Текст книги "Частная Академия (СИ)"
Автор книги: Алина Ланская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)
– И здесь мы с тобой похожи, – ухмыляется Темный каким-то своим, неведомым мне мыслям. – Я тоже не собирался здесь учиться.
Вот это новость!
– А почему? Это же твоя альма-матер во всех смыслах. Тебя заставили, что ли?
– Никто меня не заставлял, – устало и с легким раздражением отвечает Баев. – Я сам так решил.
Он собирает на сервировочный стол термосы, кружки, тарелку из-под супа и толкает ее к внутренней стенке веранды.
– Холодно, пошли обратно, – велит Артем.
Помогает мне встать и поправляет шапку на моей голове. От этих простых движений у меня ком к горлу подкатывает. Может, он и безжалостный жестокий псих, но рядом с ним я всегда защищена. Даже от метели сейчас укрывает.
– Спасибо, – прорывает меня. – Артем, спасибо тебе. Спасибо за то, что не выгнал вчера, что пытался привести в чувство, что не сделал того, что… и за сегодня… ты же целый день со мной… здесь… у тебя же, наверное, были другие планы… Спасибо! Я… не знаю, что еще…
– Пожалуйста, – прерывает мой поток Баев. – Больше так не делай.
Чувствую, что краснею от стыда. Артем придерживает края пледа, в который я укутана. В его черных волосах сверкают снежинки. Волшебство…
– Не делай? – нервно переспрашиваю. – Обещаю, что больше не буду напиваться и нести всякую чушь…
– Не спасай меня.
Глава 48
«Уеду на пару дней. Не скучай».
«Не буду. Куда едешь?»
«По делам».
– Мирослава, вы так улыбаетесь мечтательно. У вас что, в телефоне ответ по глобальным свойствам непрерывных функций?
Демьянов, как стервятник, уже тут как тут. Я на секунду всего отвлеклась! Быстро прячу мобильный в карман, боясь, что препод заставит отдать. Да, у нас бывает и не такое! А если отберет, то увидит мою переписку с Артемом.
– Извините!
– Не стесняйтесь, Шанина. – Демьянов продолжает докапываться. – Вы девушка, конечно, вам скучно, понимаю. Действительно, зачем вам вообще учиться, если можно сорвать куш особо не напрягаясь. Да и мозг вам не пригодится.
По аудитории прокатываются едва сдерживаемые смешки. Я молчу, никак внешне не реагирую, хотя хочется исчезнуть отсюда, а лучше – прямо ответить на оскорбления.
Мысли в голове никак не дают покоя:
«Пусть Баев совсем не твой парень, но ведь ты с ним чатилась!»
«И молчишь, потому что тебе есть что скрывать».
«Да нечего мне скрывать! Все как и раньше: я у него убираю, а он хозяин мира, в котором я живу».
Демьянов веселится, попутно рассказывая про непрерывность сложной функции, а мне плевать. Я думаю о том, что два дня буду предоставлена сама себе.
Нет, наши отношения после дня рождения и моего пьянства не изменились. Артем ни словом не напоминал о моем позоре, не подкалывал и смотрел по-прежнему холодно или насмешливо. И все же меня не покидает ощущение, что у нас есть одна тайна на двоих. И это только наше – его и мое. А еще Баев – я его сама не просила – поменял мне график работы: растянул уборку пентхауса на пять дней. У меня появились дополнительные два часа на учебу и отдых.
Куда-то пропали эскортницы. Даже Ангелина-Настя исчезла.
Конечно, я буду скучать. Когда Артем рядом, мне не так одиноко в этом огромном дворце. Даже если я корплю у себя над домашкой, а он в зале тренируется или в кабинете засядет и что-то пишет. Может, диссер? Хотя учебой себя Баев особо не напрягает. Мне хочется знать о нем больше, но спросить некого, а сам он не расскажет. Соцсетей Баев не ведет, все, что я читала о нем в интернете, – скучные заметки, явно выверенные пиарщиками от первой до последней буквы.
А теперь он на два дня уезжает. Куда? Зачем?
– Мира… Шанина. – На лестнице между третьим и четвертым корпусами меня останавливает Яна Савицкая.
Узнаю бывшую кураторшу лишь потому, что недавно уже видела ее вблизи. А так бы мимо прошла, приняв ее за обычную студентку на дотации. Нет, шмот у Янки качественный, но не яркий, не так у нас одеваются местные королевы. Да и облик у Савицкой совсем не такой, как раньше. И главное, взгляд потухший, затравленный. Янка озирается по сторонам и тянет меня подальше от толпы.
– Чего тебе, Яна? – сдержанно спрашиваю я. У меня нет к ней злости, она получила по полной за свое предательство. Мне не жаль ее, но и упиваться ее падением с олимпа я не хочу.
– Поговори с Артемом, – без всяких предисловий просит она, жалобно хмуря лоб. – Поговори, скажи, я раскаялась, я все поняла. Только пусть вернет в «семью»! Одно его слово…
– И что?
– Ты не понимаешь?! – Янка шипит, но тут же одергивает себя и продолжает уже спокойнее: – Ты не понимаешь, что в одиночку здесь не выживешь. Я вне тусовки, я – изгой. Забыла, как тут поступают с изгоями? Я – невидимка, меня никуда не зовут, со мной не здороваются, от меня триста человек отписалось! Ты понимаешь?! Триста!
Она замолкает и умоляюще смотрит мне в глаза, отчего мне делается не себе.
– Извини, Ян. Но почему ты сама с ним не поговоришь?
Савицкая таращится на меня как на больную:
– Не соображаешь?! Темный на то и Темный. Он не прощает. Никого и никогда! Если б он не был таким, какой он есть, не держал бы всех в страхе. Ульссон уже несколько дней носа не кажет. Сучка фригидная!
Яна злорадно смеется, она явно не забыла унижения бывшей подружки. От этого смеха мне так противно становится, что очень хочу уйти, но Савицкая вцепляется в мою руку.
– Помоги! Тебя он может послушать.
– Сама же говоришь, он не прощает!
– Ну так попробуй! – Яна теперь не просит, а почти требует. – Предложи ему что-нибудь! Тебе жалко, что ли? Ты же трахаешься с ним. Я заплачу!
– Что?! – Не знаю, на что больше возмущаться: то ли на ложь про наши с Баевым отношения, то ли на попытку купить меня. – Нет! Прости, но… нет! Я не буду его просить за тебя.
Янка злобно щурится – а еще мгновение назад она буквально умоляла меня.
– Ну ты и дрянь, Мирка! – шипит Савицкая. – Думаешь, высоко взлетела, в сказку попала? И так всегда будет? Он поиграет с тобой, унизит Стэна, ты только для этого и нужна Баеву! А потом раздавит, сотрет в порошок. Как любого. Думаешь, тебя это не коснется? Ты просто его не знаешь!
– Хватит! – Снова пытаюсь уйти, но Янка не отпускает. Ее аж трясет!
– Ты хоть понимаешь, что такое жить вне системы? Когда ты одна против всех?! Когда ты никому больше не нужна! Мне отказали в летней стажировке! Баев любому может сломать жизнь! Не заблуждайся на его счет!
Отталкивает меня, а затем еще пару студентов, которые попадаются ей по дороге, и бежит с лестницы как очумелая.
Неприятный осадок от этого разговора остается надолго – даже когда еду домой, мысленно прокручиваю в голове слова Янки. С чего она вообще решила, что я с ним сплю?! Нет ничего, и быть не может. Просто я один раз напилась, и все. А то, что Баев не ангел и кому угодно может жизнь испортить, – так это не новость. Как будто мне это нравится в нем! И как его непомерная жесткость, даже жестокость, может сочетаться с настоящей, неподдельной заботой и ответственностью? Как будто два разных человека в нем живут!
Не успеваю начать уборку, как звонит Филипп Иванович, требует спуститься к нему в кабинет и подписать «допник к трудовому соглашению».
– Пустая формальность, Мирослава, – объясняет наш администратор, когда я уже сижу в его каморке. – Вступили в силу поправки в Трудовой кодекс, наши юристы требуют, чтобы все было по закону… Вот здесь и здесь поставь подписи.
– А можно прочитать сперва?
– Конечно. – Смотрит на меня укоризненно, будто я его в краже обвиняю. – Но только здесь, пожалуйста.
Пожимаю плечами и начинаю вдумчиво читать. В кабинет заглядывает знакомая горничная, мы с ней часто в столовке пересекаемся.
– Филипп Иванович, Пономаревы приезжают в свои апартаменты послезавтра. Я возьму ключ?
– Да, я в курсе. Бери. – Он выдвигает ящик своего стола и достает оттуда магнитную карту и связку ключей. – Но там еще ПИН-код, я сам должен открыть…
Интересно, а от пентхауса у него тоже есть? У меня мелькает очень нехорошая мысль, но я ее с возмущением отгоняю.
«Сдалась мне эта комната!»
«Может, мне вообще эта коробка привиделась по пьяни!»
«И вообще, не буди лихо, то есть Баева».
«Но ведь Артем уехал!»
– Здесь посиди пока, не уходи, Мира, – велит мне Филипп, и я остаюсь одна в его кабинете.
Господи, он даже ящик не до конца задвинул.
«Мира, что ты творишь?! Какое тебе дело, что там в этой чертовой коробке?! Баев шею тебе свернет, если узнает!»
«Не узнает, он уехал! Я только посмотрю, может, и нет никаких ключей».
Есть! Отдельно лежат в коробке «Пентхаус». Магнитная карта меня не интересует, у меня такая же есть, а вот ключей много, и все они аккуратно подписаны. Нахожу три ключа от «гостевых». Они так и подписаны: «один», «два» и «три». Та комната, что мне нужна, – самая крайняя. Скорее всего, под номером один.
Собираюсь уже положить ключ обратно, когда слышу шаги. Распахивается дверь – я уже сижу на стуле и подписываю допсоглашение, которое так и не дочитала. А в левой руке сжимаю заветный ключ.
«Я не хотела его воровать. Просто не успела положить на место».
«Ну и кого ты обманываешь, Мира?»
Ухожу с огромным чувством вины в душе, ключ жжет ладонь. Даю себе обещание не отпирать дверь, но понимаю, что сама себе вру.
И все же целых полтора часа прилежно убираюсь. Но когда дохожу до запертой комнаты, все летит в тартарары. И вот я уже стою внутри и опасливо рыскаю взглядом.
А Баев-то прибрался… Ни бутылок, ни бокалов, ни коробки у стены…
Вот тут надо выйти, закрыть дверь на ключ и обо всем забыть!
Но вместо этого я медленно прохаживаюсь по комнате, ищу глазами хоть что-то. Есть в этой комнате тайна. И это тайна Артема!
Коробку нахожу на полу у прикроватного столика. И дальше уже не колеблюсь.
Я ее открываю.
– Какая красивая, – в изумлении выдыхаю я. – Неземная какая-то…
Первое впечатление настолько яркое, хотя никогда не считала себя ценителем женской красоты. Но эта девушка прекрасна и совсем не похожа на тех, кого я встречаю каждый день. И на меня тоже не похожа.
Здесь много ее фотографий, в разных местах, в разных ракурсах…
А потом я вижу эту девушку с парнем – такие юные, красивые, влюбленные и счастливые. То, что они любят друг друга, нет никаких сомнений. С такой нежностью и обожанием смотреть друг на друга, не замечая ничего вокруг, могут только влюбленные по-настоящему.
Девушку я никогда не видела, а парнишка напоминает кого-то. Такой красивый, одухотворенный…
Фотография выскальзывает из рук, когда до меня доходит, что это… Артем! Это он! Намного моложе, черты лица не такие резкие, как сейчас, а более нежные, плавные. Совсем другой! Невероятно просто! А может, это его брат-близнец?
Лихорадочно перебираю другие фотки, где они вместе. Заставляю себя не обращать внимания на девушку, на то, как они смотрят, обнимают друг на друга, как целуются… Это не Темный! Ну не может быть такого. Артем… Артем не умеет так смотреть! Никогда не видела его таким влюбленным, живым…
Ладонь царапает острый краешек золотистого картона, опускаю на него взгляд. Это приглашение...
«Анастасия и Артем счастливы пригласить вас на свое свадебное торжество…»
Глава 49
Свадьба?! Артем собирался жениться? А может, они и поженились?!
Меня почему-то прошибает холодный пот. Совершенно не хочется, чтобы они поженились. Мерзкое, недостойное желание! От самой себя тошно. И тем не менее я нервно копошусь в коробке, нахожу еще несколько подобных картонок. Похоже, это «болванки», Артем и эта девушка Настя выбирали приглашения, потому что ни на одной из них не было даты и места свадьбы.
Отодвигаю коробку в сторону, чтобы прийти в себя. Итак, нужно осознать и принять несколько фактов. Первый: Баев умеет любить. По крайней мере, умел. Второй: что-то произошло, раз он изменился практически до неузнаваемости, стал Темным. Глядя на фотки, трудно поверить, что этот парень с открытой улыбкой может держать в повиновении целое учебное заведение, что создал жуткую систему подчинения и травли дотационщиков. Значит, случилось что-то ужасное. Может, его любимая умерла? Страшно от такого предположения, но что еще этих двоих могло разлучить, кроме смерти?
И третий: если б я тогда познакомилась с ним, мое сердце было бы разбито. Потому что не влюбиться в такого Артема просто невозможно. Как он смотрит с этих фоток на свою любимую – на другую он так никогда уже не посмотрит. От этой мысли мне становится очень грустно.
Снова придвигаю к себе коробку; уже медленнее и внимательнее разглядываю фотографии. Много селфи, но есть и профессиональная съемка из самых разных мест. Возможно, из разных стран. Эти двое очень долго были вместе – нахожу несколько фотографий, где им лет по пятнадцать, не больше. Всегда вместе, всегда влюблены… Даже сложно понять, кто из них сильнее любит. Пару раз, чтобы лучше рассмотреть Артема, прикрываю ладонью его девушку. И как-то сразу легче на душе, когда он один. Уже без нее, но по-прежнему счастливый.
Не завидуй, Мира! Если у тебя не было такой любви, если на тебя никто так не смотрел, это не повод пускать слюни на чужое счастье!
Я зла на себя. Эти фотографии, эта любовь подняли во мне такие чувства, о которых я и не догадывалась. Я считала себя выше мелочной зависти, что счастье других никогда не сможет мне причинить боль.
Но сейчас мне нужно время, чтобы переварить, унять внутри все нехорошее.
Откладываю подальше фотографии, изучаю, что еще есть в коробке. Да, похоже, я не ошиблась. Билеты на самолеты, на выставки, на концерты… Наверняка Настя в их паре меломан. Я даже в машине Баева ни разу музыку не слышала, не говоря уже о пентхаусе. Множество милых маленьких плюшевых игрушек, сердечек с признаниями… Так, фоторамка, но она не включается, еще две больших флешки.
Кручу их в руках. Может, все-таки посмотреть? Может, пойму, что случилось и почему Баев стал Темным?
Мира, а тебе не все равно?! Ты и так узнала то, что тебе не нужно было знать! Он тебе никто, ты ему – тоже. Занимайся уборкой, учебой и думай о том, как будешь выживать здесь без Баева в следующем году.
Я хочу знать о нем все! Хочу знать, куда исчезла Настя, и… Мне просто нужно это знать!
Бегу к себе и забираю ноут. Уборка подождет, а вот я ждать не могу. Кладу ноут на стол, вставляю первую флешку и напряженно жду, когда загрузятся файлы.
Сотни фотографий! Некоторые я уже видела, но есть и новые. Куча друзей, хотя никого из них я не знаю. Только сейчас понимаю, что ни разу не видела Баева в компании приятелей. У него вообще друзья есть? Родители Артема; пару раз промелькнул и сам сенатор. Стоп! Узнаю знакомый интерьер. Ну точно, эта комната. Только обои другие, но вот люстра та же и диван… Похоже, они здесь жили. Вдвоем. А сейчас я сижу в этой комнате. И я была в этой комнате с Артемом, и мы с ним… Забудь, Мира, забудь!
Новые кадры, и они меня уже не удивляют. Настя любила готовить. Много фоток, где они вместе на кухне. Надо же, а сейчас это место – самое неживое в пентхаусе.
Теперь понятно, почему еда под запретом в этом доме. Только два раза Баев сделал исключение. Для меня. А еще понятно, почему эскортнице запретили называться ее настоящим именем… Родителей Насти на фотках больше. Кажется, Артем даже жил у них… Да, они не просто встречались. Может, она беременная была? Кто в таком возрасте женится не по залету?
Стоп, Мира, стоп! Хватит фантазировать!
Фотки заканчиваются, и следующий файл – видео. Довольно длинное, судя по размеру. Не задумываясь включаю. В комнату врываются клубные биты, я тут же убавляю звук. Так… вроде вечеринка. Камера быстро двигается, съемка любительская, на смартфон, – веселая компания, музыка, коктейли, смех. От неона в глазах рябит. Потом картинка меняется – звук гораздо тише, явно тоже в клубе, но танцпола уже нет; похоже на комнату – ярко-бордовые кресла, диваны, бильярдный стол вдалеке, бутылки с алкоголем, сигареты… Незнакомые парни лет двадцати, может, мои ровесники. Да, и ни одной девчонки. Мальчишник, что ли?
Вздрагиваю от неожиданности, когда прямо в кадре появляется… Шумский. Вот он совсем не изменился, ну разве что не такой бычара, как сейчас. Сидит, развалившись в кресле, и салютует кому-то бокалом. Камера движется в сторону, и я вижу… Артема.
Он странновато смотрится в таком антураже, как будто хороший мальчик попал в плохую компанию. Но это только первое впечатление – Баев уверенно себя чувствует, никого не стесняется. Здесь он свой.
– С днюхой, Тема! – поднимает бокал один из незнакомых парней. – Восемнадцать лет. Пацан вырос.
Смех, шутки, тосты.
– Че мы как монахи, а? Давайте телок позовем? – кричит Стэн. Этот уже набрался.
Камера тут же показывает Артема. Он трезв абсолютно, в отличие от большинства своих приятелей. Смеется и качает головой:
– Я обещал Насте, что никаких баб! Извини, Стэн. Можешь спуститься и снять себе кого-нибудь. Но сюда не приводи.
– Не, вот ты объясни, – вмешивается другой парень, явно постарше. – Какой кайф только с одной телкой, а? Не, я понимаю, у вас любовь. Четыре года за руку ходите, попугайчики. Но, бля, Тем, ну неужели ни разу ты не хотел трахнуть другую бабу, ну?! Я в восемнадцать каждую неделю имел новую телку. И ни разу не хотел повтора, а?
Противно это все слушать, но я не выключаю.
– Мне не нужна никакая другая…
– Гонишь…
– Просто попробуй…
– Никто не говорит бросать Настьку, она классная, но…
– Да все бабы продажные сучки…
– Тупо их не трахать, когда дают…
– Любая за айфон раздвинет…
Уже собираюсь выключить этот гвалт, когда слышу жесткий голос Баева. Вот тут он на себя нынешнего похож:
– Не все. Если тебе не повезло, твои проблемы. Но не обобщай.
Парни недоуменно переглядываются, они удивлены, кто-то недоверчиво хмыкает.
– Имеешь в виду, что Настя не такая, – раздается голос, от которого внутри у меня все сжимается.
Тарас. Точно он.
Камера уже направлена на Кочетова. Тарас, кстати, не такой красавчик, как сейчас. Даже отсюда видно, что у него проблемы с кожей и брекеты на зубах. И да, он тоже трезв.
– Разумеется, – холодно произносит Баев. Эти двое и тогда не шибко ладили, судя по напряжению между ними. – А ты считаешь, что нет?
– Ничего я не считаю. – Тарас поднимает руки. – Но это легко проверить. Типа розыгрыша… Скорее всего, Настя не поведется, но ты точно будешь знать…
– Я и так знаю, – обрывает Артем. Он сердится и не скрывает этого.
– А это тема! – восклицает пьяный Стэн. – Кочет, зачет тебе!
Снова смех, кто-то даже начинает скандировать:
– Пранк! Пранк!
– Пранк! Пранк!
– Темыч, давай!
– Стремаешься? Думаешь, поведется?
Мне хочется самой кричать: «Нет, не поведется! Не смей ее проверять!»
Я ничего не слышу и не вижу, кроме пьяной компашки, которая раззадоривает Баева. Ему здесь восемнадцать. Он растерян, взволнован. Я, замерев, жду его ответа…
Внезапно перед глазами мелькает рука, и мой ноут с жутким грохотом летит на пол.
Поднимаю в ужасе взгляд на бледного и взбешенного Артема.
– Какого черта ты здесь делаешь, Мира?!
Мне конец!
Глава 50
Отбегаю в панике к стене. Где-то со стуком падает телефон, ключ от комнаты, но я боюсь даже глянуть вниз. А вслед новый грохот – на полу лежит перевернутый стол!
Баев возвышается надо мной всего в паре метров. От него волнами исходит неконтролируемая ярость. Он же убьет меня. Что я натворила, господи!
– Я… я не хотела… п-прости… по…пожалуйста…
Я заикаюсь, отступаю назад маленькими шажочками и не свожу взгляда с Артема. Мне кажется, он меня не слышит, стоит в распахнутом пальто, под которым виден деловой костюм. На шее небрежно повязан шарф. На нем-то я и залипаю.
«Придушит этим шарфом и велит закопать где-нибудь в парке, – проносится в голове мысль, и я не считаю ее безумной. – Меня же никто не найдет, я родителей и братьев больше не увижу».
– Ты не хотела? Тогда как ты здесь оказалась? – с ледяным спокойствием спрашивает Артем.
Господи, лучше бы он орал! Сейчас он похож на киллера, который пришел расправиться со своей жертвой. Хладнокровный и беспощадный.
– Я… случайно… – Язык не поворачивается врать дальше. – Я…
Лицо у Баева непроницаемое – он уже не такой бледный и взбешенный, когда только застал меня за просмотром своей вечеринки. Он закрыт и полностью владеет собой. И главное, я не представляю, чего от него ждать. Что он сделает сейчас?
– Как. Ты. Здесь. Оказалась? – Артем шагает ко мне, под его ботинком раздается хруст. Мой мобильный! Но Баев не останавливается, даже не смотрит вниз.
– Я… – Вжимаюсь в стену, мне больше некуда деться. А если рвануть к двери? Успею?
Поздно.
– Мира…
Почти вплотную стоит – я не чувствую привычного приятного запаха парфюма. От Баева пахнет опасностью и тьмой. Он выпустил своего демона. И если я сейчас не отвечу…
– Взяла ключ… у Филиппа… случайно… хотела положить обратно. Клянусь!
– Клянешься? – переспрашивает Артем. Точно таким же тоном он разговаривал со Смертиным из моей группы, а потом разбил ему лицо об парту.
– Я…
– Ты решила, что имеешь право совать нос в мои личные дела, Мирослава? – тихо уточняет Артем.
Под его взглядом я съеживаюсь, а когда он перед моим лицом еще и руку выставляет, чтобы опереться ей о стену, мне совсем дурно становится.
Пальцем еще меня не коснулся, а у меня уже коленки подрагивают.
– Я задал вопрос. Считаешь, что можешь разнюхивать о моем прошлом?
– Нет… конечно… нет, – лепечу в ответ. Одним вопросом он указывает мне место в своей системе координат. Меня в ней просто не существует.
– Кем ты себя возомнила, Мира? Ты – никто, пустышка, которую я не разрешил порвать на части. Как ты вообще посмела сюда зайти?! Снова!
От его слов мне больно. Он знает, как бить по живому, ударить, не дотронувшись. Да так, что от обиды забываешь как дышать. К горлу подступает колючий ком, в глазах закипают слезы. Я для него – никто, пустышка…
– Ты – всего лишь уборщица, Мирослава, твое дело пол мыть и пыль стирать. Но ты и с этим справиться не в состоянии.
– Прости…те, пожалуйста…
– Любопытно стало, а? Как живут те, до которых ты никогда не дотянешься?
Как пощечину влепил! Щеки пылают от фантомной боли.
– Да при чем тут «не дотянешься»?! – выкрикиваю я. – Почему ты все переводишь на деньги, на власть? При чем тут это?! Я хотела узнать тебя лучше! Понять, почему ты стал таким! Вот и все! Я просто хочу тебя понять!
Выражение его лица неуловимо и стремительно меняется: сначала во взгляде появляется удивление, но оно быстро исчезает, и вот на его губах уже играет презрительная улыбка, а в глазах – надменный холод.
– Понять? Меня? Зачем? Лучше швабру в руки возьми…
– Ты был нормальным! – восклицаю я. – Настоящим! Чудесным, замечательным… я даже не сразу поняла, что ты – это ты! Ты…
– Я был наивным идиотом! – взрывается Баев. У меня барабанные перепонки сейчас лопнут. Прижимаю ладони к ушам, но это плохо помогает. – Я был слабаком, Мира!
– Ты любил! Ты был живым!
Взвизгиваю от испуга, когда его кулак врезается в стену рядом с моей головой. Ноги уже не держат – сползаю вниз, но Артем не позволяет. Как тряпичную куклу поднимает меня, замечаю кровь на костяшках пальцев. Мне жутко страшно, но глядя в безумные, полные боли глаза я безоговорочно понимаю: он не ударит меня. Не поднимет на меня руку.
Поэтому когда он вдруг касается пальцами моих волос, когда ладонь ложится на мой затылок, я не вздрагиваю, не пытаюсь спрятаться. Сердце перестает биться, я слышу только тяжелое дыхание Артема, вижу его приоткрытые губы. Его лицо чисто выбрито – как всегда. Мне очень хочется до него дотронуться. От волнения облизываю кончиком языка губы, и Артем мрачнеет.
Он резко отпускает волосы, как будто они… грязные. Отходит от меня и поворачивается спиной.
– Я совершил ошибку, когда впустил тебя в свою жизнь. Убирайся!
– Артем!
– Я сказал: вон!
Как удар хлыстом. Боль затапливает душу, он меня растоптал.
Слезы льются из глаз, я даже не пытаюсь их унять. Выбегаю из комнаты, мчусь по лестнице вниз, спотыкаясь, чуть не падая. Захлопнув за собой дверь пока еще моей комнаты, оседаю на пол. Нет сил даже на кровать упасть.
«Кем ты себя возомнила, Мира? Ты – никто, пустышка…»
«Ты – всего лишь уборщица…»
«Я совершил ошибку, когда впустил тебя в свою жизнь. Убирайся!»
Вот и все.
Не знаю, сколько времени я сижу на полу. Наверное, жду, что Артем придет, накричит, заставит извиниться. Может, придумает мне какое-то изощренное наказание. Хотя оно и вполовину не будет таким жестоким, как то, как я сама себя наказала.
Сама во всем виновата.
Но Артем не приходит.
Когда ноги уже совсем немеют, заставляю себя встать, чтобы собрать вещи. У меня их мало, хватает нескольких минут, чтобы засунуть все в сумку и чемодан. Отчаявшаяся, я с равнодушием вспоминаю, что осталась без ноута, на котором у меня тонна незаконченных заданий, переписка с преподами, мой личный кабинет на сайте, все мессенджеры. Да и телефона тоже нет. Я даже родителям позвонить не могу! Зато обнаруживаю в кармане платья вторую флешку Артема… И что мне с ней делать?! Оставить здесь?!
Бросаю последний взгляд на уже не свою комнату и иду к черному входу. Моя магнитная карта осталась на столе. Да и зачем она мне? Выйти из пентхауса можно и без нее.
Толкаю дверь, но она закрыта. Странно. Пробую еще раз, и еще. В квартире тишина, Артема, кажется, нет.
Оставляю вещи у входа и, озираясь, поднимаюсь наверх. Баева нигде нет, комната, где валяются мои разбитые гаджеты и магнитная карта, под замком. Я не могу никому позвонить, написать…
Я заперта в пентхаусе! Одна!
