Текст книги "Тёмное пламя 1 (СИ )"

Автор книги: Алина Леднева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Рэйвен и Ханджер встали, пожелали Мориону спокойной ночи и ушли с террасы. У подножия лестницы Ханджер остановился и, задумчиво глядя на сестру, спросил:

– Скажи, тебе очень хочется спать?

– Нет, – она улыбнулась. – Боюсь, после всего, услышанного сегодня, до утра глаз не сомкну.

– Вот и я тоже, боюсь, – он вздохнул.

– Слушай, – ей пришла в голову неожиданная мысль. – А пойдём ночевать в дом на дереве, как в детстве?

– А мы там поместимся? – засомневался Ханджер.

– Поместимся. А ещё, – она коварно улыбнулась. – У меня там припрятана бутылка земляничного, для особых случаев.

– Сестрёнка, – Ханджер широко улыбнулся. – Ты читаешь мои мысли.

И они вышли из Летнего Дома и по узкой, почти заросшей тропинке направились в глубину сада.

Глава 8. Чего я ещё не знаю о тебе, Риан?

Беседа с братом затянулась далеко за полночь. Сначала он рассказывал о своих приключениях в Аластриме и Кэр-Лайоне, затем она поделилась с ним воспоминаниями о Фаррентале, дала несколько советов, в том числе, к кому обратиться, если возникнет желание внести хоть какое-то разнообразие в жизнь, наполненную исключительно тренировками и обучением. Напоследок отдала брату все свои старые конспекты и вручила собственноручно изготовленный защитный амулет, чем растрогала его почти до слёз. Хотя, наверно, земляничное вино тоже внесло свой вклад. Этот новый Ханджер – не язвящий, по поводу и без, нравился ей больше прежнего, но она опасалась, что надолго его не хватит, и они вновь начнут ссориться.

А ранним утром Рэйвен попрощалась с отцом и братом, пообещав Ханджеру, что навестит его сразу же по возвращении из Логрейна. И Велмир, уставший и невыспавшийся, отвёл её по тайным тропам к границе с Синегорьем. Шла налегке, все вещи, которые она собиралась взять с собой в Логрейн, были ещё декаду назад отправлены в морской порт Синегорья с торговым обозом. Эльфы вообще никогда не брали с собой в дорогу ничего сверх самого необходимого – в любом княжестве путешественников ждал тёплый прием, стол, кров и защита, и от них не требовали ничего взамен. Когда-то этот непреложный закон гостеприимства распространялся и на другие расы, но, поскольку взаимности в данном вопросе давно уже не было, то и исполнение закона по отношению к людям, гномам и прочим оставалось исключительно на усмотрение каждого княжества.

По ту сторону ручья, рассекающего надвое земляничную поляну, уже ждали её, но это был не Риан, а сотник его дружины, Олвен. Точнее, десятник, но Олвен однажды сам себя назвал сотником, в шутку, поскольку «в дружине княжича собралось уже одиннадцать воинов, а это больше десяти, значит, пора и меня в звании повысить». Риан не возражал.

Сидя на замшелом стволе поваленного дерева, Олвен наигрывал несложную мелодию на свирели. Рядом меланхолично пощипывали траву две осёдланные лошади – одна белая, вторая мышастой масти.

– Рад видеть тебя, княжна, – Олвен поднялся, прижал левую руку к груди и чуть склонил голову. – Доброго дня, друид.

– Взаимно, Олвен, – обозначила улыбку Рэйвен, вопросительно глядя на него. Велмир ограничился кивком.

– Риана князь отправил к друидам, связь с Синегорьем укреплять перед поездкой в Логрейн, – помедлив, сказал Олвен. – Княжич попросил встретить тебя и проводить к Орлиному Гнезду.

Велмир, сочтя, что его сопровождение Рэйвен больше не требуется, улыбнулся ей, легко провёл рукой по по её предплечью:

– Удачи тебе, княжна.

– Благодарю тебя, – улыбнулась она в ответ.

Друид развернулся и, не торопясь, ушёл с поляны.

– Почему здесь только ты? – поинтересовалась Рэйвен, когда Велмир скрылся за деревьями. Обычно, если друг не мог встретить её лично, то отправлял за ней всю свою пока еще небольшую дружину. – Что-то случилось?

– Мне нужно поговорить с тобой наедине, – ответил Олвен со вздохом. – Остальным я приказал ждать нас у подножия гор. Княжич тоже туда подъедет, когда… освободится.

– Говори, – усмехнулась Рэйвен.

Но Олвен молчал, нерешительно глядя на княжну. Она вдруг заметила, что сотник непривычно хмур, да и выглядит так, словно не совсем здоров – его светлые волосы, небрежно собранные в хвост, будто бы потускнели, глаза в красных прожилках, а под ними залегли глубокие тени.

– Когда ты последний раз нормально спал? – мягко спросила Рэйвен. – Что с тобой приключилось?

– Декады две назад, – признался Олвен и снова надолго умолк.

«Мужчины», – мысленно хмыкнула Рэйвен. Эту мужскую особенность – из двух заданных вопросов отвечать только на один, по собственному усмотрению, она давно подметила. И она повторила второй вопрос. – Что. С тобой. Случилось?

– Не со мной, – сотник вздохнул.

– А с кем случилось?

Вопрос словно бы повис в воздухе. Олвен уставился в землю и молчал.

– Олвен, не заставляй вытягивать из тебя каждое слово, – Рэйвен вздохнула.

– Да не могу я! – воскликнул сотник, разжал руку, недоумённо посмотрел на обломки свирели, в сердцах швырнул их в траву, и уже тише и спокойнее завершил. – Говорить не могу…

– Постой-ка… – Рэйвен ещё раз внимательно вгляделась в его лицо. – Молчи и кивай, если я права. Ты клятву кровную дал молчать?

Олвен кивнул.

– Риану? – спросила она, чувствуя неприятный холодок в солнечном сплетении и начиная подозревать, что её друг вовсе не у друидов подзадержался. Она тут же сжала рукой оберег, и выдохнула с облегчением – прохладный. Значит, прямо сейчас Риану ничего серьёзного не угрожает. Но это не значило, что ситуация такой и останется.

Ещё один кивок.

– Он ведь не у друидов сейчас? И не в Синегорье?

Два кивка.

– Это опасно? Больше никто не знает? Написать, нарисовать или спеть… тоже не можешь?

Олвен кивнул в ответ на все вопросы.

Она прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Никто из Старших не потерпит в своём ближнем окружении болтуна. Изгнание из дружины – вот что ожидает сотника, когда Риан узнает об этом разговоре. Если, конечно, сама магия не убьёт Олвена раньше за нарушение кровной клятвы… Уж если он решился на попытку обхода клятвы – а иначе зачем он вообще обратился к ней, должна быть веская на то причина… Например, реальная угроза жизни Риана. Настолько реальная, что всё прочее не имеет значения.

«Надо выяснить, что именно произошло», – сказала она самой себе. – «А бояться и переживать я буду потом…»

– Твои терзания мне понятны, – Рэйвен ободряюще улыбнулась сотнику. – Ты клятву верности принёс, служить и защищать. И сейчас эта клятва противоречит второй твоей клятве – молчать.

– Всё так, – Олвен выдохнул с явным облегчением. – Я надеялся, что ты поймёшь. Княжич должен был вернуться еще три дня назад. Я просто не мог больше сидеть и ждать.

– Если Риан в опасности, – Рэйвен посмотрела сотнику в глаза. – Я сделаю всё, чтобы ему помочь. Но почему ты пришёл ко мне, а не к Эндемиону? У князя намного больше сил и возможностей. Тем более, что речь идёт о его сыне.

– Потому что клятва, данная Риану, прямо это мне запрещает, – хмуро ответил Олвен и, помолчав, завершил упавшим голосом. – А ты… ведь… умеешь…

– Та-а-к, – протянула Рэйвен и Олвен поёжился, поскольку её взгляд не обещал ничего хорошего. – Умею что?

– Тебя в Фаррентале обучали, – заговорил он смущённо. – Вместе с Воинами Теней. Ты ведь умеешь… допрашивать ментально? Вот я и…

– Всё, Олвен, молчи, пока лишнего случайно не наговорил, – остановила его Рэйвен. – А мне надо подумать.

«Что же ты натворил, друг мой?» – размышляла она. – «И как вытянуть это из Олвена? Допрашивать нельзя, даже с его добровольным согласием. Почти гарантированно он умрёт, стоит мне допустить малейшую ошибку… И тогда… если с Рианом что-то случилось… нехорошее, я даже не узнаю, где его искать и чем помочь».

Значит, придётся выведывать окольными путями, поняла она. И вопросы надо задавать осторожно, чтобы не убить Олвена магическим откатом из-за нарушения кровной клятвы.

– Вот что, Олвен, – голос Рэйвен звучал холодно и с той уверенностью, какой она вовсе не ощущала сейчас. – Во-первых, ты служишь моему другу. Допрашивать тебя ментально, без его разрешения, я не могу. Так поступают только… со смертельным врагом, да и то… если в жилах его не течёт Старшая Кровь. Во-вторых, ты сильно переоцениваешь мои возможности. В третьих, это попросту опасно для… тебя. Мы поступим иначе. Расскажи мне только предысторию и то, о чём можешь сказать. Об остальном я попробую догадаться.

– Хорошо, – Олвен выдохнул с явным облегчением.

– Подожди… Лучше, если говорить ты будешь… иносказательно.

– Это как?

– Сказку расскажи, – Рэйвен хмыкнула. – Со схожим… сюжетом. Это даст мне правильное направление для догадок. Героям… сказки дай внешность… узнаваемую. Место действия опиши, прямо не называя. О приключениях героев поведай.

– Попробую, хоть и рассказчик из меня… Только подумать мне надо.

– Давай совместим твои раздумья с дорогой? – предложила Рэйвен. – И так задержались. А вдруг Риан уже вернулся?

– Ладно, – вымученно улыбнулся Олвен. – Твой – белый, он поспокойнее. Вот, угости его.

Сотник вытащил из седельной сумки яблоко, разломил и протянул половину Рэйвен. Она подошла к белому коню, протянула на ладони угощение, тот фыркнул, осторожно взял предложенное, схрумкал и легонько ткнулся мордой ей в плечо.

– Признал, можно ехать, – сказал Олвен, скармливая остаток яблока своему коню. – Помочь?

– Сама, – отмахнулась Рэйвен.

Взяв поводья, она той же рукой ухватилась за гриву, одновременно чуть натянув один повод, чтобы конь выпрямил шею, другой рукой оперлась на переднюю луку, вставила ногу в стремя, стараясь не задеть носком сапожка бок животного, и, оттолкнувшись от земли, легко взлетела в седло.

После обучения в Фаррентале, она предпочитала управлять лошадью почти без поводьев, обходясь голосом и коленями. Белый конь явно был приучен к такой манере, и они легко поладили.

Лесная тропа изрядно заросла, пришлось двигаться неспешным шагом, время от времени прижимаясь к конской шее, чтобы избежать столкновения с нависшими над тропой ветвями деревьев. Рэйвен выдохнула с облегчением, когда лесная чаща закончилась и началось пологое каменистое западное предгорье с небольшими кедровыми рощами и быстрыми горными речушками.

На горизонте виднелись округлые вершины самых высоких гор. От них до более отвесных восточных предгорий, спускающихся к Великому Океану, было не менее тысячи фарлонгов, а с юга на север хребты Синегорья, изрезанные многочисленными ущельями, распадками и базальтовыми плато, протянулись на шесть тысяч фарлонгов.

– Ладно, – сотник вздохнул. – Я придумал. Это… хумансовская сказка… У нас таких… не рассказывают.

Они поехали бок о бок, чуть придерживая своих коней, норовящих с шага перейти на рысь.

– Было это во времена стародавние, сорок полных лун с той поры минуло, – откашлявшись, начал Олвен, подражая манере сельских сказителей.

«Примерно три года», – мысленно перевела месяцы в годы Рэйвен.

– Жил в деревне одной парень…к-хм, рода знатного, ликом… э-э-з… светлый и с глазами, как трава, изумрудными. И была у него мечта заветная. Раз бродил он по берегу моря и колдунью… злую там встретил. С волосами, как пламя. И глазами… как тьма… в ночь безлунную.

«У Риана зелёные глаза. Рыжая и черноглазая… Похоже на Эмор», – мысленно вздохнула Рэйвен. – «И почему я не удивлена? А берег моря, надо полагать, в Логрейне. Ну да, там они и встретились, три года назад».

– И сказала колдунья, мечту твою знаю. Принеси мне цветок аэтерны…

– Что? – Рэйвен в изумлении дёрнулась и сильно сжала колени, чтобы удержаться в седле. Конь обиженно фыркнул. – Она знает хоть, что это за цветок и где растёт?

Аэтерна росла только в Чернолесье на берегах Мёртвого Озера. Добыть этот красивый, но смертельно ядовитый цветок крайне сложно из-за нежити, обитающей там. Даже орки, которых сложно напугать, панически боятся Чернолесья. А Империя Аластрим вряд ли исключительно забавы ради потратила лет двадцать и неимоверное количество золота, чтобы вырыть очень широкий канал с проточной водой, отгораживающий её от этого проклятого леса.

– Не то, чтобы потребовала, – Олвен вздохнул.

– Можешь эту часть предыстории опустить, – сказала Рэйвен, успокаивающе погладив коня по шее. – Должно быть, парень из сказки немедленно бросился исполнять желание… колдуньи?

– Не сразу… – возразил Олвен. – Так вот… Год искал он цветок этот проклятый. Предлагал за него… злата немеряно, но никто… не дал обещания.

«Конечно, кто рискнёт с Эр-Тирионом связываться», – зло подумала Рэйвен. – «Который уж лет двадцать как обосновался в заброшенном ингрийском замке, как раз на берегу Мёртвого Озера».

– И тогда он, с другом единственным… – продолжил Олвен. – Ну, единственным, в том смысле, что вдвоём они поехали. А не потому что больше друзей у парня не было. И не поехать не могли. Понимаешь, он при других Ста… э-э-э парнях обещание дал.

– Ближе к сути, – потребовала Рэйвен. – С мотивами и побуждениями… парня потом разберемся.

– И поймали они… разбойника, что дорогу к цветку укажет им…

«Проводника нашли», – мысленно перевела Рэйвен. – «Наверно, какого-нибудь егеря с одной из Серебряных Застав, которые Аластрим по берегам канала выстроил, чтоб нежить Чернолесья сдерживать».

– И разбойник работу выполнил, но лишь только цветок они срезали… появился… упырь… двухсотлетний.

«Кто-то из эр-тирионцев, причём высокого ранга…», – обречённо вздохнула Рэйвен. – «Эти долго живут…»

– Повезло им, упырь не был голоден… А историю выслушав, отпустил…, но услугу от парня… потребовал. Мол, в назначенный час мне поможешь. И принёс тот парень цветок, отдал колдунье. И два года прожил беспечально. Но пришёл упырём час назначенный и поехал парень к нему, один-одинёшенек…

«Сделка с чёрным магом… Это – изгнание, если кто-то из Старших узнает… Или Эндемион заставит Риана уйти в друиды, а это немногим лучше…», – мрачно заключила Рэйвен, а вслух сказала. – Всё, Олвен, достаточно. Я тебя услышала и поняла. А теперь… надо спешить. Всё же есть пока надежда, что он уже вернулся.

– А если… ещё нет?

– Тогда ты берёшь дружину и двигаешься в направлении Чернолесья, – хмуро посмотрела на него княжна. – А мне даешь в сопровождение одного воина и мы с ним едем к Эндемиону. Я ему всё рассказываю, а дальше… Ясно будет.

И она хлопнула коня рукой по крупу, побуждая с шага перейти на рысь, а затем в галоп. Кони, чувствуя нетерпение своих седоков, сами рвались вперёд, подгонять их не требовалось. И всё-таки ей казалось, что двигаются они слишком медленно. Встречный ветер выбил слёзы из её глаз, сердце вдруг сжало тугим обручем боли.

«Всё, о чём поведал Олвен, уже произошло», – сказала она самой себе, медленно выдыхая и успокаиваясь. – «Мои тревога и злость делу не помогут. Если загнать коней, лучше никому не станет».

И Рэйвен постаралась выбросить из головы все мысли, сосредоточившись на том, чтобы вовремя чередовать рысь с галопом, давая коню немного отдохнуть.

Время тянулось неимоверно долго, но, наконец, к часам к четырём пополудни, Рэйвен и Олвен добрались до начала горной дороги, ведущей к Орлиному Гнезду – главной крепости Синегорья. Лагерь дружинники разбили за первой грядой невысоких сопок, расположенных на некотором удалении от основных хребтов. Здесь из-за обилия больших и мелких камней галоп был опасен, пришлось перейти на рысь, а затем и на шаг.

Сопки, издали казавшиеся равномерно синими, вблизи поражали богатством красок: от нежно-розового багульника до тёмно-зелёного елового и пихтового лапника. Картина менялась буквально на каждом шагу, внезапно открывая то серую скалу, то ослепительную белизну маленького водопада или золотистые заросли мелкого кустарника. Но сейчас Рэйвен было не до любования окрестными красотами.

Рэйвен издали увидела Риана, идущего от костра и шалашей к ним навстречу. Под его пятнистым плащом скрывалась короткая синевато-серебристая кольчуга, сплетённая из таких мелких колечек, что казалась сшитой из ткани. Руки до локтей защищали кожаные наручи в тонкой серебристо-мерцающей оплётке, и такой же защитный магический узор покрывал высокие сапоги.

Рэйвен едва не застонала от облегчения, обмякнув в седле. Но опамятовалась, выпрямилась и через фарлонг остановила коня, почти рядом с Рианом. Он, улыбаясь, протянул руки, снял её с седла. Нервное напряжение, в котором Рэйвен находилась всю дорогу, оставило её, и она почти повисла на друге, прижалась, дрожа и всхлипывая.

– Рэйвен, – поглаживая её по спине, тихо сказал Риан, удивлённый поведением сдержанной и не склонной к открытому проявлению эмоций подруги. – Я тоже скучал и рад тебя видеть.

Он перевёл взгляд на Олвена, нахмурился. Осторожно отстранил Рэйвен, посмотрел в глаза. Вздохнул. Снова глянул на сотника, бросил отрывисто:

– Займись лошадьми, Олвен.

Затем, обняв Рэйвен за плечи, Риан отвёл её к костру, усадил на ложе из лапника, зачерпнул кружкой из котелка терпко пахнущий травяной отвар, сунул ей в руки, предварительно убедившись, что напиток не слишком горячий.

– Вот, посиди, успокойся, омелле выпей, – он сел рядом.

Она благодарно кивнула, отпила немного, поставила кружку на землю. Руки её уже не дрожали.

– А теперь – рассказывай, – потребовал Риан.

– Поговорим завтра, – она сама удивилась тусклому и невыразительному звучанию своего голоса. – Я устала. Да и ты, наверно, тоже устал… после общения… с друидами.

– Хорошо, – кивнул Риан. – Ты голодна?

– Нет.

– Тогда ложись спать. Завтра с рассветом продолжим путь. К полудню как раз доберемся до Средних Ворот.

Он отвёл её к одному из шалашей, помог устроиться, дал запасной плащ, на случай, если сильно похолодает, и ушёл. Плащ источал слабый аромат, присущий Риану – сандал и лимон, в котором с недавних пор появился ещё один запах – чуть пряный и воспринимаемый Рэйвен как тревожащий и раздражающий. Этот компонент она впервые уловила после возвращения Риана из первой его поездки в Логрейн. И она догадывалась, почему, точнее из-за кого он возник. Но предпочитала об этом не думать, просто приняв, как данность.

Рэйвен действительно устала, но ей не спалось. Она была просто оглушена открытием, что у друга детства, которому она доверяла даже больше, чем самой себе, завелись от неё секреты. Да ещё какие… Нет, она понимала, что Риан – взрослый мужчина, и догадывалась, что у него есть своя, отдельная от неё жизнь, о которой он ей не рассказывает, да и не обязан рассказывать. Но одно дело понимать и догадываться, и совсем другое – узнать и прочувствовать.

И что теперь делать, пока неясно. Спросить прямо нельзя – раз уж Риан до сих пор не рассказал ей о походе в Чернолесье и о прочих обстоятельствах, то, видимо, и не имеет такого намерения. И она, во-первых, такими расспросами подставит Олвена, а, во-вторых… рискует в ответ услышать ложь. И это станет началом конца их дружбы.

«Но если мы всё ещё друзья», – размышляла она. – «Я не могу бездействовать. Надо аккуратно вывести его на этот разговор, чтобы сам всё рассказал».

Казалось, она лишь на мгновение смежила веки, но когда открыла глаза, наступило утро. Рэйвен выбралась наружу, поёжилась, вдохнув сырой холодный воздух. Солнце ещё не поднялось над сопками, и ясное небо переливалось всеми оттенками красного, желтого и оранжевого. Но, видимо, ночью шёл дождь, остатки кучевых облаков ещё цеплялись за вершины гор.

Лагерь уже проснулся. Дружинники готовили завтрак, собирали поклажу и навьючивали лошадей. Рэйвен спустилась к горной речушке, умылась ледяной водой, вернулась к костру. Риан улыбнулся ей и протянул запеченную рыбу на лепешке. Рэйвен отметила, что на костяшках его кулаков есть ссадины. И что Олвен выглядит спокойным и даже повеселевшим, но слегка морщится при каждом движении. Сопоставив одно с другим, усмехнулась.

После отдыха и вкусного сытного завтрака всё, что она вчера узнала, уже не казалось ей ужасным и непоправимым. Риан жив, и это главное. Но разговора с другом это не отменяло.

После завтрака дружинники потушили костёр, быстро собрали лагерь, уселись на коней и поехали вперёд, Рэйвен и Риан чуть отстали, чтобы поговорить наедине. Дорога серпантином вилась между отвесных зубчатых скал, она была проложена так, что при необходимости легко простреливалась лучниками на всём протяжении, кроме того, нежданных гостей подстерегали магические ловушки.

На вершине одного из перевалов они ненадолго остановились. Отсюда открывался вид на глубокую расселину, по дну которой с глухим шумом неслась неширокая, но очень быстрая река. За рекой длинным клином тянулась долина, поросшая горным разнотравьем, а дальше поднимались лесистые отроги главного хребта – причудливая мозаика сопок, скал и водопадов, долин и распадков, на дне которых маняще сверкали горные речки. Горы издали казались необжитыми, но за одним из отрогов скрывалось Орлиное Гнездо – крепость, наполовину вырубленная в скалах.

Рэйвен молча смотрела на Риана, не зная, как начать разговор. Она вдруг, едва ли не впервые заметила, что её друг очень красив. Но в тонких чертах его лица нет ничего мягкого или женственного. А изумрудные, словно весенняя трава, глаза отражают спокойную уверенность в себе и готовность к любому повороту событий. Даже сейчас он не переставал незаметно контролировать окрестности и старался занимать в пространстве такое положение, чтобы при необходимости мгновенно перейти к защите или к нападению.

– Ты смотришь на меня так, – Риан явно смутился под её пристальным взглядом. – Словно впервые видишь.

– Ты знаешь, да, – согласилась Рэйвен. – Именно это я сейчас чувствую.

– Олвен мне всё рассказал, – Риан вздохнул. – Прости, что заставил тебя волноваться.

– Прости, но извинений мне недостаточно, – Рэйвен усмехнулась. – Поход в Чернолесье, сделка с чёрным магом. Чего ещё я о тебе не знаю?

– Нет никакой сделки, – Риан чуть поморщился. – И быть не могло.

– Тогда о какой ответной услуге говорил Олвен?

– Меня попросили посмотреть на одно растение. Ну, они думали, что это растение. Но оно – даже не живое. Так что, даже если бы я хотел, не смог бы ничем им помочь.

– Что-то из наследия ингров? – уточнила Рэйвен.

– Возможно, – Риан пожал плечами. – Похоже на механизм, умеющий копировать себя. У меня не было желания разбираться, что это.

– И всё? Тебя так просто отпустили?

– Да. Сказали, что мы в расчёте и больше меня не потревожат. Могу повторить всё это на Старшей Речи, если ты мне не веришь.

– Не надо, – Рэйвен покачала головой. – Я тебе верю. Просто… мне нужно освоиться с мыслью, что ты больше не доверяешь мне… И мы больше не друзья. Это больно.

– Рэйвен! – поражённый её словами, он широко распахнул глаза. – Да как тебе в голову такое пришло?

– А что мне думать прикажешь? – горько усмехнулась она. – Может, и два года назад ты намеренно поссорился со мной, чтобы без помех самому… отправиться в Чернолесье? А если бы ты погиб там?

– Но я же жив, – буркнул Риан.

Рэйвен отвернулась, не желая, чтобы он видел её слёзы.

– Лучше кричи на меня, – вздохнул Риан, подъехал ближе и нерешительно положил руку ей на плечо. – Или ударь. Только не плачь, прошу тебя.

– Да толку-то тебя бить, Риан? – она вздохнула, но руку не сбросила. – Ладно, поехали.

– Но мы всё ещё друзья? – с некоторой опаской уточнил он.

– Друзья, – усмехнулась она. – Всё ещё.