильным влиянием тёмных магов и, к тому же, у наследного принца, который вот-вот взойдёт на престол, начались непонятные заигрывания с Аластримом.

А еще существовали Серые Пустоши и Чернолесье, которые год от года расширялись, делая когда-то плодородные земли непригодными для жизни. И рано или поздно у людей не останется иного выбора, как искать новые места обитания, пока ещё не искаженные тёмной магией и не заражённые ядовитыми спорами. И нетрудно понять, куда они в первую очередь обратят свой взор на предмет поживы и завоевания новых земель.

– Ладно, – сказал Фаэррон. – Я понял. Ты не хочешь возрождать Древо и восстанавливать Дариану.

– Древо придётся возродить, – возразила Рэйвен. – Хотя бы для того, чтобы оно дало семена Материнских Древ для новых княжеств. Но в восстановлении самой Дарианы и возвращении ей статуса столицы смысла я не вижу.

– Что ж, – улыбнулся он. – Тогда где, по-твоему, нужно делать столицу?

– Твой Логрейн уже фактически столица, – усмехнулась она. – Зачем тратить ресурсы на ещё одну?

– Вот сейчас я перестал понимать, к чему ты клонишь, княжна, – Фаэррон с лёгкой настороженностью посмотрел на княжну. – Ты хочешь, сев на трон, отобрать у меня княжество? Чтобы сделать своей столицей?

– Илфирин с тобой, князь, – Рэйвен рассмеялась. – Мне бы такое и в голову не пришло. У меня есть идея получше. А давай ты станешь королём? И, как мой сюзерен, защитишь меня от… всяких неуместных брачных поползновений, пока я восстанавливаю Изначальное Древо.

– Есть одна маленькая проблема, княжна, – покачал головой Фаэррон. – Я не хочу быть королём.

– Жаль, – сокрушённо вздохнула Рэйвен. – Это решило бы разом множество проблем.

– Чьих? – поинтересовался князь.

– Общих. Только сильный король сможет стать собирателем наших исконных земель. Разве нет?

– Общих? – переспросил Фаэррон. – Ты веришь, что Старшим есть дело до утраченных земель? Нет, княжна. Они заняты собственными играми. Многим из них просто… скучно, и они развлекаются, каждый на свой лад. И даже возрождение Изначального Древа для них всего лишь ещё один повод затеять весёлую игру и закрутить несколько новых интриг. А поскольку магическая сила не обязательно сочетается с мудростью или хотя бы наличием здравого ума, да и долгая жизнь не гарантирует их обретения… играть они намерены… по всякому. Невзирая на возможные риски и последствия и для себя, и для других.

– Грустно это, – Рэйвен вздохнула. – Беспросветно. Но ведь не все же Старшие таковы?

– Не все, – согласился Фаэррон. – Есть среди нас и простодушные, всерьёз и благоговейно почитающие устои и обычаи, когда-то установленные Аэрионом. И они как раз самая лёгкая добыча для… игроков. Ещё и потому, что выводов не делают, раз за разом спотыкаясь на одном и том же. Но что-то мы с тобой отвлеклись от основной цели беседы, княжна. Давай-ка поговорим о самом ближайшем будущем, не замахиваясь на масштабные задачи.

Он долил вино в бокалы и создал несколько светящихся шариков, так как совсем стемнело.

– Прямо сейчас, Рэйвен, – продолжил князь – Разворачивается новая увлекательная игра, цель которой пока ещё не вполне ясна, но мишень очевидна – ты. Твои мечты, чувства, желания никого не волнуют. Не обольщайся, что сможешь сыграть с ними на равных. У тебя попросту нет нужного опыта.

– Я и не собиралась играть, – усмехнулась она.

– А придётся, – хмыкнул Фаэррон. – Потому что ты или игрок, или игрушка. Третьего не дано.

– И что ты предлагаешь? – она заинтересованно посмотрела на князя.

– Пока я вижу только решение, – улыбнулся князь Логрейна. – С завтрашнего дня я начну оказывать тебе повышенное внимание, создавая впечатление, что…

– Я твоя новая игрушка? – перебила его Рэйвен, задетая тем, что он снова решил всё за неё. – Дикарка из фронтира, приручаемая блистательным и искушенным в любовных интригах князем?

– Мне кажется, ты спутала меня с Мирверином, – слегка поморщился Фаэррон.

– А мне кажется, – возмущённо фыркнула она. – Что после всего, что ты сегодня устроил, никого не удивит, если я просто переберусь в твою спальню.

– Не льсти себе, княжна, – он окинул её насмешливым взглядом. – Мне есть с кем играть в постельные игры.

Она не нашлась с ответом. И просто смотрела на него, распахнув глаза и пытаясь понять, зачем он вообще ей это сказал. И он смотрел на на неё – с лёгким интересом в мерцающих чёрных глазах, чуть склонив голову набок.

– Я думаю, – холодно произнесла Рэйвен, сочтя за лучшее прервать разговор, принявший рискованное направление. – Что у нас обоих сегодня выдался день не из лёгких. Буду признательна тебе, князь, если ты проводишь меня до моих покоев.

Она поднялась со скамьи и ушла на корму. Спустя минут пять к ней подошёл Фаэррон, положил руку на рулевое весло.

– Продолжим разговор завтра, княжна, – спокойно сказал он.

Рэйвен чуть заметно кивнула и отвернулась, вглядываясь в тёмные волны. Князь был прав, и других приемлемых вариантов, кроме перехода в глухую оборону под неусыпным присмотром Мириэли, не было. Оставалось лишь понять, во что именно для неё выльется защита Фаэррона. И какие правила игры для них обоих князь намерен установить.

Интермедия 6. Ночной гость Сандаара

Ночной гость Сандаара бесцеремонно уселся на рабочий стол, сдвинув фолианты, и развлекался тем, что заставлял магический шар менять цвет, прикасаясь к нему. Любого другого за подобную вольность верховный маг обратил бы во прах, но Драгомисту позволялось многое. Прежде всего, из-за его уникальности. Темноволосый изящный юноша в бархатном чёрном костюме с золотым шитьём и белоснежными кружевными манжетами и воротником более походил на эльфа, чем на упыря. Его можно было даже назвать красивым, если бы не мертвенно-бледная кожа и рубиновые глаза.

До встречи с Драгомистом Сандаар считал упырей безмозглыми тварями, пользующимися своими остаточными воспоминаниями так же инстинктивно, как хищники применяют природные способности для охоты. Упорно цепляясь за земное существование, они поддерживают гниющие оболочки за счёт чужой жизненной силы. Но сила не держится в мёртвых телах, неумолимо вытекая из них, словно вода из треснувшего кувшина. И чем больше нежить убивает, тем быстрее жизненная сила вытекает, её перестаёт хватать на поддержку привлекательной внешности. Заканчивается всё тем, что полностью утратившее осторожность и человеческий облик чудовище устраивает бойню, в результате которой чаще всего и погибает.

Но Драгомист ухитрился полностью сохранить свои прижизненные воспоминания, разум и способность чувствовать, хотя его посмертное существование длилось уже более трёхсот лет. Более того, он обладал даже определённой аристократичностью манер. Поэтому Сандаар называл его князем нежити, тёмным князем, или просто князем. Это звучало куда лучше, чем «упырь» или «данак» и, несомненно, льстило Драгомисту. Сандаар подозревал, что именно с его подачи у князя зародились мысли о создании Тёмного Княжества. Эти устремления Драгомиста отвечали и собственным интересам Сандаара, поэтому маг одобрял и поддерживал его амбиции. Взамен он приобрёл бесценного союзника, которому доверял, и на которого можно было положиться. Немаловажным было и то, что с князем он мог говорить откровенно, не боясь ни утечки информации, ни быть ложно понятым.

– Рад видеть вас, князь, – улыбнулся Сандаар.

– Взаимно, мессир, – ответил не менее лучезарной улыбкой Драгомист, показав белоснежные клыки, и без предисловий сразу же перешёл к делу. – Прежде всего, благодарю вас за моего нового сына, Даррена. Мальчик чудо как хорош.

Дочерьми и сыновьями Драгомист называл обращённых им людей. Одержимый идеей Тёмного Княжества, он пытался создать себе подданных из обращённых людей, поскольку с нежитью «природной» у него ничего не вышло – хаксы, русалки и прочие порождения Великого Искажения разумом не обладали, хотя и использовали при охоте ментальную магию, чтобы приманить и обездвижить жертву. Но и с людьми дело двигалось медленно: за триста лет у князя получилось всего семь удачных обращений. Даже при имеющихся задатках, почти все обращённые становились обычными упырями, со всеми вытекающими последствиями.

Сандаар прекрасно понимал, насколько это сложно, поскольку и сам, рассматривая возможности создания армии, экспериментировал и с нежитью, и с трупами. Но нежить оказалась неуправляемой и необучаемой в принципе, а поднятые мертвецы служили весьма ограниченное время, при этом приходилось постоянно контролировать их. Не говоря уж об отвратительном виде и запахе.

– И как всё прошло? – из вежливости спросил Сандаар. Честно говоря, его не интересовала судьба юного фельдъегеря, доставившего кинжал из эльфийского серебра. Он и Драгомисту-то о том, что видел метку Тёмного Рока в ауре этого юноши, случайно обмолвился пару дней назад, так как к слову пришлось.

– Быстро и без осложнений, – улыбнулся Драгомист. – Сама Мораг приняла в нём участие. Как когда-то и в моей судьбе. Но если бы вы мне не подсказали место и время…

– Надо же, – вот теперь Сандаару стало действительно интересно. – Тёмная госпожа крайне редко снисходит до смертных. Кстати, князь… вы мне никогда не рассказывали, как обрели… посмертие.

– О, это предмет долгой и обстоятельной беседы, мессир, – вздохнул Драгомист. – А меж тем близится рассвет. Да и я пришёл к вам не только, чтобы выразить благодарность. Одна из моих дочерей из Кэр-Лайона весточку прислала. Которая вам, мессир, будет небезинтересна.

Сандаар подошёл к тайнику, извлёк из него довольно увесистый мешочек с монетами и положил на стол вместо того, чтобы сразу отдать Драгомисту. Они с князем избегали телесного контакта, поскольку это в равной степени было болезненно для обоих. Вопреки слухам, Сандаар был не нежитью, а существом из плоти и крови, и ледяное прикосновение тёмного князя эта самая плоть переносила с трудом. Для Драгомиста же защитные чары верховного мага сулили как минимум весьма неприятный ожог, почти как от эльфийского серебра.

– Благодарю, – кивнул Драгомист. – Так вот. Видела моя дочь вашего неугомонного родственника в порту Кэр-Лайона, садящимся на кораблик одного купца… не слишком уважаемого. Ибо ходят слухи, что чересчур близкое знакомство водит сей купец с пиратами Птичьих Островов.

– Интересно, – хмыкнул Сандаар. – Но пока непонятно, зачем моему брату это отребье.

– Несомненно, опять собирается навредить вам, мессир, – покачал головой Драгомист. – Не понимаю, почему вы его терпите. Мало того, что по вине Торна ваш Орден до сих пор вне закона в Беотии, Радуане, Нормии и ещё в нескольких странах. Но он ведь даже не скрывает намерения убить вас и возглавить Эр-Тирион!

– Я, возможно, убью его, но не раньше, чем он выполнит своё предназначение, – усмехнулся Сандаар. – Буду признателен вам, князь, если и далее ваши дети по-возможности понаблюдают за Торном.

– Всенепременнейше, мессир, – улыбнулся Драгомист. – Но как быстро летит время за увлекательной беседой.

Отвесив изящный поклон, он исчёз, оставив после себя едва уловимый запах морозной ночи.