Текст книги "Тёмное пламя 1 (СИ )"

Автор книги: Алина Леднева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

– Откуда ты знаешь?

– Да сама увидишь, в Логрейне, – слегка усмехнулась Иленвель. – Да и вообще, любая женщина в состоянии добиться любого мужчины, если он ей действительно нужен.

– Так что же ты сама не… добиваешься? – поинтересовалась Рэйвен. – А страдаешь молча третий год?

– Потому что у меня, – Иленвель потёрла лоб. – Ситуация другая. Аскарону я, скорее всего, безразлична. Если я ему признаюсь, а он отвергнет меня… Придётся уйти из Лесной Стражи. Поэтому лучше перетерплю, пока всё не пройдёт само собой.

И снова обе надолго замолчали, думая каждая о своём. К тем же выводам по поводу Риана, что озвучила Иленвель, Рэйвен и сама пришла, ещё полгода назад. Но существовала ещё одна проблема, к решению которой она пока даже не понимала, как подступиться. Поиск мужчины-мага, который поможет стабилизировать ей магические потоки. И даже не сам поиск, а то, как с найденным магом договариваться и вообще строить с ним отношения.

«Довериться, но не влюбляться, причём обоюдно», – размышляла она. – «Допустим, уговорю. А после ритуала? Как вести себя с ним? Благодарю, свободен? Или что?»

И сейчас Рэйвен начала сомневаться в том, что стоит об этом спрашивать подругу. Да и какой здравый совет Иленвель может дать в нынешнем своём состоянии?

Тут Рэйвен бросила взгляд за окно и обнаружила, что мягкая вечерняя позолота листвы почти уступила место багряным отблескам заката. Она вспомнила, что договорилась с братом и Велмиром встретиться на закате в Форте, чтобы друид отвёл их тайными тропами к Летнему Дому. Скомкано попрощавшись с подругой, обняла её напоследок, пообещав, что зайдет к неё сразу по возвращении из Логрейна.

По дороге обратно в Тисовый Форт Рэйвен думала о том, что, может, и к лучшему, что не успела спросить. А в Логрейне она увидится с бабушкой, у которой опыта и житейской мудрости явно побольше. С ней и поговорит, а сейчас нет смысла изводить себя вопросами без ответов. И Рэйвен постаралась все эти мешающие и раздражающие мысли временно задвинуть подальше.

Интермедия 2 – Чёрный Замок в Чёрном Лесу

Империя Аластрим, Чернолесье, Чёрный Замок

Проходя через вымощенный булыжником внешний двор Чёрного Замка к четырёхэтажному донжону, Даррен успел разглядеть кузницу, конюшни и казарму. Всё массивное, каменное. Ни куска дерева, которое могло бы загореться от горящей стрелы, выпущенной врагом.

Несмотря на позднее время, в замке кипела жизнь. Из кузницы доносились гулкие удары молота, откуда-то слышалась музыка. Воины при свете факелов атаковали крутящуюся кинтану с чучелами устрашающего вида. Даррен отметил серебристое мерцание их изогнутых клинков.

Они долго шли по замку, маленькие комнатки внезапно сменялись огромными залами, подобием лестниц в виде наклонных ребристых плит, или открытыми участками галерей. Вскоре Даррен оставил попытки запомнить дорогу, и принялся разглядывать рисунки на безупречно гладких стенах, казалось, проступающие из глубины камня. Стены комнат полностью покрывали картины: люди, эльфы, гномы терпели поражение за поражением в битвах с чёрными ящерами, ростом раза в полтора выше человека, с кожистыми руками-крыльями, как у летучих мышей. Его поразила скрупулёзная прорисовка мельчайших деталей – в свете факелов чудилось, что рисунки вот-вот оживут. Однако мастерство неведомого живописца вызывало не восхищение, а омерзение – слишком подробно выписаны кровь, страшные раны и страдание на лицах умирающих.

Иногда встречались чёрные плиты, покрытые группами точек, волнистых линий и кругов. В их расположении явно просматривалась закономерность – притягивающая и отталкивающая одновременно.

– Не стоит смотреть долго, эрл, – кашлянул сопровождающий. – С непривычки голова болеть будет.

– Что это? – Даррен мотнул головой, стряхивая наваждение.

– Руны ингров [1], эрл.

Об инграх Даррен слышал впервые, но спрашивать не стал, не желая обнаруживать своего невежества.

Наконец, эр-тирионец привёл Даррена в трапезную, сказал, что верховный маг Сандаар сейчас занят и сможет принять его не ранее чем через пару часов, и, обозначив лёгкий поклон, ушёл. Даррен, не понимая, что ему теперь делать, стал осматриваться.

Стены помещения, достаточно большого, чтобы вместить три длинных, изогнутых в форме подковы стола, за каждым из которых могла усесться, не мешая друг другу, десятка три человек, украшал огромный барельеф с изображением Мораг. Богиня смерти разглядывала ковёр, в центре которого зияла огромная дыра. Из глаз Мораг катились кровавые слёзы, поникшие плечи и бессильно опущенные руки показывали глубину её скорби. Присмотревшись к ковру, Даррен понял, что выткана на нём карта Империи, во всяком случае, он разглядел океан, линию побережья, горы, реки и озера. Дыра зияла на месте Маутхента, алая неровная линия, видимо, означала Радужную Завесу, то, что находилось выше неё, представляло собой мешанину оборванных нитей.

– Займите любое место за средним столом, эрл, – любезно улыбнулся юноше худощавый маг в чёрной мантии.

– Благодарю, мессир, – Даррен, поколебавшись, занял место ближе к концу среднего стола, подальше от высокого резного кресла, стоявшего на возвышении во главе этого же стола и походящего на трон.

Кресло пустовало, как и большинство мест на лавках, расставленных только по внешним сторонам столов, для удобства подачи блюд.

– Можете называть меня просто Регис, эрл Даррен, – кивнул маг, усаживаясь рядом.

Рабы, двигаясь споро и бесшумно, расставили глубокие оловянные посудины, наполненные сомнительного вида месивом из кореньев и кусочков грибов, пресные лепёшки, открытые пироги с рыбной начинкой, металлические кубки и пузатые глиняные кувшины с вином. Ложек, видимо, не полагалось, кашу зачёрпывали из мисок лепёшками. Даррен, изрядно проголодавшийся, последовал примеру. Оказалось вполне съедобно, хоть соли и специй явно переложили.

– Вы ведь впервые у нас в гостях, не так ли? – спросил Регис. – И как вам Чернолесье?

– Признаться, после всего, что я слышал о Проклятом Лесе в Айре, ожидал увидеть нечто жуткое, но здесь даже по-своему красиво, – про красоту Даррен добавил исключительно из вежливости. – Замок весьма… необычен.

– Часть леса мы уже очистили, – ухмыльнулся Регис. – Окрестности замка и ведущая к нему дорога безопасны. Но вглубь соваться не советую.

– А что там, в глубине? – поинтересовался Даррен. – Ингры?

– К счастью, ингры вымерли с тысячу лет назад, – усмехнулся маг. – После ужина я покажу вам мир, откуда пришли эти твари, через магическое зеркало.

– Я видел фрески, и мне этого достаточно, – попытался вежливо отказаться эрл.

– Так и думал, что испугаетесь, – усмехнулся Регис.

– Я не ребёнок, чтобы бояться картинок, – запальчиво ответил Даррен.

– Значит, решено, – сказал маг и принялся за еду, показывая, что считает разговор оконченным.

– Я бы с большим интересом и удовольствием осмотрел развалины Дарианы, если они не слишком далеко от замка, – попытался вывернуться из ситуации эрл.

– Кто вам сказал, юноша, что Дариана находится здесь? – полюбопытствовал Регис.

– Во всех летописях записано, что здесь, – с недоумением посмотрел на него Даррен.

– Не стоит верить всему, что в летописях записано, – зло улыбнулся маг, и в голосе его прозвучало едва сдерживаемое раздражение. – Ибо пишутся они людьми лукавыми, королям в угоду. Чернолесье никогда не было эльфийским. Здесь до Великого Искажения жили ларны, варданы и орки.

– А разве эти расы не результат Великого Искажения людей и эльфов после неудачного заклятия Великого Мага Невлина?

– Эти расы, эрл, существовали задолго до Великого Искажения, – покачал головой Регис.

– Ваши слова противоречат всему, что я знаю, – со всей вежливостью, на которую был способен, ответил Даррен. – Но я не могу с вами спорить, поскольку понимаю, что моих знаний недостаточно.

– Это хорошо, что понимаете, – усмехнулся Регис. – Мой совет вам, юноша. Если желаете знать истину, ищите её во многих источниках.

Остаток ужина прошел в молчании, а сразу же по его окончании Регис повёл Даррена смотреть на мир ингров. Эрл мысленно ругал себя последними словами, когда шёл по внутреннему двору к невысокому зданию, сложенному из чёрного базальта. По обеим сторонам его росли искривленные деревья, напоминающие языки пламени. Проходя между ними, Даррен ощутил разливающийся внутри холод, который окончательно вымел из него остатки хмеля, и теперь эрл сожалел о своёй несдержанности. К тому же, его мучила изжога – соли и специй в еду явно переложили.

Помещёние не имело крыши, в центре на полу ярко светилась вплавленная в камень багряная звезда, на остриях лучей стояли широкие бронзовые чаши, наполненные маслянистой, резко пахнущей жидкостью. Возле каждой чаши стояли по два мага – один в сером, другой в чёрном.

Когда маги низкими голосами затянули заунывную песню, Даррену показалось, что звезда начала пульсировать в такт. Слов он не понимал, но от них веяло запредельной, древней жутью. Даррен едва мог дышать, сознание гасло в серой пелене, кровь застывала в жилах. Разом вспыхнуло пламя во всех чашах, но светлее не стало, наоборот, в воздухе разлилось тёмное сияние, дрожащая тьма беззвёздного неба. Звезда на полу пылала багрянцем, её линии стали расплывчатыми, неровными. А мрак всё сгущался, приобретая форму воронки, и Даррен с ужасом понял, что его тянет прямо в неё какая-то неведомая сила…

Спустя полчаса на подгибающихся ногах Даррен вышел из здания и обессиленно опёрся о стену, жадно глотая промозглый ночной воздух. Его подташнивало, перед глазами проплывали видения другого мира – чёрные горы, жемчужно переливающееся серое небо, багровая река. Воздух, словно состоящий из бесчисленных тонких, колеблющихся завес, от которых исходит слабое серебристое сияние, скопление странных цилиндров, пирамид и конусов, вплавленных друг в друга под неестественными, противными глазу углами, мерзко изгибающиеся шепчущие тени. Огромный чёрный мотылёк с женским лицом, искажённым свирепой злобой, остервенело мечущийся внутри прозрачного мерцающего кокона. И необъяснимый, всепоглощающий страх, от которого кровь леденеет в жилах…

Он не собирался рассказывать кому-либо об увиденном, да и захотел – не смог бы найти нужных слов. Больше всего ему хотелось оказаться как можно дальше от Чернолесья и напиться до полного бесчувствия.

К Даррену подошёл Регис, глаза мага холодно мерцали.

– Вы видели эту тварь, эрл, не так ли? – спросил Регис.

Даррен кивнул.

– Запомните её, эрл, – спокойным тоном, в котором звучала стойкая неприязнь, многократно обдуманная и принятая как данность, продолжил маг. – Хорошенько запомните.

– Кто она?

– Это – Аласта. Из-за неё мы все – люди, эльфы, орки, гномы – сидим под Радужной Завесой, словно в темнице, из которой нет выхода.

–

[1] Ингры – иномирные захватчики, пришедшие в Элиндар через межмировой портал две тысячи лет назад, потому что их собственный мир умирал. Поскольку климат Элиндара инграм не подходил, а на поиски более подходящего места времени и ресурсов у них уже не было, они стали преобразовывать Элиндар под свои потребности, нимало не интересуясь судьбой обитателей этого мира. Время их владычества, которое продлилось почти тысячелетие, впоследствии назвали Эпохой Тьмы. Чернолесье и Серые Пустоши – то, что осталось после них. Окончательный разгром ингров соединённой армией эльфов, людей и орков произошёл тысячелетие назад в финальной битве Эпохи Тьмы, которая разразилась на берегах Звёздного Озера в Арденском Лесу.

Глава 7. Кэр-Лайонские летописи

Ханджер и Велмир уже ждали её в условленном месте. Рэйвен отметила, что брат заметно нервничает в ожидании беседы с князем Арденского Леса – лицо бледное, губы упрямо сжаты, а ладонь бессознательно поглаживает рукоять меча. Он ещё и не сразу взялся за предложенную друидом руку, будто бы желал отодвинуть неизбежный момент встречи с Морионом хоть ненадолго. Но после перехода, отдышавшись, уняв головокружение и носовое кровотечение – брат всегда плохо переносил перемещение по Тайным Тропам, он словно обрёл решимость и ко входу в Летний Дом направился быстро, но без излишней поспешности.

– Ну, я пошёл? – с лёгкой усмешкой сказал Ханджер, остановившись у фонтана в холле Летнего Дома.

– Удачи, брат, – Рэйвен сочувственно улыбнулась. – Подожду тебя в Северной Башне.

– Кстати, раз уж ты всё равно идёшь в библиотеку, – Ханджер извлёк из-под плаща свёрнутый в трубку свиток и протянул ей. – Посмотри пока кэр-лайонские летописи. Я сделал копии для тебя.

– И даже перевёл на альвийский? – удивилась Рэйвен, развернув свиток. – Когда успел?

– По пути домой, – усмехнулся Ханджер. – Всё равно на корабле заняться было нечем. Но я не переводил. Все три летописи написаны на альвийском языке.

– Странно, – задумчиво проронила Рэйвен, бегло просмотрев первые десятка два строф. – Слог не летописный. К тому же, у людей есть своя письменность. Зачем писать альвийскими рунами, да ещё в стихотворной форме?

– Оригинал ещё и с рисунками, – кивнул Ханджер. – Но художник из меня так себе, переписал только руны.

– Где-то я уже такое видела… и с рисунками, – вслух размышляла Рэйвен. – Размер трёхсложный, ритм скачет… Почти без рифм…

– Прямо скажем, отвратительные стихи, – поморщился Ханджер. – Я бы и читать не стал, но взгляд зацепился за имена. Все три летописи, по сути, хроника одного рода. Начиная от Аллорана, полумифического основателя императорской династии Аластрима и завершая Грайвеном.

– Ладно, иди уже, – усмехнулась Рэйвен.

Ханджер кивнул и пошёл направо, к высокому арочному проходу, за которым начиналась лестница, ведущая в Восточную Башню. С её верхнего уровня открывался самый лучший вид на Звёздное Озеро, поэтому Морион, когда доводилось бывать в Летнем Доме, всегда выбирал именно эти покои.

Рэйвен смотрела брату вслед, пока он не исчез из виду, затем медленно пошла к Северной Башне. В библиотеке она разложила копии Ханджера на столе и уселась в высокое кресло. Но вскоре поняла, что без рисунков читать летописи бессмысленно – большинство рун имели множественное толкование.

Например, руна «Радуга» могла означать мост, путешествие или очень отдалённую и пока неясную цель пути. А руну «Камень» можно было толковать и как некое действие, в зависимости от контекста, и как круги на воде от этого камня – то есть, последствия от некоторого действия. Пожалуй, только имена и читались однозначно.

Со вздохом Рэйвен поднялась и подошла к ближайшему стеллажу с фолиантами. Взяла наугад один, потоньше, и вернулась к столу и креслу. Села, раскрыла фолиант примерно на середине. И невольно улыбнулась, увидев изящный офорт со Стратим. Разве не странно, что именно о путешествии к Птичьим Островам в поисках Стратим она вспоминала буквально несколько часов назад? Да ещё и в связи с Рованионом, отец которого, тёмный маг Зеллорин, и был автором именно этого фолианта.

Совет Князей исключил Рованиона из списка возможных супругов, так как по мнению большинства князей, именно из-за слов Рованиона дважды возникла серьёзная угроза жизни Рэйвен. Первый раз, когда после его рассказа о Стратим – покровительнице магии и моряков, Рэйвен и Риан отправились на её поиски. И второй – после его же рассказа о Серых Степях, куда они тоже не преминули наведаться.

По мнению Рэйвен, утверждение, что именно Рованион виноват в их с Рианом приключениях и их последствиях, являлось сомнительным. Тем более, что он в обоих случаях просто поведал красивую легенду, развлекая на празднике ещё десятка три детей, помимо неё и Риана. И ведь больше же никому кроме них двоих не пришло в голову отправиться к Птичьим Островам на поиски Стратим и в Серые Степи с целью добыть себе щенка блейсора – говорящего волка.

Дело было явно не в Рованионе и в его легендах – просто их с Рианом избыток жизненной энергии требовал выхода. И не будь этого повода, нашёлся бы другой. Тем более, что они не сразу помчались навстречу приключениям, а прежде основательно подготовились и собрали все доступные сведения и о Стратим, и о блейсорах. Правда, добраться до цели в обоих случаях не вышло, по независящим от них причинам.

Но услышав от брата, что тот отправился в Аластрим именно после того, как услышал рассказ Рованиона, Рэйвен задумалась, а не слишком ли часто слова этого Старшего становятся своеобразным спусковым рычагом арбалета? Может быть, Совет Князей в случае с Рованионом не был так уж неправ в оценке причин и следствий?

«Зачем Рованион вообще приезжал сюда три года назад? Явно не ради меня – я и не знала о его визите», – размышляла Рэйвен. – «Может быть, к своей матери? Но они терпеть не могут друг друга… Аэлвет даже сказала Рованиону в день его совершеннолетия, что он ей более не сын».

Причина для нелюбви к сыну у Аэлвет имелась веская, хотя вины самого Рованиона в этом не было. Просто зачатие произошло против воли Аэлвет, тёмный маг Зеллорин опоил её приворотным зельем. Это, вкупе с другими преступлениями Зеллорина, пятьсот лет назад и стало основанием для Аэриона принять решение о его казни и полном запрете на применение тёмной магии Старшими. И это была единственная казнь Старшего за всю историю королевства Аэриона, насчитывающую более трёх тысячелетий. Обычно ограничивались поражением в правах или изгнанием, до полного искупления вины, если такое было возможно.

«И ведь не спросишь Рованиона, зачем он сплетничал с кем-то о Грайвене», – мысленно усмехнулась Рэйвен. – «Все знают историю Грайвена и Вириэны, но не каждый будет вглядываться в мутные глубины этих вод в поисках истины».

В сборнике стихов Зеллорина с красивыми офортами князь Арденского Леса не усмотрел ничего опасного. Поэтому фолиант – единственный, не связанный с чёрной магией, изо всех творений Зеллорина, и был оставлен Морионом в открытой части библиотеки. Но прочие рукописи тёмного мага, которые Морион вопреки приказу Аэриона не стал уничтожать, хранились в каком-то тайнике, до которого даже Ханджер с его неуёмным любопытством и явным талантом разведчика не смог добраться.

Рэйвен хмыкнула, вспомнив, что брат сумел ознакомиться почти со всеми досье на князей и их ближайшее окружение раньше, чем она. Но надо отдать ему должное: он не стал делиться полученными знаниями даже со своим единственным другом Эареном. Но на ней отыгрался сполна, периодически давая «умные» советы на тему, кого из неженатых князей ей стоит очаровать в первую очередь, вместо того, чтобы общаться с кандидатами, навязанными Советом Князей.

В княжествах само имя Зеллорина было не то, чтобы под запретом. Но о нём старались не упоминать. Рэйвен впервые услышала о тёмном маге Зеллорине только после путешествия к Птичьим Островам – узнав, откуда дочь почерпнула основные сведения о Стратим, князь Арденского Леса счёл нужным рассказать об авторе трактата.

Отец говорил медленно, тщательно подбирая слова и избегая подробностей. Из его рассказа она узнала, что Зеллорин с детства был странным, мог часами наблюдать за полураздавленным насекомым или умирающим животным. Особенно ему нравилось подстроить так, чтобы животное само себе навредило. Когда подрос, стал развлекаться не только с животными. За что был изгнан Аэрионом из королевства. Зеллорин поклялся отомстить Аэриону и всем князьям, проголосовавшим за его изгнание. Успел отомстить он лишь Неметоне, приведя врагов в самое сердце её княжества – к Материнскому Древу. После чего на Зеллорина открыли охоту Старшие, и его убил в поединке Ниеллен Стратимский, сын Неметоны.

Вновь отец заговорил с ней о Зеллорине только после её совершеннолетия. И сказал, что в детстве поведал ей только часть правды. И более того, всю историю он вряд ли сможет когда-либо рассказать, так как связан обещанием, данным Аэриону. И даже смерть короля не освободила ни его, ни остальных князей от этой клятвы. Сказал лишь, что Зеллорин когда-то был вхож в ближний круг королевны Вириэны. И призвал относиться с осторожностью и не доверять никому из тех, кто когда-то тоже принадлежал к этому кругу.

Углубиться в чтение фолианта Зеллорина Рэйвен не успела, так как дверь в библиотеку отворилась и на пороге появился Ханджер. Выглядел он озадаченным и даже слегка пришибленным, без всегдашней раздражающей улыбочки на лице. На молчаливый вопрос Рэйвен хмыкнул, потёр лоб и, наконец, сказал:

– Завтра еду в Фарренталь. Года этак на три.

– Легко отделался, – усмехнулась она. – Детское наказание.

– Вот и он сказал так же, – хмуро посмотрел на неё брат.

– Не могу с ним не согласиться. Твой побег в Аластрим явно не был поступком взрослого.

– Кэлрион будет моим личным наставником, – с кислым выражением лица сообщил Ханджер.

Рэйвен до сих пор не без содрогания вспоминала тренировки с Воинами Теней и последующие марш-броски по лесу в тяжелых доспехах из гномьей стали каждый раз, когда их с Рианом результаты оказывались хуже, чем требовал Кэлрион. Что в первые два года обучения происходило почти всегда.

– Тебе повезло, – ответила она, безуспешно стараясь подавить ехидную улыбку. – Он очень хорошо и доходчиво объясняет.

– Как же я скучал по тебе, сестрёнка, – усмехнулся Ханджер. – По твоей поддержке и понимании…

Он подошёл к столу, пролистал раскрытый фолиант, хмыкнул:

– Ну вот, так совсем неинтересно. Я думал, ты хотя бы пару дней потратишь на поиски.

– Ты решил, что Зеллорин – «мстительное чудовище» из письма Редвина? – Рэйвен покачала головой. – Самая первая запись в летописях датирована пятисот шестым годом от Великого Искажения. Это примерно четыреста восемьдесят лет назад. Зеллорин уже был мёртв.

– Я знаю, когда и за что его казнили, – возразил Ханджер. – Но, видимо, у Зеллорина остались… поклонники. Автор летописей – точно из их числа.

– И как ты пришёл к выводу, что он – поклонник Зеллорина?

– Все истории моих предков из летописей… подозрительно похожи на сюжеты из поэм Зеллорина, – усмехнулся Ханджер. – И у меня впечатление, что эта схожесть… не совпадение, а результат целенаправленных усилий… автора летописей.

– Может быть, ты и имя назовёшь?

– Нет, – помедлив, отказался Ханджер. – Не хочу навязывать тебе своих выводов. Вдруг я не прав?

– Это что-то новое, – Рэйвен приподняла брови. – Ты и вдруг неправ?

– Я же сказал, «вдруг», – он усмехнулся. – Но ладно. Я пришёл сказать, что Морион приглашает нас составить ему компанию за ужином.

Рэйвен не без сожаления покинула удобное мягкое кресло – день выдался очень насыщенным, тело желало покоя, да и думать о чём-то сложном уже не хотелось.

Брат с сестрой вышли из библиотеки, спустились в холл. Ханджер направился не к трапезной, а к Восточной Башне. Рэйвен вздохнула: это означало, что ужин планируется в узком кругу и, скорее всего, предстоит серьёзный разговор.

Они поднялись по мраморной лестнице на самый верх и вышли на открытую террасу, увитую диким виноградом. На его тяжелых лозах мерцали золотистые огоньки, освещая центр террасы с вытянутым овальным столом и тремя креслами, одно из них занимал задумчиво улыбающийся Морион. Дальние же углы её тонули в темноте. Ужин предполагался символическим – на столе была лишь массивная чаша с фруктами, запотевший кувшин и три серебряных кубка. Оставшееся пространство стола занимали развёрнутые свитки, придавленные по краям матово светящимися кристаллами.

С террасы открывался вид на Звёздное Озеро и высокий скалистый утёс, далеко выступающий за береговую линию. К вершине утёса вела вырубленная в камне лестница – ступеней насчитывалось ровно тысяча. По бокам от неё на разной высоте располагалось несколько небольших ровных площадок со скамейками для отдыха. На верхней из них находился вход в неглубокую пещеру – её облюбовал себе Велмир. Из отверстия на площадку лился неяркий свет, значит, верховный друид сейчас находился там.

– Садитесь, – Морион разлил вино по кубкам, поднёс свой кубок к губам, отпил глоток и поставил на стол.

«Беотийское королевское», – определила Рэйвен по характерному терпкому вкусу с лёгкой кислинкой. Это вино, пожалуй, было лучшим из всех вин, производимых хумансами, и оно оставалось одним из тех немногих товаров, которые Арденский Лес всё ещё приобретал у Беотии.

Ханджер слегка поморщился, ставя кубок на стол – он не был ценителем вин хумансов.

«Наслаждайся, брат», – мысленно усмехнулась Рэйвен. – «В ближайшие года три тебе не нальют ничего крепче воды».

– Что же, – заговорил Морион. – Я ознакомился с летописями. На первый взгляд, похоже, что это подлинники – чернила и пергамент соответствуют тем временам, что обозначены в них. Но нужны дополнительные исследования. Потому что есть некая странность, в этом Ханджер совершенно прав. У меня тоже создалось впечатление, что часть текста написана задолго до того, как произошли те события, о которых речь идёт в летописях.

– То есть, это не летописи, а пророчества? – Рэйвен с лёгким удивлением посмотрела на отца.

– Не совсем пророчества, – возразил Ханджер. – Точнее, не пророчества вовсе. Больше похоже на пьесы, написанные по мотивам поэм Зеллорина. Взять хотя бы самые первые записи, об Аллоране, основателе будущей королевской династии. Мальчик-сирота, воспитанный мудрецом – отшельником, спасает сына местного богатого и могущественного барона от разбойников. Тот привозит его в отцовский замок, вместе с мудрецом. И оба тому так по сердцу приходятся, что он их в свою свиту принимает. А позже и вовсе выдаёт одну из своих дочерей за Аллорана.

– Спорный вывод, – не согласилась Рэйвен. – Это частый сюжет хумансовских сказок и баллад их менестрелей.

– Да, но как часто сказки завершаются словами «на камне малом сём воздвигнут будет храм богини»? – хмыкнул Ханджер. – И рисунком мотылька с женским лицом? Почти каждая «сказка» в летописях завершается таким рисунком и очередной пафосной сентенцией мудреца на тему воздаяния и справедливости.

– Символом Аласты – богини мести? – Рэйвен взяла со стола ближайший свиток, бегло просмотрев, убедилась, что Ханджер не преувеличивает.

– Любопытно ещё, что мудрец-отшельник Рангон, который, очевидно, и есть автор всех трёх летописей – редкий долгожитель, по меркам людей, – улыбнулся Морион. – Он ухитрился воспитать не только Аллорана, но и его правнуков, вплоть до Грайвена и Тайрена.

– Может быть, этот Рангон – тёмный маг? – предположила Рэйвен. – Эти и до пятисот лет дотягивают. А здесь какие-то сто пятьдесят.

– Рангон был светлым магом, – возразил Морион. – Хотя впоследствии его и ославили как чернокнижника. С подачи королевы Эсме, которая терпеть Рангона не могла, но почему-то держала среди своих советников.

– Ты же был знаком и с Грайвеном, и с Рангоном, отец? – припомнила Рэйвен. – Они оба, кажется, жили в одном из наших мелларских посёлков, ещё до того, как Грайвен стал королём?

– Не в посёлке, мы их начали обустраивать примерно лет двести назад, – кивнул Морион. – Но да, неподалёку от Звёздного Озера обосновалась небольшая община ларнийцев. Среди них Грайвен с Рангоном и жили, недолго, лет десять, примерно.

– Сказка о злой мачехе и об изгнанном принце, – хмыкнул Ханджер. – Отец Грайвена снова женился, после смерти матери Грайвена, и новая супруга интригами избавилась от её сына.

– Не совсем так, – усмехнулся князь. – Старший брат Грайвена решил, что папенька чересчур долго правит, и устроил дворцовый переворот. Рангон просто увёз маленького Грайвена подальше, опасаясь за его жизнь. Так, во всяком случае, говорил сам Рангон.

– А правда ли, что среди предков ларнийцев, что жили в Арденском Лесу, затесалась парочка Старших? – поинтересовался Ханджер. – И поэтому им и разрешили… остаться среди эльфов? Правда, от Дарианы подальше.

– Где ты такую чушь услышал? – усмехнулась Рэйвен.

– Не чушь, – возразил Морион. – Просто об этом не принято… вспоминать.

Ханджер, получив такую неожиданную поддержку, смерил сестру насмешливым взглядом.

– Отец, это правда? Но почему ты об этом никогда не говорил?

– Не было необходимости, – князь пожал плечами. – Всё это произошло больше трёх тысячелетий тому назад. И с тех пор смешений крови между ними и нами не было.

– Расскажешь?

– В другой раз, – Морион покачал головой. – Это предмет отдельной долгой беседы.

– Насчёт «не было» – не соглашусь, – Ханджер ехидно улыбнулся. – А я тогда кто? В жилах Тайрена текла кровь ларнийцев, и, соответственно, в жилах всех его потомков, включая Редвина. И… меня.

– Действительно, – хмыкнул Морион. – Как я мог забыть, что именно потому, что за Грайвена просил глава ларнийской общины, Аэрион и согласился ему помочь?

– Согласился, – насмешливо фыркнул Ханджер. – Скажи уж прямо, князь. Короля заставила супруга, Анадиомель.

– То есть, Грайвен – потомок Ларна? – уточнила Рэйвен. – И среди его предков также были и Старшие?

– Грайвен – нет, а Алеа – дочь того самого главы общины, который просил за Грайвена – да, – ухмыльнулся Ханджер.

– Алеа… – Рэйвен задумалась. – У Вириэны, кажется… была служанка с таким именем…

– Служанка? – взгляд Ханджера был полон возмущения. – Нет, сестрёнка. Алеа была воспитанницей Анадиомели. И подругой Вириэны. Одной из ближайших. А ещё, Алеа – мать Тайрена.

– Всё намного интереснее, – Морион задумчиво улыбнулся. – Отцом Ларна, от которого и произошли ларнийцы, был Великий Маг Невлин. А матерью – Анадиомель. Это произошло задолго до того, как между нею и Аэрионом был заключён брачный союз. То есть, Алеа – прапраправнучка Ларна.

– Вот даже как? – изумилась Рэйвен. По самодовольному виду брата, глядевшему на неё с выражением превосходства, она догадалась, что Ханджер об этом знал и до слов Мориона. – Но тогда получается…

Она задумалась, внезапно затруднившись с подбором слов. История Грайвена и Вириэны и до того не вызывала у неё восторга. Но только что она заиграла новыми красками.

– Получается, – помог ей Ханджер. – Что Грайвен обрюхатил Алеа и бросил её ради Вириэны. Дрянью была наша с тобой тетушка, да и Грайвен ей подстать.

– Грубо сказано, но, отчасти, Ханджер прав, – Морион вздохнул. – Первое дитя Старших… Королевну любили все и баловали нещадно. Неудивительно, что она росла с сильно преувеличенным сознанием собственной важности, и так и не научилась понимать слово «нет»…

– Только отчасти? – приподнял брови Ханджер.

– Тебе свойственно чересчур всё упрощать, – князь улыбнулся. – Ты не различаешь оттенков и полутонов, деля исключительно на чёрное и белое. Ничего, в Фаррентале тебя обучат и этому.

Рэйвен перевела взгляд на чашу с фруктами, безуспешно пытаясь подавить усмешку. Ханджера только что поставили на место, и это было приятно.

– Но не засиделись ли мы за интересной беседой? – Морион улыбнулся. – Завтра вам обоим предстоит долгий и сложный день. Я попросил Велмира сделать копии летописей с рисунками, к утру будут готовы. Рэйвен, ты возьмёшь эти копии с собой в Логрейн. Думаю, Фаэррону будет небезынтересно на них глянуть.