Текст книги "Тёмное пламя 1 (СИ )"

Автор книги: Алина Леднева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 24. Сентереж (Фаэррон)

Зал Сентережа, куда Фаэррон пригласил Риана для беседы, был огромен. На многочисленных столах, расставленных на первый взгляд, хаотично, находились доски всех форм и размеров, размеченные под разные варианты игры. Здесь были и поля сражений, причём рельефные, с холмами, реками и прочими естественными и искусственными препятствиями. И «доски военачальников» с фигурами в виде конницы, пехоты, лучников и магов, на которых каждая клетка могла означать своё отдельное поле боя.

И были в Зале Сентережа даже две «королевские» доски – огромные, монументальные. Одна соответствовала Империи Аластрим с провинциями, напоминающими лоскутное одеяло из-за обилия условно независимых баронов, владения большинства из которых можно было обойти за день неспешным шагом. Вторая доска имитировала Беотию, разделённую на «центр», контролируемый беотийским королевским двором, и четыре рыцарских домена, принадлежащих Орденам Грифона, Мантикоры, Единорога и Дракона.

В оригинале этой игры, придуманной Великим Магом Невлином, доска для сентережа была размечена на тысячу квадратов, а кубиков, дающих дополнительные ходы и имитирующих неожиданные возможности и препятствия, имелось девять. Но эта доска была навеки утрачена: она находилась в Дариане, и во время нападения на эльфийскую столицу триста лет назад была даже не повреждена, а практически уничтожена.

Риан вытащил из внутреннего кармана плаща прямоугольный пакет, скреплённый большой матово мерцающей магической печатью и протянул Фаэррону. Помедлив, князь принял его и вопросительно посмотрел на княжича, ожидая пояснений. В личности отправителя послания он не сомневался.

– Через три дня после того, как Свет и Тьма проявят свою волю, – Риан говорил медленно, стараясь как можно точнее передать то, что должен был. – Печать либо исчезнет, либо превратит послание в пепел.

Не то, что бы послание от Сандаара для Фаэррона стало полнейшей неожиданностью – тёмный маг и ранее предпринимал осторожные попытки выйти на контакт, и попросту не мог не воспользоваться представившейся, точнее, предоставленной ему, возможностью. Но пока ещё не было полной ясности относительно действительных намерений Сандаара. У Фаэррона сложилось впечатление, что глава Эр-Тириона просто предварительно прощупывает почву, на которую пока вступать не торопится, видимо, ожидая какого-то ключевого для него события.

– Как сложно-то, – покачал головой Фаэррон. – Это всё?

– Да, всё, – кивнул Риан, явно повеселевший после того, как неприятное ему поручение было исполнено.

То, что Риан сумел выполнить в Чернолесье почти все поставленные перед ним задачи, и как действал – без сомнений и излишней рефлексии, князю понравилось. Конечно же, княжича страховали и присматривали за ним. И, разумеется, Эндемион был полностью в курсе, и об этом походе с ним была договорённость. Хотя сына князь Синегорья в известность о своей осведомлённости не поставил, и на то также была причина.

Но ситуаций, требующих прямого вмешательства, так и не возникло – Риан справился самостоятельно. Даже когда в игру вмешался Сандаар, глава Эр-Тириона – темномагического ордена, с которым по определению ни один из эльфийских Старших не стал бы разговаривать вообще, княжич повёл себя правильно, без высокомерия и агрессии.

– Тогда, может быть, партию в сентереж? – с улыбкой предложил Фаэррон. – Например, за этой доской. Она небольшая, всего на сто квадратов. Как раз успеем до заката.

Риан посмотрел на предложенный стол и перевёл удивлённый взгляд на Фаэррона – фигуры уже стояли на доске, причём у обеих сторон расстановка замков и войск была не слишком удачной, с несколькими очевидными и серьёзными уязвимостями.

– Расставить фигуры на доске до начала партии, – улыбнулся князь Логрейна. – Проще и менее интересно, чем играть тем, что уже есть, причём из изначально уязвимой позиции. Выбирай сторону и игру, княжич.

– Пожалуй, выберу белых, – улыбнулся в ответ Риан. – А игра… Пусть будет «Защитить принцессу».

«Кто бы самого защитника защитил», – мысленно вздохнул Фаэррон, вслух же поинтересовался:

– Позволь узнать, почему? Два других базовых варианта игры – «Убить короля» и «Захватить замок» предполагают большую свободу действий и возможностей в партии.

– Расстановка фигур благоприятствует, – чуть усмехнулся тот. – И при прочих равных у белых принцесса красивее.

«А твоя ли это принцесса?» – князю Логрейна припомнился танец Риана и Рэйвен на первом балу праздника. Чувствовались между этими двоими теплота и взаимное доверие. Но достаточно ли их окажется для противостояния обстоятельствам, созданными чужими намерениями? Ответа на этот вопрос пока что не было.

– Что ж, пусть будет так, – Фаэррон кивнул и занял кресло за тёмной стороной стола.

Пакет Сандаара был по-прежнему в его руке. Пока Риан снимал плащ и готовился занять своё место, князь внимательно осмотрел пакет. Он оценил, что Сандаар решил проявить уважение – в печати тёмной магии не ощущалось вовсе. Но защита стояла сильная, до назначенного часа пакет не вскрыть. Пожав плечами, князь Логрейна переложил послание Сандаара на невысокий столик, стоящий слева от него подле доски. Сейчас у него было достаточно других забот, чтобы думать ещё и об этом.

Риан снял плащ, положил его на столик рядом со своим креслом и уселся за стол, разглядывая свои фигуры.

– Твой ход, – улыбнулся Фаэррон.

Кубиков в этом варианте игры полагалось три. Первый – с черными и белыми гранями и с количеством очков от одного до трёх – отвечал за количество дополнительных ходов, позволяющих немного изменить ситуацию на доске, переставив на доступные клетки от одной до трёх фигур. Если грань выпадала того же цвета, что и выбранная сторона игры – следовало переставлять свои фигуры. Если грань оказывалась цвета противника – можно было немного «испортить» тому позицию.

Другие два кубика были одноцветными, размеченными очками от одного до шести. Каждая грань означала фактор, о котором игроки договаривались, как правило, до начала игры. Но была и возможность факторы заранее не назначать, а использовать одну из стандартных ситуаций, например, «Пожар в замке», «Смерть военачальника», «Атака соседа».

Риану выпали чёрная грань с тремя очками и ситуации «Принцесса влюбилась» и «Визит короля нейтральной страны».

«Не хотелось бы», – мысленно усмехнулся Фаэррон, невольно подумав о Рэйвен и Ниеллене. – «Особенно в сочетании, принцесса влюбилась в короля нейтральной страны, заключившего союз с врагом».

Княжич надолго задумался, разглядывая фигуры Фаэррона и доступные клетки. Князь его не торопил. Наконец, Риан принял решение и переставил на стороне Фаэррона две фигурки советников короля (всего их имелось пятеро) на клетки ожидания важного события, а фигурку «важного гостя» на клетку «готовность заключить союз с врагом».

– Вот как? – Фаэррон усмехнулся. – Неплохо. Впору и вовсе забыть о своей принцессе.

В сентереж они оба любили и умели играть. Но вот касаемо того, сможет ли Риан и в играх, где ставки совсем другие, действовать столь же разумно и рационально, у Фаэррона имелись определённые сомнения.

Фаэррон бросил кубики. Ему выпали белая грань с одним очком и ситуации «Найден шпион» и «Обнаружено новое месторождение кристаллов». Подумав, князь передвинул одного из трёх пока незанятых советников на клетку «Новая возможность», предпочтя заняться месторождением.

Теперь можно было сделать и основной ход. Риан обозначил намерение передвинуть пехоту ближе к границам своего «королевства».

– Я ожидал, – негромко сказал Фаэррон, передвигая к границе своего «королевства» легкую конницу. – Что вы с Рэйвен уже приедете на праздник в статусе жениха и невесты.

На взгляд Фаэррона, история с Эмор слегка подзатянулась. При том, что княжич сумел самостоятельно придти к правильным выводам и трезво оценивал и саму Эмор, и перспективы отношений с ней, он почему-то медлил с окончательным разрывом этой очевидно мучительной для него связи.

Хотя, с учётом того, что Фаэррону удалось выяснить буквально на днях, именно эта «нерешительность» Риана, оказалась им всем – и ему самому, и Мориону, и Эндемиону – на руку.

Княжича никто из компании Мирверина не воспринимал всерьёз, и, соответственно, не ожидал от него сюрпризов. И Эмор, и князь Иолана, который, несомненно, стоял за её плечом в этой интриге с исключением Риана из списка претендентов на руку и сердце княжны, самонадеянно полагали, что до сих пор полностью контролируют ситуацию.

Отдельным «удовольствием» было наблюдать за Ниелле, которая даже не понимала, что вовсе не она мозговой центр этой «маленькой компании», а все её импульсивные выходки Мирверин терпит лишь потому, что они придают некую дополнительную остроту играм князя Иолана. Примерно как щепотка пряностей блюду. Хотя, в случае с Ниелле, это, чаще всего, походило на опрокинутую солонку или перечницу.

– Зачем создавать для Рэйвен унизительную ситуацию? – Риан нахмурился. – Нет. В том, что я позволил себя втянуть вот в это во всё, виноват лишь я сам. Мне и исправлять.

– Просто время пришло, получить тебе подобный опыт, – лёгкая улыбка тронула губы князя. Похоже, Риан в этой ситуации думал не только о себе, но и о своей подруге. – Не Эмор, так другая. И хорошо даже, что именно сейчас.

Мирверин и компания, обоих – и Риана, и Рэйвен, сочли «игрушками», ни на миг не задумавшись о том, что Морион за дочь попросту убьёт, без малейшего колебания. И Эндемион будет защищать сына не менее жёстко. А Фаэррон им в этом обязательно поможет. Или Инелле с Мирверином всерьёз рассчитывают на то, что их защитит установленный Аэрионом запрет проливать Старшую Кровь?

«Редкостная тупость полагать», – мысленно усмехнулся князь Логрейна. – «Что им кто-то позволит решать судьбу наших детей. Если Инелле готова играть своей дочерью, это её выбор. А Рэйвен и Риан либо встанут рядом с нами в этой игре, либо будут… мягко выведены из неё».

Мирверину и компании позволили затеять игру с отбором кандидатов лишь потому, что это всё не имело ровным счётом никакого значения. Но пока они заняты этой весёлой вознёй, у них остаётся меньше времени на действительно опасные игры.

Вроде той, что они затеяли в Роксенском Лесу – с возрождением Материнского Древа, «усыплённого» триста лет назад друидами по приказу Аэриона, когда тот, наконец, понял, в какие игры играет его дочь Вириэна, и чем это чревато для всего Элиндара. Оставалось лишь понять, кто именно скрывается под прозвищем «Наш Друг», но в том, что этот Старший действительно опасен, сомнений у Фаэррона не возникало, потому что намерения «Нашего Друга» во всей этой истории пока не просматривались.

…Пожалуй, только относительно планов Ниелле у князя Логрейна, да и у всех остальных Старших, не было сомнений. Княгиня и не скрывала, что желает воспользоваться мощью Изначального Древа, когда оно будет возрождено, для мести. Она хотела, чтобы с континента была снята Радужная Завеса – так княгиня собиралась отомстить всем людям сразу за смерть своей матери, Неметоны.

То, что погибнут погибнут не только люди, но и гномы, орки, другие разумные расы и абсолютно ни в чём неповинная неразумная живность, в расчёт ею не принималось. Фаэррона волновала не столько моральная сторона вопроса, сколько то, что после этого три четверти континента станут ледяной пустыней, и пройдут десятки тысяч лет, прежде чем на эти земли вернётся жизнь. А все эльфийские княжества под защитой своих Материнских Древ попросту превратятся в тюрьмы, из которых нет выхода…

Риан снова бросил кубики. На этот раз грань оказалась белой, а очков – два. Ситуации ему достались, правда, не слишком хорошие – «Лошадиный Мор» и «Нашествие Нежити».

– Я собираюсь сделать Рэйвен предложение сразу же после Турнира Творцов, – сказал Риан, переставляя фигурки советников своего короля на клетки «немедленная реакция».

– Красиво, – Фаэррон бросил на Риана быстрый внимательный взгляд. – Но рано. Я бы подождал до Совета.

– Рэйвен сказала, – Риан мягко улыбнулся. – Что изберёт того, кто сможет основать новое княжество в Серых Степях. Она скажет об этом на Совете.

– Серьёзно? – князь Логрейна заинтересованно подался вперёд. – Ну и запросы у обеих твоих дам, Риан.

– Да, – кивнул Риан. – Но есть нюанс. В Серые Степи мы с Рэйвен отправимся вместе.

– Вот даже как? – Фаэррон задумался. – Морион рассказывал мне о ваших с ней… детских приключениях. О поисках Стратим близ Птичьих Островов, о мантикоре, о драконе в Алмазных Горах… Что ж, всё равно Серыми Степями когда-нибудь пришлось бы заняться. Я подумаю.

От Фаэррона не укрылось, что Риан лишь говорит о предстоящем походе уверенно, но, видимо, пока не имеет внятного представления, как именно будет решать эту задачу. И помощи снова прямо не попросил, как и тогда, с Чернолесьем.

«Что ж, тем лучше», – мысленно усмехнулся князь, уже начавший обдумывать возможные варианты решения этой задачи. – «Когда занят делом, желательно, интересным и сложным, не до душевных терзаний».

Что Фаэррону в княжиче Синегорья нравилось, так это то, что Риан мог долго раздумывать, но раз приняв решение, уже не колебался и доводил дело до конца. Но что ещё более ценно, действовал он не прямолинейно, а умел гибко менять тактику, приспосабливаясь к изменившимся условиям и обстоятельствам. И всегда продумывал не только решение самой задачи, но и заранее заботился о путях отхода, на случай, если что-то пойдёт не так.

И партии сентережа с ним порою получались довольно долгими и интересными. Вот и сейчас, отвлекая князя маневрами близ границы, Риан сумел внедрить своего «шпиона» в близкое окружение чёрного короля.

Князь бросил свои кубики. Партия продолжилась. И Фаэррон сосредоточился на игре, тем более что на доске начинала складываться действительно угрожающая его принцессе ситуация.

Интермедия 8. Воля Тьмы (Сандаар)

Замок Сандаара, Милигет

Поутру Сандаар спустился к подземному озеру и обнаружил, что все трое варданов уже окоченели. На их мёртвых лицах застыло выражение благоговейного ужаса. Выжженные глазницы говорили о том, что Мораг им явилась воочию.

«Что ж», – философски заключил верховный маг. – «Вот и ещё три жизни принесены на алтарь борьбы с Аластой».

Итого пятьдесят семь жизней за три последних года, с тех пор, как Мораг впервые приказала привести к алтарю варданов, помнящих Маутхент. Она, как и всегда, не озвучила повеление прямо, но послала ему несколько ярких видений, из которых не составило труда понять желание Матери Тьмы.

Для Сарена и его внучек всё сложилось не так уж плохо: Мораг позаботится о том, чтобы их души попали в Сады Илфирина. Как знать, может быть к моменту их нового воплощения Маутхент вновь станет цветущим островом, каким был триста лет назад, до опрометчивого решения Грайвена уничтожить эльфийскую Рощу в Милигете, посаженную Вириэной.

…Мотив короля был понятен Сандаару – узнав, что его попросту использовали втёмную, Грайвен имел все основания для ярости. А задумываться о последствиях своих действий королю не было свойственно. Как, впрочем, и эльфийской королевне…

В пещёре вдруг резко и ощутимо похолодало, Сандаар увидел, как поверхность озера покрылась тонким льдом, и мгновение спустя на него ступила юная прекрасная женщина, в чьих длинных, до пола, волосах цвета воронова крыла мерцали золотистые звёздочки. Она улыбнулась верховному магу и сложила ладони лодочкой. Из них выросла полупрозрачная алая роза с алмазными капельками росы на лепестках. Цветок остался лежать на льду, когда Мораг исчезла так же внезапно, как появилась.

«Ледяная роза в моём заснеженном саду», – мысленно усмехнулся Сандаар. Похоже, Мораг считает, что ему пора озаботиться продлением рода.

… Сандаар и два его единокровных брата родились в один день от разных матерей – отец, предшественник Сандаара на посту верховного мага Эр-Тириона, выбрал их для продолжения рода среди рабынь, принадлежащих Ордену. Все эти женщины, имён которых он даже не посчитал нужным сообщить сыновьям, умерли при родах. Частый исход при вынашивании ларнийского потомства – плод поглощал жизненную силу матери, и та умирала от истощения вскоре после родов, если отец-ларн не вмешивался в процесс, поддерживая её своей магией. Их отец делать этого не стал. И не потому, что был жестоким и бесчувственным. Он просто следовал непреложным заветам Ларна – отца всех ларнов, который в смертный час передал власть над Эр-Тирионом и дар тёмной магии своему старшему сыну, прапрапрадеду Сандаара.

Магический Орден Эр-Тирион был создан Ларном на излёте Эпохи Тьмы, с единственной целью: уничтожить Аласту, тёмную богиню, которая привела в Элиндар ингров и погрузила три четверти мира во тьму и хаос. Обладая даром предвидения, Ларн точно знал, что Аласта однажды вырвется из места своего заточения, куда её отправили Невлин и Вардаана ценой своих жизней, и вернётся в Элиндар, чтобы довершить начатое.

Ларн считал, что такого врага, в совершенстве владеющего тёмной магией и лишенного способности чувствовать чужую боль, могут победить только ещё более сильные тёмные маги, действующие бесчувственно и рационально, не считаясь с моральными принципами и готовые положить абсолютно всё на алтарь борьбы. В том числе родных и близких.

Отец, в полном соответствии с тем, как воспитывали его самого, с раннего детства своих сыновей следил за тем, чтобы у них не возникло привязанности хоть к кому-нибудь. Слуг и наставников заменял при малейшем намёке на зарождение симпатии и не позволял братьям играть и дружить не только с другими детьми, но и друг с другом. Он поощрял в них дух соперничества, подчёркивая при каждом удобном случае, что лишь один из братьев унаследует титул верховного мага Эр-Тириона, убив его самого в магическом поединке.

Верховный маг не имеет права любить, ибо страх за любимых туманит разум и толкает на опрометчивые поступки – так сказал умирающий Ларн. И добавил, что поскольку ненависть – оборотная сторона любви, то и на неё верховный маг права не имеет, и все его действия должны подчиняться исключительно логике и разумной целесообразности.

Трёх сыновей должен был создать каждый верховный маг Эр-Тириона на пике своего могущества и воспитать их в духе заветов Ларна, чтобы пасть от руки одного из них в магическом поединке, уступив место главы Ордена. Именно трёх, ибо один переметнётся на сторону Света, второй положит всю свою жизнь на то, чтобы навредить как можно сильнее обоим своим братьям. И лишь третий унаследует в полной мере все необходимые качества, в том числе, Дар Предвидения.

Так и вышло, в полном соответствии с пророчеством Ларна – один из его братьев сбежал в Кемпер, где и отрёкся от Тьмы. Второй стал предателем, растрачивая свою жизнь на попытки навредить Ордену и Сандаару лично. Из-за Торна Сандаар нажил себе не одного могущественного врага. Как будто мало было испорченных по его вине ретивого братца отношений с королевскими дворами Беотии и Радуана…

Сандаар, осторожно ступая по льду внезапно замёрзшего озера, подошёл к оставленной Мораг розе, наклонился, чтобы подобрать, и… застыл, слегка ошеломлённый. На льду рядом с цветком лежал маленький округлый предмет. И сердце его замерло на миг и гулко толкнулось в рёбра. Этого Сандаар ждал всю свою жизнь и теперь боялся поверить, что Мораг действительно предоставила ему ТАКОЙ выбор.

Но миг торжества и одновременно слабости был – и прошёл. И Сандаар осторожно подобрал второй дар Мораг, оставив розу лежать на льду. Улыбаясь почти нежно, глава Эр-Тириона рассматривал небольшую изящную гемму на своей ладони. Под поверхностью отполированного до зеркального блеска камня белели прожилки, складываясь в причудливый рисунок, в котором угадывались две головы, склоненные друг к другу, мужская и женская.

– Ключ от Кербенны, – негромко и благоговейно произнёс Сандаар. – Благодарю тебя, Мать Тьмы.

Дело оставалось за малым: найти этот летающий остров Великого Мага Невлина и ту женщину, что откроет Сандаару доступ в Кербенну при помощи этой геммы. А ещё нужно будет восстановить посох Невлина, сломанный в последней битве Эпохе Тьмы. И в этом без помощи Фаэррона не обойтись… Весь вопрос в том, захочет ли князь Логрейна помочь.

Но это зависело не столько от Сандаара, сколько от того, явит ли Илфирин князю свою волю…

Глава 25. Тени Лунного Дерева

Когда не знаешь, что делать – поступай согласно этикету. Этот совет Мириэли не единожды пригодился Рэйвен, но вот именно сейчас княжна пребывала в некотором затруднении. Правила этикета умалчивали о тех случаях, когда ты почти что с размаха влетаешь в того, кого буквально миг назад здесь не было. И этот кто-то придерживает тебя за плечи, разглядывая с таким интересом, будто бы ты неведома зверушка. А у тебя от его прикосновения по всему телу бегут мурашки, неприятные такие, почти ледяные.

– Рад встрече, моя королева, – наконец, вымолвил, точнее, прошелестел Рованион и убрал руки. У его баритона был своеобразный тускловатый тембр, который Рэйвен всегда воспринимала как нечто среднее между «неприятным» и «тревожным». Хотя, когда Рованион рассказывал сказки детям или беседовал с кем-то интересным ему, его голос менялся, становясь интригующим и даже приятным.

Рэйвен слегка поморщилась, и от самого обращения, и от того, что в его словах явственно слышалась насмешка.

– Здравствуй, Рованион, – сухо кивнула она. – Давно не виделись.

– Улыбайся, княжна, – негромко сказал Рованион. – В твоих же интересах, чтобы со стороны наша беседа выглядела приятной.

– Хочешь улыбку? – чуть приподняла брови Рэйвен. – Тогда расскажи мне что-нибудь интересное. Например, как ты здесь оказался. И не надо говорить, что я просто тебя не заметила.

– В сумерках перед цветением Лунного Дерева самые длинные тени, – скучающе посмотрел на неё Рованион. – И ты знаешь, кто мой отец.

– Ты – Маг Теней? – удивилась она. – Унаследовал дар Зеллорина…

– Пожалуй, это единственное полезное наследие, – кивнул Рованион. – Жаль, что в некоторых княжествах этот дар почти бесполезен. Вот разве что когда дерево цветёт. А когда-то, до Великого Искажения, и Тени, и Тропы были доступны всем Старшим…

– Тени отличаются от Тайных Троп? – вот сейчас Рэйвен действительно стало интересно.

– Да, – Рованион усмехнулся. – В Тенях очень холодно, вымораживает почти до костей. И Тени общие, в отличие от Троп. С кем только там не сталкиваешься порой.

– А как ты туда… попадаешь?

– Вот что мне в тебе нравится, княжна, так это твоё самообладание, – в тёмных лисьих глазах Рованиона на миг мелькнуло непонятное выражение. – Я бы предложил тебе небольшую… прогулку. Но ты неинициированный маг, и это даже опаснее, чем встреча с коренными обитателями Теней.

– Прости, – Рэйвен улыбнулась. – Но я не настолько… любопытна.

– Не доверяешь, – хмыкнул Рованион. – И это правильно. О, а это у нас кто такой… симпатичный?

– Кори? – Рэйвен тоже удивилась, внезапно обнаружив, что к её ногам прижалась мантикора. Она машинально провела рукой по её гриве.

– Кори, значит, – покачал головой Рованион. – Позволишь?

– Я ей не хозяйка, – Рэйвен улыбнулась. Она отметила, что Кори спокойна, на Рованиона смотрит лишь с лёгким недоверием, но угрозы в нём не чувствует. – Договаривайся с ней сам.

Рованион, чуть прикрыв глаза, плавно и медленно вытянул вперёд руку, давая мантикоре её обнюхать. Та с минуту разглядывала его, затем негромко фыркнула и ткнулась носом в его пальцы.

– Вы удалили ей жало? – поинтересовался Рованион и добавил, обращаясь к мантикоре. – Я не собираюсь вредить. Ни твоему хозяину, ни твоему прайду.

Кори склонила голову набок, разглядывая Рованиона с осмысленным интересом в огромных мерцающих ярко-оранжевых глазах. Рэйвен вдруг обратила внимание, что на них сейчас никто и не смотрит, ни со страхом, ни с интересом. Значит, мантикора посчитала нужным проявиться из Теней только для них двоих.

– Я бы охотно выслушал твой рассказ, княжна, – Рованион улыбнулся, и эта улыбка показалась Рэйвен почти приятной. – Об обстоятельствах появления у… тебя… столь интересного… друга. Но не сегодня.

Рэйвен вежливо улыбнулась, но промолчала. Даже то, что мантикора отнеслась к Рованиону почти дружелюбно, никак не повлияло на её собственное к нему отношение. Хотя, интерес к себе Рованион смог вызвать, и без учёта того, что хотелось бы ему и несколько вопросов задать. О Роксенском Лесе, например.

– А теперь слушай меня внимательно, княжна, – Рованион как-то вдруг весь подобрался, посуровел. – На празднике этом держись так близко к князю Логрейна, как только сможешь. И одна не оставайся, сегодняшней ночью, в особенности. Поговорить со мной когда захочешь, Кори скажи, она меня теперь сможет найти.

– Не знаю, в какие игры ты играешь, – чуть нахмурилась Рэйвен. – Но с чего вдруг такая…

Она не договорила, потому что фраза уже пришлась в пустоту. Рованион исчез так же внезапно, как и появился. И Кори тоже ушла.

«И что это сейчас было?» – Рэйвен слегка поёжилась, а затем и не слегка. Её вдруг начало знобить, она ощутила себя продрогшей до костей. Ещё и от пришедшего осознания того, что за миг до столкновения с Рованионом она беседовала с Мириэлью. А разговор с Рованионом происходил на… некотором удалении ото всех. И Мириэли рядом не было. А вот что между этими двумя мгновениями произошло… почему-то полностью изгладилось из памяти.

– Что с тобой? – голос Мириэли звучал обеспокоено, она взяла Рэйвен за руку. – Да ты ледяная!

Она вдруг обнаружила, что вновь находится ровно на том же месте, где и была, за миг до столкновения с Рованионом, и Мириэль, похоже, не заметила её отлучки. Обе эти мысли мелькнули и с лёгким шелестом соскользнули в пустоту, и даже страха пока не было, как и понимания произошедшего.

– Что-то мне нехорошо, – призналась Рэйвен. – Мне бы прилечь, наверно…

– Ночь только начинается, княжна, – послышал слегка насмешливый голос князя Логрейна, и тут же на её плечи был наброшен плащ. – Пойдём-ка, пройдёмся.

И Фаэррон сначала укутал её в свой плащ, а затем почти что силой увёл от дерева. Рэйвен успела заметить, что они с Мириэлью обменялись быстрыми понимающими и встревоженными взглядами.

– Мы не будем любоваться цветением? – вяло поинтересовалась Рэйвен, едва переставляя ноги и чувствуя себя с каждым мигом всё более уставшей.

– Ты уже налюбовалась, кажется, – негромко и с лёгкой злостью в голосе ответил Фаэррон.

– Что не так, кня-я-я-язь? – окончание фразы утонуло в основательном зевке, глаза начали слипаться.

– Не спи, княжна, – хмуро ответил князь. – Действительно ведь… замёрзнешь.

Она уже не услышала его почти жалобного:

– Да что ж такое?

И не ощутила, как он подхватил её на руки.

В следующий миг, когда Рэйвен открыла глаза, она обнаружила себя в кресле, укутанной в меховое одеяло. Ей тут же сунули в руки кружку, исходящую паром и запахом чабреца, мелиссы и ещё чего-то незнакомого, чуть горьковатого.

– Пей, – приказал Фаэррон. – Медленно, маленькими глотками. И до дна.

Она послушалась. В голове постепенно прояснялось, силы вроде бы тоже потихоньку начали возвращаться. Рэйвен, наконец, согрелась. Хотя двигаться по-прежнему не хотелось. Фаэррон забрал у неё пустую кружку, со стуком поставил на столик возле кресла.

– Знаешь, княжна, – с усмешкой сказал князь, усаживаясь в кресло, стоящее напротив. – Пожалуй, твоё предложение перебраться в мою спальню не лишено смысла.

– Предложение? – немедленно взвилась Рэйвен. – Моё?

– Тебя ни на миг нельзя оставить без присмотра, – продолжил он, явно забавляясь её возмущением.

Рэйвен гневно фыркнула, но промолчала.

– Рад, что ты ожила, – уже более серьёзным тоном произнёс Фаэррон. – Но на сегодня прогулка отменяется точно, будем беседовать здесь.

– Что произошло? – спросила Рэйвен, постепенно начиная припоминать все предшествующие события этого вечера. – Сколько я пробыла без сознания?

– Недолго, пару часов всего, – помедлив, ответил князь. – Для почти полного магического истощения это весьма быстрое восстановление. А вот что произошло… Кто-то пытался утащить тебя через Тени.

– Рованион, – кивнула Рэйвен, испытывая в этот момент странное отстранённое спокойствие. – Он Маг Теней и больше некому.

– А вот с этого момента поподробней, – нахмурился Фаэррон. – Рассказывай всё, что помнишь.

– Я разговаривала с Мириэлью, затем вдруг врезалась в Рованиона, как будто бежала, а он оказался на пути, – она задумалась. – Но я не помню, как так вышло.

Весь следующий час Фаэррон вытягивал из неё подробности происшествия, особенно его заинтересовало появление мантикоры и её спокойная реакция на Рованиона. Выяснив всё, некоторое время князь пребывал в задумчивости, разглядывая внимательно прожилки мраморных плит пола, будто в них искал ответы.

– Как ни странно, – наконец, сказал Фаэррон. – Но я не думаю, что Рованион тебя утащил в Тени. Похоже, что, наоборот, он тебя остановил и не дал пройти дальше. А вот кто или… что… тебя туда затянуло… вот это пока вопрос.

– Меня больше интересует – зачем, – заметила Рэйвен. – Сначала артефакт в подлокотнике твоего кресла. Теперь вот – Тени. И всего лишь второй день праздника…

– Похоже, что я для кого-то не слишком убедителен в роли твоего сюзерена, – усмехнулся Фаэррон. – Что ж, теперь им придётся иметь со мной дело в качестве твоего мужчины.

– Прости, что? – изумлённо распахнула она глаза.

– С твоим отцом мы обговаривали такой вариант твоей защиты, – спокойно продолжил Фаэррон.

– И в каких пределах вы этот… вариант обговаривали, позволь узнать?

– Мне было поставлено условие не разбивать тебе сердце, – с невозмутимым видом ответил он.

– Значит, вариант, при котором сердце разобью тебе я, изначально не рассматривался? – медовым голоском поинтересовалась Рэйвен. Она одновременно и злилась, и ей было смешно, потому что она сознавала, какое абсурдное направление только что приобрёл их разговор.

– А ты хочешь разбить мне сердце, княжна? – ответил вопросом на вопрос Фаэррон. На его губах играла лёгкая улыбка, но в глазах веселья не было. – Это… опасная игра… Ты думаешь, что крепко держишь рукоять клинка, но внезапно оказывается, что всё это время твои руки сжимали лезвие.

– Думаю, в таких играх, – Рэйвен вдруг стало холодно. – Ни у кого в руках нет рукояти.

Некоторое время оба молчали, не глядя друг на друга. Затем Фаэррон заговорил, спокойно и сухо:

– Шутки в сторону, княжна. Розу ты мне вручила, и пока… этого достаточно. Все уже всё домыслили за нас.

– А дальше что? – поинтересовалась она, не вполне понимая, причём тут роза.

– Начиная с завтрашнего утра, на всех событиях праздника ты находишься рядом со мной, – продолжил Фаэррон. – В оставшееся время ты либо со мной, либо с Мириэлью.