Текст книги "Тёмное пламя 1 (СИ )"

Автор книги: Алина Леднева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

– Тяжело мне, князь. Зачем ты силу Материнского Древа на меня тратишь? Не держи, дай уйти.

– Да ты ведь и не жила вовсе, – покачал головой Морион. – Потерпи, родная, ещё немного. Восстановим Изначальное Древо, перестанет оно из тебя жизнь вытягивать.

Аэрис не ответила, а капли дождя прочертили блестящие дорожки по её впалым щекам.

Интермедия 1. Чёрный Лес

Империя Аластрим, Чернолесье

Поручение отвезти пакет в Чернолесье оплачивалось помимо обычных фельдъегерских расценок пятью золотыми имперами [1] сверху. Это уже должно было насторожить, как и отсутствие охотников на столь выгодный контракт. Понимание того, что он ввязался в сомнительное предприятие, забрезжило у Даррена после того, как пятый по счёту сослуживец спросил, можно ли, если что, взять себе его почти новый охотничий дублет.

Догадка переросла в уверенность после общения с каптёром фельдъегерской службы. Выдавая Даррену снаряжение для поездки, он смотрел на него, как на умалишенного, и норовил подсунуть потёртую кожанку вместо положенной стальной кирасы, дескать, всё равно от стали в Чернолесье проку нет. И рассказал Даррену о том, что из Чернолесья мало кто возвращается в добром здравии и ясном уме. Потому как обитает в этом проклятом лесу злобная нежить, которую не убить ни честной сталью, ни светлой магией. А адресат, чьё имя указано на пакете – Сандаар, верховный маг Эр-Тириона, ещё страшнее, чем вся нежить Чернолесья, вместе взятая.

Отказаться от поручения не представлялось возможным – контракт подписан, задаток получен и уже потрачен. К тому же Даррен, которому не так давно исполнилось восемнадцать, очень не хотел, чтобы его сочли трусом. И он отправился в путь.

Чернолесье, откровенно говоря, его разочаровало – обычный заболоченный лес с уродливыми кривыми деревьями и чахлым кустарником. Но всю дорогу Даррена преследовало чувство враждебного взгляда, от которого деревенела шея, наливался свинцовой тяжестью затылок. Он часто ощупывал пакет, спрятанный на груди, без нужды сжимал рукоять стального меча. Однако шёл уже пятый час пути, и ничего не происходило. Мёртвую тишину леса нарушало лишь липкое чавканье глины под копытами лошадей да мерное постукивание веток друг от друга под порывами ветра.

Из зарослей чёрной ольхи ползли клочья тумана, клубились по обочинам глинистой, раскисшей от вечной сырости дороги. Остро пахло гнилью и прелой листвой. Намокший тёмно-зелёный плащ, подбитый волчьим мехом, давил на плечи. Казалось, он весит не меньше стальной кирасы. Шлем с гребнем из конского волоса то и дело съезжал на глаза.

Даррен, уставший бояться, раздражённо покосился на своего невозмутимого спутника. Тёмные глаза из-под тяжёлых век, придающих лицу проводника сонное выражение, лениво озирали унылые окрестности. Мощное коренастое тело защищала от непогоды накидка из изрядно вытертых козьих шкур, перехваченная широким сыромятным поясом, а голову – потрёпанный кожаный шлем с нашитыми железными бляшками. Из-под него выбивались спутанные пегие пряди. В короткой рыжеватой бороде виднелась седина.

Проводника, последовав совету ушлого интенданта, Даррен нанял на одной из Серебряных Застав, выстроенных по периметру широких с проточной каналов, отделяющих Чернолесье от Империи. И хоть пришлось расстаться с целым импером, юноша об этом не жалел – в одиночестве он бы точно спятил в проклятом лесу.

Да и узнал Даррен от проводника много нового и интересного. Например, что Империя Аластрим наткнулась на Чернолесье сорок лет назад, расширяя свои владения путём вытеснения орков вглубь степей Шартанга. Первый посланный в лес отряд не вернулся. Та же участь постигла еще несколько отправленных экспедиций. После этого Чернолесье несколько раз безуспешно пытались выжечь, но добились лишь того, что раздраконенная нежить стала нападать на окрестные поселения. Вот тогда-то Сандаар и предложил помощь Императору, в обмен на разрешение его ордену применять чёрную магию. Они и раньше её применяли, несмотря на запрет, действующий последние триста лет после гибели Дарианы и последовавшей за этим Расплаты. Просто теперь Эр-Тирион пожелал делать это на законных основаниях.

Помощь ордена оказалась действенной. По совету Сандаара вырыли каналы, окружив Чернолесье проточной водой, которая непреодолима для любой нелетающей нежити. По берегам построили заставы, немудряще назвав их Серебряными, так как очень много этого металла ушло на их магическую защиту. В задачи застав входило: чистка каналов, чтобы вода не заболачивалась, выкорчевывание зараженных лесными спорами растений по берегам и истребление нежити по окраинам леса. За пять лет службы на заставе обещали любому простолюдину титул вольного эрла [2], а после десяти лет можно было рассчитывать и на титул барона. Сам же Сандаар со своим орденом обосновался в глубине Чернолесья, и через несколько лет нападения нежити почти прекратились.

– Хорн, далеко ли до Чёрного Замка? – раз в десятый с начала пути спросил юноша.

– К закату доберёмся, эрл, – отозвался проводник, поправил кожаный шнурок с серебряным егерским жетоном и широко зевнул, не заботясь о том, чтобы прикрыть рукой щербатый рот.

Даррен поморщился, поднял глаза к небу, затянутому сплошной свинцовой пеленой. Где сейчас могло находиться солнце, оставалось только гадать. Если верить местной легенде, услышанной им на постоялом дворе, Чернолесье не видело дневного светила тысячу лет, со времён Великого Искажения. Он выругался, получив с порывом ветра очередную порцию маслянистой влаги с промокших ветвей в лицо. Утираясь полой плаща, краем глаза уловил движение. Тёмный силуэт мелькнул среди деревьев и исчез. И ещё один. И ещё.

И тишину вдруг взорвал неистовый шум. Ржание, громовой топот, треск ломающихся веток и пронзительный злобный вой стремительно приближались. Даррен потянулся за мечом, готовясь к бою.

– Лошади, эрл, – прошипел проводник, не поворачивая головы. Его тихий голос прозвучал отчётливо и близко, а грохот погони отдалился, причём мгновенно. – Притворись, что спишь. И руку с меча, не зли их.

Лошади, как ни в чём не бывало, осторожно ступали по раскисшей земле. Шум не напугал их потому, что они его не слышали. На них тёмная магия Чернолесья не действовала.

– Легко сказать, – буркнул Даррен, не без труда разжав пальцы, сомкнувшиеся на рукояти. Он прикрыл глаза и обмяк в седле.

«Верить лошадям и не сходить с тропы», – мысленно твердил он, словно заклинание.

Наступившая тишина почти оглушила его. Даррен осторожно открыл глаза, и отчаянно бьющееся сердце скакнуло к горлу, а желудок словно сжался и ухнул к коленям. Забывая дышать, он переводил взгляд с проводника, едущего рядом, на полупрозрачных себя и Хорна, возникших в нескольких шагах впереди, и обратно. Призрачные двойники, двигаясь навстречу, зеркально повторяли каждое движение.

Вытолкнув со свистом воздух сквозь сжатые зубы, Даррен выровнялся в седле. Ледяная волна ужаса, прокатившаяся по телу, сменилась злостью, удушливым жаром и биением крови в висках.

– Хорн, что это? – голос всё же дрогнул, почти сорвавшись в фальцет.

– Мороки, язви их Мораг, – Хорн сплюнул.

– Не к ночи будь помянута, – Даррен на всякий случай сделал левой рукой отвращающий жест.

– Поехали, эрл. Безвредные они, только и могут, что пугать.

Они продолжили путь, а мороки двинулись им навстречу, при этом расстояние между ними не сокращалось. Вскоре Даррен успокоился и принялся со смешанным чувством интереса и досады разглядывать своего двойника.

Бледное тонкое лицо с кожей, ещё не испорченной бритьем, большими карими глазами и ямочкой на отнюдь не массивном подбородке, могло принадлежать подростку или девушке. Но никак не тому взрослому сильному мужчине, каковым он себя считал.

Неожиданно двойник подмигнул ему, высунул язык, и тропа перед ними опустела.

– А ты молодец, эрл, – одобрительно заметил проводник. – Давеча тут легионер с перепугу в кусты сиганул. Орал – страшно. Но недолго.

– И что с ним стало? – поинтересовался юноша. У него уже не осталось сил ни для страха, ни для удивления.

– Сожрали его, – вздохнул Хорн. – Мертвякам-то местным сталь нипочём, эрл, тут эльфийское серебро надобно.

Следующие пару часов Хорн и Даррен ехали молча. Начинало темнеть, но по мере приближения вечерних сумерек становилось всё более заметным синеватое свечение, исходящее от деревьев по обочинам тропы. А сразу же после заката тучи на небе разошлись, словно занавес, мгновенно отдёрнутый чьей-то гигантской рукой, и в лесу стало даже светлее, чем днём. Неприятный глазу мертвенный свет почти не давал теней, из-за чего всё вокруг казалось плоским, нарисованным неумелой рукой.

Даррен едва не застонал от облегчения, увидев впереди островерхие чёрные башни, соединенные зубчатыми галереями. Замок угрожающе нависал над заболоченным озером с топкими, поросшими камышом и осокой берегами. От воды исходило зеленоватое свечение. Крепостные стены казались монолитными, словно кто-то огромным зубилом высек их целиком из огромного камня и отполировал до зеркального блеска. В очертаниях и пропорциях замка было что-то странное, неправильное, тревожащее. Мигающие в узких бойницах оранжевые огоньки усиливали общее гнетущее впечатление.

Хорн, дремлющий в седле, встрепенулся:

– Всё, приехали, эрл.

Проводник остановил коня, спешился и принялся очерчивать серебряным кинжалом круг, достаточный, чтобы поместиться в нём вместе с лошадью.

– Ты… не пойдёшь со мной? – нахмурился Даррен.

– Меня не приглашали, эрл, – усмехнулся тот.

– А круг зачем?

– Защита от мелкой нежити, – пояснил Хорн. – Чтобы утром не собирать вещи по всей округе.

– А если кто-то большой придёт?

– Значит, мне не повезёт, – проводник пожал плечами, достал из седельной сумки мешочек и принялся посыпать границу круга остро и пряно пахнущим порошком.

Даррен вздохнул и направил коня к мосту, перекинутому через широкий ров, наполненный тёмной, дурно пахнущей водой. Со скрежетом поднялась решётка, стражник придержал стремя, помогая спешиться. Из сумрака бесшумно возник человек в сером плаще, скрепленном у горла фибулой из черного оникса.

– Следуйте за мной, эрл, – бросил он.

–

[1] Импер – золотая монета, архонт – серебряная, солид – медная. 1 импер = 12 архонтам, 1 архонт = 12 солидов.

[2] Вольный эрл – низший титул знати в Аластриме.

Глава 4. Письмо Редвина

Рэйвен не любила Летний Дом, и если и приходилось останавливаться здесь, выбирала одну из комнат гостевых покоев, хотя Аэрис в своё время выделила в её распоряжение целое крыло. Рэйвен было здесь не по себе. Казалось, этот дом любит и ждёт Аэрис, а всех прочих терпит, позволяя находиться здесь, но не более того.

Летний Дом был подарком бывшей жене от Мориона, за дочь. Между ними любви не было изначально. Просто Старшие надеялись, что у детей Аэрис может проявиться дар Аэриона. И друиды предложили ей на выбор нескольких кандидатов с наиболее подходящими магическими способностями. Она выбрала князя Арденского Леса, и между ними был заключён временный союз. После того, как Рэйвен вышла из детского возраста, необходимость в союзе отпала. И Аэрис покинула Замок Мориона, но осталась в Арденском Лесу, чтобы иметь возможность так часто общаться с дочерью, как обе того пожелают.

Беломраморный замок выстроили на берегу Звёздного Озера, которое так полюбилось Аэрис, целиком и полностью по её замыслу. Прихоть, фантазия, воплощенная в камне, производящая впечатление незавершённости и прерванного полёта. И, правда, Аэрис потеряла к нему интерес, не завершив внутренней отделки. Сколько Рэйвен себя помнила, мать всегда очень быстро уставала и редко доводила какое-либо дело до конца, но это была её беда, а не вина – Изначальное Древо вытягивало из неё жизненную силу.

Рэйвен невольно ускорила шаг, проходя к библиотеке через огромный холл, залитый мерцающим радужным светом, падающим через высокие мозаичные витражи. Мраморные колонны, небольшой фонтан с разноцветными рыбками и несколько диванчиков вокруг него – больше здесь ничего не было. Стены украшали зеркала и рисунки, точнее, наброски бегущих или настороженно прислушивающихся животных.

Библиотека в северной башне, пожалуй, была единственным местом в Летнем Доме, которое нравилось Рэйвен: здесь тишина и сладковатый запах старой бумаги обволакивали, создавая особенное ощущение покоя и отрешенности. Сквозь узкие высокие окна и самоцветный купол на книжные шкафы и светло-зеленый мраморный пол лился солнечный свет, наполняя комнату таинственным сиянием.

Рэйвен отыскала на книжных полках тонкий потрёпанный фолиант. Этот рукописный словарик фарлинка, составленный Редвином для Аэрис, был среди её весьма скудного багажа, привезённого в Арденский Лес из Керимы.

«А ведь мы отправили несколько повозок с её платьями, украшениями и прочим добром следом за беглецами», – мысленно усмехнулась Рэйвен.

Не то, что бы она сожалела о потере всех этих вещей, но очевидная мелочность и жадность «союзников» была неприятна.

С роднёй Редвина Рэйвен довелось общаться лишь единожды, тридцать с лишним лет назад, на брачной церемонии. Аэрис и Редвин заключили брак по людским обычаям, что с эльфийской точки зрения не имело никакого значения. Да и сам союз по определению не мог быть долгим, учитывая продолжительность жизни людей. Пусть и достаточно богатых, чтобы позволить себе существенное, по людским меркам, её продление. Поэтому от Арденского Леса на церемонию в Кериму приехала только Рэйвен, в сопровождении дружинников Мориона. Да и то, лишь для того, чтобы сделать приятное матери, выбор которой она считала сомнительным, но приняла, поскольку ничего другого не оставалось.

… От визита у неё остались тягостные воспоминания: варварская пышность длинных утомительных церемоний, бесконечные пиры и турниры, натужное веселье, блуждающие ухмылки на лицах, липкие шепотки за спиной. Казалось бы – празднуют победу в войне с орками Шартанга, Редвин – Паладин Лезвия Судьбы, герой и спаситель страны. К тому же, этот герой женится на прекрасной деве – всё, как барды поют в своих длинных цветистых балладах. Всё по канонам рыцарской чести и доблести. Но чувствовалась неискренность и даже некое недовольство в славословиях и поздравлениях… Словно и праздник – не праздник, и герой – не герой, и подвигов маловато совершил, мог бы и больше – с таким-то мощным магическим мечом… Редвин и Аэрис, поглощённые друг другом и своей великой любовью, ничего этого не замечали…

Пролистав страницы фолианта, Рэйвен нашла тонкий листок, плотно исписанный мелким, убористым почерком. Его содержание она знала почти наизусть.

Любимая, не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня. Но, поверь, у меня не было другого выхода. Помнишь, что сказал Морион, когда мы покидали Лес? История повторяется, трагедия стала фарсом. И он прав.

Нам не дано видеть Предопределенность, хотя мы и свободны в выборе, принимая решение, конечная цель пути скрыта от нас. Поэтому я поехал в Кемпер и заглянул в Чашу. Не могу рассказать тебе всего, ибо это отвратительно. В мельчайших подробностях мой путь должен повторить путь моего злосчастного предка и частично пророчество уже сбылось. Но я не хочу быть актером в пьесе, написанной мстительным чудовищем.

Об одном лишь жалею: наш сын вырастет без меня, я не увижу его первой улыбки, первых шагов, не научу его всему тому, что знаю сам. Но, по крайней мере, он будет жить, а после его совершеннолетия проклятие, довлеющее над твоим и моим родом, потеряет силу. И мы, возможно, сможем если и не предотвратить, то сильно отсрочить закат нашего мира…

«Как странно», – Рэйвен задумалась. – «Почему прежде я не замечала, насколько тон предсмертного письма Редвина противоречит всему, что известно об их с Аэрис жизни? Как совместить вот этот жертвенный пафос с тем, например, что у принца была любовница, и не одна?»

Да и других странностей хватало. Как и в истории «злосчастного предка» Редвина – Грайвена. Одно только «заглянул в Чашу» чего стоило. Грайвен тоже ездил в Кемпер, после чего… завёл любовницу, часто стал напиваться и скандалить.

«Нет, что бы сначала поинтересоваться у тех, кто знает… больше, что такое Чаша, для чего предназначена», – Рэйвен покачала головой.

Отец ей рассказывал, что Великий Маг Невлин создал Кемперскую Чашу отнюдь не для предсказания будущего. Она задумывалась как инструмент для оценки возможных последствий того, что задумал тот, кто вглядывается в её туманно-бликующие глубины.

Но после смерти Великого Мага, что-то с Чашей произошло. И последнюю тысячу лет заглянувший в неё мог увидеть лишь собственные тайные страхи и ночные кошмары. И Вириэна, и Аэрис не могли не знать об этом. Но почему-то ни та, ни другая, не предупредила своего мужа о свойствах Чаши.

«Или оба – и Грайвен, и Редвин, не имели привычки советоваться со своими избранницами», – мысленно усмехнулась Рэйвен. – «Вот в итоге и проиграли сражение с собственными кошмарами, прежде сделав их реальностью для себя и… для других».

Обстоятельства смерти аластримского короля Грайвена были не менее туманны, чем гибель беотийского принца Редвина на охоте. Король Аластрима без видимых причин упал замертво на третий день свадебного пира. И портовая девка Эсме, с которой тот и изменял Вириэне, стала королевой. Возможно, и его потомок Редвин собирался… жениться на ком-то с не менее сомнительной репутацией, чем у Эсме?

Но более всего Рэйвен интересовало, кого подразумевал Редвин под «мстительным чудовищем». Морион считал, что поскольку Грайвен родом из Аластрима, автора «проклятия, довлеющего над родом» следует искать среди последователей одного из культов тёмных богов или богинь, которых там и до сих пор предостаточно.

– Культ Мораг – богини смерти, например, – сказал как-то Морион. – Они практикуют изуверские ритуалы, потому что телесные страдания и мучительная смерть – источник для магии Распада. Но самый изощрённый, пожалуй, культ Аласты – богини мести. Их цель – заставить страдать так, чтобы смерть казалась избавлением. Причём не только своего «обидчика», но и весь его род… колена до седьмого. Редвин, кстати, седьмой, если отсчёт вести от Грайвена.

– А Аэрион, Вириэна и Аэрис тоже… жертвы мести… того же самого «чудовища»? – спросила Рэйвен, выслушав рассказ отца.

– У Аэриона тоже хватало могущественных врагов, – усмехнулся в ответ Морион. – У каждого Старшего их полно.

«Следует поторопиться, Велмир ждёт», – Рэйвен вложила листок в фолиант, убрала его во внутренний карман плаща и вышла из библиотеки, снова прошла через огромный пустой холл. На парадном крыльце остановилась в нерешительности – её вдруг охватило странное чувство, будто она что-то забыла.

«Оберег?» – Рэйвен провела рукой по шее, нащупала витой кожаный шнурок и небольшой овальный медальон, с выгравированным орлом, клюющим прижатую когтями к земле змею. – «Нет, вот он».

Медальон наощупь оказался холодным – это означало, что её друг Риан именно сейчас занят чем-то, не слишком его радующим, но опасности для его жизни нет. Начинать тревожиться стоило, когда оберег станет либо нестерпимо ледяным, либо обжигающе горячим.

Этот медальон с изображением герба Синегорья, инкрустированный изумрудами и сапфирами, был парным к медальону Риана. Он тоже был инкрустирован изумрудами и сапфирами, в цвет глаз Риана и Рэйвен. Но на его обереге был выгравирован единорог – символ Арденского Леса.

Рэйвен создала оба оберега сама, приурочив это к малому магическому совершеннолетия Риана. Заодно это было её испытание на уровень мастерства, после которого мастера Горных Кланов стали обучать её правильной работе с металлами. С поправкой на специфику её личного дара: для создания небольших оберегов Рэйвен не требовался горн. Она могла силой мысли, при ясном представлении о конечном результате, придать любую форму слиткам некоторых металлов или камням.

Она пошла по вымощенной светлым камнем дорожке, ведущей к Звёздному Озеру, через заросший бузиной, рябиной и лесным орешником сад, отметив с сожалением, что выглядит он совсем заброшенным. Деревья тоже сильно разрослись, сквозь их густые кроны едва пробивался тонкими золотыми нитями солнечный свет.

Велмир, верховный друид Арденского Леса, при приближении Рэйвен, неторопливо поднялся с камня, сидя на котором задумчиво созерцал прибрежные кувшинки. Одет был друид просто – мягкие высокие сапоги, просторные льняные штаны и льняная же свободная туника без рукавов. Всё – неброских, серовато-зелёных тонов. Единственное указание на высокий статус, а в Арденском Лесу он считался третьим, после Мориона и Рэйвен, – украшенный изумрудами тонкий серебряный обруч в виде переплетённых дубовых листьев, скрепляющий длинные светлые волосы.

Рэйвен остановилась в нескольких шагах от него, не стала подходить к воде. Звёздное Озеро тоже не относилось к числу её любимых мест в Арденском Лесу. Оно казалось ей жутковатым. Тёмная поверхность озера оставалась абсолютно неподвижной и при сильном ветре. Даже круги от брошенного камня пропадали как-то чересчур быстро.

В водах озера, как в зеркале, отражались скалы, огромные деревья с белой корой и игольчатыми серебристыми листьями, увешанные седыми прядями мха – но это были совсем не те деревья, что росли по его берегам, да и скалы выглядели иначе. А ещё, в любое время суток в озере отражалось звёздное небо, – каким оно было несколько тысяч лет назад. Если вглядываться в воду достаточно долго, можно было даже увидеть драконов, парящих над озером.

Озеро стало таким после финальной битвы Эпохи Тьмы, в которой погиб Великий Маг Невлин. А ещё на его дне находился один из девяти запечатанных межмировых порталов. И хотя рыба в озере водилась вполне обычная, Рэйвен даже не хотела думать о том, какие твари могут обитать в его глубинах.

«Странно, что и Аэрис, и Вириэна любили Звёздное Озеро», – подумалось Рэйвен. – «И обе встретили свою судьбу на его берегах. И умерла королевна, бросившись со скалы в это озеро…».

Она тряхнула головой, не позволяя себе продолжить мысль тем, что и жизненный путь Аэрис тоже, видимо, завершается именно здесь.

– Готова? – улыбнулся Велмир, подойдя к ней, и протянул руку.

– Да, – вздохнула она. – Когда уже это всё кончится? Надоело чувствовать себя беспомощным ребёнком.

– Инициация в Логрейне поможет, – ответил верховный друид. – Тебя вывести прямо к Форту?

Рэйвен мысленно усмехнулась. У поездки в Логрейн, помимо «возвращения» Риана или поиска нового союзника, если «вернуть» не получится, была ещё одна цель. Найти сильного мага-мужчину, который поможет ей стабилизировать магические потоки. Так как её дар начал выходить из-под контроля, и она даже несколько раз сильно обожглась, чего прежде не случалось.

Велмир сказал ей ещё три года назад, что иным способом проблему не решить, и дальше будет только хуже. Помочь ей друид не мог, так как её дар обращения с камнями и металлами слишком необычен и должен «отозваться» на нужную силу, и она сама поймёт, когда это произойдёт. Напоследок предупредил:

«Будь осторожна, и не вздумай влюбляться, и тем более, выбирать для таинства того, кто влюблён в тебя. Вам обоим нужна будет ясная, холодная голова, чтобы не навредить друг другу».

Но последние месяца три Велмир не только неохотно говорил об инициации, но и даже начал избегать оставаться с ней наедине, словно боялся, что она вновь задаст ему какой-нибудь каверзный или неудобный вопрос.

– Нет, где-нибудь на тропе, в получасе ходьбы. Мне нужно подумать, перед разговором с братом, – улыбнулась Рэйвен.

– Хорошо, – Велмир кивнул. – Пройдёмся вместе.

Перехода Рэйвен почти не ощутила. Просто закрыла глаза, а когда открыла, они с друидом уже стояли на неширокой лесной тропе, начало и конец которой терялись в непролазных зарослях.

Велмир шёл впереди, время от времени останавливаясь у ответвлений тропы и сверяясь с Амулетом Пути. Рэйвен старалась держаться не более чем шагах в пяти позади него. По мере приближения к Тисовому Форту ею всё больше овладевало волнение. Она чувствовала, что разговор с братом вряд ли будет лёгким. Учитывая, что у Ханджера просто какое-то природное чутьё на болевые точки собеседника, и он этим пользуется, не разбирая, друг перед ним или враг.

На ровном месте ссоры, подобные той, что произошла у них с Ханджером три года назад, не случаются. Рэйвен, остыв и успокоившись, немало времени провела в размышлениях, пытаясь понять причину, найти отправную точку конфликта.

Может быть, брат слишком остро чувствовал, что отличается от других, ощущал себя чужаком? Но Ханджер, сын Аэрис и Редвина, был не первым и не единственным полукровкой. Плоды связей эльфов с людьми преспокойно жили, в том числе, и в Арденском Лесу. Если, конечно, переживали младенчество. Полукровки рождались хилыми, слабыми и болезненными, требовали особой заботы, лечения и обучения. Но, учитывая крайнюю проблематичность зачатия и вынашивания у эльфов, в особенности, у Старших, и такие дети почитались за счастье.

Может быть, чувствовал себя ненужным, лишним? Но в Арденском Лесу уже давно воспитанием и обучением полукровок занимались основательно. После того, как выяснилось, что полукровки не могут иметь общего потомства с людьми, но могут с эльфами, да к тому же их детство длится всего лишь двадцать лет, а не сто, как у эльфов. Сильные маги среди них были редкостью, но воины получались хорошие, да к тому же с устойчивостью к тёмной магии, практикуемой Аластримом. В Лесную Стражу охотно принимали полукровок. И среди Воинов Теней их было немало.

Да и другие дороги перед полукровками не закрыты. А Ханджер, к тому же, потомок двух королевских родов – Аэриона и Тайрена. Поэтому Морион лично занимался его обучением и воспитанием, уделяя ему времени и внимания ничуть не меньше, чем дочери. Да и она сама от брата не отмахивалась. Или ему материнского тепла и заботы не хватало? Ну, тут уж Рэйвен ему ничем помочь не могла.

А может, всё дело в человеческой крови, текущей в жилах брата? И то, что эльфу кажется разумным и правильным, для него выглядит иначе? Рэйвен даже в мелларский посёлок ходила, где поселились люди, в разное время и по разным причинам пришедшие в Арденский Лес в поисках убежища. Долго беседовала со старостой, вырастившим троих сыновей. И тот ей сказал ровно то же, что и Морион, хоть и другими словами: не бери в голову, кровь дурная-молодая играет у него, повзрослеет – успокоится.

В конечном счёте, Рэйвен решила, что должна быть какая-то внешняя причина. Откуда брат вообще узнал о «принце Редвине», и где его искать, если даже Морион понятия не имел, что творится в Кэр-Лайоне? Но на этот вопрос ответ мог дать только сам Ханджер.