Текст книги "Частная Академия (СИ)"

Автор книги: Алина Ланская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Глава 20

Серебристый «Ягуар» приближается к нам неторопливо и как будто осторожно. Но все, я уверена, абсолютно все чувствуют угрозу, исходящую от этой хищной машины. А особенно от того, кто сидит за рулем.

– Темный приехал, – присвистывает у меня за спиной Селиванов. – Стэн, ты же говорил, он забил на твой приглос.

Все замолкают, кто-то даже успел выключить музыку, и теперь отчетливо слышно, как шины «Ягуара» мягко шуршат по гравию.

Поежившись, обхватываю себя руками, но не только от холода. Не знаю, чего ждать от странного гостя, которого боятся в академии все студенты и, наверное, даже некоторые преподы. И хотя понимаю, что я ни в чем не виновата и мне нечего стыдиться, но все равно кровь предательски приливает к моему лицу. Мне почему-то крайне неприятно от мысли, что Баев увидит меня в одном белье. На всех остальных мне глубоко плевать.

Серебристая дверь «Ягуара» тихо отворяется, и через секунду из машины показывается высокая худощавая фигура.

Артем Баев. Или Темный, как его называют в академии. Он одет явно не для этой извращенной вписки, и я немного успокаиваюсь – зеркально блестящие лаковые туфли, черные брюки, словно купленные сегодня в магазине, черная рубашка, на рукавах сверкают запонки. Не удивлюсь, если они из чистого золота. Вряд ли Темный заехал, чтобы забрасывать меня или других девчонок комьями грязи.

Артем скользит по всем нам равнодушным взором и, обойдя сзади свою машину, отпирает багажник.

Рядом слышатся неуверенные возгласы приветствия, которые, впрочем, остаются без внимания.

Почти бесшумный щелчок – и багажник уже заперт, а в руках Баев держит что-то серое.

Артем неспешно шагает в мою сторону и не глядя кидает мне это серое нечто.

– Укройся! – Негромкий голос разрезает напряженную тишину.

Баев проходит мимо. А мои грязные пальцы тем временем судорожно сжимают что-то мягкое и воздушное. Шерсть? Она может быть такой нежной?

Раздумывать некогда, стою полуголая, от макушки до пят покрытая полузасохшей грязью. Мне жутко холодно и стыдно, дрожащими руками я расправляю вещь. Небольшой тонкий плед! Быстро накидываю его на плечи и вцепляюсь в края пледа как в спасательный круг.

Выдыхаю.

– Какие люди! – подает, наконец, голос хозяин вечеринки. – Темный, а говорил, занят будешь. Что так? Соскучился без меня?

Стэн разговаривает вальяжно, нарочито громко, но я улавливаю в его голосе настороженность и волнение. Эти двое никогда не были друзьями, даже я успела это узнать за время учебы в академии.

Баев ничего не отвечает имениннику, но чуть повернув голову ко мне, тихо произносит:

– Садись в машину.

Мне хватает секунды, чтобы сообразить: это он мне! В следующее мгновение лечу к серебристому «Ягуару», дергаю ручку на себя и почти падаю в мягкое низкое сиденье.

Выдыхаю.

Второй раз оказываюсь в его тачке и снова вся грязная. Как… как отброс с помойки!

– Не понял! – взрывается Стэн. Окна в машине открыты, и я слышу каждое слово. – Какого хера ты ее посадил в свою тачку? Это, бля, моя пати, Баев! Она же тебе ее всю дерьмом измажет! Провоняет так, что ты потом машину не очистишь.

Стэн ржет, обернувшись к своим дружкам, но те молчат. Никто веселье именинника не поддерживает. А я поджимаю под себя ноги – комки засохшей грязи уже упали на пол машины. Надо будет обязательно все убрать за собой!

Приятели Шумского не смотрят на Стэна и Темного. Ни Гера, ни Селиванов, ни даже шут гороховый Петюня.

– Артем, милый. – Из-за спины Стэна появляется Инга. На ее идеальном, красивом лице сияет ослепительная улыбка. – Как здорово, что ты приехал! А у нас тут… все как обычно. Каждый год одно и то же – посвящение перваков из социально неблагополучных слоев нашего несовершенного общества. Все по правилам.

– По правилам? – переспрашивает Баев.

Сижу в машине, забыв как дышать.

– Разумеется, – улыбается Инга и царственно кивает жмущимся друг к другу моим однокурсницам. – Девочки, подтвердите, вы здесь по своей воле?

– Д-да…

– Да…

– Ага…

Все пятеро послушно соглашаются, не сводя глаз с королевы этой гребаной академии.

– Ну вот видишь, – довольно усмехается Инга и подходит к Баеву. – Все как всегда.

– Не как всегда. – Артем вытаскивает из кармана брюк навороченный телефон. Секунда – и я слышу собственный крик, вырвавшийся из динамика мобильного: «Пустите! Пусти! Я не хочу!»

Изо всех сил вцепляюсь в плед, будто его могут сорвать с меня. Откуда? Они что, записывали, когда засовывали меня в машину?

– О боже, Артем! – Инга театрально взмахивает руками. – Поверить не могу, так ты здесь из-за этого? Ничего не случилось, это же наша традиция!

Баев по-прежнему стоит ко мне спиной, я не вижу его лица, зато вижу Стэна. Он исподлобья смотрит на Темного и едва владеет собой. Кажется, он вот-вот и набросится на Артема. Вжимаюсь в спинку сиденья. В голове проносится сумасшедшая мысль выскочить из машины и бежать, бежать, пока не упаду без сил. Или не вырвусь из этого безумия!

– Тем, у меня сегодня днюха, – медленно, почти по слогам произносит Шумский. – Не втыкаю, на кой ты здесь появился, но пошли лучше выпьем. Пацаны…

– Яна! – перебивает Стэна Баев.

Всего одно слово – и опять тишина вокруг.

Из толпы мажорчиков выходит Савицкая – мои кулаки непроизвольно сжимаются. Никогда не прощу эту стерву! Тварь!

– П-привет, Артем. – Янка улыбается, но губы у нее дрожат.

– Ты ведь куратор перваков на дотации?

– Ну д-да. – Она нервно поправляет пару прядей, которые выбились из прически.

– Распусти волосы, – неожиданно приказывает Баев.

По толпе пробегает шепоток. Никто не понимает, что происходит, и я в том числе. Стэн дергается было к Темному, но Инга без труда удерживает его, сказав своему парню что-то на ухо.

– В-волосы? Распустить? З-зачем? – Яна, всегда такая уверенная, знающая себе цену, одна из самых популярных девчонок академии, сейчас заикается и беспомощно смотрит на того, кого явно очень боится.

– Мне так больше нравится, – невозмутимо отвечает Артем и, спрятав руки в карманы, кивает. – Тебе идет с распущенными.

Яна аж светится, на лице ее появляется облегчение, она проворно начинает вытаскивать заколки и шпильки из волос, и те тяжелой волной падают ниже плеч.

– А теперь раздевайся, – звучит жесткий голос Баева.

Кто-то громко охает, а Янка подскакивает на месте:

– Что? В-в смысле? За-зачем?!

– Догола.

Янка застывает, как статуя, прижав ладонь к горлу, и неверяще смотрит на Баева. Потом переводит взгляд на Стэна и его королеву. Шумский на Янку даже не смотрит, а Инга едва заметно пожимает плечами и отворачивается.

– Но… зачем, Артем? – Ее голос вдруг срывается на истеричный визг. – Что я сделала?!

– Ты нарушила правила, – ласково произносит Темный, и от этой «нежности» у меня волоски шевелятся на руках. Тело пронзает иррациональный, первобытный страх. Обхватываю себя руками, пытаясь хоть как-то успокоиться. Словно это я стою сейчас на месте Яны. И почему-то это намного ужаснее, чем когда тебя забрасывает грязью улюлюкающая толпа.

– П-правила, – с безнадежностью в голосе глухо повторяет Яна. Она белее мела.

– Правила запрещают принуждать, – безжалостным тоном продолжает Баев. – В посвящении участвуют только по своей воле.

– Но… но Стэн! – отчаянно восклицает Савицкая. – Стэн приказал, чтобы Мирка тоже была на вписке. Он ее заказал! Типа персональный подарок. Шумский сказал. Он даже заплатил! Я не могла…

Меня трясет от воспоминаний, но я заставляю себя не смотреть на Стэна. И так всю ночь будет сниться. Если выберусь отсюда.

Баев поворачивает голову к Стэну:

– Сколько?

– Сотка, – нехотя отвечает Шумский, отчего меня трясет еще больше.

Артем кивает, снова вынимает мобильник, утыкается в него и, не глядя на Янку, повторяет:

– Раздевайся! Или Петюня тебе поможет.

Краснов после этих слов устремляется к Яне, но та сама начинает расстегивать куртку. Глазам не верю, но она и правда раздевается!

Савицкая оглядывается на своих подружек, стоящих недалеко от бассейна, но к ней никто не подходит, так что куртку, свитер и джинсы ей приходится класть прямо на землю.

Она остается в кружевном розовом комплекте, который, наверное, стоит тонну денег. Кто-то из парней громко цокает языком – фигура у Янки идеальная, но многие стыдливо отводят глаза от Савицкой.

– Ныряй в бассейн, Яна, – приказывает Баев совершенно обыденным, а потому страшным тоном.

Зажмуриваюсь, мечтая только об одном: открыть глаза и не увидеть больше этого унижения, публичной экзекуции, которую устроил Баев. Он действительно Темный!

Но чуда не происходит – поникнув, Янка плетется к бассейну. Савицкая постепенно отдаляется от меня, но с каждым ее шагом я все отчетливее чувствую ее страх, как он сковывает каждое ее движение.

Как ей хочется умереть сейчас, лишь бы все это прекратилось!

Но Савицкая не сопротивляется, не говорит «нет», а обреченно бредет к бассейну, полному мерзкой грязи. Ногой Янка зацепляется за резиновый бортик, не удерживается и с размаху падает в бассейн, тут же с головой уйдя на дно.

Кто-то ахнул. Заторможенно смотрю, как Савицкая выныривает – она вся коричневой грязи, только глаза и видно.

– А теперь, главный этап посвящения, – безмятежно произносит Баев, пока подружки Янки и некоторые парни с ужасом таращатся на темную грязную фигуру в бассейне. – Первые десять человек, кто попадет в Савицкую, получат от меня ВИП-карты в «Рандеву».

Еще один ублюдок! Безжалостный, жестокий психопат!

Первыми в Янку бросают девчонки, которых, как и меня, привезли сегодня для развлечения Шумского и его компании. Света и Катька остервенело закидывают не сопротивляющуюся Савицкую. Потом к ним присоединяется ее подруга Лариса.

У меня все плывет перед глазами. Они же… да они же ее утопят!

Не выдерживаю. Выскакиваю из машины и едва не падаю на жесткий гравий, запутавшись в пледе.

– Стойте! – кричу что есть мочи. – Хватит! Прекратите немедленно!

Закашливаюсь – холодный воздух сковывает горло, но не обращая ни на что внимание, бегу к Янке.

Почти добегаю, когда меня останавливают:

– Жалко стало? – В голосе Баева слышу легкое удивление. А еще насмешку.

Да пошел ты! Такой же урод, как и они все! Психопаты гребаные!

– Прекрати все это! – тихо говорю. – Останови.

Я не прошу Артема, не умоляю, даже не смотрю на него. Вижу только измазанную в грязи Яну Савицкую и девчонок, которые еще вчера ей чуть ли не ноги целовали, а сейчас готовы были ее утопить в грязи.

– А не пожалеешь? – негромко спрашивает Баев.

– Нет, – дергаю головой. – Пожалуйста.

– Хватит!

Одного слова оказывается достаточно. Мои однокурсницы суетливо вылезают из бассейна, им даже протягивают шланг. Вероятно, чтобы помылись.

Янка, то и дело соскальзывая на дно, наконец выбирается из грязи и садится на траву, опустив голову.

Обвожу взглядом толпу: кто-то, как Шумский с Ингой и их дружками, презрительно смотрит на Янку и полуголых грязных девчонок, кто-то тихо переговаривается друг с другом и посмеивается, исподтишка снимая видос, а кто-то просто отворачивается, так же как и я, мечтая поскорее убраться отсюда.

Ни одного сочувствующего лица.

Стою на ветру, но мне все равно не хватает воздуха. Мозг отказывается анализировать случившееся.

Артем подходит к Савицкой и останавливается в нескольких шагах от нее:

– Ты больше не часть моей Семьи, Яна. Вне тусовки. Тебя не будет там, где есть я. Ты – изгой.

Смех и перешептывания смолкают – повисает гнетущая тишина. Кажется, воздух становится холоднее градусов на десять. Артем отворачивается и, не глядя ни на кого, направляется к своей машине. К Баеву тут же подлетает разъяренный Стэн. Он так долго сдерживался, а теперь его прорывает:

– Ты что здесь устроил, Баев?! Опустил Янку, и из-за кого? Из-за этой грязной наглой суки?! Совсем спятил, чувак?!

Я думала, что Артем сейчас врежет по морде Стэну, но тот меня удивляет:

– Извини, если испортил подарок. – Баев миролюбиво хлопает Шумского по плечу. – Я компенсирую.

– Компенсируешь? – дергается Шумский. – Да на кой ты за нее вписался? Она что… нет, только не это… – Стэн делает похабное движение бедрами, от которого меня мутит.

– Конечно не это, – терпеливо отвечает Баев. Из-за сильного ветра рубашка облепливает крепкий торс и рельефные мышцы на руках. Но, кажется, Артем не замечает холода. И никуда не торопится.

– А что тогда? – Стэн злобно зыркает на меня, явно прикидывая в уме, как со мной расквитается за сегодняшнее.

– Она моя поломойка, Стэн. А я не люблю, когда кто-то использует мой персонал без разрешения.

– Че? – не втопил Шумский, а мне чудится, что я ослышалась.

– Поломойка, Станислав, – повторяет Артем. – Поломойка, то есть уборщица. Она убирает у меня, чтобы чисто было.

Стоящая рядом Инга смеется:

– Артем, милый, я могу дать тебе контакты отличного клининга, спрошу у нашей домработницы. Вот уж не думала, что у тебя могут быть такие проблемы.

– Не стоит. Но спасибо за участие, Инга. Стэн, еще раз с днем рождения!

Баев отворачивается и дальше идет к своей тачке. Поравнявшись со мной, коротко бросает:

– В машину.

В «Ягуаре» я оказалась быстрее его хозяина.

Дорога к коттеджу Шумского остается за спиной. Не верю, что выбралась оттуда живой и почти невредимой. Там, правда, где-то валяется моя одежда, немного денег и телефон, но я ни за что не попрошу Артема туда вернуться.

Понятия не имею, куда мы едем. Баев молчит, на меня не смотрит. Я тоже отвернулась, бездумно пялюсь на пролетающие мимо дорогие дома местной элиты. А ведь я мечтала побывать хоть раз в одном из них. Больше не мечтаю.

Внезапно в машине раздается незнакомый мужской голос:

– Я вас слушаю, Артем Александрович! Добрый вечер.

– Степан, переведите, пожалуйста, сто тысяч на счет Станислава Шумского.

– Хорошо, Артем Александрович. Будут еще распоряжения?

– Нет!

– Хорошего вечера, Артем Александрович.

Не удерживаюсь и хмыкаю: судя по голосу, этот Степан раза в два старше Артема Александровича. Сто тысяч! Да уж, только попав в эту хваленую академию, я начинаю понимать, что на самом деле могут деньги. Абсолютно все. И никаких исключений!

К счастью, Темный не обращает на меня внимания, он вообще выглядит так, словно один в машине, что-то нажал у себя на запястье, и через несколько мгновений в салоне слышу женский голос:

– Мой дорогой Артем! Как я рада. – Томный голос проникает под кожу, отчего мне еще сильнее хочется помыться. – Я полностью к твоим услугам. Кого закажешь?

– Это не для меня, – ни капли не смущается Баев. Видимо, такие разговоры для него норма. – У Шумского сегодня день рождения. Я забрал себе его подарок, надо компенсировать.

– Мы уже послали Стэну трех своих лучших девушек, – уже деловым тоном отвечает женщина. – Не такого уровня, конечно, которые приходят к тебе…

– Нужны две эскортницы, – перебивает Артем. – Обычные, без изысков. Точнее, самые обычные, никакие, серые и кудрявые. Такие, на которых посмотришь, и ничего не зашевелится.

– Артем, да где я тебе таких найду? – недоумевает мадам. Еле удерживаюсь от того, чтобы не заткнуть уши и не слышать вот это вот все! – У меня не бывает уродин. На них же нет спроса.

– Ошибаешься, – усмехается Баев, все так же не глядя на меня. – Найди двух шлюх и отправь их Стэну. Одну пусть зовут Мира, а другую – Слава.

Глава 21

Мы выезжаем из элитного поселка, но машина едет не в центр города, а по окружной, потом сворачивает налево – все дальше от цивилизации. Беспокойно верчусь на сиденье, с меня снова сыплется засохшая грязь, но я больше не боюсь испачкать идеально чистый «Ягуар».

– Куда мы едем? Я думала, ты меня до кампуса докинешь. Ну, как в прошлый раз.

– Туда ты сегодня не вернешься, – подавив зевок, произносит Артем. Он, в отличие от меня, полностью расслаблен и лениво ведет свою мегакрутую тачку.

Гляжу на спидометр: 150 километров в час!

– Не вернусь? Ты серьезно?! – Я бы усмехнулась, скажи мне кто-то другой такое и если б это было вчера. Тогда я еще не верила, что здесь со мной могут сделать что угодно. – Останови, пожалуйста, машину.

Теперь на спидометре уже 180!

– Хочешь обратно к Стэну? – без улыбки спрашивает Баев.

На его четко очерченном лице нет эмоций, но длинные пальцы сильнее сжимают руль. На мгновение забываю, где нахожусь, и невольно засматриваюсь на красивые, холеные ладони Баева. Как и в тот первый раз, когда чудом оказалась в его машине.

– Конечно, не хочу ни к Стэну, ни вообще к кому-либо. Но кроме как в общаге, мне негде жить, а ты везешь меня неизвестно куда и не говоришь! Знаешь ли, это нервирует!

– Не доверяешь. – Артем едва заметно кивает, в его словах нет вопроса, он прекрасно понимает мое отношение к нему.

– Нет, конечно. – Отрицать очевидное нет смысла. – Но не так, как Стэну или Янке.

– Польщен. Я еду домой, где ты будешь выполнять свою часть договора.

– Договора?

– Я даю тебе шанс, как ты и просила. Будешь у меня жить и убираться, в обмен тебя больше никто не тронет в академии. Все ясно?

Он не ждет моего ответа, сосредоточивает внимание на том, как разъехаться с огромным джипом, который несется по встречке прямо на нас. Артем плавно поворачивает руль влево и спокойно, не оборачиваясь, гонит дальше.

– Ясно, – киваю и еще сильнее вжимаюсь в кресло машины. Меньше всего мне хочется, чтобы Баев догадался, как мне страшно от такой безумной скорости. – Только не понимаю, зачем мне жить у тебя. Я могу приезжать и уезжать…

Артем не отвечает, смотрит на дорогу. Тем временем ландшафт заметно меняется: впереди на небольшой возвышенности стоит высокий, светло-коричневый дом в окружении то ли обширного парка, то ли леса. Баев не сбавляет скорость, так что скоро я уже могу разглядеть среди величественных сосен еще пару одноэтажных зданий такого же цвета, что и дом.

– Ты здесь живешь, да?

И снова молчание. Мне не нравится Баев, его откровенный снобизм и наплевательское отношение к людям, его жестокость и высокомерие. Он не из тех, кому хочется улыбнуться, с кем хочется поболтать или просто посмеяться и расслабиться. Еще и про шлюх что-то наплел.

А то, что Артем сделал с Янкой… Он совсем не такой, как Тарас. Когда Баев рядом, как сейчас или тогда ночью, я вся сжимаюсь от напряжения. Но лучше терпеть его и его открытое пренебрежение, чем ловить на себе похабные взгляды Стэна и его дружков. Пусть считает меня никакой.

Плотнее укутываюсь в мягкий плед, когда машина тормозит около здания. Вблизи оно выглядит еще роскошнее, настоящий дворец, только современный. Никогда не видела такой красоты вживую, даже забываю на мгновение, почему я здесь очутилась. Статуи, фонтаны, ухоженные дорожки, аккуратные кустарники и цветы! Мама за такие бы душу отдала, уверена!

К машине подбегает пожилой мужчина в золотистой униформе и черной фуражке. Не сразу соображаю, что это… швейцар. Как в американском кино.

Артем выходит из машины и, не оборачиваясь, идет к подъезду. Похоже, он забыл обо мне, но я и не обижаюсь. Лишь крепче держу края пледа, чтобы не слетел с меня, и бегу босиком за Баевым. Чувствую между лопаток удивленный взгляд швейцара. Не смотрю по сторонам, стараюсь не думать, как выгляжу, да и боль отвлекает – в пятки впиваются мелкие острые камешки, которых полно на асфальте.

К счастью, быстро догоняю Артема – он даже шаг не сбавляет, когда огромные стеклянные двери сами собой разъезжаются перед ним. Внутри значительно теплее, а мои босые ноги неожиданно скользят по идеально гладкому полу. Мрамор, наверное. На самом деле мне глубоко безразлично, по чему я иду. Главное, не разодрать в кровь ступни, не занести инфекцию и не заболеть. Сейчас это задача максимум. Смотрю исключительно на спину Баева в черной рубашке, изо всех сил сжимая плед.

Чуть не врезаюсь в Артема, когда он неожиданно останавливается. Не поворачивая ко мне головы, говорит:

– У персонала свой вход, но сейчас поедешь со мной.

Как по волшебству, перед нами беззвучно разъезжаются зеркальные двери. Да, это и правда лифт. В таком я никогда не была, даже в мамином отеле таких нет. Стены зеркальные и серебряные, явно из какого-то модного современного материала, что как раз не удивляет.

– А чего это тут нет кнопок никаких? – запоздало спрашиваю, когда лифт бесшумно поднимает нас наверх. – Ты на каком этаже живешь?

Тишина. Баев, похоже, и не думает мне отвечать, да и не смотрит на меня. Типа ниже его достоинства общаться с такими, как я? С «персоналом»?

Двери лифта распахиваются, и Артем выходит – разумеется, первым. Я за ним. И тут же застываю на месте, не в силах пошевелиться. Стою с разинутым ртом и глазам не верю.

– Эт-то что? Дворец… внутри… дворца?

Смотрю на две высоченные мраморные колонны и статуи золотых львов рядом с ними. Огромное открытое пространство, напичканное дорогим антиквариатом... Куда я вообще попала?!

Артем наконец оборачивается и снисходит до объяснения:

– Это мой пентхаус. Я здесь живу.

Его взгляд не сулит ничего хорошего – цепкий, холодный и презрительный. Невольно ежусь, хотя здесь тепло, даже босые ноги не мерзнут. Но мне очень неуютно, когда на меня так смотрят. Как… как на грязь.

– Ты испачкала пол, – произносит Баев, глядя вниз. А я стыдливо поджимаю пальцы ног, как будто это может что-то изменить.

– Я все уберу. – Голос немного дрожит. Я никогда не бывала в таких роскошных домах, и мне откровенно страшно здесь находиться.

– Конечно уберешь, – кивает Артем. – Только помойся сначала. Направо по коридору до конца твоя комната, рядом с черным входом.

Он не ждет моей реакции, просто отворачивается и идет вглубь своего дворца, то есть пентхауса. Мне страшновато даже сдвинуться с места. Не сразу соображаю, что и переодеться мне не во что. От мысли попросить какую-то одежду у Баева меня пробивает на нервный смех. На бело-желтом мраморе виднеется осыпавшаяся с моих ног грязь. Это все и решает.

Бреду по длинному коридору, куда велел идти хозяин этого дома, стараясь не сильно глазеть по сторонам. Наконец почти утыкаюсь носом в большую коричневую дверь, Наверное, это и есть черный вход. А рядом с ним другая дверь, явно в комнату. Артема рядом нет, спросить не у кого. Я совершенно одна!

С опаской захожу внутрь… А тут мило и не так вычурно, напоминает стандартный двухместный номер в мамином отеле – большая кровать с тумбочками, стол, стулья, телик на стене и шкаф. Взглядом быстро нахожу дверь в ванную. От радостного предвкушения по телу растекается тепло.

Ванная сверкает чистотой, там же висит белый банный халат. Со спокойной душой лезу под душ.

Пока горячая вода смывает засохшую грязь, мысленно возвращаюсь в дом Шумского, на вписку, в этот жуткий бассейн, вспоминаю довольную ухмыляющуюся рожу Стэна, его дружков. С каким холодным презрением на меня смотрела Инга. Да, для них всех я грязь под ногами и должна целовать землю перед ними за то, что учусь в их академии.

Усерднее намыливаю плечи мягким гелем, как будто он сможет очистить и мою память.

Волосы я хорошенько отжала. Наверняка тут и фен есть, но я нигде его не вижу, а шнырять по чужим ящикам нельзя. Вместо расчески – пальцы рук.

Осторожно выхожу из комнаты – нужно прибраться за собой. Везде настолько идеально чисто, что даже страшно ступать на пол. И да, я вижу у себя под ногами ошметки грязи на мраморном полу, вот только как убрать-то? Не представляю, чтобы в этом дворце а-ля Версаль были такие прозаические вещи, как совок и веник.

Везде горит свет, он становится еще ярче в том направлении, куда я иду. Здесь как в музее – золоченая мебель, картины на стенах, лепнина на высоченных потолках, статуи греческих богинь… Но главное – я одна! Артема нигде нет! Вижу лестницу на второй этаж, но туда я точно не пойду. Пространство и так огромное, передо мной несколько закрытых дверей, но открывать их без разрешения…

– Иди-ка сюда, Шанина! – раздается в полной тишине голос Баева, и я подпрыгиваю от неожиданности. Где он?

Артем, оказывается, сидит на диване – за колонной его не видно было. Подхожу ближе, крепко держась за пояс халата. Он хоть и длинный, ниже колен, но под ним у меня ничего нет – свое белье я постирала и оставила сушиться на радиаторе в ванной. Под хищным взглядом Артема чувствую себя голой, хотя и знаю прекрасно, что как девушка его не интересую. Понятно, что для этих мажоров такие, как я – это грязь и мясо. В случае с Баевым – только грязь.

И все равно по телу пробегают импульсы от того, что я без белья стою перед почти незнакомым парнем. Когда насильно раздевали перед Шумским, было ужасно стыдно, а сейчас кроме стыда есть что-то еще.

– Спасибо! – Голос у меня неожиданно сиплый, я очень смущена, хотя после всего пережитого сегодня странно, что еще остались силы на эмоции. – Спасибо большое, Артем, ты не представляешь…

– Артем Александрович, – лениво перебивает Баев. – Все, кто на меня работает, обращаются ко мне по имени-отчеству и на «вы». Запоминай. Я дважды не повторяю. Убираться будешь каждый день. Или через день. Мне плевать, главное, чтобы было чисто.

– Э… Где здесь? – кручу головой. – В этом п-пентхаусе? Да тут метров двести, наверное!

– Пятьсот на два этажа, – все также с ленцой в голосе произносит Артем, которого еще и по отчеству надо звать. И ведь точно не прикалывается. – Две гостиных, несколько спален, библиотека, игровой зал, бар, кинотеатр, спортзал. Зимний сад на втором этаже не трогай, им занимается другой персонал.

– Т-ты.. то есть вы… серьезно? Я одна вот на это все? Это же как огромный дом!

Баев смотрит в планшет – похоже, с кем-то переписывается. Он, в отличие меня, переодеваться не стал и даже туфли не снял. Сидит на диване как… как бог, которому все дозволено!

– Сама напросилась. – Он усмехается. – Не нравится – проваливай обратно в кампус. Стэн будет счастлив.

– Одной нереально это все убирать! И… я даже не представляю, как сюда добираться до кампуса…

– Вот поэтому жить будешь здесь, твои вещи уже привезли, они внизу, сейчас их поднимут. Что непонятного?!

Артем раздраженно печатает на планшете, не видя мое изумление.

– Какие вещи? Те, что у Шумского остались?

Он поднимает голову и смотрит на меня. А я убеждаюсь в том, что верное ему дали прозвище. Темный. Не выдерживаю его взгляд, отворачиваюсь, потому что меня пугает темнота в его глазах. Я не трусиха, никогда ей не была и не буду. Но сейчас мне не по себе.

– Жить будешь в комнате для прислуги. Правила простые и понятные даже для такой, как ты, Мира. Всегда делать то, что я сказал, не распускать язык о том, что происходит в моем доме. Не пытайся воровать. Узнаю – пожалеешь, что родилась. Ошибешься хоть раз или я буду тобой недоволен – окажешься у Стэна. Второго шанса я никому не даю.